Скорость сближения

Шёл сильный дождь. Он лил уже третий час без остановки, и железная крыша мастерской гудела, будто по ней колотили тысячи мелких молоточков. Внутри было тепло, пахло чесноком, томатами и свежим базиликом. Каин стоял у плиты в своей старой чёрной футболке и спортивных штанах, помешивая соус деревянной ложкой. Он уже почти научился готовить нормально. Почти. Часы показывали почти девять. Ян должен был вернуться ещё час назад. Каин выключил конфорку и бросил взгляд на дверь. Опять где-то носится под ливнем, как идиот, — подумал он без особой злости. Просто привычка. В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась. В мастерскую ворвался шум дождя, холодный влажный воздух и Ян — мокрый насквозь. Чёрные волосы прилипли ко лбу и щекам, куртка потемнела от воды, с неё ручьями стекало на бетонный пол. А в руках он держал крошечный белый комочек шерсти. Каин медленно повернулся, всё ещё с ложкой в руке. — …Ты серьёзно? Ян улыбнулся — устало, но очень широко, и вода с ресниц капала ему на нос. — Он сидел под перевёрнутой картонкой у старого склада. Совсем крошечный. Мяукал так, будто его уже неделю не кормили. Не мог же я его оставить. Котёнок жалобно пискнул. Он был совершенно белый — чистый, как свежевыпавший снег, и только глаза ярко-зелёные, почти изумрудные, блестели на мокрой мордочке. Каин несколько секунд молча смотрел на котёнка. Потом поставил ложку и скрестил руки на груди. — Что нам с ним делать? — голос прозвучал ровно и холодно. — У меня никогда не было домашних животных. Я даже рыбок не держал. И ты решил притащить сюда мокрый живой комок шерсти? Ян хмыкнул, стягивая с себя тяжёлую куртку. — Ого, папочка номер один уже в деле. Я думал, ты хотя бы сначала скажешь «бедный малыш». А ты сразу про «что делать». — Я серьёзно, Ян, — Каин подошёл ближе, но всё ещё держал дистанцию. — Мы не готовы. У нас мастерская, запчасти везде, байки, масло. Это не место для котёнка. — А я думал, место для котёнка — там, где его не оставят под дождём умирать, — Ян протянул ему мокрый комочек. — На, подержи. Я сейчас разденусь, а то ты меня ещё лечить будешь. Каин невольно принял котёнка. Маленькое тельце было ледяным. Котёнок сразу попытался забраться повыше, цепляясь крошечными коготками за футболку. Каин инстинктивно прижал его к груди, согревая. — …Иди в душ, — буркнул он. — Горячий. И не выходи, пока не перестанешь стучать зубами. Пока Ян плескался в душе, Каин быстро соорудил временное «гнездо». Нашёл небольшую картонную коробку из-под запчастей, постелил туда старое мягкое полотенце, поставил рядом блюдце с тёплым молоком, слегка разбавленным водой. Котёнок сразу потянулся к молоку и начал жадно лакать. Когда Ян вышел — уже сухой, в серых штанах и с полотенцем на шее — он застал такую картину: Каин стоял над коробкой, скрестив руки, и смотрел на котёнка с выражением человека, который пытается решить сложную техническую задачу. — Смотри, — Ян подошёл сзади и обнял Каина за талию, — он же вылитый ты. Белый, как твои волосы. А глаза — мои. Тёмно-зелёные. Теперь это официально наш ребёнок. Мы даже не спорили о генетике. Каин фыркнул, но не отстранился. — Не говори глупостей. Мы не можем просто взять и оставить котёнка. — Почему? У нас уже есть мастерская, есть ты — идеальный кормилец, есть я — идеальный разгильдяй. Полный комплект для воспитания. Каин промолчал. Он всё ещё смотрел на котёнка холодно, почти отстранённо. Следующие два дня Каин держал дистанцию. Он делал всё необходимое: кормил котёнка по расписанию, менял ему «постель», купил специальный корм и наполнитель. Но каждый раз, когда маленький белый комочек пытался