Отражение

После того как творческая троица вернулась из параллельного мира и все трое визжали от восторга, Знайка принял решение, что их интеллектуальной верхушке тоже стоит наведаться с визитом к своим «двойникам» и наладить некие дипломатические отношения. Учёный составил список делегации в которую вошли: сам Знайка, непосредственно, Пилюлькин, Медуница, которая как раз была в городе по одному очень деликатному делу, Стекляшкин и Винтик со Шпунтиком. Отправление было назначено на утро понедельника, а сам Знайка связался с «двойником» и договорился о встрече. Но вот был один маленький нюанс… — Медуница… Может лучше я дома останусь? Я, всё же, спину потянул… Покой нужен мышцам, да и сил набраться не помешает… — Ой, не смеши меня! Ничего у тебя уже не болит. И не ты ли это вчера мне тут хорохорился: «Эта инъекция мне не нужна! Я прекрасно себя чувствую! Готов хоть сейчас перетащить все ящики с медикаментами из кабинета в кладовую и обратно!» А сейчас тебе плохо? — Да не виноват я, что пришлось Незнайку сначала по лесу искать практически час — он решил пойти поискать тот самый переход в другой мир, а потом шваброй его из ниши чердака выколупывать, лишь бы прививку от гриппа поставить! А этот рыжий дуралей свалился и в обморок с криками: «Тебе живым не дамся! Хочу к тому, что в другом мире»! Тоже мне, защитника нашёл… Пришлось его тащить в кабинет на руках. А он, как оказалось, в последнее время здорово поднабрал в физическом плане… Вот я и не ожидал, что в спину отдаст! Никогда до этого с подобным не сталкивался. Старею, видимо… — Да, брось ты! С кем не бывает! Главное, что сейчас всё отлично. А по поводу поездки — просто признай, что ты не хочешь видеться со своим «двойником»! — Да, с чего ты это взяла?! — Ты при любом его упоминании сразу глаза закатываешь! Что, завидно, что он уколы лучше тебя ставит? — Да, причём тут это вообще? Я наоборот, после всего того, что о нём слышал, очень сильно хочу познакомиться и обменяться профессиональным опытом… Конечно же Пилюлькин врал… Как и сказала Медуница, его крайне раздражало любое упоминание об «искусной работе» его коллеги из параллельного мира… Он и сам не мог объяснить, что же его так задевало в том плане, что тот Пилюлькин умел расположить к себе любого, даже самого непослушного и крикливого пациента. А безболезненность его уколов вызывало в Пиле отдельную скрытую неприязнь… — В общем, хватит тут прикидываться бедненьким больным и марш собираться! — Медуница чуть толкнула своего возлюбленного в плечо в направлении спальни. — Не забудь, пожалуйста, свои таблетки… Вдруг, там у них мёд повсюду… Пропустим же сложную систему перехода и остановимся около больницы. В ней было не 2 этажа, как запомнил Гусля, (вероятно, видел её издалека), а все 4. В левом крыле располагалась скорая помощь в количестве аж 3 автомобилей. На всю стену была нарисована эмблема больницы — оливковая ветвь, оплетающая кадуцей с красивым крестом посередине, и лента, на которой значилась надпись на незнакомом языке, вероятно, девиз. В самом холле витал щекочущий запах лекарств, различных цветов, которых в палисаднике было большое множество, и крепко сваренного кофе. В регистратуре работали 3 малышки, одетые в белые рубашки и терракотовые жилетки с желтоватыми шейными платками. Волосы у всех были собраны. У каждой из них на голову и ухо была надета гарнитура, провода которой шли к рации, закрепленной, видимо на штанах. Одна из девочек принимала малышку-пациентку, видимо записывала ее на прием. В холле сидели пациенты и пациентки, ожидавшие медсестер и врачей. Атмосфера была в высшей степени