Конунг

*** Организовать достойную свадьбу за столь короткий срок оказалось сложной задачей. Несмотря на помощь короны и кучу возможностей, Хенджин чувствовал себя измотанным и уставшим. Он почти не спал, подбирая и утверждая великое множество вещей: наряд, меню, цветы, убранство зала, детали церемонии, место проведения и кучу всего прочего. Слабину он дал лишь в то мгновение, когда ему предложили определиться со столовыми приборами. Хенджин отличался тонким вкусом и знал, что великосветские люди обращают внимание даже на мелочи. Но на этом этапе пришлось честно признаться себе — сил уже не хватает. Грузить Чана такой ерундой не хотелось, поэтому он попросил помощи у мамы и Токхе. Их предпочтения не всегда совпадали с его, но все лучше, чем лечь в гроб раньше, чем он ляжет в постель с будущим супругом. Бабушка, к счастью, перестала разговаривать с Хенджином сверх необходимой дани вежливости. И он был рад такому повороту событий, когда никто не трепал нервы. Только отец смотрел, словно провожал в последний путь. Но это можно было игнорировать, особенно с учетом загруженности Хенджина. Провести церемонию он решил на той самой полянке, на которой у них был пикник. Когда окружающие интересовались причинами выбора столь экстравагантного места, то Хенджин отвечал, что там ему сделали предложение. По его заказу создали специальную арку в античном стиле и украсили ее вьющимися растениями и цветами. Некоторые из них садоводы ее Величества даже высадили прямо посреди леса. Вокруг возвели шатры, которые устлали специальными ковровыми дорожками, на них расположили длинные столы с расшитыми по краям скатертями. Самой сложной задачей оказалась рассадка гостей. В центральном шатре должны были расположиться царственные особы, Хенджин с семьей и ряд особенно приближенных персон. Более важных гостей следовало устроить в соседних шатрах. Всех остальных — в дальних. К счастью, фрейлина Ким составила эти списки вместо Хенджина, он лишь утвердил финальный вариант и внес кое-какие дополнения. При этом ему сложно было удержаться от личных исправлений. Например, с Кимберли Хан они никогда не ладили и постоянно обменивались шпильками. Но ее семья должна была бы расположиться в шатре для приближенных — они приходились родней самой королеве. Или бабушка... будь его воля, Хенджин отправил бы ее в другой шатер под благовидным предлогом вспыльчивого характера Чана. Однако преступать границы все же не стал. Дни были насыщенными и переполненными хлопотами. Единственным источником его сил стали письма Чана. У него не было возможности приезжать на встречи, но передавать записки с фрейлиной Ким — более чем. Первая пришла после того, как Хенджин отправил портного с несколькими вариантами свадебного костюма к Чану. Конечно, это было самое обычное письмо, а не любовная записка, как того хотелось бы, но Чан и не говорил никогда, что является романтиком. "Хенджин, Прости, что не могу выкроить время для встречи с тобой до церемонии. Как и говорил, я спешу закончить все дела в Корё, чтобы мы смогли как можно скорее вернуться домой. Но я хотел поблагодарить тебя за столь удобные наряды. Портной сказал, что ты учитывал мою любовь к простоте и комфорту, поэтому подбирал варианты без галстуков, жабо и прочих местных изысков. Один из них особенно хорош в носке, так что я остановил выбор на нем. В процессе я подумал, что тебе, возможно, стоит пересмотреть собственный гардероб с учетом климата Ходжу. У нас всегда ветрено и даже летом температура не слишком жаркая. Капитан начал снаряжать корабль к отплытию, так что ты можешь заранее прислать свой багаж или животных. У тебя есть питомцы? Раньше я не догадался поинтересоваться, но для них нужно будет подготовить место на судне и достаточное количество провианта. Все ли идет гладко и нужна ли тебе какая-либо помощь в подготовке к свадьбе или отъезду? Чан." Когда Хенджин читал это письмо, то чувствовал себя счастливым. Ведь он написал! Своею собственной рукой, с размашистым, дерзким почерком, так не сочетавшимся с утонченной гербовой бумагой королевской семьи Корё. Сразу захотелось в очередной раз нарисовать руки Чана, но пришлось сдержаться — времени не хватало даже на набросок. Поэтому Хенджин позволил себе помечтать о новой жизни в родных краях Чана. Тем же вечером он тщательно перебрал гардероб, позволил Токхе стащить большую часть отбракованных им вещей в собственный шкаф. Сундук с его одеждой значительно опустел, из-за чего пришлось договариваться с модистками, чтобы те пошили ему хоть что-то теплое. Следующим же днем он робко попросил фрейлину Ким передать ответное послание. "Мой дорогой Чан (надеюсь, подобное обращение не слишком слащавое для сурового конунга Ходжу?), Я бесконечно рад, что свадебный костюм пришелся по вкусу. Очень надеюсь, что и все остальное порадует тебя не меньше. Благодарю за совет касательно гардероба. Я пересмотрел свои вещи и заказал более подходящую для климата Ходжу одежду. Что касается питомцев, то пока их у меня нет. Подготовка к торжеству идет полным ходом. Спасибо за предложение помощи, но я, пожалуй, откажусь. Фрейлина Ким и члены моей семьи более чем справляются со всеми необходимыми задачами. Так что если у тебя будет лишнее время, чтобы отвлечься на помощь мне, то лучше напиши еще одно письмо. Каждое из них я буду хранить в нагрудном кармане, с нежностью перечитывать, а порой и вовсе позволю себе переступить черту и прикоснуться губами к твоему имени, написанному в самом низу страницы. С любовью, Хенджин." Возможно, это было чересчур? Он не был уверен, но отступать не собирался. Тем более Чан лучше всех остальных осведомлен о чувствах Хенджина. Так к чему таиться и пытаться что-то скрыть? Если только тот напрямую попросит вести себя сдержаннее и не выказывать слишком ярких эмоций — тогда ему ничего не останется, кроме как подчиниться. "Дорогой Хенджин, Скажу честно: люди редко способны меня удивить. Но ты — исключение. В нашу первую встречу я увидел в тебе омегу из высшего общества, со сдержанным нравом и благовоспитанностью во главе угла. Но твоя просьба о поцелуе и полное любви письмо сильно выбиваются из этого