Конунг

*** Прощание с семьей было сумбурным и эмоциональным. На пристани стояла и королевская чета, и некоторая знать, но Хенджин проявил себя в высшей мере неприлично! Он расплакался как ребенок и обнимал то маму, то Токхе, то отца. Даже бабушке Хван достались быстрые объятия. Только Чан сохранял невозмутимость и смотрел на все это безобразие с мягкостью родителя, смирившегося с выходками своего малолетнего чада. К счастью, присутствовавшие даже если и подумали о Хенджине плохо, не посмели сказать этого вслух. За прошедшие дни в статусе жениха, а потом и супруга Чана он не получал никакой критики. Впервые за всю его жизнь никто не осмеливался даже косо взглянуть на Хенджина. Это было диковинно, но приятно. — Нам пора, — мягко сказал Чан, коснувшись его запястья. — Да, я понимаю, — Хенджин натянуто улыбнулся, представляя, как ужасно выглядят его покрасневшие от слез глаза. — Тебе не стоит так себя изводить. Твоя семья может в любой момент приехать на Ходжу, — попытался утешить он. — Или вы можете навестить их в Корё. Мы всегда будем рады таким гостям, — произнес король. — Благодарю, чонха Чхве, — ответил Чан. Когда с прощаниями было покончено и они поднялись на корабль, то Хенджин попросил: — Пожалуйста, не оставляй меня сейчас одного. Мне нужно чье-то общество, чтобы окончательно не раскиснуть. — Конечно. Я буду рядом столько, сколько тебе понадобится, — заверил Чан. Они стояли обнявшись и наблюдали, как столица Корё становится все меньше и меньше. А когда морской воздух окончательно проморозил Хенджина, они спустились в каюту. Здесь было довольно просторно и уютно, но особого интереса обстановка не вызвала. Хенджин улегся на кровать и пытался сдержать очередную волну горечи. Но Чан примостился рядом, укутал его в плед и принялся ласково поглаживать. Они пролежали так минут десять, когда Хенджин сдался. — Если мы продолжим молчать, то я снова расплачусь. Давай о чем-нибудь поболтаем? — Хорошо, — согласился Чан. — Какая тема тебя интересует? — Эм... мы будем добираться только по воде? — Нет, Ходжу расположен в горах. Мы доплывем до ближайшего к нему порта, а оттуда поедем на лошадях. Тебе не придется скакать верхом, я повезу тебя на телеге вместе с вещами. Хенджин вскинул на него удивленные глаза. — Ты не шутишь? — Нет. Нам предстоит подняться в горы по серпантинной дороге. — Там ведь... будет высоко? — К сожалению, без подобных жертв нам не оказаться дома. Хенджин обиженно надул губы и перелег, устраиваясь на плече Чана. — Если станет страшно, то я снова напрошусь с тобой на одну лошадь. — Мне казалось, тебе подобный способ передвижения претит. — Это было очень горячо! Я после той прогулки столько набросков с твоими руками сделал, что свихнуться можно! Чан хмыкнул и погладил его по волосам, размышляя о чем-то. — Ты обещал рассказать про свою семью, — вдруг вспомнил Хенджин. Он порывисто поднялся, заглядывая Чану в глаза. — Хочу знать все! Тот рассмеялся и уточнил: — Что все? — Все! Про каждого! Как давно вы в браке, почему вообще поженились, какие между вами отношения. И про детей! — Хорошо, только дай налью себе вина. Он поднялся и отошел к бару, а Хенджин поплелся следом. Его аж подкидывало от желания поскорее обо всем расспросить и вызнать. Чан бросил на него мимолетный взгляд и хмыкнул. — Только учти, что мои решения, а также традиции Ходжу или других стран могут тебя шокировать. Хенджин закивал, буквально сгорая от нетерпения. — Я все учту! А еще... можешь начать с того, как ты стал конунгом? Думаю, это не менее занятная история. Чан рассмеялся и нежно пожурил: — Ты перепрыгиваешь с темы на тему. — Потому что ты обещал поговорить о личном только на корабле! Я подготовил кучу вопросов. Хенджин не скрывал своего любопытства. Тем более что оно помогало не думать о родных, которых ему не удастся увидеть довольно долго... — А еще я обещал тебя научить доставлять мне