Хранитель твоих слез

      За завтраком во вторник совиная почта принесла Драко тяжелый свиток, скрепленный сургучной печатью поместья Малфоев. Он не стал вскрывать его при всех. Дождавшись, пока Эстер закончит со своим чаем, он кивком головы позвал её за собой. Они вышли в пустой коридор, где эхо их шагов тонуло в ворчливых возгласах портретов. - Нарцисса прислала ответ, - Драко развернул пергамент, пробегая глазами по строкам. - Попечительский совет одобрил установку. Он протянул свиток Эстер. На официальной бумаге значилось: «Разрешить установку памятного знака и посадку мемориального дерева в честь Чарльза Пристли на территории Хогвартса». Эстер коснулась пальцами тисненой печати. Впервые за долгие месяцы она почувствовала, как в груди что-то расправляется. Это было облегчение. Тяжелый, неподъемный долг перед ушедшим другом наконец обрел форму. Она смогла. Она не дала ему исчезнуть бесследно. - Спасибо, Драко, — прошептала она, поднимая на него глаза. - Это только начало, Эс, - он едва заметно коснулся её плеча, направляя её в сторону теплиц. - Пойдем. Стебль ждет нас, чтобы выбрать место. Профессор Стебль выделила участок земли у четвертой теплицы, именно там, где Чарли проводил больше всего времени, ухаживая за капризными мандрагорами. День был пасмурным, холодный ветер пробирал до костей, заставляя Эстер кутаться в свою мантию. Когда они подошли к разрытой клумбе, мимо проходила группа пуффендуйцев. Они остановились, глядя на Эстер и стоящего рядом Малфоя. В их глазах не было сочувствия, только горькое, едкое осуждение. - Смотрите-ка, - негромко произнес один из них, Эрни Макмиллан. - Малфой купил себе памятник. А заодно и подругу Чарли. Эстер вздрогнула, словно от пощечины. Она хотела что-то ответить, оправдаться, сказать, что это ради Чарли, но слова застряли в горле. Драко среагировал мгновенно. Он шагнул вперед, закрывая её собой, и его взгляд стал ледяным. - Еще одно слово, Макмиллан, и ты будешь собирать свои зубы по всему огороду, - процедил он с такой угрозой, что пуффендуйцы поспешили уйти. - Не слушай их, Эстер. Они ничего не знают. Он повернулся к ней и увидел, что она снова начала уходить в себя, закрываясь от боли. Позже, когда Эстер зашла в туалетную комнату, чтобы смыть с рук землю, её перехватила Пэнси Паркинсон. Слизеринка стояла у зеркал, поправляя безупречную укладку. - Знаешь, Блэквуд, - Пэнси не обернулась, глядя на её отражение с плохо скрываемым отвращением. - Драко всегда любил сложные задачи. Сломанные вещи, которые нужно починить. Ты для него сейчас просто проект по спасению собственной совести. Ему нравится роль героя, но как только ты перестанешь плакать и станешь скучной, он выбросит тебя, как порванную перчатку. Эстер замерла у раковины. Слова Пэнси попали в самую уязвимую точку, в её вечное сомнение, достоин ли Малфой её доверия? Она молча вышла, чувствуя, как внутри снова разгорается тот самый «ожог». Урок Полетов проходил на поле, продуваемом всеми ветрами. Эстер не летала, она просто стояла у края площадки, чувствуя, как холод забирается под кожу. Драко, только что закончивший тренировку со своей командой, плавно опустился на землю прямо перед ней. Он заметил, что она дрожит и что на ней нет шарфа. Не говоря ни слова, он снял свой - длинный, тяжелый, пахнущий им и морозным воздухом, и начал медленно обматывать его вокруг её шеи. Салазар, как же Малфой вкусно пах, - промелькнуло в голове Эстер. - Пэнси что-то сказала тебе, - это был не вопрос. Драко затянул узел шарфа, вынуждая её поднять подбородок. - Её яд действует только на тех, кто готов его пить. - Твои эмоции принадлежат мне, Эстер. Не отдавай их им. - Я хочу чтобы твои глаза сверкали только для меня. Его пальцы на мгновение задержались на её щеке, согревая её. В этот момент Эстер почувствовала, что запах его парфюма и тепло этого шарфа окутывают её коконом, защищая от всего мира. Вечером, разбирая свою сумку, Эстер наткнулась на клочок пергамента, застрявший в подкладке. Это была старая записка от Чарли. «Эстер, не грусти, завтра обязательно будет солнце. Увидимся на завтраке». Простая фраза вызвала лавину. Эстер