представления. С предвкушением жду, чем еще ты сможешь меня поразить. И что-то мне подсказывает, это станет частым явлением в нашей жизни. Прости, если пишу не столь изящно, — чего ты хочешь от обычного вояки? — но я стараюсь звучать мило. Надеюсь, получается? Мне не терпится поскорее отвезти тебя домой, чтобы представить семье, показать замок и погулять по Ходжу. Скрывать не стану, с нашим приездом будет связано много сложностей. Но, глядя на тебя, я с каждым днем утверждаюсь в мысли, что сделал правильный выбор. Спасибо, что согласился стать моим супругом! Очень жду встречи, Чан." Хенджин читал, запершись в комнате. Каждое слово, каждая буковка отдавались прямо в сердце. И ему хотелось по-детски пищать от радости и размахивать конечностями. Письмо Чана не казалось ему милым, но оно было искренним, теплым и полным заботы. Все это с лихвой окупало все сложности во время подготовки к свадьбе. "Мой возлюбленный Чан! Хочется повторять это снова и снова. Не знаю, хватит ли у меня смелости произнести эти слова, глядя тебе в глаза, но бумага стерпит все, верно? Так что скажу вновь — мой возлюбленный Чан. Это я должен благодарить тебя за оказанную честь стать твоим супругом. Разделить с тобой дом, семью, заботу о детях. О сложностях я и сам догадываюсь, ведь ты впервые приведешь домой омегу, а не альфу. Тем более у тебя уже есть супруг, и даже не один. Да и детям нелегко будет принять мое присутствие. Но, как и пообещал, я приложу все силы, чтобы завоевать расположение как твое, так и твоих домочадцев. Ты просил меня выглядеть особенно хорошо в день нашей свадьбы. Что ж... я сделал все, чтобы ты не смог отвести от меня взгляда. Чтобы так же предвкушал первую брачную ночь, как и я. А наутро, когда мы сядем на корабль до Ходжу, я буду гордо нести на себе твою метку. И смогу уже открыто говорить, что принадлежу тебе, а ты — мне. Возможно, мои измышления о чувствах слишком наивны и полны романтического флера, что не по возрасту такому, как я. Посему прошу простить мне это, ведь я влюблен впервые. Раньше, бывало, томился бессонными ночами, гадая: отчего судьба так жестока ко мне? Почему не дарует мне влечения к другому человеку? Почему никто не берет меня в супруги? Теперь же я понимаю, что ждал тебя. Все это время мое сердце берегло себя для первой любви — любви к тебе. Мои губы не осквернялись чужим прикосновением для тебя. Весь я — лишь для тебя. Только твой, Хенджин." Ни с одним человеком — даже с матерью и Токхе — он еще никогда не был настолько честен. Но раскрывать душу перед Чаном было не страшно. Хенджин не мог объяснить этого иррационального доверия, просто знал — так правильно. Его не осудят, не поднимут на смех. Чан хороший человек, несмотря на свою кровавую репутацию. "Хенджини... Милый, ласковый, нежный Хенджини! Твоя любовь так красива... и вместе с тем она обескураживает. Я человек другого склада и другого... всего? Да, пожалуй. Всего. Мы с тобой очень разные. Поэтому, глядя на твои чувства, я начинаю задумываться — правильной ли дорогой мы идем? Тебе будет сложно справиться с напором моей семьи, адаптироваться к суровой жизни в Ходжу, принять мой характер и мои поступки. Ты можешь сломаться, перестанешь быть собой. И поэтому я заранее чувствую себя виноватым. Будто собственной рукой толкаю тебя в пропасть. Но уже слишком поздно что-то менять: я не хочу другого омегу рядом. Это весьма эгоистичный поступок с моей стороны, но я давно привык получать то, чего хочу. Зато я могу пообещать тебе, что приложу все силы, чтобы сделать тебя счастливым. Чтобы в моем заросшем сорняками и дикими травами саду сохранился во всем своем великолепии редкий и удивительный цветок. Я буду ухаживать за ним, холить и лелеять. Но не потому, что хочу произвести впечатление на приехавших во дворец гостей, а потому, что дорожу самим цветком. Послезавтра день нашей свадьбы. Послезавтра я начну исполнять твои желания: моя метка на твоей коже, мое кольцо на твоем пальце и все прочее, о чем ты только попросишь. Чан." Последнее письмо было особенно любимым и ценным для Хенджина. Потому что Чан не из тех, кто бросает слова на ветер. Он обязательно выполнит обещания. *** Хенджин смотрел на свое отражение в зеркале и был доволен. Ему сделали витиеватую прическу с живыми цветами и небольшой вуалью, едва закрывавшей левую бровь. Макияж неброский, но подчеркивающий достоинства. А от свадебного наряда захватывало дух! Он выбрал узкие белые брюки с завышенной талией, которые идеально очерчивали стройные ноги и тонкий стан. Верхняя же часть костюма вызвала ужас у бабушки и восхищение у Токхе. Хенджин надел рубашку-болеро, оголившую левый бок, аккурат под ребрами. Справа же она перетекала в длинный хвост из струящейся, легкой ткани и тяжелых кружевных воланов. Эта конструкция красиво стекала вниз, образуя подобие юбки, но при ходьбе она тянулась позади изящным шлейфом. — Ты такой красивый! — выдохнула мама, нежно утирая слезу. — Спасибо, — сердечно поблагодарил Хенджин. — Надеюсь, чонха Бан оценит мой внешний вид столь же высоко. — Пусть только попробует не оценить! — воскликнула Токхе. Ее полный угрозы выкрик вызвал у Хенджина теплую улыбку. Мама же взялась их поторапливать. Во дворе ждало несколько украшенных цветами фаэтонов. Они заняли свои места и тронулись в путь. Хенджин здорово нервничал, его мало тревожило присутствие королевской четы и всей знати Корё. Но вот Чан и его мнение... Понравится ли ему торжество и наряд Хенджина? Ехавший рядом с ним отец мягко взял его за руку и нежно сжал. — Все будет хорошо, сынок! В случае проблем помни, что дома тебе всегда рады. Только напиши мне, и я тут же примчусь за тобой. — Спасибо, отец, — Хенджин тепло ему улыбнулся. — Чонха Бан поклялся защищать меня, и он сделает это. — Ты слишком уж ему доверяешь, — недовольно проворчал отец. — Наверное, все дело в моих чувствах. — В твоих чувствах? — Да, — в голосе Хенджина прорезалась небывалая робость. — Я влюблен в своего будущего мужа. Именно поэтому и согласился пойти за него. Лицо отца застыло в сложном, нечитаемом выражение. — Ты разочарован? — Хенджин не в силах был смотреть на него, когда задавал этот