удовольствие, — вдруг припомнил Чан, озорно сверкая глазами. — Можно и это включить в список к обсуждению. Было очевидно, что у него нет игривого настроения и он говорит столь возмутительные вещи, лишь только чтобы смутить Хенджина. — К этому мы тоже вернемся. Сразу после того, как ты удовлетворишь мой интерес. — Выходит, мы будем удовлетворять друг друга всю дорогу. Дыхание Хенджина перехватило от одной только мысли о чем-то подобном. Но, к счастью, Чан не стал углубляться в тему, а перешел к ответам на заданные вопросы: — Так как я мужчина, то все были уверены, что родился альфой. Воспитывали меня соответственно. Отец растил будущего преемника. Его не стало, когда мне было пятнадцать. На тот момент у меня еще не случилось ни единого гона, но никто в семье не придал этому значения. Так что меня приняли как нового конунга. — И тебе пришлось отстаивать свои позиции? — Хенджин вспомнил их разговор на балу. Тогда Чан приоткрыл завесу тайны на принципы престолонаследия Ходжу и поведал, что ему многие бросали вызов. — Конечно, и не один раз, — подтвердил он. — Но я всегда был ловким, хоть и уступал в силе противникам. Поэтому научился сражаться, используя это преимущество. И все было относительно спокойно, пока не раскрылся мой вторичный пол. — Тебе тогда было семнадцать, и тебя поддержал некий господин Ян, — каждая деталь о жизни Чана прочно укоренилась в сознании Хенджина. — Да, он был правой рукой отца и здорово помогал мне на старте. Можно сказать, что фактически управление было в его руках. Терять такое положение невыгодно. Так что генерал Ян отстаивал меня, несмотря на пол. Взамен я должен был стать супругом одного из его сыновей. Чан сделал глоток вина, а Хенджин переваривал услышанное. Ему казалось, будто этот господин Ян чуть ли не второй отец для его супруга. Но сам Чан размышлял о нем совсем в ином ключе — более прагматичном, с точки зрения выгоды. — В общем, у него было двое сыновей. Старший плюс-минус мой ровесник. Сильный и умелый воин... — И ты выбрал его! — радостно закивал Хенджин. — Нет, я выбрал младшего. — Что? Почему? — эта новость здорово удивила. — Енкей всегда слишком полагался на свою силу и не использовал голову. А еще не скрывал, что метит на роль конунга. А вот Чонин на тот момент был совсем ребенком, из него можно было вылепить того альфу, которого мне хотелось вы видеть рядом с собой. Собственно, так я и сделал. И никогда не жалел об этом решении. — Совсем ребенок? Тогда во сколько вы поженились? Чан снисходительно взглянул на него и одним махом осушил бокал с вином. — В тот же год и поженились. Только жили вместе исключительно платонически, а консумировали брак после того, как его циклы гонов стабилизировались. Пока Хенджин, ошалело моргая, таращился на него, Чан закрыл бар и направился обратно к кровати. Было боязно задавать следующий вопрос, но и смолчать просто невозможно. — Сколько ему было лет, когда вы поженились и когда... стали настоящими супругами? — Ответ тебе не понравится, Хенджин. Может, не стоит? Чан невозмутимо смотрел на него, стоя около постели, и явно не стеснялся сделанного когда-то выбора. — И все-таки! Я хочу знать. — Мы поженились, когда Чонину было одинадцать, а первый секс у нас случился через шесть лет. Тогда же по неосторожности я зачал своего первого ребенка. Нашу дочь-омегу зовут Берри, она очень активная, добродушная, послушая и милая девочка. Полагаю, чем-то отдаленно похожа на твою сестру, только спокойнее и осторожнее. Скорее всего, вы быстро поладите. Хенджин вполуха слушал про его дочь, пытаясь все переварить. Чан взял себе в мужья ребенка! Чонину в момент заключения брака было столько же лет, сколько сейчас Берри! — Когда я осознал, что понес дитя, то начал поход на Мирох, — Чан умышленно не стал обращать внимание на замершего в шоке Хенджина и продолжил рассказ: — Его сплошь населяют ученые умы, армия у них никакая. Именно