Хранитель твоих слез

             Утро в комнате старосты Слизерина имело свой особенный ритм. Здесь не было криков сов и суеты, только мерный плеск озерной воды о толстые панорамные стекла и едва слышное потрескивание зеленоватого пламени в камине. Эстер проснулась от того, что свет магических ламп стал чуть ярче, возвещая о начале дня. Она лежала неподвижно, вдыхая аромат шелковых простыней, смесь дорогого кондиционера, пергамента и едва уловимого мускуса, который исходил от спящего рядом Драко. Он лежал на боку, зарывшись лицом в подушку. Тень от белых длинных ресниц падала на его бледную скулу, а губы, обычно сжатые в тонкую высокомерную линию, были чуть приоткрыты. Эстер невольно засмотрелась на него. В этом полумраке он казался хрупким, расслабленным и тёплым. Захотелось прижаться к нему. Но её взгляд упал на прикроватный столик. Рядом с аккуратной стопкой учебников лежал конверт из тяжелой, кремовой бумаги. Герб с переплетенными змеями был взломан. Эстер знала, что не должна читать, но её глаза сами зацепились за острые, как бритва, буквы почерка Люциуса: «…Твои недавние траты на мемориальные жесты в адрес безродных студентов переходят границы приличия. Надеюсь, ты понимаешь, что репутация рода, это не благотворительный фонд для твоих сиюминутных увлечений гриффиндорскими сиротами. Одумайся, пока Совет попечителей не начал задавать лишние вопросы». По спине пробежал холодок. Она поняла, что Драко не просто «договорился» о памятнике Чарли. Он пошел против воли отца, поставив под удар собственное будущее ради неё. От этого осознания, что-то защемило в груди. Поборовши желание разбудить и поблагодарить Драко, так уж он крепко и сладко спал. Она легла рядом, любуясь им, глаза еще долго блуждали по его лицу и волосам, пока Эстер сама не провалилась в сон. Завтрак в Большом зале прошел под знаком негласного признания. Слизеринцы, всегда чуткие к смене настроений своего лидера, приняли Эстер без лишних слов и вопросов. Блейз Забини вежливо пододвинулся, освобождая место и приглашая сесть рядом с ними, а Пэнси Паркинсон, хоть и сверлила её ядовитым взглядом, хранила молчание, видя, как Драко собственнически положил руку на ее плечо. Завтрак продолжался под шутки и беседы сокурсников. Но настоящий взрыв произошел во внутреннем дворе после уроков. Воздух был колючим, пахло приближающимся снегопадом. Эстер стояла у фонтана, кутаясь в свой шарф, пока Драко отлучился к профессору Снейпу. Группа гриффиндорцев во главе с Кормаком Маклаггеном расположилась неподалеку на каменных скамьях. - … вы видели это платье на фестивале? - громко, с издевкой произнес Маклагген, обводя взглядом своих приятелей. - Наша Блэквуд явно решила, что траур - отличный повод выставить себя на продажу. Посмотрите на этот медальон у неё на шее. Интересно, сколько ночей в подземельях стоит такая побрякушка? Пять? Или Малфой берет оптом? Смех парней был подобен удару хлыста. Эстер застыла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Она хотела уйти, убежать, но ноги словно приросли к ледяным плитам. - Она, наверное, думает, что Чарли гордился бы ею, - продолжал Кормак, распаляясь от собственной безнаказанности. - Может, она просто тренируется перед тем, как… Договорить он не успел. Драко вылетел из-за угла, как пушечное ядро. Он даже не стал вынимать палочку. В нем не было грации дуэлянта, только первобытная, ослепляющая ярость. Он врезался в Маклаггена всем телом, сбивая его со скамьи. Первый удар пришелся Кормаку точно в челюсть, послышался сухой хруст. Они повалились в грязный снег. Маклагген, будучи крупнее и тяжелее, быстро пришел в себя и начал отбиваться. Завязалась грязная, жестокая драка. Эстер с ужасом видела, как костяшки Драко разбиваются о зубы противника, как Кормак бьет его в живот, заставляя Малфоя согнуться, но Драко не отступал. Он вцепился в воротник гриффиндорца, нанося удар за ударом, вымещая в них всё, гнев на отца, страх за Эстер, свою одержимость. - Заткнись, отродье! - рычал Драко, захлебываясь кровью из разбитого носа. Их разнимали впятером. Хагрид буквально поднял Драко за шкирку, как разозленного кота, пока Симус и Дин оттаскивали окровавленного Маклаггена. Драко тяжело дышал, его лицо превратилось в месиво из синяков и ссадин, платиновые волосы слиплись от пота и крови, но взгляд… взгляд был торжествующим и страшным. - Тебе повезло на этот раз, попробуй открыть свой поганый рот в следующий раз! - шипел Малфой. Вечер в Астрономической башне дышал ледяным спокойствием. Эстер осторожно прижала смоченную в бальзаме марлю к скуле Драко. Он сидел на каменном выступе, тяжело дыша; его платиновые волосы слиплись от пота и запекшейся крови, а под левым глазом наливался лиловый кровоподтек. - Ты точно