вопрос. — Нет, конечно! Я очень люблю тебя и горжусь тем, каким ты вырос. Просто задумался... может, оно и к лучшему, раз уж ты... предпочитаешь подобных себе. Больше они не говорили. Да и времени для задушевных бесед не оставалось, ведь место проведения церемонии располагалось очень близко к их дому. Мама с Токхе уже прибыли и красиво прошли на свои места в первом ряду. С приближением Хенджина заиграла музыка. Отец осторожно помог ему выйти, а затем остановился, внимательно рассматривая. — Будь счастлив, Джинни. Это все, чего я тебе желаю. — Я постараюсь, пап, — пообещал тот. Господин Хван поцеловал его в лоб, после чего повел к алтарю. Хенджин старался не поднимать взгляда и не сиять слишком уж радостной улыбкой. Согласно правилам приличий, он должен был сохранять бесстрастное выражение. Но сердце буквально лопалось сотней ярчайших фейерверков. В момент, когда отец передал его Чану, Хенджин наконец осмелился поднять взгляд. Он не услышал последующих слов священнослужителя, перестал замечать гостей и родных. Его полностью поглотила бездна темных глаз Чана, которые смотрели на него властно, жарко, многообещающе. Хенджин утонул в этих глубинах. Пропал с концами и не жалел о собственной участи. В себя он пришел лишь в момент обмена кольцами. На витиеватом разномастном украшении Чана появилась дополнительная бороздка — из розового золота с бриллиантами. В этот момент Хенджин вдруг осознал: каждая ветвь символизировала одного из супругов Чана. Хенджину же досталось кольцо из белого золота, созданное умелыми мастерами. Его цвет был ярким, но отдаленно напоминал о пепельных волосах Чана. Когда им было велено поцеловаться, то Хенджин сложил губы уточкой, рассчитывая на легкий чмок. Обычно в Корё эта часть ритуала считалась формальной и никто не делал этого по-настоящему. Но Чан с подобными деталями знаком не был. Поэтому, получив команду поцеловать супруга, он именно это и сделал: притянул Хенджина в свои объятия и скользнул языком ему в рот. Конечно, стоило все прекратить и велеть Чану подождать до вечера. Но Хенджин и сам горел, мечтая урвать как можно больше его прикосновений и страсти. И если в день предложения Чан целовал его сдержанно, то сейчас полностью поддался собственным эмоциям, готовый едва ли не сожрать Хенджина. Лишь когда отец тактично кашлянул, это безобразие прекратилось. Чан нехотя отстранился и наблюдал за покрасневшим и смущенным супругом. Вмиг грянули поздравления, овации, торжественная музыка. Но вся эта какофония слилась в единый звук где-то на задворках мироздания. Хенджин слышал лишь стук собственной крови в висках, жарко и голодно ощущал фантомные прикосновения Чана и мечтал оказаться с ним наедине, чтобы можно было дать волю рукам, губам и всему прочему. Но пришлось улыбаться, быть вежливым и поддерживать беседу. Пережить все помогало присутствие Чана. Он ощущался как некий монолит — надежный, непоколебимый, сильный. Поэтому рядом с ним становилось спокойнее на душе и все тревоги отступали. Тем более с момента их обручения отношение окружающих к Хенджину резко изменилось в лучшую сторону. С ним все были любезны и необычайно приветливы. В глубине души он подозревал, что угрозы Чана в адрес его бабушки были успешно разыгранной сценкой для фрейлины Ким. Чтобы она доложила королеве о суровости конунга и его восприятии будущего супруга. Возможно, слухи разнесли присутствовавшие в помещении слуги или даже бабушка. А, может, всему причиной личность самого Чана — многие в Корё мечтали о даже минимальном сближении со столь властным и влиятельным человеком. Как бы то ни было, последние две недели Хенджину жилось значительно легче, чем прежде. В шатре они расположились за главным столом круглой формы, который высился у одной из навесных стен. Здесь сидели всего четыре человека: новобрачные и королевская чета. Изначально Хенджин представлял, что будет здорово нервничать, но сейчас мог думать лишь о том моменте, когда они с Чаном останутся наедине. — Все организовано на должном уровне, — подала голос королева. — Удивительно, что вы справились за столь короткий срок. — Благодарю, чуджон мама! Мне здорово помогла госпожа Ким. Королева вежливо улыбнулась, внимательно изучая Хенджина. — Раньше мне не довелось с вами пообщаться, — произнесла она с сожалением в голосе. — Досадное упущение. Она вела себя безукоризненно, но Хенджин ощущал лишь исходящую от нее фальш. — Это стало бы честью. Но я доволен и тем, что происходит сейчас. — Разумеется, — королева Чхве растянула губы в улыбке. — Ведь вы стали супругом самого императора, а господин Хван смог заключить сделку с чонха Баном. — Отец приложил немало усилий, чтобы добиться этого, — спокойно пояснил Хенджин, разделяя собственное счастье и успех отца. — Думаю, семья Хван может похвастать своим упорством на пути к цели, — ее голос звучал мягко, будто с похвалой даже, но буквально кожей можно было ощутить подтекст. Королева Чхве обвиняла его в том, что он смог добиться Чана и выйти за него замуж. — Не думаю, что могу претендовать на лавры отца. Чаще всего мне редко улыбается удача, — Хенджин сохранял невозмутимость, но направление разговора ему не нравилось. Внешне казалось, будто они ведут светскую беседу на пространные темы, на деле же начались сложные подковерные игры. Королева Чхве красиво выгнула бровь. Каждый ее жест был отточен и выверен. — Вы полагаете, что чонха Бан выбрал вас в супруги лишь благодаря стечению обстоятельств? Хенджин взглянул на Чана. Тот был поглощен разговором с королем, поэтому не обращал на них внимания. Ему стоило ответить максимально изящно, чтобы не выдать о Чане слишком много информации, но вместе с тем пресечь намек на обвинения в речах королевы. — Насколько мне известно, у него был список претенденток на роль будущей супруги, — произнес Хенджин. — Мне повезло возглавить его лишь за счет моего пола. Как вы понимаете, чонха Бан более благосклонен к мужчина-омегам. Так что мне остается благодарить природу за такой подарок, — он не сказал ничего нового, но вместе с тем утолил любопытство королевы и смог прикинуться глуповатым простаком. