Сгоревшие розы.

Он опоздал. Все цветочные в городе уже закрылись, а завтра утром — годовщина. Игорь метался по пустым улицам, когда увидел свет в окне маленького магазинчика на окраине. Вывеска «У Нины» горела неоном, среди темных стекол закрывшихся магазинов. Дверь открылась со звоном колокольчика. Внутри пахло сыростью и чем-то приторно-сладким, перебивающим запах цветов. За прилавком стояла пожилая женщина в странном, слишком плотном платке, закрывающем половину лица. — Мне нужен букет, срочно, — выпалил Игорь. — Самый красивый. Женщина медленно кивнула и указала на дальний угол, где в тусклом свете угадывались очертания роз. Игорь шагнул туда и вдруг почувствовал жар. Сильный, обжигающий жар, исходящий от цветов. Лепестки казались... обугленными по краям? — Свежие, — прошелестел голос за спиной. — Сегодня ночью собрала. Игорь обернулся. Женщина стояла слишком близко. Из-под платка на шее проступила странная, неровная кожа — вся в буграх и стянутостях, как после ожогов. — С вас двести рублей, — сказала она. — Как раз столько, сколько стоил букет для моей дочери пять лет назад. В ночь пожара. Игорь замер. Он вспомнил эту легенду, что передавали друг другу мальчишки и девчонки во дворе вечерами — маленький цветочный киоск на этой улице сгорел дотла вместе с хозяйкой. Говорили, что в магазине замкнула проводка. — Вы... — начал он, пятясь к выходу. — Дверь заперта, милый, — улыбнулась женщина, и из-под губ блеснула чернота. — Но ты не бойся. Я просто хочу, чтобы кто-то разделил со мной ту ночь. Тот жар. Тот крик, который никто не услышал. В витрине напротив Игорь увидел отражение. Её отражение. Оно горело. В прямом смысле — женщина полыхала изнутри, пламя лизало её тело из-под кожи, но снаружи не было ни дыма, ни огня. Только жар. Невыносимый, сухой, высасывающий воздух. — Посиди со мной, — прошептала она, и руки её, обожженные до костей, потянулись к его лицу. — Расскажи, как пахнет дождь. Я забыла. Там, внутри, помню только запах собственного тела... и этих роз. Они так и не сгорели, представляешь? Проклятые, бессмертные, пахнущие смертью. Игорь рванул к двери, но та не поддавалась. Розы за его спиной шелестели сухими лепестками, и в этом шелесте слышался женский плач. Пламя возникло мгновенно, без искры, без источника — просто воздух стал огнем. Игорь вдохнул и почувствовал, как легкие наполняются кипятком. Он упал на колени, пытаясь закричать, но из горла вырвался только хрип — голосовые связки схлопнулись от жара. Женщина стояла над ним и не горела. Она светилась. Её кожа плавилась, стекала с костей, но на лице застыло блаженное выражение человека, который наконец-то согрелся. — Хорошо, — выдохнула она, и изо рта вырвались языки пламени. — Тепло. Наконец-то тепло. Игорь пополз к двери, оставляя на полу куски обугленной кожи. Дверная ручка вошла в ладонь раскаленным железом, но боли уже не было — нервы сгорели первыми. Он дернул. Бесполезно. Вокруг него розы оживали. Обугленные бутоны раскрывались, и внутри каждого горел маленький огонек. Они тянулись к нему, касались лепестками, и в местах прикосновений оставались черные пятна. — Не бойся, — шепнула Нина прямо в ухо, и её голос звучал отовсюду. — Первые пять минут больно. Потом привыкаешь. А через год ты уже не помнишь, как это — не гореть. Игорь поднял голову и увидел своё отражение в витрине. Он полыхал. Красиво, ровно, как факел. И рядом с ним стояла она — обняв за плечи, прижавшись щекой к пылающему виску. — Теперь ты мой, — прошелестела Нина. — Навсегда. Будешь помогать мне собирать розы для таких же опоздавших влюбленных. Встречать их. Греть. Последнее, что он увидел перед тем, как зрение окончательно стекло по щекам, — её лицо вплотную к своему. Молодое. Красивое. Совершенно не тронутое огнем. Утром прохожие вызвали пожарных. Магазин «У Нины» сгорел дотла — второй раз за пять лет. В пепелище нашли два тела. Одно женское, пролежавшее здесь полдесятилетия, и одно мужское — совсем свежее, с застывшей в обугленных губах улыбкой. На остатках прилавка стояла ваза с розами. Они не просто уцелели — они цвели. Алыми, жирными, пульсирующими бутонами, в которых угадывался жар только что погасшего пламени. Вечером того же дня к пепелищу подошел запоздалый прохожий. Он искал цветы для жены. Увидев свежий пожар, хотел уйти, но заметил в ста метрах от развалин странное свечение круглосуточного киоска и незнакомую вывеску: «У Нины и Игоря. Круглосуточно».