забраться к нему на колени или тереться о ногу, Каин аккуратно, но твёрдо отодвигал его. — Не лезь, — говорил он тихо и ровно. — Я не знаю, как с тобой обращаться. И вообще, ты мне не ребёнок. Ян каждый раз тихо посмеивался. — Он же не просит у тебя отчёта о чемпионате, Каин. Он просто хочет, чтобы его почесали за ушком. Расслабься. — Я расслаблен, — отвечал Каин ледяным тоном. — Просто не вижу смысла привыкать к тому, кого мы, возможно, отдадим. На следующий день они поехали в зоомагазин вместе. Каин сначала отказывался. — Зачем нам столько всего для одного котёнка? — ворчал он, сидя за рулём. — Корм, наполнитель, игрушки, лежанка, когтеточка… Это же абсурд. — Это не «один котёнок», — парировал Ян, развалившись на пассажирском сиденье. — Это наш ребёнок. И ему нужно всё самое лучшее. Ты же своему байку покупаешь только оригинальные запчасти, а тут вдруг экономия? В магазине Каин ходил с каменным лицом, толкая тележку, а Ян с наслаждением набирал всё подряд: пушистую лежанку, несколько игрушек с перьями, когтеточку в виде дерева, специальный шампунь «для белой шерсти», даже маленький ошейник с колокольчиком. — Колокольчик? — Каин поднял бровь. — Ты серьёзно? — Чтобы ты всегда знал, где наш белоснежный ребёнок, — Ян подмигнул. — Представь: ты сидишь, готовишь ужин, а по мастерской звенит колокольчик. Романтика. Каин закатил глаза, но всё равно заплатил за всё. А вечером третьего дня всё изменилось. Ян вернулся домой позже обычного — задержался в гараже у знакомого. Дождь уже закончился, воздух был сырой и свежий. Он тихо открыл дверь, ожидая увидеть привычную картину: Каин за столом или у верстака. Вместо этого мастерская была освещена только одной тусклой лампой над кроватью. Каин спал. Он лежал на боку, лицом к краю кровати, белые волосы разметались по подушке. А у него на груди, свернувшись в маленький белый клубок, спал Шторм. Крошечная лапка лежала на руке Каина, белая шерсть почти сливалась с его волосами. Одна рука чемпиона обнимала котёнка — защитно, бережно, будто боялась, что тот исчезнет. Ян замер в дверях. Несколько долгих секунд он просто стоял и смотрел. Сердце сжалось так сладко, что стало трудно дышать. Он тихо подошёл ближе. Котёнок приоткрыл один зелёный глаз, посмотрел на Яна сонно и снова закрыл его, довольно мурлыкнув. Каин даже не пошевелился — только во сне чуть крепче прижал Шторма к себе. Ян медленно сел на край кровати. Очень осторожно, чтобы не разбудить, он протянул руку и провёл пальцами по белым волосам Каина, потом — по крошечной спинке котёнка. Шерсть была мягкой, как пух. — Вот ты и сдался, — прошептал Ян едва слышно, улыбаясь. Голос дрожал от нежности. — Мой холодный, идеальный чемпион… который три дня ворчал, что «не знает, как с тобой обращаться». А теперь обнимаешь его так, будто боишься, что он исчезнет. Каин во сне тихо вздохнул и повернулся чуть ближе к теплу, прижимая Шторма ещё крепче. Ян наклонился и очень мягко поцеловал Каина в висок. Потом поцеловал крошечную белую головку котёнка. — Добро пожаловать в семью, Шторм, — прошептал он. — Ты даже не представляешь, какой у тебя теперь папа. Он будет ворчать, что ты лезешь под ноги, но будет вставать ночью, если ты запищишь. И будет покупать тебе самые дорогие игрушки, потому что «раз уж взяли — значит, всё должно быть правильно». Ян лёг рядом, обняв обоих — и человека, и котёнка. Он прижался лбом к плечу Каина и закрыл глаза. — Я люблю вас, — прошептал он так тихо, что слова почти растворились в тишине мастерской. — Обоих. Белых и упрямых. За окном было тихо. Дождь закончился. А внутри старой мастерской теперь спали трое. И всем троим было тепло.