поэтому соседи потихоньку отгрызали сочные куски с их территорий. После захвата я стал сюзереном Мирох, тогда об империи еще не шло и речи. Ким Сынмин, средний сын их короля, стал моим гарантом мира. — Ты угрожал убить его? — подал голос Хенджин. Он старался хотя бы внешне выглядеть невозмутимым, но все еще не в силах был побороть охватившее его недоумение. А ведь это только начало... сколько еще ошеломляющих откровений Чан сделает сегодня? — Не прямо. Тем более в моих же интересах было сотрудничество с ним: Сынмин один из лучших медиков Мирох. — И ты поэтому решил взять его в мужья? — На тот момент я об этом даже не думал. Мне нужна была исключительно помощь с родами. Тем более моя армия защищала их границы, и мы договорлись о взаимном сотрудничестве. А потом... — Чан обхватил переносицу пальцами. — Хенджин-а, если ты начнешь вести себя как остальные, то я... Ох, ты все равно от них понахватаешься. — О чем ты? — Все называют Сынмина моим любимчиком. Потому что у меня не было конкретной цели при вступлении в брак с ним. Я просто... просто захотел этого, и все! Чан отвел взгляд и будто бы... смутился. Но Хенджин не понимал этого: ведь в желании быть с понравившимся тебе человеком нет ничего предосудительного! — Так он... то есть ты... это была любовь? — мягко спросил он. — Полагаю, что так. Я захотел его, я его получил. Но не рисуй романтическую историю. Это тот самый супруг, который два года после женитьбы отказывался называть меня по имени и до сих пор использует титул, чтобы побесить. Да и выбора я ему не предоставил, поэтому понятия не имею, как он воспринимает наш брак. Но его любовь к нашему восьмилетнему сыну безгранична. Его зовут Тенмо. Хенджин кивнул, размышляя о Чане, чье сердце возможно разбито холодной отстраненностью самого любимого из супругов. Вслух он бы ни за что не назвал Сынмина особенным, но именно так и решил. — Сколько вы женаты? — Десять лет. И, зная Сынмина, если бы он не хотел детей — их бы у нас не было. Он довольно искусный лекарь, так что способен как помочь с родами, так и предотвратить подобную ситуацию. Хенджин не знал что добавить к услышанному. Судя по виду Чана это была щекотливая для него тема. — А следующий супруг? — он решил сменить тему. — Наследный принц Кипхо Ли Минхо. Лучший мечник, с которым мы часто сталкиваемся носами. Вообще все жители Кипхо — сложные люди. Когда мы завоевывали их земли, то потратили много времени и сил в процессе. Но даже после моей победы они отказывались подчиняться. Я перепробовал множество методов, но ничего не работало. Однако приверженность народа своим монархам была удивительной. Поэтому я решил вступить в брак с ним, рассчитывая на повышение лояльности. Минхо не хотел становиться моим мужем, так что попортил много крови как до брака, так и после. Он отец моих сыновей Суни, Дуни и Дори. Им всем по три годика. — Ого! То есть долгое время у тебя было всего два супруга... Но последнее время их число слишком уж увеличилось, да? — в голосе Хенджина проскользнули странные нотки недовольства. Он не знал причин, по которым тот резко увеличил состав семьи, но боялся, что Хенджин не последний в этом списке. — Так уж вышло, — Чан пожал плечами. — Если продолжить по порядку, то после завоевания Кипхо численность моих людей сократилась, а в Йеллоувуде стала накаляться ситуация. Это отгороженная горным хребтом земля, где нет городов и все поселения будто отстали в развитии. Я подумал убить двух зайцев одним махом: разобраться с надвигающейся опасностью, так как дорога на материк для местных пролегает через Ходжу, и пополнить количество людей за их счет, но не вышло. — Почему? — Люди там совсем дикие: не понимают всеобщего, ведут себя словно животные. — Но формально ты император Йеллоувуда! — Да, к тому времени, как мы добрались, то некий Гетсби провозгласил себя вожаком вожаков. Его племя поглотило прочие, став