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, но она явно задумалась над услышанным. — Судьба порой весьма интересно вручает свои подарки, — туманно проговорила королева. — Но, раз уж вы теперь супруг чонха Бана, то вам придется представлять Корё в далеком Ходжу. Похоже, они медленно подобрались к самой животрепещущей теме. Короне нужен был шпион или человек, пытающийся повлиять на решения Чана в вопросах политики. И Хенджину мягко намекнули, что было бы неплохо проталкивать интересы родины. — Думаю, с этой ролью отлично справится мой отец, — наивно хлопая глазками, произнес Хенджин. — Он альфа, и ему придется вести дела с чонха Баном. Королева едва заметно сжала губы в тонкую линию и смотрела на него острым, как кинжал взглядом. Скорее всего, пыталась понять: действительно ли Хенджин глуп или скорее прикидывается? — Разумеется, — согласилась королева Чхве. — Ваш отец сыграет важную роль в поставке товаров из Кимпхо. Но я имела в виду несколько другие вещи: вы единственный представитель Корё, с которым будут иметь дело чонха Бан и его окружение. Не могу вам указывать, но буду надеяться, что вы произведете должное впечатление о нашей стране. Контекст этих слов несколько ускользал от Хенджина. Внешне королева говорила о престиже страны, но разобрать истинное значение оказалось не по зубам. — Я всю жизнь прожил в Корё, а родители дали мне должное воспитание и образование. Так что я приложу все силы, чтобы показать лучшие свои стороны. По крайней мере в рамках тех областей, которые мне доступны. Его обещание вызвало на губах королевы едва сдерживаемую ухмылку. — Тогда мы с вами могли бы завести необременительную переписку, — предложила она. — Я бы помогала вам советами, ведь у меня большой опыт общения с титулованными вельможами. К тому же мне довелось попутешествовать по континенту, так что я осведомлена о разного рода традициях и обычаях некоторых стран. Но самое главное, я смогу присылать вам последние сплетни Корё. Иногда очень хочется перемыть всем косточки. Да и вам будет кому рассказать о каких-нибудь занимательных событиях вашей жизни. Шах и мат! Королева очень красиво расставила ловушку, а Хенджин с грохотом угодил в нее. Поэтому теперь помалкивал, обдумывая это предложение. С одной стороны, подобные переписки опасны. Его небольшого опыта светских интриг недостаточно для игр по-крупному. С другой... возможно, ему удастся вызнавать о планах королевства для Чана или что-то подобное. — Покорнейше благодарю за столь щедрое предложение, чуджон мама, — раздался голос Чана, — но Хенджину предстоит ознакомиться с моей страной, выучить ее язык, родить наследника. Посему он будет слишком занят для ведения праздных переписок. Сперва Хенджин испытал облегчение от того, что столь важное решение было принято за него. Но затем напрягся, подумав о другом: неужели Чан запретит ему переписываться с родными?! — Разумеется, чонха Бан, простите за мою дерзость, — королева слегка склонила голову, демонстрируя покорность. После этого их разговор смолк, а Чан вернулся к обсуждению разных тем с его величеством. Вскоре объявили первый танец молодоженов, который должен был состояться на специальном помосте между шатрами. Они вышли на улицу, Хенджин зябко повел плечами, сожалея, что не захватил теплой накидки. — Все в порядке? — спросил Чан. — Да, вполне, — Хенджин улыбнулся, глядя на него, и вмиг забыл обо всем остальном. — Тогда пойдем. Чан держал его руку, направляясь к площадке, а затем приобнял и повел в танце. Они неспешно кружились, не обращая внимания ни на кого, кроме друг друга. — Я... могу задать вопрос? — поинтересовался Хенджин. — Разумеется. — Моя переписка будет ограничена? — Разумеется, нет! Ты волен общаться с кем пожелаешь. — Даже с королевой Чхве? — Хенджин приподнял одну бровь, вглядываясь в Чана. — Даже с ней, хотя не стану отнекиваться: мне бы этого не хотелось. — Почему? Чан вздохнул и на пару мгновений отвел взгляд. — Скажем так, я хотел бы исключить чужие попытки влиять на тебя. — Я раздумывал согласиться лишь с той целью, чтобы она выдала свои намерения. — Хенджин, — Чан ласково ему улыбнулся, — мне не нужны дополнительные источники информации. Тем более ты недостаточно погружен в политические перипетии, чтобы верно трактовать ее слова. Хенджин кивнул, признавая его правоту. Ведь самый обычный разговор с королевой уже загнал его в ловушку. — Думаю, тебе стоит ввести меня в курс дел. Хотя бы поверхностно, — решил он. — Каких дел? — Эм... ну... не знаю? Какие земли принадлежат тебе, на каких условиях, с кем ты сотрудничаешь, с кем враждуешь. Хотя больше всего я хотел бы узнать о твоей семье, если честно. Прозвучали последние аккорды песни, и под общие аплодисменты Чан повел Хенджина обратно в шатер. — И что именно ты хотел бы знать о моей семье? — Все! — пылко заверил Хенджин. — Про каждого из твоих супругов, о детях, о тебе самом тоже. — Хорошо, я отвечу на все твои вопросы, когда мы сядем на корабль. Хенджин не смог сдержать радости. Чан шел ему навстречу, потакал в прихотях и оберегал от других. Такое начало брака очень ему импонировало. Когда они вернулись за столик, то королева Чхве продолжила беседу с Хенджином, сосредоточившись на обсуждении его наряда. Поначалу ему казалось, что скользкие темы остались позади, но она вдруг предложила: — Раз вы так дорожите одеждой от швеи Пак, то я могу отправлять ее на Ходжу время от времени, чтобы она обновляла ваш гардероб. В этом предложении не было ничего угрожающего и оно идеально вплеталась в беседу. Но Хенджину везде чудились заговоры и попытки манипулировать им. Поэтому он поспешил сказать: — Благодарю, но госпожа Пак привыкла делать наряды для жителей Корё. Когда чонха Бан порекомендовал мне приобрести вещи для более суровой погоды Ходжу, то я заказывал их у другой портнихи. И в будущем, скорее всего, мне придется пересмотреть свои предпочтения в соответствии с местным климатом. — Надо же, чонха Бан весьма заботливый супруг. — Так и есть, — Хенджин не сдержал влюбленной улыбки и нежного взгляда, обращенного к Чану. Со стороны королевы послышался снисходительный смешок, вырвавшийся явно против воли. Хенджин тут же оценивающе взглянул