***

Каин проснулся первым, как всегда. Он лежал на спине, одной рукой всё ещё придерживая Шторма у себя на груди. Котёнок сладко посапывал, свернувшись белым клубочком. Каин несколько секунд просто смотрел на него, потом осторожно переложил малыша на тёплое полотенце и встал. — Доброе утро, — пробормотал он себе под нос и пошёл ставить кофе. Через пару минут раздался громкий треск, а за ним — возмущённое «Мяуууу!» Каин резко обернулся. Шторм уже не лежал на полотенце. Он висел, вцепившись всеми четырьмя лапами в занавеску, которую Каин вчера повесил на окно над верстаком. Белая ткань медленно, но уверенно сползала вниз под весом котёнка. Рядом на полу уже валялась опрокинутая кружка с остатками вчерашнего молока и рассыпанный наполнитель — видимо, Шторм решил, что коробка слишком скучная и решил исследовать мир. — …Ты серьёзно? — Каин подошёл и аккуратно снял котёнка с занавески. Тот немедленно начал вырываться и мяукать, требуя продолжения приключений. — Вчера ты был полуживой мокрой тряпкой, а сегодня уже альпинист? Ян проснулся от шума и теперь сидел на кровати, растрёпанный, с довольной улыбкой. — Ого. День третий, а у нас уже полноценный террорист. Я горжусь тобой, сынок. — Не называй его сыном, — буркнул Каин, пытаясь отцепить крошечные коготки от своей футболки. — И вообще, это твоя вина. Ты его принёс. — Я принёс ангела. А ты его вчера обнимал во сне. Кто из нас настоящий папаша? Каин закатил глаза и посадил Шторма в коробку. Тот сразу вылез, запрыгнул на верстак и с интересом начал толкать лапой гаечный ключ. Ключ с громким звоном упал на пол. — Прекрати, — строго сказал Каин. Шторм посмотрел на него круглыми зелёными глазами, наклонил голову и… снова толкнул другой ключ. Ян засмеялся в голос. — Он тебя провоцирует. Видишь? У него уже твой характер. Холодный взгляд и полное игнорирование авторитетов. — Очень смешно, — Каин поймал котёнка и сунул ему в лапы мягкую игрушку-мышку. — На, играй с этим. И не трогай инструменты. Шторм немедленно бросил мышку и снова полез к гаечным ключам.