разрыдалась, не от безысходности, а от невыносимой тоски по тому, кем она была раньше. Она не пошла в спальню. Она пошла в замок для старост Слизерина. Драко вышел через минуту после того, как она позвала его через домовика. Увидев её лицо, он молча взял её за руку и завел в гостиную, где в камине еще тлел зеленый огонь. Эстер показала ему записку. - Я боюсь, Драко, - прошептала она. - Боюсь, что если я останусь с тобой, я стану другой. Что Чарли бы меня не узнал. Я боюсь, что я предаю его, когда мне… когда мне тепло рядом с тобой. Малфой долго молчал. Он взял её лицо в свои ладони, его пальцы были твердыми и уверенными. - Он хотел, чтобы ты была живой, Блэквуд, - тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. - А живые люди чувствуют тепло. Если для того, чтобы ты продолжала дышать, тебе нужно быть со мной, значит, так тому и быть. Я не заменю его. Я просто не дам тебе исчезнуть. Он медленно наклонился. Покрыл ее губы своими губами. От чего по всему телу растеклось тепло. В этом поцелуе не было ярости или требования. Он был осторожным, горько-сладким и бесконечно печальным. Это было признание, они оба были сломлены, и только в этом союзе они могли найти способ срастись заново. Эстер не отстранилась. Она впервые осознанно ответила ему, понимая, что в этой холодной гостиной, она наконец-то нашла свой первый настоящий дом после долгой зимы. Поцелуй становился более интимным. Рука Драко поглаживала мягко шею и уже привычным действием убрал челку за ее ушко. Дыхание у обоих становилось тяжелым. В комнате стало жарко. Влажные вздохи, возбужденный огонь в глазах. Малфой одним движением посадил Эстер к себе на колени. Продолжая медленные, но чувственные поцелуи. Руки гладят ее талию, грудь. Эстер постанывает в не прерываемом поцелуе. Ей нравится. Драко довольно улыбается, но не перестает целовать. На пол летит ее рубашка и топ. Драко спускает поцелуи к груди, не оставляя без внимания шею. От удовольствия она запрокидывает голову и выгибает вперёд к нему. Возбуждение нарастает с новой силой. Его руки с силой сжимают ее бёдра, и прижимает к себе вплотную, от чего она чувствует через ткань его твердый член. Она больше не хочет ждать, начиная медленно тереться. От неожиданности из губ вырывается стон Драко. - Ты очень нетерпеливая, девочка, - простанывая ей в ухо шептал Драко. - Но я ведь не разрешал тебе так делать, - резкий шлепок по попке. От чего возбуждение обрушилось новой силой. Внизу уже ныло, а белье становилось насквозь мокрым. - Драко, пожалуйста… - тихо и тяжело шепнула Эстер. - Скажи еще раз, - мягко потребовал Драко. - скажи еще раз… - Драко, умоляю, - чуть ли не жалобно прошептала Эстер. Драко встал, не поднимая ее с бёдер, а только ловко перевернулся, как Эстер уже оказалась под ним на мягком диване гостиной. Избавившись от оставшейся одежды, блондин навис над ней. - Смотри на меня, - проводя пальцем по линии ее челюсти, сказал Малфой. Входя в нее, почувствовал как жарко и мокро. Ему стоило многих усилий, чтоб не кончить сразу. Интенсивно входя, он смотрел на нее. - Какая ты красивая, - Ты моя - шептал Драко. Движения становились все интенсивнее и интенсивнее. Стоны громче. Ему нравилось, когда она пыталась заглушить стон, закусив нижнюю губу, но у нее не черта не получилось. От наслаждения Эстер шептала его имя. - Драко, ммм…. Салазар. Как он двигался. Каждое его движение сводило ее с ума. Стоны становились все чаще и чаще, движения хаотичней и сильней, пульсация росла, пока они одновременно не кончили. Тяжело дыша, все еще лежа сверху Драко спросил, - останешься у меня? Камин почти догорел. - Это вряд ли. Ты рано встаешь, - сбивчивым дыханием ответила Эстер. - Я же могу заставить… или просто не пустить, - хитро улыбнулся Драко, - подготовка к экзаменам полным ходом, никого в комнатах нет, кто где. Никто не заметит. - Лаа… Не успев договорить. Драко поднял Эстер и через мгновенье, они оказались в душе. Кровать была довольна большая для обычного старосты. Мягкие простыни, пахнущие его запахом и духами. Драко выдал ей свое худи, в котором она растворилась, так ей было велико. Эстер часто мерзла