на нее и успел заметить выражение самодовольства и превосходства на красивом лице. — Знаете, — мягко произнесла королева, — теперь я понимаю, почему чонха Бан выбрал вас. Вы так откровенно влюблены в него. Эта реплика была сдобрена хорошей порцией умиления, но Хенджин услышал едва скрываемый яд, намекавший на его глупость. Поэтому на самом деле она говорила: Бан Чан выбрал себе влюбленного идиота, который будет скакать через подожженное кольцо, выделывать сальто и все что угодно, о чем он только попросит. Это здорово задело Хенджина, но он постарался сдержаться хотя бы внешне. — Еще месяц назад, — мечтательно произнес он, — я был всего лишь синим чулком. Тем, на кого никто не смотрел. А теперь сижу за одним столом с королевой, которая обязана называть меня чуджон мама. Об этом никто даже мечтать не смеет, разве нет? Ее величество явно ставила себя выше Хенджина. Она относилась к нему со скрытым презрением и недовольством. Именно поэтому он захотел ужалить ее самолюбие. Учитывая, как гримаса отвращения на мгновение исказила лицо королевы, когда Хенджин напомнил ей о своем новом статусе, он был уверен — его шпилька попала в цель. Этого было достаточно, но он продолжил: — А еще я радуюсь всяким мелочам... Знаете, бабушка Хван не очень меня любит и часто третирует. Но стоило чонха Бану услышать ее неодобрительные речи, как он вступился за меня. С тех пор наши отношения значительно улучшились. Он намекнул на угрозу смертной казнью, зная, что королеве и без того донесли об этом. — Каждый супруг обязан заботится о своей омеге доступными ему методами, — сдержанно произнесла она. Хенджин не мог ручаться, но будто бы увидел в ее словах намек на запрет смертной казни в Корё. — Чонха Бан обещал защищать меня перед всеми. В этот момент я даже пожалел, что не встречусь сегодня со своими недоброжелателями. Очень хотелось бы, чтобы им воздалось по заслугам. Но некоторых я из уважения к вам отсадил в другой шатер. Например, Кимберли Хан. Отмщение порой лучший подарок, но и честь надо знать. В это время послышался голос Чана: — Что стало бы лучшим подарком для тебя? — Хочу комплект из сережек и колье в том же стиле, что и мое обручальное кольцо, — сообщил Хенджин. Отчего-то он был уверен, что Чан слышал каждое его слово и просто проверял, действительно ли тот жаждет крови некоей Кимберли Хан. — Хорошо, я отдам соответствующие распоряжения, — пообещал он. — Спасибо, — Хенджин дождался, когда внимание Чана вновь переключится на короля, после чего понизил голос до шепота и сказал ее величеству: — Я безумно счастлив, что больше никто не смеет меня ругать. Королева Чхве смотрела на Хенджина совсем другими глазами. Вместо наивного, влюбленного омежки перед ней сидела самая настоящая акула, жаждущая крови. Пусть считает его глупым и злым, ведь от подобного человека всегда стоит держаться подальше ради собственной безопасности. Его расчет точно сработал, потому что королева оставила его в покое и их общение скатилось к редким обменом репликами. В общем и целом свадьба прошла успешно, но покинули они ее раньше положенного традициям Корё времени. Чан заметил усталость Хенджина и его натянутую улыбку, потому велел подать лошадей. — Вы опять заставите меня скакать верхом, чонха Бан? — едва слышно спросил Хенджин, когда они покидали шатер. Он намекал на их первую прогулку по городу. — Если только тебе понравится эта поза, — ответил Чан, самодовольно усмехаясь. Что из себя представляет сказанное, Хенджин в точности не знал, но по намеку догадался, что речь идет о первой брачной ночи. Эти слова здорово его смутили. Он раскраснелся и отвернулся, скрывая пылающие щеки. Молодожены попрощались с гостями, Чан произнес торжественно-благодарственную речь, после чего они поехали во дворец. Их вез кучер, а они устроились в карете. Хенджин откинулся на спинку мягкого дивачика и вытянул ноги. — Обопрись на меня, — предложил Чан, приподняв руку и предложив свое плечо. Хенджин покачал головой. — Если усну, то ты потом меня не растолкаешь. Я приму ванну и выпью бодрящего чая, это поможет прийти в себя. — Или, — Чан мягко огладил контур его челюсти пальцами, — ты можешь поспать. Столько, сколько тебе нужно. — Но мы же... у нас... — Хенджин никак не мог выдавить из себя ту самую фразу, но в итоге негромко произнес: — Не хочу проспать первую брачную ночь. — Будет многим хуже, если ты уснешь в процессе. К тому же у нас может быть первое брачное утро или первый брачный день, в зависимости от того, когда ты отдохнешь. Лучше наберись сил, Хенджин-а. Пришлось даже зажмуриться. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Я очень хотел провести время с тобой. — Я буду охранять твой сон, поставлю метку после пробуждения, а еще нам предстоит путешествие на корабле, а там мне и вовсе негде будет от тебя спрятаться. — А ты собираешься от меня прятаться? — удивленно спросил Хенджин. — Такое не в моем характере. Так что отдыхай. Чан притянул его к себе и обнял, помогая устроиться с максимальным комфортом. Хенджин вдохнул его запах, улыбаясь ставшему уже родным аромату эдельвейса, после чего прикрыл глаза и сам не заметил, как заснул. *** Проснулся Хенджин лежа в огромной кровати под пологом. Он потянулся и почувствовал натяжение ткани: свадебный шлейф от кофты валялся под ним и не давал свободы движений. Стоило привести себя в порядок, а в идеале еще и разыскать супруга. Он бойко поднялся и позвонил в колокольчик, призывая слуг. Пока ждал их, Хенджин комкал и без того измятый хвост из кружева и ткани. На его зов довольно быстро явилась жизнерадостная девица. Она низко поклонилась, сияя широкой улыбкой, и объявила, что готова служить и помогать. — Я хотел бы переодеться и принять ванну, — ответил Хенджин. — А еще узнать, где находится мой супруг. — Чонха Бан в кабинете, просил не беспокоить. Вы хотели бы в первую очередь снять наряд, или мне натаскать воды? — Сперва подготовьте воду и предупредите чонха Бана, что я проснулся. Девушка ринулась исполнять приказ, а Хенджин выглянул в окно. Сумерки уже сгустились, а луна заняла свое место на небосводе, мерцая серебряным светом и разгоняя мрак. Эту картину сразу