Производная от одиночества

POV Сонхва       Я привык побеждать. Соревнования по плаванию, внимание девушек, уважение тренера — всё это давалось легко. Слишком легко. Наверное, поэтому я согласился на дурацкое пари с Уёном. Мне казалось, что Луна — очередная вершина, которую нужно взять. Ещё одна победа, ещё один трофей.       Но Луна не сдавалась.       — Сонхва красивый, но пустой.       Я услышал эти слова случайно. Возвращался из бассейна, мокрые волосы ещё не высохли, на плече сумка. Девушки стояли у окна в коридоре и не видели меня. Они говорили тихо, но я расслышал каждое слово.       — Ну да, торс — это всё, что у него есть, — добавила вторая. — Интересно, он вообще книги читает?       — Вряд ли. Только ленту в инстаграме листает.       Они засмеялись. Я сделал вид, что не слышал, и прошёл мимо, сжимая сумку так, что побелели костяшки.       «Пустой».       Слово застряло в голове, как заноза. Я не мог выбросить его. Весь вечер оно крутилось на повторе. Пустой. Пустой. Только мышцы и никакого содержания.       Уён заметил, что я не в духе.       — Ты чего? — спросил он, когда я молча лёг на кровать и уставился в потолок.       — Ничего.       — Не похоже, что ничего.       Я промолчал. Уён не стал допытываться, но я видел, как он украдкой на меня смотрит.       Ночью, когда сосед засопел, я достал телефон и открыл поисковик. «Лучшие книги по корейской поэзии». Рука дрожала — то ли от холода, то ли от стыда. Я никогда не читал стихи. В школе на литературе мы проходили что-то обязательное, но я либо списывал, либо откровенно скучал. А теперь я сидел в темноте комнаты общежития и читал название сборника, который советовали в каком-то блоге. «Цветы увядают, но не слова».       Я заказал электронную версию, хотя понятия не имел, зачем. Чтобы доказать этим девушкам? Чтобы удивить Луну? Или чтобы самому себе показать, что я не пустой?       На следующий день я открыл книгу. Стихи были странными. Короткие строчки, странные образы: «луна отражается в мокром асфальте, как несказанное слово». Я не понимал, что это значит. Но читал дальше.       Уён заглянул в мою сторону:       — Ты что, стихи читаешь? Серьёзно?       — Заткнись, — буркнул я, не поднимая головы.       Он хмыкнул, но ничего не сказал. Удивительно, но он не стал шутить. Наверное, увидел, что мне и так хреново.

***

      Через три дня я решил, что готов.       Я заучил одно стихотворение. Короткое, всего четыре строки. Про волну и камень. Я думал, Луна оценит. Мы столкнулись в коридоре после лекции. Она шла с книгой в руках, уткнувшись в страницы, и чуть не врезалась в меня.       — Осторожно, — сказал я, поймав её за плечо.       — Сонхва, — она подняла глаза без особого энтузиазма. — Опять ты.       — Я хочу кое-что сказать. — Я сделал глубокий вдох. — Вернее, прочитать.       — Прочитать? — она нахмурилась.       — Стихотворение. Я выучил. Для тебя.       Луна замерла. Я не знал, что было на её лице — удивление или насмешка. Но я уже не мог отступить. — Волна разбивается о камень, Оставляя только пену. Но камень помнит каждый удар, Даже когда волны нет.       Я прочитал это без выражения, просто словами. Мой голос звучал глухо, и я чувствовал, как горят щёки. Никогда в жизни я не делал ничего более неловкого.       Луна молчала несколько секунд. Потом тихо спросила:       — Это ты сам написал?       — Нет, — признался я. — Это из книги. Я… я начал читать стихи. Недавно. Услышал, что ты их любишь, и…       Она перебила:       — Сонхва, это красиво. Честно. Но… — она вздохнула. — Зачем ты это делаешь?       — Что делаю?       — Учишь стихи ради меня. Покупаешь цветы. Подкатываешь. Зачем? Ты меня даже не знаешь.       Я открыл рот, чтобы сказать «хочу, чтобы ты пошла со мной на выпускной», но слова застряли в горле. Потому что я вдруг понял: она права. Я правда её не знаю. Я знаю, что она любит чёрный чай без сахара (спасибо Лин), что пишет стихи и ненавидит математику. Но это всё. А пытаюсь казаться тем, кем не являюсь.       — Не надо стараться ради меня, — мягко сказала Луна. — Делай что-то для себя. Если тебе нравятся стихи — читай. Если нет — не притворяйся. Я не трофей, Сонхва. И не приз.       Она ушла, оставив меня стоять посреди коридора с дурацким стихотворением в голове.       «Для себя».       Я никогда ничего не делал для себя. Всё — ради тренера, ради родителей, ради медалей, ради девушек. А теперь?       Я сел на подоконник, достал телефон и открыл сборник стихов на первой странице. Не на той, где волна и камень. А на самой первой. И начал читать с начала.       Для себя.