спокойной. Коротышки переговаривались друг с другом и абсолютно не волновались о последующем приёме. — Какая красота… — только и выдохнула Медуница, держащая Пиля под руку. Вторая её рука была занята вездесущим белым чемоданчиком с красным крестом. — И правда… Масштабы поражают… Но это вполне объяснимо большим количеством жителей в городе, — подал голос Знайка, поправляя очки. Механики и астроном тоже были впечатлены такой атмосферой. Один только Пилюлькин не произнёс ни слова, чуть хмурясь и смотря исподлобья на все и всех. — Пф… Подумаешь больница на 4 этажа… Зато логистика хромает… Мне, вон, два шага в кабинете до медицинских карт, а им бежать вниз с 4 этажа на 1… — пробурчал он себе под нос так, что даже стоящая к нему вплотную Медуница ничего не услышала. — Разрешите пройти, — низким меццо попросили позади Знайки. Это была малышка с темными маленькими глазами и черными волосами, завязанными в косу из хвоста. Сзади нее были еще три девочки, и все вчетвером носили вишнёвую брючную форму скорой с серебряной символикой: «03», «Скорая медицинская помощь» и на кармашке рубашки «Подстанция №3». — Девчат, внимание! И! Взяли! — передохнув, они взяли рядом стоящие рыжие чемоданы, по виду очень тяжелые, и понесли к регистратуре. — Барышни, сдача суток! — через силу громко заявила брюнетка-капитан подстанции. — Идите сюда! — отозвалась шатенка на регистрации, помахав рукой. — Может… Помочь? — озадачено наблюдая за этой картиной, подал голос Шпунтик. — Ну, предложи… — отозвался Винтик и первым направился к группе малышек. — Добрый день! Позвольте предложить таким милым дамам помощь в этом нелёгком деле? — он одарил их лучезарной улыбкой и похлопал ладонью по своему бицепсу. К нему подошёл младший и тоже приветливо помахал малышкам. — Я солидарен с братом и не против немножко напрячься, а то сегодня без утренней гимнастики остались, так рано нужно было выезжать… Брюнетка набрала воздух, желая, видимо послать собеседника, как ее остановила коллега. — Бэллочка, спокойнее, — малышка вздохнула и выдала. — Поздняк метаться, когда печень отвалилась, — она с силой поставила чемодан, скинула куртку, под которой показались очень накачанные руки, и наконец-то открыла чемодан. Показалось огромное обилие лекарств, разложенных по полочках, инструменты и другое. — Спасибо за предложение, — вздохнула другая малышка из числа скорой. — Но мы справимся сами. Остальные девочки тоже поставили чемоданчики и присели на диванчики. — Святые кузнечики, хоть посидеть спокойно… — Ну, ладно… Обращайтесь, если что… — несколько шокировано ответил Винтик, а Шпунтик только пожал плечами. Братья развернулись и пошли обратно к друзьям, попутно чуть передразнивая малышек и хихикая. — Спасибо, — сделала книксен малышка и тоже присела на диванчик. — Шприцов еще коробочку. Перчаток сразу две, — диктовала капитан чуть грубоватым голосом. — Нормально всё будет, не переживай, — сзади малышей две подружки успокаивали третью. — Просто отвернешься в случае чего. — Я-я… я не могу, — тихо ответила она. Спустилась малышка в розовых медицинских штанах, белом кителе с магнолией на бейджике. — Глициния? — улыбнулась она. — Здравствуй, дорогая, — ей улыбнулась сидящая неподалеку малышка в голубом платье. — Пойдем, — она махнула головой с заколотыми магнолией волосами. Пациентка встала и, беседуя о чем-то постороннем, пошла вместе с доктором. Когда хихикающие механики вернулись к делегации, то тут же получили по подзатыльнику от Знайки и Стекляшкина. — Эй! За что?! — обижено шикнул Винт, потирая ушибленное место. — Мы же просто помочь хотели… — поддакнул