же захотелось запечатлеть хотя бы в быстром наброске. Дома у Хенджина все было под рукой. Сейчас же его вещи запакованы и размещены в корабельном трюме. С собой у него лишь дорожная сумка с самым необходимым — все, что ему нужно в дороге. А завтра вечером они отбывают на Ходжу... Пути назад не было, и толика страха и тоски перед неизведанным сжала сердце. Ему предстояло покинуть родные края, семью, оставить все привычное и любимое. Зато у него будет ребенок, о котором Хенджин и мечтать не смел! А еще любимый мужчина рядом. Пусть его и придется делить с кучкой незнакомцев. Слуги начали втаскивать увесистые бадьи с нагретой водой и заполнять чашу для купания. Когда все было готово, то улыбчивая девушка осталась ему прислуживать. Она помогла раздеться и омыть его тело. Хенджин совершал привычные ритуалы, но при этом балансировал на грани печали, страха и отчаянного предвкушения. Новая жизнь пугала, но в то же время сулила исполнение всех заветных желаний. Когда на нем завязывали пояс от тонкого халата, то дверь без стука распахнулась и в спальню вошел Чан. Служанка тут же ему поклонилась, а он скомандовал: — Оставь нас. Девушка спешно подчинилась, испытывая благоговейный страх перед этим суровым правителем. Хенджин же ощутил явное облегчение, потому что в его присутствии испытывал небывалое чувство защищенности и успокоения. — Ты часто пугаешь людей, как я посмотрю, — хихикнул он, оставшись с мужем наедине. — Да, — Чан спокойно пожал плечами, — многим реже я вызываю симпатию и расположение. Хенджин вскинул одну бровь и, флиртуя, спросил: — Выходит, ты старался произвести на меня впечатление? — Поначалу нет, — не стал отпираться Чан. — Просто прощупывал почву. Поначалу... значит, потом он старался. Эти слова вкупе с игривым настроением побудили Хенджина к действию. Он подошел к Чану и стал расстегивать пуговицы на пиджаке — на нем все еще был надет брачный костюм. — И что же ты делал, чтобы понравиться мне? — проворковал Хенджин. — Просто был собой, — Чан положил ладони ему на талию, слегка приобнимая. — У меня есть и мягкие стороны, которые я показываю лишь семье. С ними я могу быть омегой. — Мне приходилось напоминать себе при каждой встрече, что ты не альфа, — сейчас эти некогда угнетавшие его мысли показались Хенджину пустыми. — И как успехи? — Чан скользнул руками по его бокам, поглаживая и чуть сжимая. Хенджин трагично вздохнул и замогильным голосом пожаловался: — Я все равно влюбился. Чана это развеселило, и на его щеках заиграли озорные ямочки. — Настоящая трагедия! Сочувствую вашему несчастью. Хенджин выскользнул из полуобъятий и взялся стаскивать с него пиджак, который в итоге бросил прямо на пол, уверенный, что эту вещь никогда больше не наденут. — Полагаете, мне не повезло с супругом? — с любопытством спросил он, отвечая на реплику Чана. — Именно так. У него нелегкий, вспыльчивый нрав и несговорчивый характер, — отозвался Чан, высвобождая полы рубашки из тесных оков брюк. — Вот тут не соглашусь, — цокнул Хенджин. — Со мной супруг довольно нежен. Он обещал заботиться обо мне, как о капризном цветке. Рубашка была так же отброшена на пол, и Чан остался с оголенным торсом. Хенджин замер на пару мгновений, с жадностью запоминая каждую мышцу, каждый прорисованный природой участок тела. Каждый шрам, кои украшали его то тут, то там. — И как? Ему удается сдержать слово? — тем временем Чан продолжил их беседу. — Более чем! — поддакнул Хенджин. — Мой супруг производит впечатление человека, который держит слово. Поэтому у меня нет сомнений, что когда-либо это изменится. А вы что думаете? Ему пришлось превозмочь собственные желания, чтобы устремить взгляд на лицо Чана. — Он действительно старается держать данные обещания. Но, сами понимаете, не все ему подвластно. Хенджин застенчиво скользнул кончиками пальцев по его телу, мечтая лишь об одном — нарисовать Чана во всей его красе. — Что же может быть ему неподвластно? Ведь он не просто конунг Ходжу, но и император множества земель. — Есть люди более страшные, чем жители порабощенных государств. Ведь ваш супруг женат на нескольких несносных альфах. И что-то мне подсказывает, что младшие дети зададут жару, стоит им только подрасти. — Ну... теперь у него есть я, — Хенджин поцеловал его в плечо, — а я сделаю все, что в моих силах, чтобы облегчить жизнь своего мужа, — Хенджин чуть помедлил, смущаясь. Но Чан сам отпустил прислугу, так что помочь ему раздеться было некому. Нужно преодолеть последний рубеж и избавить его от штанов. Когда чуткие пальцы Хенджина коснулись завязок на брюках, то Чан шумно выдохнул, но вслух сказал: — Полагаете, вы сможете выдрессировать невоспитанных альф? — Если речь идет о детях, то да. У меня есть определенный опыт с сестрой сорванцом. — А перед взрослыми особями, стало быть, вы пасуете? — Чан уверенно потянул за мягкий пояс и развел полы халата Хенджина, заставив того покрыться густым, теплым румянцем. — Взрослые особи — неизведанная территория. Так что мне затруднительно строить какие-либо прогнозы, — ответил Хенджин, силясь побороть свою робость. Даже его пальцы закоченели и не двигались, вцепившись в кромку чужих брюк. — Ты в порядке? — Чан заглянул ему в глаза. — Я сделал что-то не так? Хенджин отступил на несколько шагов и обратно закутался в халат. — Я... мне непривычно обнажаться перед посторонним человеком, — промямлил он. — Служанки во время купания тебя не смущали, — хмыкнул Чан, мягко поддразнивая. — Или они не люди? — Это другое! — возмутился Хенджин. — Они не вызывают у меня того же трепета. — Хвала богам! Если бы тебя будоражили служанки, то я оказался бы не в лучшем положении, — Чан открыто над ним забавлялся. — Но если тебе дурно от взаимного обнажения, то мы можем погасить свет или... отложить консумацию брака. — Нет! — Хенджин порывисто подался к нему, боясь, что Чан разочаруется и уйдет. — Я очень этого ждал! Я просто... дай мне привыкнуть! — Имеешь в виду, что ты можешь меня раздевать, а я тебя трогать не должен, — поддразнивающим тоном сказал Чан. — Но я согласен действовать так, лишь бы тебе было комфортно. Хенджин закусил губу и сосредоточенно размышлял над словами