обезумел, - прошептала она, её пальцы мелко дрожали, когда она коснулась глубокой ссадины на его подбородке. - Маклагген в два раза больше тебя. Зачем было лезть в драку? Можно было просто снять баллы… Драко резко перехватил её запястье. Его хватка была мгновенной и слишком крепкой, старый инстинкт собственника сработал быстрее, чем он успел подумать. Эстер вздрогнула, и он тут же ослабил пальцы, но не отпустил её руку, а лишь переплел их ладони. Его сбитые костяшки горели огнем, пачкая её кожу багровыми разводами. - Есть вещи, которые не решаются баллами, Эстер, - его голос был хриплым, в нем всё еще вибрировало эхо той ярости, с которой он вминал лицо Маклаггена в снег. - Он осквернил то, что принадлежит мне. Твою честь, твою память. Я не позволю им делать из тебя посмешище. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде смешивались обожание и пугающая сосредоточенность. Его одержимость никуда не делась, она трансформировалась во что-то новое. Теперь он не запирал её в комнатах, но он задыхался, если не знал, где она находится каждую минуту. Он учился давать ей пространство, но это давалось ему ценой колоссальных усилий, заметных по тому, как он до белизны сжимал кулаки, когда она уходила куда-то одна. - Как ты себя чувствуешь сегодня, Эсси? - спросил он, притягивая её руку к своим губам. Он поцеловал её ладонь, и его взгляд стал почти умоляющим. Это была его новая форма контроля, он хотел стать для неё единственным лекарством, единственным источником тепла, чтобы она сама не захотела уходить. Эстер посмотрела на его разбитое лицо, на кровь, которую он пролил, защищая её имя. Она видела, как он борется с желанием притянуть её еще ближе, как он буквально заставляет себя не сжимать её в объятиях слишком сильно. - Сегодня… почти не больно, - ответила она, подаваясь вперед. - Потому что ты забрал всю боль себе. Она наклонилась и очень осторожно, боясь причинить боль, коснулась его неповрежденного уголка губ своими. Драко ответил с жадностью, в которой сквозило отчаяние. Его рука скользнула к её затылку, пальцы запутались в волосах, фиксируя её голову, только на мгновение в этом жесте промелькнул прежний, властный Малфой, который не терпит возражений. Но затем он заставил себя расслабить ладонь, лишь нежно поглаживая её по шее. Это было их новое равновесие. Он всё еще хотел владеть ею без остатка, но теперь он понимал, что фарфоровую куклу легко разбить слишком крепким объятием. В ту ночь под холодными звездами Астрономической башни Драко Малфой впервые осознал, чтобы удержать её по-настоящему, ему придется научиться отпускать её руку, хотя бы на время. Эстер закрыла глаза, слушая его неровное дыхание. Она чувствовала его защиту как тяжелый, расшитый золотом плащ, он согревал, но его вес постоянно напоминал о том, кому она теперь принадлежит. И, к своему ужасу, она понимала, что эта тяжесть, единственное, что удерживает её от падения в бездну. След от удара Маклаггена на скуле Драко пожелтел, превратившись в уродливое напоминание о цене, которую он заплатил за её покой. Утро принесло не только физическую боль, но и суровый вердикт профессора Снейпа, неделя отработок в мрачных кладовых подземелий. Сортировка сушеных златоглазок и чистка котлов без капли магии, унизительный труд для наследника Малфоев. Однако Драко злился не на грязную работу. Его выводило из себя то, что на целых четыре часа в день он терял Эстер из вида. Она была вне зоны его контроля, вне досягаемости его взгляда, и это ощущалось им как затягивание веревки на шее. Его собственнический инстинкт метался в клетке школьных правил. Эстер сидела в библиотеке, окруженная высокими стопками книг по Чарам. Гриффиндорский стол этим утром разделился. Рон и его компания по-прежнему хранили ледяное молчание, но когда она проходила мимо, Гермиона тихо коснулась её руки, оставив на краю стола яблоко и ободряющую записку. Даже Невилл кивнул ей, хотя в его глазах всё еще читалось опасение перед Малфоем. Она не была полностью отвергнута своим домом, но пропасть между её прошлым и настоящим стала ощутимой физически. Драко настоял, чтобы она шла в библиотеку одна. - Тебе нужно заниматься, - процедил он сквозь зубы, пока они стояли в тени коридора перед его отработкой. Его пальцы судорожно сжали её плечо, прежде чем он заставил себя разжать хватку. - Я… я не буду ходить за тобой тенью. Я не твой надзиратель, Эстер. Это было ложью. Его глаза лихорадочно сканировали коридор в поисках любой угрозы, и Эстер видела, каких усилий ему стоит просто развернуться и уйти. Он учился давать ей пространство, но это выглядело так, будто он заново учится ходить по тонкому льду. Спустя час, когда Эстер погрузилась в конспекты, у её стола бесшумно появился школьный домовик. Он