Шпунт, пристыжено сопя. — Ведите себя достойно, и тогда никто трогать не будет! Вы в гостях, вообще-то… — прошипел Стекляшкин, а Знайка прикрыл глаза рукой и горестно вздохнул. — Значит так, ладно… Сейчас я всё разузнаю и вернусь. А то что-то нас встречать никто и не спешит… Он поправил очки и чуть подтянул свой фиолетовый галстук и направился к стойке регистрации, от которой как раз отошёл пациент — Добрый день. Моё имя — Знайка, и я представляю делегацию Цветочного города из альтернативного вашему мира 2216. Могу ли я увидеть вашего главврача? Мы с дипломатическим визитом, и у нас с ним должна быть назначена встреча… — Добрый день, — кивнула малышка, впечатленная рассказом. — Честно сказать, впервые об этом слышу. Минутку, пожалуйста, — она открыла журнал и принялась читать записи. — Девочки, вам звонили? — Нет, я тоже не слышала, — нахмурилась ее коллега. — Пёрышко, тебе звонили? — Нет, — быстро ответила девочка, продолжая записывать препараты бригады. — Вероятно, вышла какая-то ошибка, — предположила малышка. — Вам нужен наш главврач, верно? Примерно на сколько? У него достаточно плотный график. К испуганной малышке подошла медсестра в светло-голубой форме и тоже присоединилась к успокоению. — Да мы буквально минут на двадцать, может меньше… Нас сюда ваш Знайка направил, пока он на конференции… Может, забыл предупредить? У меня тоже так иногда случается, когда столько информации разной со всех сторон одновременно поступает… Можно понять. А так, мы много времени не займём. У нас тут чисто профессиональный интерес у его «двойника»… — Знайка кинул мимолётный взгляд на Пиля, который все также хмуро и придирчиво осматривался по сторонам. — Нам то с ним особо не о чем разговаривать, кроме как о возможном обмене опытом. — Так… — протянула девочка, доставая журнал с приемами у главврача. — Сейчас у нас… пол-одиннадцатого. Ну… я думаю, можно. Я ему наберу. К регистратуре подбежала медсестра и почти умоляющим тоном затараторила. — Можно к нам доктора в приоритетном порядке? Пожалуйста! У нас у пациентки паническая атака, мы не справляемся, нам нужна помощь! — Малышке мы уступим, — поставила перед фактом регистратор, опустила микрофон, зажала кнопку и с легким нервозом проговорила. — Говорит регистратура, доктор, просьба подойти в холл на паническую атаку. — Спасибо большое! — чуть ли не слезно проговорила девочка и умчалась к больной. — Доктор поможет малышке, после будет уже ваш, — заверила администратор и подняла микрофон, растерянно посмотрев на записи. — Хорошо, благодарю — Знайка отошёл от стойки и вернулся к друзьям, которые до сих пор так и не сдвинулись с места. Пиль нервно прокашлялся и отвёл взгляд. Ему все меньше и меньше хотелось наконец-то встретиться со своим одноимёнцем и он уже в который раз пожалел, что не сдавил себе какой-нибудь нерв и не остался лежать дома в постели, ожидая возвращения «делегатов» из этой глупой экспедиции. С четвертого этажа быстрым шагом спускался хорошо сложенный малыш в бежевых брюках и молочной льняной рубашкой, расстегнутой на пару пуговиц. Его тёмно-тёмно-каштановые, почти чёрные кудрявые волосы были аккуратно убраны круглыми очками в золотистой оправе, служившими эдаким ободком. Доктор остановился на пару секунд, оглядывая холл и ловя на себе несколько восхищенные взгляды пациенток, шустро сбежал с лестницы, продолжив путь быстрым шагом до пациентки, параллельно подтягивая подвернутые рукава. Его тёмно-карие глаза быстро оценили ситуацию, считывая информацию со всего. Подойдя вплотную, он встал перед пациенткой на одно колено. Ежу было понятно, что подобный жест