2019

В их районе на юго-западе Москвы Олега знали как «тихого». Странное прозвище для парня, который состоял в движухе оффников, но так сложилось. Он не лез в драку первым, не орал на сходках, а просто стоял чуть позади всех, кутаясь в слишком большой черный пуховик. В свои семнадцать Олег был гибким и мягким, как ивовый прут. Сто восемьдесят сантиметров роста, но из-за сутулости и вечной привычки сжиматься в комок казалось, что он ниже. Темные кудри почти до плеч вечно лезли в глаза, прикрывая усталые серые глаза с длинными ресницами. В этой банде гопоты и жестких парней его фигура смотрелась чужеродно: узкие бедра, тонкие запястья, выступающие из рукавов толстовки «Nike» (на полразмера больше, чтобы казаться массивнее). Влад был всем, чем не был Олег. 198 сантиметров чистой, накачанной массы. Не сухой рельеф качков из инстаграма, а мощь уличного бойца: широкие плечи, толстые предплечья, кулаки, которыми он выбивал замки из дверей. Влад стригся кропом — выбритые виски и короткий верх, который он иногда взъерошивал, когда злился. Глаза — два черных угля, в которых никогда ничего не отражалось. Он был центром их небольшой ОПГ, ее молчаливым тараном. Компания собиралась в подворотне у «Пятерочки» или в заброшенном ДК за гаражами. Курили «Винстон», пили дешевый энергетик из жестяных банок, обсуждали «стрелки» и дышали на руки, потому что 2019 год выдался промозглым. И никто — слышите, никто — не замечал, как Влад всегда кидал Олегу пачку сигарет первому. Как Олег единственный мог подойти к Владу со спины и не получить локтем в челюсть. Как они уходили вместе, когда «свои» уже расходились. — Чё вы как дети? — ржали пацаны. — Влад, ты его нянькаешься? Может, поженитесь? Влад молча усмехался, затягиваясь, и смотрел куда-то в темноту. Олег краснел до корней волос и говорил: «Отвалите, уроды». август 2019.  После неудачной «стрелки» с соседним районом Олег получил знатный фингал под левым глазом. Синяк расползся на пол-лица, припухлость закрыла глаз, и выглядел Олег как побитый херувим — жалко и красиво одновременно. Вся компания сидела на скамейке у «Пятерочки», гоготала над своими ранами. Кто-то хвастался разбитыми костяшками, кто-то — ссадиной на скуле. Влад стоял в стороне, прислонившись к стене, и молча курил. Его лицо было непроницаемо, но пальцы сжимали сигарету так, что фильтр трещал. — Олег, ты красава, — сказал Колян, хлопнув Олега по плечу. — Тот, кто тебе вмазал, наверное, хотел сделать тебя симпатичнее. Не вышло. Все заржали. Олег улыбнулся через силу, но в серых глазах стояла тоска — от боли, от унижения, оттого что Влад смотрит куда-то в сторону и, кажется, ему все равно. Через час компания разбрелась. Олег остался один — сидел на корточках у стены, прижимая к глазу мокрую тряпку, которую дала продавщица из «Пятерочки». И тут перед ним выросла гора. Влад молча сел рядом. Не на скамейку, а прямо на грязный асфальт, положил локти на колени и уставился перед собой. — Дай посмотреть, — сказал он глухо. — Нормально всё, — привычно соврал Олег. — Я сказал — дай посмотреть. Влад развернул его к себе за плечи. Его черные глаза медленно прошлись по лицу Олега — по распухшей скуле, по разрезанной брови, по синему отеку под глазом. Олег замер под этим взглядом, как под рентгеном. Он видел, как дрогнули ноздри Влада, как сжались его челюсти. — Кто? — спросил Влад. Очень тихо. Очень страшно. — Забей, Влад. Обычная драка. — Кто, Олег? Олег вздохнул. Знал этот тон. От этого тона у него внутри все переворачивалось — от страха и от чего-то еще, слишком теплого. — Серега. Высокий такой, блондин. Он меня уже… Влад не дослушал. Он встал, выкинул сигарету и ушел. Даже не попрощался. На следующее утро Олегу написал Паша — их общий знакомый: «Ты видел Серегу из ТС? Ему вчера лицо так разбили, что мама родная не узнает. Говорят, какой-то