поставил перед ней чашку дымящегося чая с ароматом бергамота. Рядом лежала записка, написанная летящим почерком: «Не засиживайся допоздна. В библиотеке сквозняки, а я не хочу, чтобы ты снова замерзла. Вернусь через два часа. М.» Эстер коснулась кончиками пальцев пергамента. Он все же нашел способ пометить территорию, показать его незримое присутствие. Он не был рядом, но он заполнил собой все её мысли, не оставляя места для привычного одиночества. - Ты сделала его слабым, Блэквуд. Эстер вздрогнула. На стул напротив грациозно опустилась Пэнси Паркинсон. В её взгляде не было привычного яда, скорее странное, неохотное любопытство. - О чем ты, Пэнси? - Эстер не стала закрывать учебник. - Драко никогда раньше не дрался на кулаках. Это… дико, - Пэнси скривила губы. - Малфои решают вопросы иначе. А он бился в снегу, как яростный зверь, защищающий свою добычу. Ты изменила его. И я не уверена, что это к лучшему. Пэнси наклонилась ближе, понизив голос, - Не надейся на мою дружбу. Но Слизерин защищает своих. Если кто-то из тех, кто не умеет держать язык за зубами, снова решит, что ты легкая мишень - просто скажи. Мы не позволим топтать то, что Драко объявил неприкосновенным. Она встала и ушла, оставив Эстер в смятении. Теперь она была частью системы Слизерина, где защита была такой же абсолютной, как и контроль. Вечер принес письмо, которое ждало её в спальне. Конверт от матери Чарли. Эстер вскрыла его, и на колени выпала старая колдография. На ней Чарли, живой, взлохмаченные волосы, в нелепой шапке, махал рукой и смеялся. «Спасибо за иву, Эстер. Драко написал нам. Мы знаем, как ты его любила...» Боль, притупленная присутствием Малфоя, снова заныла под кожей. Фантомные раны её души, которые она так старательно прятала, отозвались пульсацией. Эстер выбежала из замка к той самой иве у теплиц, чьи ветви казались черными нитями на фоне снега. Она опустилась на колени, прижимая фото к груди. - Прости меня, Чарли… - шептала она в пустоту. - Прости, что мне становится тепло в руках того, кого мы всегда обходили стороной. Хруст снега заставил её вздрогнуть. Драко стоял в нескольких шагах. Его мантия была испачкана в саже, лицо бледное от усталости после отработки. Он увидел фотографию. На мгновение в его глазах промелькнула та самая знакомая ревность, борьба с призраком, который всегда будет стоять между ними. Но он не стал спорить. Драко опустился рядом с ней прямо в снег, не заботясь о чистоте своей мантии. Он не стал забирать снимок. Вместо этого он накрыл её ладонь своей, прижимая фото к её груди сильнее, словно закрепляя эту боль внутри, чтобы она не утекала наружу. - Я не могу заставить тебя забыть его, Эстер, - его голос был низким, вибрирующим от подавляемых эмоций. - И я не буду пытаться. Но я не позволю тебе исчезнуть в этой скорби. - Я боюсь, Драко, - она подняла на него заплаканные глаза, и снежинки таяли на её ресницах. - Я привыкаю к твоему голосу. К твоим рукам. Я боюсь, что если ты отпустишь меня хотя бы на шаг, я просто рассыплюсь. От меня ничего не осталось, кроме этой пустоты. Драко взял её лицо в ладони. Его пальцы были ледяными после улицы, но прикосновение ощущалось как ожог. Он заставил её смотреть прямо на него, не давая отвести взгляд. - Тогда я не отпущу, -отрезал он с той пугающей уверенностью, которая была ему присуща. - Слышишь? Даже не надейся, что я дам тебе упасть. Если тебе нужна опора, чтобы просто стоять, я буду ею. Если тебе нужно кем-то дышать, дыши мной. Я заполню каждую щель в твоей душе, пока ты снова не станешь целой. Мне плевать, что это выглядит как безумие. Я не умею по-другому. Он прижал её к себе, скрывая её лицо у себя на груди. В этом жесте было столько же защиты, сколько и захвата. Позже, в пустой гостиной, когда замок погрузился в сон, Драко стоял позади неё. Он направил её руку с палочкой в сторону темного угла. Его дыхание щекотало её ухо, а тепло его тела за спиной создавало иллюзию абсолютной безопасности. - Не просто произноси слова, - шептал он, накрывая её ладонь своей. - Магия не берется из пустоты, она берется из твоей воли. Чувствуй, как она течет через меня к тебе. Редукто… - Редукто, - выдохнула Эстер. Луч сорвался с её палочки, разбивая старую вазу в пыль. Она замерла, глядя на свои руки. Её магия, которая казалась мертвой, вернулась, пусть и вызванная его присутствием. Драко нежно поцеловал её в макушку, не выпуская её ладонь из своей. Он всё еще был одержим, он всё еще хотел контролировать каждый её вдох, но этой ночью он понял, его сила может стать её силой. Он не учил её жить без него. Он вплетал себя в её жизнь так глубоко, чтобы сама мысль о существовании врозь стала для неё невозможной. И в этом была его самая честная, пусть и пугающая, форма любви.