был проделан удобства ради, чтобы быть с малышкой на одном уровне. Однако, в подсознании он всегда вызывал бурю эмоций. Доктор улыбнулся и по-южному бархатным голосом заговорил. — Bella… Ну, посмотри на меня. Ты же красавица. Зачем такой красивой малышке плакать? Ты же разбиваешь мне сердце, а я доктор, мне оно нужно целым, — на лице у пострадавшей появился лёгкий намёк на улыбку, — Ну что ты, piccola bambina… Посмотри, во что мы превращаем это личико. Зачем нам эти реки туши на щеках? — он опустил руку в карман и достал салфеточку. — Давай-ка, вытирай, а то завтра в городе только и речи будет, что Пилюлькин довел малышку до слез. Малышка еще раз всхлипнула, но уже с подобием смеха. Гости из альтер Цветочки завороженно наблюдали за действиями доктора. Сомнений никаких не было, что это и есть тот самый Пилюлькин. Даже внешность была точь-в-точь, как по рассказам Гусли и Тюбика. Пиль на секунду изменил отстраненное кислое выражение лица на заинтересованное, после чего резко вернул все как было, и даже отвернулся, но искоса все же поглядывая на разворачивающуюся в холле сцену. Итальянец принялся пальцами массировать ладонь малышки и обернулся к регисиратуре: — Девочки, налейте 2 стаканчика воды для пострадавших, — он обернулся к медсестре, у которой у самой тряслись руки от этой ситуации. — Таблеточка, твоя должна была быть? — Мгм, — мелко кивнула малышка. — Анализ крови должен был быть… Шпунт тихонько толкнул в бок Винтика и завороженно прошептал. — Во даёт… — А мы с тобой еще и не верили рассказам… Пиль только закатил глаза и фыркнул. Тем временем местный доктор повернулся к пострадавшей и с видом глубочайшего удивления, смешанного со снисхождением, приложил руку к сердцу: — Stella mia… Ты испугалась одной маленькой иголочки? Oh Padre nostro, да чего там бояться! Это же даже не укол, это просто уменьшенная в миллион раз копия комарика прилетела поздороваться, сказала: «Buongiorno, signorina, scusi il disturbo!» Пациентка отрывисто засмеялась, старательно удерживая стаканчик с водой. Второй стаканчик был отдан медсестре. Доктор продолжил: — Там нет ничего страшного! Один раз ущипнули — и всё! Пока ты сообразишь, что произошло, ты уже сидишь в кафе на площади, ешь самое вкусное, хрустящее канноли с рикоттой, пьёшь свой кофе и думаешь: «Мамма миа, — здесь он сложил руки знаменитой щепоткой, вызвав умилительную улыбку и недавно паниковавшей девочки. Его руки вообще все время жили своей жизнью, — и из-за этого пустяка я так расстраивала своего любимого доктора?» — врач перевел взгляд на медсестер. — Ты посмотри на них! Посмотри на этих бедных девочек. Они же боятся больше тебя! Ты их чуть до обморока не довела своим концертом. У Таблеточки вон уже руки трясутся сильнее, чем у тебя, а ей еще сегодня отчеты писать. Малышка шмыгнула, смущенно хихикая, поскольку после такой тирады не смутится и продолжить паниковать было нереально. Доктор поднялся и аккуратно прижал медсестру за голову к своему плечу. — Не переживай, всё бывает. Иди отдохни.Чтоб на рабочем месте я тебя ближайшие часа три я не видел. — Но… — Я напишу отказ. Сделаем в другой день. Ты же понимаешь, у нас будет превышение по всем фронтам: ДГЭА, кортизол, тестостерон, пролактин, адреналин, ТТГ и далее по списку. Иными словами, — здесь он сделал паузу, чтобы медсестра договорила за него. — Анализы не будут корректными, — заключила подчиненная. — Всё верно, — кивнул Пилюлькин, удовлетворенный и, конечно, немного гордый тем, что имеет двух самолично успокоенных малышек. — Так, голубушки, а теперь марш обе отдыхать. — «Хм… С этим не могу не согласиться… Сам