Глянец на память

Глянец на память

Глава 2: Цитрус и кедр

.𖥔 ݁ ˖◯ ☽ ◑ ❀ ◐ ❨ ◯.𖥔 ݁ ˖

Прошла неделя. Астро перестал считать дни где-то на третьи сутки — когда понял, что каждый новый рассвет приносит только пустоту. Денди не возвращался. Не писал. Не звонил. Его вещи остались на своих местах — куртка висела на вешалке в прихожей, зубная щётка стояла в стакане рядом с щёткой Астро, на тумбочке в спальне лежала раскрытая книга, заложенная на середине. Будто он вышел на минуту. Будто собирался вернуться с минуты на минуту. Но не возвращался. Астро ходил по квартире, как призрак. Касался пальцами тех мест, где Денди любил сидеть — подоконник в гостиной, старое кресло у окна, угол дивана, где они смотрели фильмы. Вдыхал запах, который ещё оставался на подушках — цитрус, кедр, что-то неуловимо тёплое, что Астро не мог описать словами, но узнавал с закрытыми глазами. Каждый день он доставал коробку с фотками. Она всё так же стояла на столе в гостиной — открытая, недосмотренная, полная снимков, которые они не успели перебрать в тот вечер. Астро подходил к ней несколько раз на дню. Брал в руки одну фотографию, другую, третью. Смотрел на лица, застывшие во времени — счастливые, беззаботные, не знающие, что ждёт их впереди. И каждый раз его пальцы начинали дрожать. Он не плакал. Он хотел — очень сильно, до скрежета в горле, до боли в груди, — но слёзы не приходили. Будто внутри что-то засохло, закаменело, превратилось в твёрдый, колючий ком, который невозможно было ни проглотить, ни вытолкнуть наружу. — Денди, — шептал Астро в пустоту. — Где ты? Пустота не отвечала. На восьмой день он решил позвонить. Набрал номер, который знал наизусть — как своё имя, как дату своего рождения, как вкус любимого кофе Денди (чёрный, без сахара, с щепоткой корицы). Трубку взяли после третьего гудка. — Алло? — голос был чужим. Не Денди. Кто-то другой — мягкий, вкрадчивый, с лёгкой хрипотцой. — Здравствуйте, — Астро сглотнул. Горло пересохло. — Это... это телефон Денди? — Да. А вы кто? — Я...... друг. Мы живём вместе. Он не возвращался уже несколько дней, и я волнуюсь. Не могли бы вы передать ему, чтобы он позвонил? В трубке повисла тишина. Такая долгая, что Астро начал слышать собственное сердцебиение — глухое, тревожное, слишком быстрое. — Передам, — наконец сказал незнакомец. — Он сейчас занят. Репетирует. Мы работаем над новой программой. — Вы… вы его партнёр? — Можно и так сказать. Астро, верно? Денди много о вас рассказывал. Астро почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот человек знал его имя. Этот человек говорил о Денди в таком тоне, будто имел на него право. Будто Денди принадлежал ему. — Я хочу поговорить с Денди, — сказал Астро твёрже, чем чувствовал. — Пожалуйста. — Он не может подойти прямо сейчас. Но я передам, что вы звонили. Всего доброго. И незнакомец отключился. Астро стоял посреди кухни, прижимая телефон к уху, и слушал короткие гудки. В груди разрасталось что-то тяжёлое, липкое, удушающее. Не ревность — нет, ревность была бы слишком простым словом. Это было ощущение, что его мир дал трещину. И трещина эта становилась всё шире с каждой секундой. На девятый день он перестал есть. Не намеренно — просто еда потеряла вкус. Он нарезал хлеб, намазывал масло, подносил ко рту — и чувствовал только бумагу. Пил чай — и не чувствовал ничего, кроме горечи. Жевал, глотал, но желудок не принимал, и через полчаса Астро стоял на коленях перед унитазом, вытирая рот тыльной стороной ладони. Он стал бледнее обычного. Тени под глазами превратились в синеву, как синяки после удара. Волосы слиплись — он перестал мыть голову, потому что не видел в этом смысла. Кому какое дело, как он выглядит? Денди всё равно не видит. На десятый день он сел на пол в гостиной. Прямо посреди комнаты, скрестив ноги, положив руки на колени. Взял коробку со снимками и высыпал все фотографии перед собой — сотня, наверное, а может, больше. Они рассыпались веером, перекрывая