по ночам, так что выбор был очевиден. Малфой любил ночью раскрываться. Они крепко уснули. Но даже сквозь сон Эстер чувствовала, как Драко тихонько ее поглаживает одной рукой, второй он крепко прижимал ее к себе, боясь что она снова сбежит. Следующий день прошёл быстро и в ожидании старших сокурсников. Ведь именно сегодня проходил тот самый Фестиваль Ночи. Замок выдохнул сотни учеников в морозную синеву ночи. «Фестиваль Ночи» как оказалось, старая нелегальная традиция. Традиция, которая превратила заснеженные склоны у озера в пульсирующий карнавал. Между деревьями парили зачарованные сферы, похожие на пойманных шаровых молний; они носились над головами, окрашивая сугробы в неоновые оттенки фиолетового и лазурного. В воздухе висел густой аромат жженого сахара, хвои и терпкого огневиски. Студенты, сбросив мантии и официоз, сбивались в тесные группы, грея руки о медные котлы с дымящимся пуншем. - Эй, Финниган, если ты еще раз плеснешь туда порошок из сушеных саламандр, мы все взлетим на воздух раньше, чем закончатся танцы! - донесся до Эстер резкий голос Дина Томаса. - Да брось, Дин! - Симус восторженно размахивал дымящимся черпаком. - Это для цвета! Посмотри, какой изумрудный оттенок. Как раз под цвет глаз Снейпа, когда он снимет с нас пятьдесят очков завтра утром! Группа когтевранцев неподалеку увлеченно спорила, перекрикивая музыку. - …я говорю тебе, это не невербальная магия, это просто качественный амулет! - горячилась Чжоу Чанг, поправляя меховую накидку. - Нельзя вызвать такой резонанс без прямой палочки. Терри, ты проиграл галлеон, признай это! Эстер шла, прижавшись к боку Драко, чувствуя себя прозрачной. Мир вокруг был слишком громким, слишком цветным. На поляне у Гремучей ивы Лаванда Браун и Парвати Патил восторженно обсуждали чьи-то наряды. - Ты видела мантию той шестикурсницы из Хаффлпаффа? - Лаванда хихикнула, прихлебывая из серебряной фляжки. - Клянусь, она стащила занавески из кабинета Флитвика. Но под этим светом выглядит почти сносно. - Подожди, пока начнется салют, - отозвалась Парвати, кружась на месте. - Близнецы обещали запустить «Драконьи искры», которые превращаются в созвездия. Я хочу увидеть Орион прямо над озером! Слова, смех, споры о квиддиче и оценках пролетали мимо Эстер, как сухие листья. Драко вел её выше по склону, прочь от этого праздника повседневности. Его лицо было бледным и напряженным, словно шум фестиваля причинял ему физическую боль. Когда они достигли уединенного скалистого выступа, музыка превратилась в глухое, ритмичное сердцебиение земли. - Зачем мы здесь, Драко? - Эстер наконец высвободила руку. - Тебе мало того, что внизу все сходят с ума? Тебе нужно, чтобы мы были совсем одни в этой темноте? - Чтобы ты наконец перестала притворяться, что тебя нет! - он резко развернул её к себе, хватая за плечи. Его пальцы впились в ткань её куртки. - Посмотри на них, Эстер! Финниган варит дрянь в котле, Чанг спорит из-за пустяков, Браун смеется над чужими шмотками. Они живут! Плохо, глупо, шумно, но живут! А ты… ты превратила себя в тень. Ты используешь свою скорбь как щит, чтобы не чувствовать ничего, кроме своей вины! - Как ты смеешь?! - её голос сорвался на крик, перекрывая далекие звуки волынок. - Ты сам влез в это! Ты обещал помочь! - Да потому что я не могу больше на это смотреть! - выкрикнул Малфой, и его голос сорвался, обнажая что-то пугающе личное. - Ты думаешь, мне легко? Думаешь, мне нравится быть твоим «обезболивающим»? Я хочу тебя всю, Эстер! Не твое послушание, не твое молчание. Я хочу ту девчонку, которая ненавидела меня до скрипа зубов, потому что в той ненависти было больше жизни, чем в твоей нынешней преданности! Весь накопленный траур, всё оцепенение последних месяцев начало рушиться. Эстер почувствовала, как внутри нее что-то с треском ломается, та самая плотина, которую она строила из тишины и скорби. - Ты чертов эгоист! - она с силой толкнула его в грудь. - Ты хочешь, чтобы я улыбалась, пока у меня в легких вместо воздуха пепел? Ты хочешь, чтобы я забыла, как он умирал у меня на руках?! Она начала бить его, беспорядочно, отчаянно, вымещая на нем всю ту несправедливость мира. - Ненавижу! Ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня дышать! За то, что от тебя пахнет жизнью, а от него землей! Ненавижу! Драко не защищался. Он стоял под её ударами, бледный и неподвижный, пока Эстер не выбилась из сил. Её крик перешел в надрывные, судорожные рыдания. Она вцепилась в его воротник, сползая в снег. - Я забываю его голос, Драко… - всхлипнула она, уткнувшись ему в грудь. - Каждый день он становится тише. Я помню только твои руки. Это предательство… Малфой опустился перед ней на колени, прямо в холодное серебро снега. Он взял её лицо в свои ладони, его пальцы дрожали. - Посмотри на меня, - прошептал он, и в его глазах, обычно холодных, стояла голая, незащищенная боль. - Если ты забудешь его голос, я буду пересказывать тебе каждое твоё слово о нем. До конца своих дней. Но я не дам тебе уйти вслед за ним. Ты живая, Эстер. Смирись с этим. Ярость и нежность столкнулись в ней в один невыносимый вихрь. Она резко подалась вперед и впилась в его губы. Это был первый поцелуй, в котором не было желания забыться. Эстер целовала его, захлебываясь слезами, чувствуя, как жизнь возвращается в её вены через эту боль и эту страсть. Драко прижал её к себе, укрывая полой своей куртки от ветра. Далеко внизу продолжали гореть огни фестиваля, Симус что-то взорвал, и толпа ахнула, а здесь, в тени скал, Эстер Блэквуд впервые за долгое время чувствовала не тишину, а бешеное биение двух сердец. Она вернулась. И цена этого возвращения была написана облегчением на его лице. Склон у озера начал пустеть, когда мороз стал совсем невыносимым, но праздник не закончился, он лишь сменил декорации, перетекая под своды замка. В эту ночь старинные камни Хогвартса вибрировали от нелегальных заклинаний, заглушающих звук, и аромата пунша, который разносили по гостиным. В спальнях воцарилась суета. Девушки сбрасывали тяжелые зимние мантии, лихорадочно прихорашиваясь перед зеркалами. Парвати Патил накладывала мерцающие чары на веки, а Лаванда Браун, уже сменившая ботинки на изящные туфли, помогала подругам расправлять складки легких платьев. Атмосфера была наэлектризована предвкушением: фестиваль на улице был лишь прелюдией, теперь же начиналась настоящая, душная и пьянящая часть ночи. Эстер вернулась в башню Гриффиндора вместе с Драко до самых портретов, где им пришлось разойтись. Она вошла в спальню словно в полусне. Её губы всё еще горели от его поцелуя, а на плечах лежал его тяжелый шарф. Подруги не стали расспрашивать её, в воздухе витало слишком много искр свободы, чтобы тратить время на допросы. Эстер подошла к своему сундуку. Ей хотелось сбросить с себя не только холод ночи, но и кокон скорби, в котором она задыхалась месяцами. Она достала платье, которое купила еще летом, до всего этого кошмара, и ни разу не надевала. Это была комбинация из тончайшего, почти прозрачного черного шелка на бретельках-ниточках. Платье струилось по её похудевшему телу, как жидкая тень, подчеркивая острую линию ключиц и опасный изгиб талии. Глубокий вырез на спине открывал фарфоровую кожу, по которой всё еще бежали мурашки, то ли от холода, то ли от воспоминаний о его руках. Она распустила волосы, позволив темно-русым волнам упасть на плечи, и нанесла на губы каплю вишневого блеска. Она выглядела бледной, хрупкой, но в этом черном шелке, который дразняще очерчивал каждый её шаг, было что-то дикое, притягательное и пугающе живое. Вечеринка в Выручай-комнате, которая открылась для всех старшекурсников, была воплощением хаоса. Пространство расширилось, превратившись в зал с низкими сводами, заваленный мягкими подушками и залитый приглушенным малиновым светом. Огневиски лилось рекой, смешиваясь с яблочным сидром и магическими настойками, от которых по коже бегали мурашки. Эстер стояла у стены, сжимая в руке стакан с чем-то крепким. Музыка сменилась: барабаны умолкли, уступив место тягучей, обволакивающей мелодии магической скрипки. Пары начали медленно раскачиваться в центре зала. Когда Эстер вышла из тени, многие обернулись. В этом платье она казалась воплощением запретного искушения. - Позволишь? - раздался тихий голос