у особо нервных кровь не беру, пока не успокоятся… Незнайка у меня часами может просидеть, прежде чем что-нибудь выйдет… Зато самый здоровый…» — подумал Пиль, чуточку расслабляясь и глядя на Медуницу, которая прям без стеснения сверлила глазами хорошенького доктора. — Медь… Ты чего это? У нас имена, конечно, одинаковые, но все же я тут рядом… Малышка резко отвела взгляд и упёрла ручки в бока. — Ты совсем дурачок или что? Ты думаешь, что я тебя променяю на какого-то итальянца? Тем более, он не свободен… У него тоже есть своя Медуница. А у тебя, я погляжу, только одно и на уме, как бы меня на чем-то подобном подловить… — она обижено скрестила руки на груди и демонстративно отвернула личико, вздёрнув свой носик кверху и надув свои пухленькие розовые губки. Пиль пристыжено засопел и почесал в затылке. — Ничего подобного я не делаю… Просто… Ладно, извини… Погорячился… — он подошёл и обнял её за талию, кладя подбородок на плечико. Медуница ещё некоторое время постояла, демонстрируя обиду, но не могла не умилиться действиям своего любимого и повернула к нему лицо, ухмыляясь. — Ладно, проехали… — меж тем к местному доктору подбежала малышка с регистратуры и и что-то сказала доктору. Тот очень ярко закатил глаза и потер переносицу. — Я клянусь, мы сами об этом узнали 5 минут назад! — Знайка снова забыл, что я живу в реальности, а не в его фантазиях? Невероятно, — саркастично хмыкнул местный врач. — У этого парня вместо памяти — дырка от бублика. Ладно, что поделать. Но сначала мне нужно два бланка переноса. Доктор, не обращая внимания на делегацию, подошел к регистратуре и вынул из кармана рубашку ручку. Малышка сразу протянула ему два бланка и три печати, и Пилюлькин принялся за дело. Один из листочков, судя по быстроте написания и непонятным буквам был исписан на родном языке врача, а вот второй заполнялся медленнее, внимательнее с полупечатным шрифтом, судя по всему, на нормальном русском. Знайка недоуменно хмыкнул и подошёл поближе к доктору, кашлянув. — Кхм… Я прошу прощения, а… — на что доктор выставил свободную руку в жесте «Ждите», не удосужившись даже поднять голову. Наконец, доктор шумно поставил три печати, размашисто расписался, щелкнул ручкой и эффектно развернулся на пятках, попутно оглядев пришедших, а пришедшие смогли детальнее оглядеть его. Он был физически хорошо слажен, что вполне ожидаемо при постоянном таскании коробок с лекарствами, имел карамельную кожу с чуть оливковым, как бы сказал Тюбик, подтоном, пышные кудрявые почти черные волосы, длиной чуть ниже мочек уха, темно-карие глаза, небольшую горбинку на носу и мозоль на указательном пальце. Любимая. Рабочая. От скальпеля. Решив, что им вдоволь налюбовались до этого, дотторе подал голос. — Что ж, теперь я вас слушаю. Добро пожаловать в моё маленькое королевство, — его руки! Его руки вновь ожили, вырисовывая узоры в воздухе. Знайка откашлялся и протянул руку, сдержано улыбаясь. — Добрый день. Меня зовут Знайка. А это, — он указал рукой на всех остальных. — Мои друзья из альтернативного Цветочного города, вселенной 2216. Нас ваш Знайка направил к Вам на время того, как он закончит конференцию. Мы прибыли в целях налаживания дипломатических отношений. Также Вы можете помнить наших творческих друзей — Тюбика, Гуслю и Цветика. Они недавно посещали Ваш мир и ходили на концерт, а потом Вы нашего Цветика выручили из не самой приятной ситуации… Спасибо Вам ещё раз за это. Кстати, с нами ещё и Ваш коллега «двойник» сегодня. Пилюлькин, ну подойди, поздоровайся хоть. Чего там забился в угол? Доктор нехотя вышел вперёд и с некоторой надменностью