самым многочисленным. — И ты ввязался в очередную войну? — Нет, у них действует схожий с Ходжу закон. Поэтому я вызвал Гетсби на поединок и убил его. Земли формально стали моими. Я велел людям разбиться на племена и жить как раньше. Порой отправляю туда караваны с товарами и интересуюсь не появилось ли нового Гетсби. — И ты рассказываешь мне все это потому, что?... — В тех местах нет разделения на роли альф и омег, а секс используется, как... эм... способ показать силу. Причем не только альфами. И красота их определяется по тем же лекалам: кто крупнее, тот и желаннее. Поэтому увидев, как я одолел Гетсби, Феликс вбил себе в голову, что влюблен в меня. Он последовал за нами до самого Ходжу и с тех пор постоянно отирался вокруг, умоляя сделать его своим. — Ты сжалился и взял его в мужья? — Сжалился мой четвертый супруг и попросил сделать это... свадебным подарком. Но я рассказываю о них в порядке знакомства. — А что за четвертый супруг? — Вопрос в воинах все еще стоял передо мной. Причем мне нужна была хорошая, сильная армия, так что я решил попытать удачи с берсерками, за которыми отправился в Левантер. — Я слышал, что там живут монстры. Не люди, а чудовища, — не скрывая страха в голосе произнес Хенджин. — Частично, это правда. Они люди, но с особенностью. Когда впадают в ярость, то перестают соображать, чувствовать боль или что-то еще. Сынмин пытался объяснить, что это связано с головным мозгом и работой его участков, но я не особенно силен в медицине. — И ты взял в супруги... одного из этих? — даже думать о подобном человеке рядом было чем-то ужасным. — Да. Они не нанимаются в услужение, но готовы сражаться ради семьи. Я не сильно понимаю, как это работает, но впадая в ярость они не вредят близким. Поэтому мне пришлось заключить брак с очередным наследником, — Чан хмыкнул. — Левантерцы и сами с охотой согласились на этот союз. Им нравится сражаться, но они живут в неблагоприятных условиях. Так что мое предложение — это способ улучшить условия жизни за счет того, что они любят и умеют лучше всего. К тому же из-за цикрулирующих вокруг них слухов, левантерцев все боятся и убивают их. Мой супруг Чанбин берсерк, но доставляет меньше хлопот в сравнении с другими мужьями. Разве что его чувство юмора и жалостливость чрезмерны, иначе не объяснить, зачем он пожелал исполнить желание Феликса и провести церемонию с ними двумя сразу. Мысленно Хенджин сделал пометку держаться подальше от обоих этих людей. Дикарь из Йеллоувуда и впадающий в безудержную ярость монстр. От всей полученной информации его голова здорово гудела. Но оставался последний, чуть ли не самый интересный для него объект. — А шестой супруг? Этот тот самый мужеложец? — Хан Джисон, он самый. Его отец жестокий человек, вырастивший странного, чудаковатого сына с такими вот особенностями. Джисон одновременно тихий, зашуганный и агрессивно-настойчивый. Не представляю, как это все уживается в одном человеке, но... оно уживается. — Но если даже ты находишь его странным, то зачем женился? — поразился Хенджин. — Неужели тебе мало земель, территорий и армий? Чан смотрел на него сложным, долгим взглядом, после чего с явной неохотой признал: — Меня вынудили. — Вынудили? Ты имеешь в виду... шантаж? — охнул Хенджин. — Можно назвать эту сделку и так, — Чан раздосадованно поморщился. — Ты слышал про армаду Малейщиа? — Они не дают возить заморские товары? — припомнил Хенджин. Именно из-за них поставки на материк почти прекратились — Верно, а это основное занятие Кимпхо. Я попытался сразиться с ними, но морские баталии сильно отличаются от тех, которые проходят на суше. Так что меня буквально разгромили. Пострадала не столько моя гордость и репутация, сколько флот Кимпхо. Я добился, наконец, всего, что мне было нужно для процветания империи, но остался с носом из-за флота Малейщиа. И сделать с этим ничего не мог: поставки остановились, количество