огромный черный приехал один на их район. Без свиты. Без ничего. Просто зашел и вынес пол компании . И ушел. Спроси только: «За Олега»» Шепс тогда долго смотрел в экран телефона, а потом закрыл глаза и прошептал в пустоту: — Дурак… какой же ты дурак, Влад… В этот день он купил на свои карманные деньги два апельсина (Олег знал, что Влад обожает цитрусовые, но никогда не признается) и подошел к нему, когда все разошлись. — Держи, — сказал Олег, протягивая пакет. Щеки его горели, кудри падали на глаза. Влад взял. Посмотрел на апельсины, потом на Олега. На его лице впервые за долгое время появилось что-то человеческое — удивление, смешанное с такой нежностью, что Олег чуть не задохнулся. — За что? — спросил Влад. — Просто так, — ответил Олег и убежал, потому что если бы он остался еще на секунду, то обязательно сказал бы что-то, что нельзя говорить «просто так». А Влад стоял и смотрел ему вслед. И чистил апельсин. И улыбался. Один. В пустом дворе. Конец сентября.2019 Компания поехала «на выезд» — в старую дачу одного из знакомых за городом. Пили, шумели, жгли костер. Ночью всем раздали спальники, но один оказался дырявым, и Олегу — как самому младшему и неконфликтному — достался именно он. Он лежал в промерзшей комнате на полу, свернувшись калачиком. Его тонкое тело колотила дрожь, зубы выбивали чечетку. В спальник задувало со всех сторон, и казалось, что зима пробралась прямо под кожу. Остальные уже храпели. И тогда Олег услышал тихий шелест. Влад подполз к нему по-пластунски — представьте себе: два метра мышц, которые крадутся, как танк на цыпочках. Он молча расстегнул свой спальник, огромный, армейский, и жестом приказал Олегу залезать. — Ты… — начал Олег, стуча зубами. — Не беси. Замерзнешь ведь, дурында. Олег, дрожащий, красный от смущения, влез в спальник к Владу. Там было жарко, как в печке. Влад обхватил его сзади, прижал к своей груди так, что Олег почувствовал каждый мускул, каждое ребро. Руки Влада легли на талию Олега — и снова эти огромные ладони, которые полностью закрывали его узкие бедра. — Ты как грелка, — прошептал Олег, не в силах сдержать улыбку. — Молчи, — буркнул Влад, но его голос дрогнул. И губы — Олег поклялся бы, что губы — на секунду коснулись его макушки, прямо между кудрей. Они лежали так всю ночь. Олег чувствовал, как бьется сердце Влада — тяжело, гулко, как кувалдой по железу. И свое собственное — бешеное, птичье. Он осторожно взял руку Влада, лежавшую у него на животе, и переплел их пальцы. Влад замер. Не дышал несколько секунд. А потом сжал его ладонь так сильно, как будто боялся, что Олег исчезнет. Утром они выползли из спальника по очереди, чтобы никто не заметил. Но Колян, который проснулся раньше всех и видел всё, только усмехнулся в усы и ничего не сказал. Потому что даже бронебойные оффники иногда понимают: есть вещи, в которые лучше не лезть. две недели до Это была мелкая, почти глупая ссора. Компания собралась на крыше заброшенной стройки — любимом месте. Кто-то начал шутить про прически. Димон лысый сказал: «Влад, ты со своим кропом как мент уральский. Олег — тот вообще девка, с такими-то патлами». Олег обычно пропускал такие шутки мимо ушей, но в тот день что-то щелкнуло. Он резко встал, сорвал с головы шапку, и его темные кудри рассыпались по плечам. — Слышь, Димон, иди ты… — начал Олег, но договорить не успел. Влад, который до этого молча сидел на парапете, вдруг спрыгнул вниз. Подошел к Димону. Положил руку ему на плечо — весомо так, по-свойски, но так, что у Димона подкосились колени. — Еще раз, — сказал Влад спокойно, — скажешь про его волосы что-то плохое. Или вообще про него что-то. Я тебя с этой крыши спущу. Без лестницы. Понял? Димон побелел, как мел, и кивнул. Компания замерла. Все смотрели на Влада, потом на Олега, потом снова на Влада. Это было