Чана. Стоило ухнуть во все с головой, а не топтаться на пороге. Тем более с его желаниями и чувствами считаются, его никто не обидит. Поэтому он решительно стащил с себя халат, оставшись полностью обнаженным. Надеть нижнее белье после купания Хенджин не успел. Чан изучал его спокойным, невозмутимым взглядом, после чего стянул с себя штаны. Хенджин малодушно прикрывал руками собственную наготу, но взглядом буквально пожирал его. — Тебе не стоит смущаться. Я мало чем отличаюсь от тебя самого, — произнес Чан, направляясь к кровати. Он сбросил покрывало и забрался на постель. — Составишь мне компанию? Хенджин робко двинулся к нему, испытывая одновременно скованность и необъяснимую взбудораженность. Терпкий запах вишни разлился по помещению, выдавая его желание и вызывая новую волну стыда. Но он дошел до цели и даже забрался на кровать. Чан накрыл их одеялом и сказал: — Оставим так, пока ты не поборешь свою робость. — Спасибо, — негромко вымолвил Хенджин, потупив взгляд. Накануне у них с матерью был сложный и неловкий разговор о первой брачной ночи. Госпожа Хван явно перебрала с хересом в попытках отыскать силы на эту беседу. Ее речи были очень пространными и нечеткими, полными робких "я не знаю, как это происходит между омегами, но вот с альфой...". Как оно все с альфой она тоже не особенно хорошо разъяснила. Хенджин понял только, что лучше всего взаимодействовать с противоположным полом во время течки, так как в иные дни организм не всегда благостно реагирует на происходящее. И что лишь в цикл омега может получить от процесса удовольствие, а финальный аккорд очень важен для получения метки. Также госпожа Хван заметила, что не уверена в Чане — сможет ли омега сделать с другой омегой то самое до той степени, чтобы метка прижилась. Хотя из сплетен в высшем свете он знал, что в близости есть много приятных вещей. Даже по собственному опыту Хенджин был готов это подтвердить — ведь они с Чаном уже целовались! Да и прикасаться к нему хотелось до дрожи в пальцах! Ощутить все эти мышцы, всю его мощь... Однако детали были ему неведомы, что отчасти лишь усиливало нервное напряжение. В теории он понимал: между ними должно что-то произойти, связанное с физической близостью, итогом которой станет метка. Но что именно? И должен ли Хенджин предпринять какие-то действия сам? — О чем задумался? — спросил Чан, осторожно поглаживая его плечо. — О своей неопытности... я не знаю, что будет дальше. — Секс с омегой-мужчиной мало отличается от секса с альфой. Есть нюансы, но общий паттерн поведения аналогичен. Хенджин спрятал лицо в ладонях. — Мама не объяснила, что происходит между альфой и омегой. — Хочешь, чтобы я тебе рассказал? — Не знаю. Чан скользнул рукой под одеяло, провел кончиками пальцев по груди Хенджина, скользнул ниже по животу и огладил его полувставший член. — Чтобы я поставил тебе метку, достаточно, чтобы ты кончил. Это не обязательно делать через классический секс. Я могу подрочить тебе или отсосать. Хенджин зажмурился и сильнее прижал ладони к лицу. Он понятия не имел, что значит отсосать, слышал только про дрочку... Но Чан не прекратил свою лекцию! Его рука продвинулась ниже, согнула в колене ногу Хенджина, а потом... Он пискнул от неожиданности, ощутив прикосновение в столь неожиданном месте. — Альфы берут омег через это место, — невозмутимо произнес Чан. — У меня есть член, и я могу поступить так же. Но чтобы кончить через такой секс, омеге нужно ощущение узла. Хенджин лежал ни жив ни мертв. В голове крутилась куча вопросов, любопытство подстегивало испытать все на собственной шкуре, а стыд велел прикинуться мертвым. Однако он собрал волю в кулак и спросил: — А как ты хочешь это сделать? — Изначально я планировал использовать руки и язык, — промурлыкал Чан, скользя кончиком носа по виску Хенджина. — Но потом передумал. — Это хорошо или плохо? — он боязливо выглянул из-за собственных ладоней и уставился на Чана. — Я ехал сюда ради формального брака. Ради омеги, которая будет рожать детей, не более того. Но ты заставил меня передумать. — Почему? — Хенджин нахмурился, невольно вспоминая предостережения отца об опасности такого брака и бесправности супруга Чана. Оказывается, его догадки имели место быть. — Ты очень искренний, трепетный, нежный, — Чан коснулся губами его лба. — Меня никогда не привлекали омеги, но с тобой я ощутил то, чего не дают мне мужья. — Я не понимаю... Чан хмыкнул и откнулся на соседнюю подушку, упершись взглядом в балдахин. — Они суровые, строгие, вредные, упрямые. Наши отношения — вечное соперничество. Не в их природе подчиняться, но я король, они обязаны слушаться и выполнять мои приказы. Отсюда постоянные стычки, ссоры, проблемы. А с тобой... все иначе. Ты будто снимаешь с меня тяжелый груз, становится легко и спокойно. Это признание окрылило Хенджина. Он почувствовал себя особенным, нужным, тем самым цветком, о котором заботятся и ради которого возводят оранжерею. Он развернулся к Чану лицом, а затем прильнул, благодарно целуя. Не успел Хенджин и глазом моргнуть, как его усадили верхом на крепкие бедра. Он прижался грудью к крепкой, испещренной шрамами груди Чана, вкусил тепло его кожи, мягкость губ. Все это ударило в голову, сделав вишневый запах еще гуще и весомее. Чужие ладони огладили его бедра, прижали крепче, заставив застонать. Хенджин уперся ладонями в кровать и сел, стараясь увеличить расстояние между их губами. — Вот ты меня и оседлал, — пошутил Чан, напомнив про позу наездника. А потом толкнулся бедрами вверх, скользнув своим членом по коже Хенджина. — Ох! — только и смог произнести он. — Как ты хочешь? — голос Чана стал ниже, черты лица будто обострились, а в глазах плясали отблески пожара. — Хочу... — Хенджин облизнул губы, — хочу, чтобы ты взял меня, как берут альфы. Хочу, чтобы ты был первый во всем. Не успел он и слова сказать, как его перевернули, опрокинув лопатками на перину. Чан навис сверху и изучал пару секунд, будто оценивая его слова. — Рад, что наши желания совпали, — томно произнес он, после чего прильнул губами к его челюсти, мазнул ими по шее, провел языком от кадыка к груди. Хенджина подбрасывало от каждого