провизии здорово сократилось, а разоренная после войны страна не восстановилась. Надо ли говорить, что поднимись бунт, я погряз бы в очередной войне. Такой, которая была бы невыгодна в первую очередь мне. К счастью, правитель Малейщиа теперь бездетен. Его старшие сыновья и все их отпрыски были умерщвлены в разное время. Остался лишь Джисон, который не способен плодиться ввиду своих необычных пристрастий. — И тогда тебе велели взять его в мужья и родить ребенка? — Именно. От этого зависит процветание империи и благополучие ее жителей. Король Хан также обещал научить меня премудростям морских сражений в случае согласия на сделку. Или же заверил, что усложнит мне жизнь, если я откажусь. Ему нужен всего лишь ребенок, кто-то его крови, его плоти. В тот момент я уже был в положении, и мне было дано пять лет. Когда они истекут, я обязан познакомить его с внуком или внучкой, иначе договор будет расторгнут. — И ты боишься короля Хана? — Скорее трезво оцениваю перспективы. В этом случае проще подчиниться. И все было бы хорошо, если бы не проблемы при родах. Хенджин стоял, опершись о бар, и размышлял обо всем сказанном Чаном. Целая куча разномастных альф и пятеро детей станут частью его семьи. А еще им с этим Джисоном придется зачать наследника для короля Малейщиа... Как же сложно! — Иди сюда, — Чан похлопал по кровати рядом с собой. Хенджин молча подчинился и прильнул к теплому боку. Почему-то в его объятиях все трудности казались преодолимыми и незначительными. Может, все дело в личности Чана, а может, в пресловутом "в болезни и здравии", но Хенджина хоть и настораживала столь разномастная семья, однако не вызывала какого-то отторжения. Чан сразу предупредил, с чем придется иметь дело, а в Корё его не ждало ничего, кроме жизни старой девы. Теперь же у него есть как минимум любимый муж и перспективы материнства. А еще... Хенджин провел рукой от груди Чана к его паху и промурлыкал куда-то в шею: — Когда мы перейдем ко второй части лекции? *** Корабль готовился пришвартоваться. Хенджин стоял в объятиях Чана и с интересом осматривал новые для себя места. Здесь было холоднее, чем в Корё, а еще вдали виднелась горная гряда. Вот она — его новая жизнь. — Мы почти дома, — произнес Чан. Его голос звенел от радостного предвкушения, заражая этим Хенджина. За последние дни его жизнь здорово изменилась! Чан всегда был с ним ласков и внимателен, отвечал на все вопросы, потакал некоторым прихотям и дарил столько удовольствия, что Хенджин не мог перестать радоваться своей близости с мужчиной. А еще он все чаще думал о детях. Изначально мысль возлечь с незнакомым, странноватым альфой казалась ему мерзкой и отвратительной. Но Чан заверил, что Хан Джисон неплохой человек с приятным запахом и привлекательной наружностью. Немного странный, но в целом скорее милый. Да и сам Хенджин был согласен пойти за любого альфу, если только тот предложил бы и соответствовал критериям его родителей. Он просто хотел семью! И теперь она у него была. К тому же, Чан повторил свои обещания: после рождения ребенка от Джисона, Хенджин волен выбрать себе другого альфу из числа его мужей и воспроизвести на свет столько малышей, сколько сочтет нужным. Также они обсудили и решили, чем Хенджин будет заниматься на Ходжу. Тот горел желанием взять на себя обязанности по дому и принимать решения о меню, обновлении интерьера, уходе за садом и прочих бытовых мелочах. Чан запросто согласился, пообещав представить его экономке. Единственное, попросил учитывать комфорт и пожелание других членов семьи. Сам Чан был человеком неприхотливым и ценящим удобство, но некоторые его супруги были принцами до кончиков ногтей. Именно поэтому Хенджин предвкушал их прибытие и с нетерпением ждал начала новой жизни. Впрочем, она уже началась. Ведь он стоял в объятиях Чана, с его меткой на шее, с его кольцом на пальце, и чувствовал себя счастливым.