рядом. Это был Эрни Макмиллан. Его лицо было серьезным, а взгляд, скользнувший по её обнаженным плечам и вырезу на спине, стал затуманенным. Алкоголь и её внезапная, хищная красота стерли все барьеры. Он протянул руку, приглашая её на медленный танец. Эстер заколебалась. Она видела в толпе светлую макушку Малфоя, он стоял у бара с Блейзом Забини, и его взгляд уже нашел её. Драко не двигался, но его челюсти сжались, а пальцы, сжимающие стакан, побелели так, что стекло едва не треснуло. Он видел это платье. Он видел, как Эрни смотрит на её спину. И это сводило его с ума. - Просто танец, Эстер, - мягко добавил Эрни. Она поставила стакан на столик и вложила свои пальцы в его ладонь. Они вышли в круг. Эрни обнял её за талию, его ладонь легла прямо на прохладный шелк, и Эстер почувствовала, как он сглотнул. В этом танце не было вежливости; её наряд провоцировал, заставлял прижиматься ближе, чувствовать тепло чужого тела. Эстер двигалась механически, глядя через его плечо. Вокруг было слишком много людей, слишком много душного тепла и запаха чужого пота. Алкоголь мягко ударил в голову, заставляя мир немного расплываться. Она чувствовала на себе взгляд Драко. Он не сводил с неё глаз, и в этом взгляде была не только ярость, но и тихая, собственническая мука. Каждое движение Эстер, каждое соприкосновение её шелкового платья с руками другого парня отзывалось в Малфое физической болью, но он оставался на месте, соблюдая их негласный договор, дать ей пространство, если она того потребует. Мелодия тянулась, как густой мед. Эстер закрыла глаза, и на мгновение ей показалось, что она снова на том скалистом выступе. Она осознала, что объятия Эрни кажутся ей пресными и чужими, несмотря на всю их близость. Ей не хватало того пугающего, электрического напряжения, которое исходило от Драко. Тонкие бретельки её платья казались ей сейчас слишком хрупкими, а взгляд Эрни - слишком пресным. Когда танец закончился, она вежливо кивнула Эрни и, не оглядываясь, направилась в сторону Слизеринцев. Толпа расступалась перед ней, провожая завороженными взглядами её обнаженную спину. Драко поставил свой стакан на стол с такой силой, что стекло жалобно звякнуло. Его дыхание было тяжелым и неровным, а в серебристых глазах метались грозовые разряды. Как только она оказалась в зоне досягаемости, он мягко, но непреклонно перехватил её за талию и увлек за тяжелую бархатную портьеру, отсекая шум вечеринки. В полумраке ниши запах пыли смешивался с ароматом её вишневого блеска и его терпкого парфюма. Драко прижал её к стене, не давя, но лишая пространства для маневра. - Тебе понравилось? - прошептал он ей в самые губы, в его голосе слышалась неприкрытая, дикая ревность. Его рука скользнула по её обнаженной спине, заставляя её вздрогнуть. - Ты хоть понимаешь, что ты делаешь со мной в этом платье? - Голос его был хриплым, сорванным. - Я стоял там и считал каждую секунду, пока его рука касалась твоего шелка. Каждую чертову секунду. Он прислонился лбом к её лбу, тяжело и неровно выдыхая. - Эстер, я серьезно, - он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, и его взгляд стал пугающе сосредоточенным. - Если я еще раз увижу, как кто-то чужой пытается увести тебя в круг..если кто-то еще раз решит, что имеет право прикасаться к тебе так близко… Он сделал паузу, и его голос стал еще тише, обретая опасную, вкрадчивую мягкость. - Я сломаю ему руку, ногу, неважно. Или сделаю что-нибудь гораздо хуже, клянусь Мерлином. Я не шучу. Мне плевать на баллы, на Гриффиндор и на приличия. Ты - моя. И я не собираюсь делить этот факт ни с кем, даже ради одного танца. Эстер смотрела на него, чувствуя, как по коже бегут мурашки. В этой угрозе было столько отчаянной привязанности, что она невольно подалась вперед, сокращая те немногие миллиметры, что их разделяли. Она видела, как расширились его зрачки, поглощая серую радужку. - Я не хочу танцевать ни с кем другим, Драко, - выдохнула она, и её пальцы запутались в его светлых волосах на затылке. Малфой закрыл глаза, издавая тихий, сокрушенный звук, похожий на стон облегчения. Он снова притянул её к себе, укрывая в тени портьер.