***

Днём они решили, что пора навести порядок. Каин с каменным лицом переставлял коробки и прятал мелкие детали повыше. Ян сидел на полу и пытался приучить Шторма к когтеточке, которую они купили в зоомагазине. — Смотри, вот так, — Ян показывал, как точить когти. — Это твоя личная собственность. Здесь можно драть всё, что угодно. А вот там — нельзя. Шторм посмотрел на когтеточку, потом на ножку стола, потом на ногу Каина, который как раз проходил мимо с коробкой запчастей. — Нет, — Каин успел отдёрнуть ногу за секунду до того, как крошечные коготки вонзились в штанину. — Ян, забери своего ребёнка. — Нашего, — поправил Ян с улыбкой. — И он просто хочет внимания. Видишь? Он уже выбрал себе любимого папу. Белого и строгого. Каин поставил коробку и вздохнул. — Я не строгий. Я просто… не понимаю, как с ним обращаться. Он маленький. Хрупкий. И везде лезет. Ян поднялся, подошёл к Каину сзади и обнял его за талию. — Ты с байками обращаешься на скорости триста километров в час. А тут боишься маленького белого пушистика? — С байками я знаю, что делать, — тихо ответил Каин. — А с ним… если я сделаю что-то не так, он может пострадать. Ян помолчал, потом мягко повернул Каина к себе. — Ты уже делаешь всё правильно. Ты его кормишь. Греешь. Не даёшь лезть в опасные места. И вчера ты обнимал его во сне так, будто это самое дорогое, что у тебя есть. Каин отвёл взгляд. — Я просто спал. — Ты никогда просто не спишь, чемпион. Вечером того же дня Шторм устроил настоящий апокалипсис. Пока Каин готовил ужин, котёнок умудрился забраться на полку с инструментами, свалить оттуда небольшую коробку с болтами и гайками. Всё рассыпалось по полу с оглушительным металлическим грохотом. Потом Шторм радостно запрыгал по гайкам, как по снегу, и одна из них закатилась под кровать. Каин стоял посреди мастерской, глядя на хаос, и тяжело вздохнул. — Это невозможно. Ян, который только что вернулся с улицы, присвистнул. — Ого. У нас тут уже мини-торнадо прошёлся? — Твой… наш котёнок, — поправился Каин, — решил, что гайки — это новые игрушки. Ян подошёл, поднял Шторма на руки и почесал ему за ушком. Котёнок сразу замурлыкал и уткнулся носом в его шею. — Он просто исследует мир. Как ты когда-то исследовал трассу. Только без риска разбиться. Каин посмотрел на них двоих — чёрноволосого, вечно улыбающегося Яна и белого котёнка с точно такими же зелёными глазами — и неожиданно почувствовал, как что-то внутри потеплело. — Ладно, — буркнул он. — Но если он ещё раз полезет к инструментам, я куплю ему клетку. — Не купишь, — Ян подошёл ближе и поцеловал Каина в щёку. — Ты уже слишком в него влюбился. — Я не влюбился. — Конечно. Поэтому вчера ты спал с ним в обнимку, а сегодня чуть не умер от ужаса, когда он чуть не упал с занавески. Каин ничего не ответил. Только забрал Шторма из рук Яна, посадил его себе на плечо и пошёл к плите, бормоча: — Сиди тихо. И не падай. Шторм радостно замурлыкал и уткнулся носом в белые волосы Каина. Ян смотрел на них и улыбался так широко, что болели щёки. Поздно вечером, когда ужин был съеден, а Шторм наконец угомонился в своей новой лежанке, они легли в кровать. Каин лежал на спине, уставившись в потолок. Ян повернулся к нему и провёл пальцами по его груди. — Ты сегодня был особенно ворчливым, — тихо сказал он. — Он устроил хаос, — ответил Каин. — Я не привык к такому. — Привыкнешь. — Ян поцеловал его в плечо. — Как привык ко мне. Каин повернул голову и посмотрел на Яна долгим взглядом. Потом протянул руку и осторожно погладил спящего Шторма, который забрался к ним в ноги. — Он правда похож на нас, — тихо сказал Каин. — Белый… и с твоими глазами. Ян улыбнулся. — А характер у него твой. Упрямый и немного холодный… пока не обнимешь. Каин фыркнул, но не стал спорить. Вместо этого он придвинулся ближе, обнял Яна за талию и тихо добавил: — Если он ещё раз рассыплет все гайки — будешь собирать их сам. — Договорились, чемпион. Шторм во сне тихо мурлыкнул и перевернулся на спину, показав белый пушистый живот. За окном было тихо. В старой мастерской теперь жили трое. И несмотря на все пролитые кружки, рассыпанные гайки и упрямое ворчание Каина, здесь было тепло, шумно и очень-очень по-домашнему.