прикосновения. Он не в силах был сдерживаться, поэтому мычал и шумно выдыхал. Когда же его сосок оказался во рту у Чана, то он и вовсе издал странный, неприличный и громкий звук. — Такой отзывчивый и милый, — проворковал Чан, опускаясь поцелуями ниже. Хенджин затаил дыхание, когда лицо Чана оказалось рядом с его членом. Стало горячо, жарко, стыдно, голодно. Захотелось толкнуться в его сторону, урвать любой, пусть даже незначительный контакт. Но делать этого не пришлось: Чан сам обхватил его член рукой, провел по нему ладонью, а затем и вовсе вобрал в рот. Хенджин натурально завыл от удовольствия, теряясь в ощущениях. Это было слишком хорошо, слишком приятно. И почему только ему говорили, что это не всегда приносит удовольствие? Смазка начала вытекать, забивая ноздри вишневым запахом. Хенджин все еще испытывал неловкость за это и мечтал, чтобы его зад перестал сочиться. Но у Чана на этот счет были собственные идеи. Он вновь коснулся его пальцем в том самом месте, только на этот раз не церемонился и не ходил вокруг да около, а сразу вогнал его на полторы фаланги. От неожиданности Хенджин закричал, теряясь в ощущениях. Это одновременно было и хорошо, и странно. Его член во рту у Чана, в мягкой, влажной тесноте, а вместе с тем палец внутри него двигался, вызывая приятное, но странное, непривычное чувство. Сам Хенджин никогда прежде не касался себя подобным образом. Он решил, что на этом неизведанное и необычное закончится, однако на деле — то было лишь начало. Стоило пальцам Чана продвинуться чуть дальше и воздействовать на него под определенным углом, как Хенджина будто молнией поразило. Тело прошибло волной, от которой закружило голову. Что происходило дальше Хенджин не помнил толком. Он слышал лишь свой сорванный от громких стонов и криков голос. Ощущал растяжение, колкое, вышибающее дух удовольствие и запах Чана. Не просто эдельвейс, а озоновый привкус высокогорья, смешанный с чем-то травянистым. — Ты готов, Хенджин-а? — ласково спросил он. Голова не соображала, тело будто набили ватой, но ему было мало. Хотелось еще! Больше губ, пальцев, всего! — Да, да, я готов, — едва ворочая языком отозвался Хенджин, слабо представляя, на что соглашается. Но дальнейшие действия Чана были очень однозначными: он шире развел его ноги, приставил головку ко входу и толкнулся внутрь. Член растягивал гораздо сильнее, он был больше в обхвате и длиннее пальцев. Каждое его движение посылало по телу разряд искр. А потом Чан обхватил его член рукой и начал двигать ею в такт толчкам. Хенджин выгнулся в спине, чуть ли не мостиком. Ему было одурительно хорошо! Он балансировал на грани, но никак не мог ее переступить. Будто его кто-то разыгрывал, помахивая перед носом долгожданной конфеткой, но стоило протянуть за ней руку, как ту отдергивали и заставляли плестись следом. Тогда Чан отпустил его член и сказал: — Дальше сам, Хенджин-а. Тот захныкал, но подчинился самостоятельно обхватив член. Чан же в это время остановился и просунул в Хенджина еще и пальцы. Задницу стало саднить, а растяжение стало почти болезненным. Он застонал, но уже не от вспоглощающего удовольствия. — Все хорошо, цветочек, так надо. Потерпи немного, — ласково посоветовал Чан, после чего продолжил двигаться. Хенджин замер, переживая все происходящее. И пока он переваривал и осмысливал собственные ощущения, Чан слегка поменял угол и вновь отключил ему мозг. Хенджин хныкал, стонал и срывал голос, умолял остановиться, дать ему минутку, чтобы отдышаться и все переварить. Но Чан был неумолим: он продолжал трахать его, усиливая давление пальцев внутри. И когда Хенджину показалось, будто он взорвался на тысячу мелких осколков, тот припал к основанию его шеи и крепко, до крови укусил. Чужие зубы в его шее — это самое болезненнное, что Хенджин переживал в жизни. Если бы не экстаз от оргазма, он бы не справился. Ему и так пришлось скулить и пытаться вырваться, но Чан крепко его держал и лишь сильнее сжимал челюсти. Когда все закончилось, то Хенджин банально расплакался. Чан обнял его и пижал к себе, поглаживая и успокаивая феромоном, но помогало мало. — Так плохо было только в этот раз, — уверял он. — Больше метку тебе никто и никогда не поставит. Тебе не придется снова через это проходить. Хенджин слышал его, но мгновенного успокоения это не принесло. Ему потребовалась четверть часа, чтобы прийти в себя. При этом Чан терпеливо утирал его слезы, зализывал метку и постоянно обнимал. — Как ты? — спросил он, когда эмоции поутихли. — Все было отлично, пока ты не укусил меня, — его голос звучал хрипло и устало, а еще чуточку обиженно. — Это обязательная часть, ты и сам знаешь, — вздохнул Чан. — Если хочешь, я могу тебя обтереть, и ты ляжешь спать. — А как же ты? — удивился Хенджин. — Что я? — Ты не получил удовольствия. — Получил. Ты очень сладкий и вкусный, мне было приятно трахать тебя. Хенджин сел поудобнее и строго взглянул на него. — Но ты не пересек черту! Не закончил! — Это не обязательно, — отмахнулся Чан, сползая с кровати. — Сейчас я все почищу, и можно будет отдохнуть. — Как это не обязательно?! Я тоже мечтаю доставить тебе удовольствие. Чан намочил полотенце, вернулся и стал обтирать Хенджина. — На сегодня мы закончили, но можем продолжить потом. — Когда? — Хоть с утра, хоть на корабле. У нас будет довольно продолжительная дорога. Так что ты успеешь изучить меня и мое тело, сможешь ублажить любым выбранным тобой способом. У Хенджина от этих слов перехватило дыхание. Чан так спокойно и буднично рассуждал об их близости, в то время как Хенджин был готов сквозь землю провалиться. — Хорошо, на корабле так на корабле, — отозвался он, стараясь игнорировать собственный страх и неуверенность. — Я приложу все силы! Чан наскоро прибрал беспорядок, после чего откинул полотенце в сторону. — Даже не сомневаюсь, цветочек. У тебя все получится. Но сейчас тебе лучше отдохнуть, с тебя довольно волнений. Они улеглись как были — полностью голые. Зато Чан обнял его и поцеловал в макушку, их запахи смешались, образуя интересную цветочную композицию. И, как хотелось думать Хенджину, их сердца сплелились точно так же, став единым целым.