Ꮶᴏᴋᴛᴇйᴧь иɜ Ꮋᴇнᴀʙиᴄᴛи, Ꭺᴧᴋᴏᴦᴏᴧя и Ᏼᴀниᴧи

Прошло несколько дней с их встречи в парке, и Хилс не знал, как себя вести. Каждый раз, когда он видел Кайзера, его сердце замирало, но он также чувствовал, как страх охватывает его. Он не был готов к тому, что чувства могут стать чем-то большим, чем просто симпатия. Вместо того чтобы углубляться в отношения, Хилс старался избегать откровенных разговоров. Он продолжал встречаться с Хвояном, который, похоже, не замечал изменений. В их привычной атмосфере шумных вечеринок и веселья, Хилс прятал свои эмоции, как будто они были чем-то запретным. Однажды вечером, когда они с Хвояном сидели на крыше, потягивая пиво, разговор вновь вернулся к Тэхену. Хвоян, все еще влюбленный, рассказывал о своих планах завоевать его внимание, и Хилс чувствовал, как его собственные мысли блуждают к Кайзеру. «Ты ведь не собираешься в это влезать?» – спросил Хвоян, подмигивая. "На твоей стороне сейчас не хватает настоящих приключений!" Хилс усмехнулся, но внутри него разразилась буря. «Да нет, все нормально,» – ответил он, старательно скрывая свои чувства. «Я просто... не хочу, чтобы это все обернулось чем-то странным.» Хвоян, не обращая на это внимания, продолжал рассказывать о своих планах, а Хилс лишь слушал, ловя себя на мысли, насколько ему хотелось бы, чтобы все было проще. Он вспомнил ночь в парке, когда Кайзер смотрел на него с таким теплом. На следующий день Хилс решил написать Кайзеру, но вместо того чтобы говорить о своих чувствах, он предложил встретиться, чтобы просто погулять. «Эй, не хочешь прогуляться по парку?» – набрал он в сообщении, чувствуя, как его сердце колотится в ожидании ответа. Кайзер согласился, и они встретились в тот же день. Прогулка началась как обычно: разговоры о жизни, о книгах и о том, как сложно бывает находить общий язык с окружающими. Хилс, пытаясь скрыть свои чувства, шутил и смеялся, но внутри него все еще зрела неопределенность. «Ты никогда не рассказываешь о своих настоящих чувствах,» – заметил Кайзер, когда они остановились у пруда. «Что тебя останавливает?» Хилс сбился с мысли. Он не хотел открываться, но и не мог врать. «Просто страшно,» – сказал он, не глядя в глаза. «Страшно, что все может измениться.» Кайзер молчал, и это молчание казалось тяжелым. Хилс чувствовал, что между ними возникло что-то важное, но он не знал, готов ли он это принять. Он хотел бы, чтобы все было легко и естественно, но понимал, что это не всегда возможно. Постепенно разговор стал менее напряженным, и они начали делиться простыми моментами: Кайзер рассказал о своих увлечениях, а Хилс о своих забавных приключениях с Хвояном. Вместе они смеялись, и Хилс чувствовал, как между ними вновь нарастает доверие. Но у Хилса оставалось ощущение, что он стоит на краю пропасти, и каждый шаг вперед может привести к падению. Он не был готов к этому, и, возможно, никогда не будет. Когда они расставались, Хилс заметил, как Кайзер смотрел на него, и в его глазах блеск понимания. «Не бойся,» – сказал он тихо. «Я не тороплюсь.» Эти слова оставили в Хилсе легкое беспокойство, но также и надежду. Он не знал, что будет дальше, но понимал, что у них есть время. И это время, возможно, поможет ему разобраться в своих чувствах.