друг друга, образуя пёстрый узор из улыбок, объятий, закатов и случайных кадров. Астро смотрел на них. И не видел. Глаза были открыты — но взгляд проходил сквозь глянец, сквозь лица, сквозь воспоминания, упираясь куда-то в стену, в обои, в маленькое пятно на плинтусе, которое они с Денди собирались закрасить, но всё откладывали. — Я не понимаю, — прошептал Астро. — Что я сделал не так? Фотографии молчали. Он взял одну — ту самую, с незнакомцем, которую Денди спрятал в карман в тот вечер. Снимок был чуть помят, уголок загнут. Астро вгляделся в силуэт человека, которого обнимал Денди. Размытые черты, неясные очертания — только руки, сомкнувшиеся на чужой талии, только довольная, почти счастливая поза. Денди выглядел… легко. Спокойно. Так, как он выглядел рядом с Астро в первые месяцы их отношений, когда всё было просто и не было этой тяжести в воздухе. Кто ты? — подумал Астро, глядя на снимок. И почему ты можешь дать ему то, что не могу дать я? Фотография не ответила. Только глянцевая поверхность блеснула в свете лампы — насмешливо, холодно, равнодушно. На одиннадцатый день Денди пришёл сам. Астро услышал ключ в замке в половине двенадцатого ночи. Он сидел на кухне, обхватив кружку с давно остывшим чаем, и смотрел в одну точку на стене. Сердце пропустило удар — а потом заколотилось где-то в горле, мешая дышать. Дверь открылась. Шаги в коридоре — знакомые, родные, немного шаркающие из-за толстых носков. Астро вскочил — так резко, что кружка опрокинулась, и холодный чай разлился по столу, но он даже не заметил. — Денди? — голос сорвался. Вышел хриплым, почти неузнаваемым — он не разговаривал вслух уже несколько дней, только шептал сам с собой. Денди вошёл на кухню. Он выглядел... чужим. Не физически — физически это был тот же Денди: цветные лепестки, мягкие черты, знакомая полуулыбка. Но что-то в нём изменилось. Глаза стали глубже, холоднее, будто он ушёл куда-то далеко и вернулся не до конца. Одежда была другой — не домашней, не та, в которой он ходил по квартире. Дорогая куртка, новые джинсы, ботинки, которые Астро никогда раньше не видел. — Привет, — сказал Денди. Просто. Будто они виделись вчера. Будто не было этой недели тишины. — Привет, — ответил Астро. Губы дрожали. — Ты… ты в порядке? — Да. Всё хорошо. Просто... работа. — Ты не звонил. — Не было времени. — одиннадцать дней? Денди пожал плечами. Этот жест — небрежный, отстранённый — ударил больнее, чем любые слова. Раньше он никогда так не пожимал плечами. Раньше он объяснял, извинялся, просил понять. Сейчас он просто стоял и смотрел на Астро так, будто тот был посторонним. — Денди, — Астро сделал шаг вперёд. Потом ещё один. — Что происходит? Ты меня пугаешь. — Ничего не происходит, — Денди отступил. Один шаг. Маленький, почти незаметный — но Астро заметил. Он всегда замечал всё, что касалось Денди. — Я просто... мне нужно было подумать. — О чём? — О нас. Слово повисло в воздухе — тяжёлое, острое, как лезвие. Астро почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Не сердце — сердце продолжало биться, глупо, отчаянно, не понимая, что его уже не слушают. Что-то другое. Надежда, наверное. Или вера в то, что всё можно исправить. — И что ты надумал? — спросил Астро. Голос звучал ровно — слишком ровно для человека, у которого внутри всё рушилось. Денди опустил глаза. Посмотрел на свои ботинки — новые, блестящие, незнакомые. Потом на стол, где всё ещё была разлита лужа чая. Потом на коробку с их фотографиями, которая так и стояла открытой, полная снимков, которые они не досмотрели. — Я встретил кого-то, — сказал Денди. Астро замер. — Он... он понимает меня лучше. Мы работаем вместе, и у нас... химия. Такая, какой у нас с тобой никогда не было. — Никогда? — переспросил Астро. В горле пересохло. — Ты хочешь сказать, что всё это время.. притворялся? — Не притворялся. Просто... не понимал, что можно иначе. А теперь понял. Денди поднял глаза. В них была боль — Астро видел