***

Прошло две недели. Мастерская уже не была прежней. На полу теперь лежал мягкий коврик, в углу стояла настоящая когтеточка в виде дерева, а на подоконнике красовалась лежанка с подогревом. Шторм вырос чуть-чуть, но всё ещё оставался крошечным белым комочком с ярко-зелёными глазами и неиссякаемой энергией. Каин уже давно перестал ворчать вслух. Но всё равно продолжал делать вид, что котёнок — это «временное явление». — Он просто живёт здесь, пока не подрастёт, — говорил он Яну почти каждый вечер. Ян только улыбался и молчал. Сегодня вечером к ним в гости пришли Лестер и Ноа. Лестер ввалился первым, как всегда шумный и радостный, с пакетом чипсов в одной руке и бутылкой безалкогольного сидра в другой. — Мы пришли проверять, живы ли вы! — объявил он с порога. — И… ого! Что это за белый пылесос у вас под ногами?! Шторм уже мчался к двери на всех четырёх лапах, колокольчик на ошейнике звенел как бешеный. Он сразу запрыгнул Лестеру на кроссовку и начал карабкаться вверх по штанине. Лестер рассмеялся и подхватил котёнка на руки. — О боже, он такой милый! Белый, как Каин! А глаза — вылитый Ян! Это же генетическое чудо! Ноа вошёл следом, более сдержанный, но с лёгкой улыбкой. Он поправил очки и сразу заметил изменения в мастерской. — Вы серьёзно обустроили здесь детскую? — спросил он, глядя на новую лежанку, миски и игрушки. — Я думал, это временно. Каин стоял у плиты, помешивая пасту, и даже не повернулся. — Это не детская. Это… временное жильё для мелкого террориста. Шторм, услышав голос Каина, немедленно спрыгнул с рук Лестера и помчался к нему. Он запрыгнул на стул, а потом — на плечо Каину, как делал уже почти каждые вечер. Каин замер на секунду, но не стал его снимать. Только тихо сказал: — Слезь. Я готовлю. Шторм вместо этого уткнулся носом ему в шею и замурлыкал так громко, что было слышно даже через шум дождя за окном. Лестер захихикал. — Ого. «Слезь». А сам стоишь и не двигаешься, чтобы не уронить его. Каин, ты же понимаешь, что ты уже провалился? — Я не провалился, — холодно ответил Каин, но рука сама собой поднялась и почесала Шторма за ушком. — Просто… он мешает готовить. Ян, который сидел за столом и открывал сидр, тихо прыснул. — Конечно. Поэтому вчера ты полчаса стоял неподвижно, потому что он заснул у тебя на груди. — Это было один раз, — буркнул Каин. — Это было вчера, — уточнил Ян с улыбкой. — И позавчера. И позапозавчера. Ноа присел на край дивана и наблюдал за всем с лёгкой усмешкой. — Интересно. Чемпион мира, который не боялся входить в повороты на двухстах километрах в час, теперь боится признаться, что влюбился в котёнка. Каин поставил ложку чуть громче, чем нужно. — Я не влюбился. Я просто… терплю его присутствие. В этот момент Шторм спрыгнул с плеча Каина прямо на стол, прошёлся по тарелкам и сел точно посередине, глядя на всех зелёными глазами. Лестер расхохотался. — О да, он явно чувствует себя здесь хозяином. Смотрите, как он смотрит на Каина. Типа «папа, корми меня». Каин тяжело вздохнул, взял Шторма на руки и посадил его в лежанку. — Сиди здесь. И не мешай. Шторм посмотрел на него обиженно, потом перевернулся на спину и показал белый пушистый живот, требуя внимания. Каин стоял над ним несколько секунд. Потом всё-таки протянул руку и почесал животик — быстро, будто делал это против своей воли. — Только не думай, что я тебя люблю, — пробормотал он едва слышно. Ян, Лестер и Ноа одновременно повернулись к нему. — Что ты сказал? — сладко спросил Ян. — Ничего, — Каин резко отвернулся к плите. — Ужин почти готов. Лестер наклонился к Ноа и громким шёпотом сказал: — Он только что сказал котёнку «не думай, что я тебя люблю». Это признание в любви на языке Каина Синклера. Ноа кивнул, пряча улыбку. — Классика. Чем холоднее говорит, тем сильнее любит. Каин сделал вид, что ничего не слышит, но уши у него слегка покраснели.