слишком. Слишком личное. Слишком открытое. — Влад, ты чего? — попытался сгладить Паша. — Он же пошутил… — А я не шучу, — отрезал Влад и отошел к краю крыши, спиной ко всем. Олег стоял, вжав голову в плечи, и чувствовал, как горит лицо. Он ненавидел, когда Влад так делал. Нет, не ненавидел. Он боялся. Потому что после таких вспышек становилось очевидно то, что они оба так старательно прятали. Он подошел к Владу, когда все разошлись по разным углам крыши. — Зачем ты так? — тихо спросил Олег, глядя в пол. — Теперь они будут думать… — А мне плевать, что они будут думать, — ответил Влад, не поворачиваясь. Голос у него был жесткий, но Олег заметил, как дрожат его пальцы, сжимающие край парапета. — Влад… — Олег коснулся его локтя. Легко, почти невесомо. Влад резко развернулся. Его черные глаза горели. Он схватил Олега за край толстовки — за ткань, не за тело, боясь сделать больно — и притянул к себе. — Я не позволю, чтобы кто-то смел… — начал он, но Олег перебил. — А я не позволю, чтобы ты из-за меня вляпался в дерьмо, — выдохнул Олег. — Ты мне дороже, чем эти… понятия. И тут он сделал то, чего никогда не делал раньше. Он сам потянулся к Владу. Не поцеловать — нет, не сейчас, не здесь, где могут увидеть. Он просто коснулся лбом его груди. Прижался щекой к теплой толстовке. Услышал, как бешено колотится сердце Влада — так же, как тогда в спальнике. Влад обнял его. Быстро, резко, как будто совершал преступление. И прошептал в кудри: — Ты меня угробишь, Олег. — Это ты меня угробишь, — ответил Олег и улыбнулся в ткань толстовки. Никто не заметил. Все курили, смотрели в другую сторону. А может, просто делали вид. три дня до Олег пропал. На два дня. Не отвечал на звонки, не выходил в общий чат, не появился на сходке. Влад сначала держался — курил, молчал, сжимал челюсти. Но к вечеру второго дня он сорвался. — Где он? — спросил Влад у Коляна, и голос его звучал так, что Колян невольно сделал шаг назад. — Откуда я знаю? Может, с девкой какой. Влад побелел. Не побледнел — именно побелел, как мел. Развернулся и ушел. Искал Олега по всему району: оббегал больницы, обзвонил морги (да-да, Влад звонил в морги, это было страшно и дико), облазил все подворотни, все крыши, все заброшки. Он нашел его на третьем этаже той самой стройки, где они сидели две недели назад. Олег сидел в углу, обхватив колени руками. Его кудри спутались, глаза покраснели — он плакал. Долго и много. — Олег! — Влад перемахнул через три пролета, не помня себя. Упал на колени перед ним, схватил за плечи. — Ты что творишь?! Я тебе звоню! Я обыскался! Я… я думал, что ты… Олег поднял на него свои серые, мокрые, огромные глаза. И улыбнулся. Сквозь слезы, дрожащими губами. — Я просто хотел проверить, — прошептал он. — Что проверить, идиот?! — Будешь ли ты искать меня. Влад замер. Смотрел на него секунду, две, три. А потом его лицо размякло — как воск, как пластилин. Впервые в жизни Влад заплакал. Не рыдал, нет — просто две мутные капли скатились по его щекам, и он быстро смахнул их, злясь на себя. — Буду, — сказал он охрипшим голосом. — Всегда буду. Даже если ты на край земли. Даже если ты… даже если ты не захочешь, чтобы я искал. Олег всхлипнул и бросился ему на шею. Обхватил тонкими руками, прижался всем телом — мягким, хрупким, пахнущим слезами и корицей. — Прости, — прошептал Олег. — Прости, Влад. Я дурак. Я просто... я так тебя люблю, что мне страшно Влад прижал его к себе, уткнулся носом в макушку, в эти бесконечные кудри, и выдохнул: — Я знаю. Я тоже. Я тоже, дурында. Они сидели так до темноты. А когда спустились вниз, Влад всю дорогу держал Олега за руку. Под курткой. Тайно. Для всего мира — просто два пацана идут рядом. А для них — всё. Именно после этого вечера Влад понял, что больше не может молчать. И через три дня он пришел к Олегу под дождь — признаваться.