её, чёрную, глубокую, настоящую. Но была и решимость. Холодная, твёрдая, как сталь. — Я не хочу тебя терять, — продолжил Денди. — Ты много для меня значишь. Но я не могу... я не могу притворяться, что ничего не изменилось. Потому что изменилось. И я хочу быть честным. — Честным, — эхом отозвался Астро. — Ты неделю не брал трубку. Не отвечал на сообщения. Оставил меня здесь одного, не зная, жив ты или нет. И теперь ты говоришь мне о честности? — Я не знал, как сказать. — А сейчас знаешь? Денди кивнул. Один раз — резко, будто отрубил. — Его зовут... неважно. Мы работаем над программой вместе. И я... я чувствую то, чего не чувствовал с тобой уже давно. Может, никогда. Астро слушал. Стоял посреди кухни, в старой футболке, которую не менял с того момента, как Денди ушёл, с опухшими от бессонницы глазами и дрожащими руками. Слушал, как человек, которого он любил больше жизни, говорит ему, что любовь эта была ошибкой. Или недоразумением. Или просто ступенькой на пути к кому-то лучшему. — Ты уверен? — спросил он. Потому что не знал, что ещё спросить. — Да, — ответил Денди. И добавил тише: — Прости. Денди ушёл через час. Он забрал свои вещи — не все, только самые необходимые. Куртку, ноутбук, зарядку, пару футболок. Зубную щётку оставил. Книгу на тумбочке — тоже. Будто планировал вернуться. Или будто ему было всё равно. Астро стоял в коридоре и смотрел, как Денди собирается. Хотел помочь — и не мог пошевелиться. Хотел закричать — и не мог издать ни звука. Хотел упасть на колени и умолять остаться — но гордость, та самая дурацкая гордость, которая никогда не была ему свойственна, вдруг проснулась и сжала горло ледяными пальцами. — Если передумаешь, — сказал Астро, когда Денди уже стоял на пороге, — дверь открыта. — Не передумаю, — ответил Денди. Не обернулся. Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Шаги в подъезде — быстрые, удаляющиеся — стихли через несколько секунд. Астро постоял ещё минуту. Потом медленно сполз по стене на пол. Сел — нет, упал, потому что ноги больше не держали. Прижал колени к груди. Обхватил себя руками. И заплакал. Наконец-то. Слёзы пришли не сразу — сначала тихие, скупые, потом громче, отчаяннее, со всхлипами, которые невозможно было сдержать. Он плакал в пустоту, в пыльный угол коридора, в свои собственные колени, которые тряслись мелкой дрожью. Плакал о Денди. О себе. О Polaroid, которые так и остались недосмотренными. О той жизни, которая рассыпалась за один час, за несколько фраз, за одно «прости». Он не знал, сколько просидел так. Может, час. Может, три. Время потеряло смысл. В квартире стемнело — он не включал свет, и теперь только уличные фонари пробивались сквозь щели в шторах, отбрасывая длинные тени на стены. Астро поднял голову. Взгляд упал на коробку — она всё ещё стояла на столе в гостиной, открытая, полная улыбок, которые больше не имели значения. Он встал. Ноги затекли, колени хрустнули. Подошёл к столу. Взял коробку. Поднял её над головой — и замер. Не смог. Не смог выбросить. Не смог уничтожить. Не смог стереть те годы, которые были спрессованы в этих глянцевых прямоугольниках. Вместо этого он опустил коробку обратно на стол. Достал одну фотографию — наугад, не глядя. Перевернул. На ней был Денди. Спящий. С растрёпанными волосами, с приоткрытыми губами, с рукой, вытянутой в сторону — туда, где должна была быть рука Астро. Астро помнил это утро. Они тогда заснули на диване под старый фильм, и он проснулся раньше, нашёл камеру и сделал снимок. Тайком. Денди так и не узнал. Астро прижал фотографию к груди. К тому месту, где под рёбрами что-то ныло — глухо, непрерывно, как зубная боль. — Я не отпущу тебя, — прошептал он. — Даже если ты уже отпустил меня. Только глянцевая поверхность блестела в темноте — влажная от слёз, упавших на неё случайно или намеренно, Астро уже не разбирал. Он не лёг спать в ту ночь. Он сидел на кухне, обхватив кружку с остывшим чаем, и смотрел на закрытую дверь. Ждал. Надеялся. Знал, что