Хроники белого куба. I. Эксперимент.

Ледяной ветер Тангородрима резал лицо Финдекано, когда он карабкался по отвесной стене. Его песня — отчаянный вызов тьме — наконец получила ответ. Там, высоко над бездной, на ржавой цепи висел Маэдрос. Измученный, изувеченный, он был лишь тенью того гордого принца, что когда-то вел свой народ.— Смерть… даруй мне смерть! — прохрипел Маэдрос, завидев друга. Финдекано не колебался. Орлы не успевали, враг был близко. Он занес меч, чтобы оборвать мучения брата, но в последний миг любовь победила отчаяние. Финдекано перерубил не горло, а запястье. Маэдрос сорвался в его объятия, и в этот момент сама гора содрогнулась. Тень упала на них, тяжелая, как могильная плита. Над зубцами скал воздвигся Моргот. Его гигантский силуэт заслонил звезды, а из-под железной короны ударило ледяное пламя ненависти. Темный Властелин протянул руку, чтобы раздавить дерзких эльфов, и Маэдрос, извиваясь от боли, закричал из последних сил:— Брось меня! Беги, Финьо! Но прежде чем молот Гронд коснулся камня, реальность раскололась. Мир вокруг них — копоть, кровь и холод Ангабанда — вспыхнул ослепительным сиянием. Всех троих затянуло в безмолвный, стерильно-чистый Белый Куб. Первым делом исчез звук ветра. Наступила абсолютная тишина. Моргот рухнул на невидимый пол. Его колоссальная фигура начала стремительно сжиматься, словно из нее выкачали весь мрак. Черные доспехи рассыпались прахом. Лик Черного Врага, прежде обезображенный шрамами и злобой, вдруг разгладился и посветлел, возвращая ему черты Мелькора, древнего Вала. Однако он не был свободен: тяжелая цепь Ангайнор, казалось, возникла из самого пространства Куба, намертво обвив его тело. Великий враг остался почти нагим, прикрытым лишь темным лоскутом, поверженным и скованным. Финдекано вскочил на ноги, ища меч, но рука наткнулась лишь на мягкую ткань. Он был одет в сияющие белые одежды. Обернувшись к другу, он замер. Маэдрос стоял рядом. Его правая рука, мгновение назад превращенная в окровавленный обрубок, была на месте. Кожа была чистой, следы пыток исчезли, а в глазах вместо безумия боли отражалось полное потрясение. Его тело было полностью восстановлено. — Твоя рука… — прошептал Финдекано, касаясь здоровых пальцев брата. Маэдрос не ответил. Он смотрел на сжавшегося у их ног Мелькора. В этом стерильном белом пространстве, лишенные оружия, эльфы чувствовали не страх, а странную опустошенность. Великая война, клятвы и ненависть вдруг показались чем-то бесконечно далеким. — Где мы? — голос Маэдроса прозвучал чисто и звонко, как в садах Валинора. Мелькор поднял голову. В его посветлевших глазах больше не было огня — только ледяная настороженность существа, которое впервые за эпохи оказалось в полной власти неведомой силы.