***

После ужина они все сидели за столом. Шторм уже спал, свернувшись клубочком на коленях у Каина. Тот делал вид, что просто «не хочет его будить», и поэтому не встаёт. Лестер тыкал пальцем в сторону котёнка. — Смотрите, он даже во сне мурлычет. Каин, признайся уже. Ты его обожаешь. — Я его терплю, — упрямо повторил Каин, но пальцы его правой руки медленно и очень нежно гладили белую спинку Шторма. Ян наклонился ближе и тихо, только для Каина, сказал: — Ты знаешь, что когда ты думаешь, что я сплю, ты шепчешь ему «спокойной ночи, маленький»? Каин замер. — Я такого не делаю. — Делаешь, — Ян улыбнулся и поцеловал его в висок. — Каждую ночь. И ещё гладишь его по голове, пока он не заснёт. Лестер и Ноа переглянулись и одновременно издали «ооооо». Каин закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Вы все невыносимые. — А ты — самый мягкий чемпион в истории мотоспорта, — подытожил Лестер. — Белый папа с ледяным взглядом и пушистым сыном. Шторм во сне перевернулся на спину и вытянул лапки, полностью доверяя Каину. Каин посмотрел на него долгим взглядом. Потом очень тихо, почти неслышно, сказал: — …Ладно. Может быть, я к нему немного… привык. Ян улыбнулся так широко, что стало видно все зубы. — «Немного привык». Это уже прогресс. Через месяц ты будешь покупать ему костюмчик и возить на байке в специальной корзинке. — Не дождешься, — буркнул Каин. Но руку с белой спинки котёнка так и не убрал. В мастерской было тепло, пахло пастой и кофе, а за окном снова начинал накрапывать дождь. Лестер поднял бокал с сидром. — За новую семью! За белого террориста и двух пап, один из которых до сих пор делает вид, что он холодный! Каин закатил глаза, но всё равно чокнулся. А Шторм во сне тихо мурлыкнул и прижался ближе к теплой ладони Каина. И никто уже не сомневался: чемпион мира Каин Синклер окончательно и бесповоротно сдался. Просто ещё не готов был сказать это вслух.