Денди не вернётся — но не мог заставить себя уйти в спальню, лечь на ту сторону кровати, которая всё ещё пахла цитрусом и кедром. Под утро он заснул. Прямо за столом, положив голову на сложенные руки. Щека прилипла к холодной столешнице. Пальцы всё ещё сжимали фотку со спящим Денди. Астро снилось, что они сидят на полу в гостиной, разложив вокруг себя сотни фотографий, и смеются. Денди смеётся — по-настоящему, беззаботно, так, как не смеялся последние месяцы. Астро смотрит на него и думает: «Я сделаю всё, чтобы ты всегда так смеялся». А потом просыпается. И понимает, что больше никогда не увидит этой улыбки. По крайней мере, обращённой к нему. Через два дня Астро узнал, кто этот незнакомец. Он случайно включил телевизор — просто чтобы в квартире был хоть какой-то звук, чтобы тишина не сводила с ума. На экране шло танцевальное шоу — яркое, динамичное, с мерцающими софитами и громкой музыкой, от которой у Астро заныли виски. Ведущий объявил новый номер. На сцену вышли двое. Астро узнал Денди мгновенно — его пластику, его лёгкость, его фирменный поворот головы, от которого у зрителей перехватывало дыхание. Денди танцевал так, как умел только он — словно музыка текла у него в крови, словно его тело не знало других законов, кроме ритма. Но рядом с ним был кто-то ещё. Партнёр. Невысокий, гибкий, с мягкими, почти неуловимыми движениями. Он не был таким ярким, как Денди — скорее тенью, которая следовала за ним, дополняла, поддерживала. Их танец был построен на доверии — поддержки, синхронные повороты, взгляды, которыми они обменивались на долю секунды, но в этих взглядах читалось всё: понимание, близость, нечто большее, чем просто работа. Астро смотрел на экран, и ему становилось трудно дышать. Денди никогда не танцевал так с ним. Они пробовали однажды — давно, в пустой гостиной, под случайную песню по радио. Денди смеялся, сбивался с ритма, наступал Астро на ноги. «У нас нет химии», — сказал он тогда, и они оба засмеялись, решив, что это неважно. Теперь Астро понял, что это было важно. На экране танец закончился. Денди и его партнёр замерли в финальной позе — локоть к локтю, дыхание в унисон, лёгкие улыбки на лицах. Ведущий что-то говорил в камеру, зрители аплодировали, но Астро не слышал ничего, кроме шума в ушах. — Это мой замечательный партнёр, — сказал Денди в микрофон. Его голос был тёплым, чуть хриплым после танца. — Без него я бы никогда не справился. Правда? Партнёр засмущался. Опустил глаза. Улыбнулся — тихо, застенчиво, будто не привык к вниманию. Астро смотрел на этого незнакомца. На его мягкие черты, на скромную улыбку, на то, как он смотрит на Денди — с восхищением, с благодарностью, с чем-то большим, чем просто профессиональное уважение. И понял. Это он. Тот самый. Тот, из-за кого Денди ушёл. Астро выключил телевизор. Посидел в тишине несколько минут. Потом встал, подошёл к столу, взял коробку с Polaroid и отнёс её в спальню. Спрятал в ящик тумбочки. Тот самый, где когда-то лежали вещи Денди — а теперь лежали только воспоминания. — Надеюсь, ты будешь счастлив, — сказал Астро в пустоту. — Надеюсь, он стоит того. Он не верил в это. Но хотел верить. Потому что если не верить, то остаётся только ненавидеть. А ненавидеть Денди было выше его сил. Ночью Астро снова не спал. Он лежал на кровати — один, на той стороне, где раньше спал Денди, потому что на своей стороне не мог заснуть: слишком сильно пахло цитрусом и кедром. Смотрел в потолок. Слушал, как за окном шумит город — равнодушный, огромный, не знающий о том, что в одной маленькой квартире разбилось чьё-то сердце. — Я всё равно люблю тебя, — прошептал он. — Даже если ты выбрал другого. Даже если ты никогда не вернёшься. Даже если это глупо и больно. Я всё равно люблю тебя. Слова утонули в тишине. Не нашли отклика. А пока он просто лежал в темноте, сжимая в кулаке край простыни, и ждал утра. Которое, возможно, уже никогда не станет добрым.

.𖥔 ݁ ˖◯ ☽ ◑ ❀ ◐ ❨ ◯.𖥔 ݁ ˖

S.S.