***

Всё изменилось в одну дождливую ночь. Было уже далеко за полночь. Дождь снова лил стеной, громко стуча по крыше. Каин и Ян уже легли, когда из коробки-лежанки раздался странный, слабый звук. Не привычное весёлое «мяу», а тихое, жалобное поскуливание. Ян первым поднял голову. — Каин… слышишь? Каин уже садился. Шторм обычно спал у них в ногах или в своей лежанке рядом с кроватью. Сейчас он лежал, свернувшись в маленький белый комочек, и тяжело дышал. Носик был сухой и горячий. Каин осторожно взял его на руки. Котёнок был вялым, почти не сопротивлялся. — Он горячий… — тихо сказал Каин. Голос сразу стал напряжённым. — Очень горячий. Ян включил лампу и присел рядом. Он потрогал Шторма за ушки и лобик. — Блядь… температура. Он весь горит. Они переглянулись. В глазах обоих мелькнула одинаковая тревога. — Что делать? — спросил Ян. — Ветеринарная клиника ночью закрыта. — Холодные компрессы, — Каин уже действовал. — И жидкость. Нельзя, чтобы он обезвоживался. Следующие несколько часов превратились в тихую, напряжённую вахту. Каин сидел на кровати, завернув Шторма в прохладное влажное полотенце. Котёнок слабо мяукал и пытался вырваться, но сил почти не было. Каин держал его бережно, но крепко, гладя по белой спинке. — Тихо, тихо… — шептал он низким, успокаивающим голосом. — Мы здесь. Не бойся. Ян принёс шприц без иглы с тёплой водой. Они по очереди поили Шторма маленькими порциями. Каждый раз, когда котёнок отказывался, Каин терпеливо уговаривал: — Давай, маленький. Ещё чуть-чуть. Тебе нужно пить. Ян сидел рядом, одной рукой обнимая Каина за плечи, другой — помогая держать Шторма. — Ты хорошо с ним разговариваешь, — тихо сказал Ян ближе к трём часам ночи. — Голос мягкий. Я раньше думал, что только со мной ты так умеешь. Каин не ответил сразу. Он смотрел на котёнка, который теперь лежал у него на груди и тяжело дышал. — Я не хочу его потерять, — наконец признался он почти шёпотом. — Он… стал частью нас. Я привык, что он бегает по мастерской, звенит колокольчиком и лезет ко мне на плечо, когда я готовлю. Ян улыбнулся сквозь усталость и поцеловал Каина в висок. — Я знаю. Ты уже месяц делаешь вид, что он тебе безразличен. А сам покупаешь ему новые игрушки, когда думаешь, что я не вижу. Каин слегка покраснел, но не стал отпираться. — Он похож на тебя, — тихо добавил он. — Такие же зелёные глаза. И такой же упрямый. Шторм слабо мяукнул и попытался лизнуть руку Каина. Тот сразу поднёс пальцы ближе, позволяя котёнку почувствовать тепло. Они не спали всю ночь. Меняли компрессы, поили Шторма каждые полчаса. Когда котёнку становилось чуть легче, он начинал тихо мурлыкать — слабым, прерывистым мурлыканьем. Каин каждый раз замирал и гладил его ещё осторожнее. Около пяти утра температура начала спадать. Шторм наконец уснул — уже не вялым комочком, а нормально свернувшись на груди у Каина. Дыхание выровнялось. Ян сидел, привалившись спиной к изголовью кровати, и смотрел на них двоих. — Ты не отходил от него ни на шаг, — тихо сказал он. Каин не поднял глаз. Он продолжал медленно гладить белую спинку. — Я боялся, что если отойду… ему станет хуже. Ян протянул руку и переплёл пальцы с пальцами Каина. — Он поправится. А ты… ты отличный папа, Каин. Каин долго молчал. Потом очень тихо, почти неслышно, сказал: — Я люблю его. Ян улыбнулся — мягко, тепло, без всякой подколки. — Я знаю. — Не говори ему, — буркнул Каин. — И Лестеру с Ноа тоже не говори. Я всё ещё могу сделать вид, что он просто… временный жилец. Ян тихо засмеялся и прижался лбом к плечу Каина. — Конечно. Ты всё ещё холодный чемпион. Просто теперь у тебя на груди спит котёнок, и ты всю ночь его выхаживаешь. Каин не ответил. Только слегка наклонил голову и поцеловал Шторма между ушек — очень нежно, почти незаметно. За окном начинало светать. Дождь постепенно стихал. Шторм спал спокойно, прижавшись к теплой груди Каина. А двое взрослых — один белый и упрямый, другой чёрный и улыбчивый — сидели рядом, не смыкая глаз, и охраняли свой маленький, неожиданно ставший таким важным мир. — Спасибо, что ты здесь, — тихо сказал Каин, не глядя на Яна. — Всегда, — ответил Ян и крепче сжал его руку. — Мы втроём теперь. И мы справимся. Шторм во сне тихо мурлыкнул. И в этот момент Каин Синклер окончательно перестал притворяться. Просто ещё не научился говорить об этом вслух.

***

Утро после бессонной ночи выдалось серым и тихим. Дождь закончился, но небо всё ещё было тяжёлым и низким. Шторм спал на груди у Каина, дыхание было ровнее, чем ночью, но носик оставался сухим и тёплым. Каин не спал ни минуты. Он просто лежал, одной рукой придерживая котёнка, и смотрел в потолок. Ян проснулся около семи, увидел их двоих и сразу понял — ехать нужно сегодня. — Ветеринарная клиника открывается в девять, — тихо сказал он, садясь на кровати. — Я уже посмотрел адрес ближайшей хорошей. Поедем? Каин кивнул, не отрывая взгляда от белого комочка. — Поедем. Я не хочу ждать. Они собрались быстро и молча. Каин завернул Шторма в мягкое полотенце и держал его у груди всю дорогу. Котёнок почти не шевелился, только иногда слабо мяукал. В клинике их встретила молодая ветеринарша. Она быстро осмотрела Шторма, измерила температуру, послушала сердце и лёгкие. — Вирусная инфекция, — сказала она спокойно. — У котят это бывает часто, особенно если нашли на улице. Температура уже спала, это хорошо. Я сделаю укол антибиотика, дам жаропонижающее и витамины. Главное — тепло, жидкость и покой. Через пару дней должно стать заметно лучше. Каин слушал внимательно, не отводя глаз от Шторма. — Он поправится? — спросил он тихо, почти требовательно. Ветеринарша улыбнулась. — При правильном уходе — да. Вы, похоже, уже хорошо за ним следили ночью. Продолжайте в том же духе. Когда они вышли из клиники, Каин всё ещё держал Шторма у груди. Ян вёл машину одной рукой, второй — сжимал ладонь Каина. — Видишь? — мягко сказал Ян. — Он поправится. Ты всё сделал правильно. Каин кивнул, но молчал всю дорогу домой.

***

Прошло ещё две недели. Шторм полностью выздоровел. Он снова носился по мастерской, как маленький белый ураган: запрыгивал на верстак, сбрасывал гаечные ключи, охотился за лазерной указкой, которую купил Ян, и каждое утро запрыгивал Каину на плечо, пока тот готовил кофе. И Каин уже почти не притворялся. Однажды вечером, когда они втроём сидели на диване (Ян с ноутбуком, Каин с книгой, а Шторм растянулся поперёк коленей Каина), Ян решил проверить границы. — Знаешь, — начал он небрежно, — я видел объявление. Кто-то отдаёт котёнка в хорошие руки. Похож на Шторма, только рыжий. Каин мгновенно напрягся. Рука, которая гладила белую спинку, замерла. — И что? — голос прозвучал холоднее обычного. — Ничего. Просто подумал… может, Шторму будет скучно одному? Можно было бы взять второго. Каин долго молчал. Потом очень спокойно, но твёрдо сказал: — Нет. Ян приподнял бровь. — Нет? — У нас уже есть один. Он наш. Не нужно второго. Шторм, будто почувствовав важность момента, перевернулся на спину и показал живот, требуя внимания. Каин автоматически начал чесать ему пузико. Ян улыбнулся уголком губ. — Значит, он уже «наш»? Каин вздохнул, но не стал отпираться. — Да. Он наш. Ян отложил ноутбук и придвинулся ближе. — Скажи это ещё раз. Громче. — Он наш, — повторил Каин, глядя прямо на Яна. — Белый. Упрямый. С твоими глазами. И я… я его люблю. Доволен? Ян тихо рассмеялся и поцеловал его в висок. — Очень доволен. Шторм выбрал именно этот момент, чтобы встать, потянуться и перелезть с колен Каина на колени Яну, а потом обратно — будто проверяя, что оба его человека на месте. Каин смотрел на него долго. Потом очень тихо сказал: — Когда ты принёс его мокрого под дождём… я думал, это будет просто проблема. А он стал… частью дома. Частью нас. Ян обнял Каина за плечи и прижал к себе. — Знаешь, что самое смешное? — прошептал он. — Ты до сих пор иногда говоришь «я к нему привык». А сам каждое утро проверяешь, не холодный ли у него нос, когда думаешь, что я сплю. Каин слегка покраснел, но не стал отрицать. — Он заслуживает всего самого лучшего, — пробормотал он. Шторм, будто соглашаясь, громко замурлыкал и уткнулся носом в ладонь Каина. В мастерской было тепло и уютно. На столе стояли две кружки с кофе, на полу валялась новая игрушка-удочка с перьями, а на диване сидели трое — два человека и один котёнок. Каин Синклер, чемпион мира, который когда-то боялся даже признаться в любви к человеку, теперь спокойно чесал живот своему коту и тихо говорил: — Не лезь на верстак, маленький. Там опасно. Шторм в ответ лизнул ему палец. Ян смотрел на них и улыбался так, будто ничего лучше в жизни не видел. — Мы хорошо справились, — сказал он тихо. Каин кивнул и впервые сказал это вслух, без всяких оговорок: — Да. Мы хорошая семья. Шторм громко замурлыкал, подтверждая. За окном снова начинал накрапывать дождь, но внутри старой мастерской было сухо, тепло и совершенно по-домашнему. И трое её жителей — белый, чёрный и ещё один белый — наконец-то чувствовали себя на своём месте.