посмотрел на того, кто в последнее время не давал ему покоя своим появлением в головах его друзей. — Здрасьте… — холодно и немножко резко отчеканил он и протянул свою крепкую руку. — «А в реальности он ещё более странный, чем по рассказам…» — отметил он про себя и натянуто улыбнулся. Медуница уловила металлические нотки в его голосе и недовольно нахмурилась. — Будем знакомы, — итальянец коротко, но сильно пожал руку, по-неаполитански четко зацепившись взглядом глаза в глаза с собеседником, но каких-то дружеских объятий, характерных для его народа, не последовало. Оно и понятно — дорогого доктора оторвали от кофе. — Вы, вероятно, договаривались через Солнечный город. А медицинская сфера нашего города патронируется в Водяном. Так что же вы хотели? — Пилюлькин — пообщаться о профессиональной деятельности. Мы — дождаться, когда Ваш Знайка освободится и сможет нас принять — учёный старался говорить спокойно и ровно, хотя внутреннее уже начинал разочаровываться в гостеприимстве их названых «братьев по разуму». — Но, если Вы слишком заняты, как нам уже успели сообщить — мы Вас не задерживаем… Медуница в этот момент тихонько хмыкнула и тоже сделала шаг в навстречу доктору. — Очень счастлива наконец-то познакомиться с Вами лично. Меня зовут Медуница. Наслышана о Ваших наинтереснийших методах лечения и была бы очень благодарна, если бы Вы уделили нам время на приятный разговор за чашечкой чая или кофе… Она искренне и по-наивному мило улыбнулась, сверкая своими большими салатовыми глазами с каплями золотистых переливов. Малышки определенно были слабостью итальянского доктора. Польщенный доктор галантно улыбнулся и вежливо кивнул — Пилолло. Приятно видеть в этой делегации коротышку, который после тяжелой дороги и бессонных дежурств выглядит как с обложки журнала. Медуница смущённо захихикала и порозовела, отводя взгляд в сторону, на что Пилюлькин лишь недовольно закатил глаза. — Пф, тоже мне… Комплиментами он тут рассыпался, а она уже и поплыла! С обложки журнала… — пробурчал он опять так, чтобы его, не дай йод, никто не услышал. Не долго думая, врач повёл делегацию в анатомичку. Анатомичкой, а точнее анатомическим театром, оказалось помещение с резными столами, амфитеатром и столом посередине. Обычно, здесь проводились какие-то встречи, заседания или учёба юных медсестер. Доктор широким жестом пригласил гостей сесть, и вся делегация присела на скамейки и стала оглядываться по сторонам, приоткрыв рты от удивления. Даже Пиль не удержался и пару раз хмыкнул. — Как у Вас здесь… Просторно… — выдохнул Винтик. — И… Свежо как-то — поддержал брата Шпунт и посмотрел на Пилюлькина. В его голове созрела шальная мысль и он как-то смущённо краснея, тихонько поинтересовался. — Кхм… Нам тут стало известно из не безызвестных источников… Что Вы совершенно безболезненно делаете уколы… Винт тут же толкнул брата в бок и тот от неожиданности ойкнул. — Вы его простите, пожалуйста. Он у нас недавно перенёс курс витамина «B» после сильнейшей ангины и эта тема у него до сих пор из головы не выходит… Он кинул какой-то странный взгляд на их Пиля — не то испуганный, не то осуждающий и сглотнул, встретившись с ответным серым и грозным взглядом врача, который не сулил ничего хорошего… Пилюлькин, отпивавший воды и явно не ожидавший такого вопроса, поперхнулся, прижал руку ко рту и раскашлялся. — Ma… scusi…Извините (ит.) — он вдохнул. — Допустим! Допустим, я это умею. Но, Мадонна, друг мой, предупреждайте заранее. Мамма миа, я готов обсуждать с вами сложнейшие патологии, биомеханику суставов или, на худой конец, почему мой друг Знайка до сих пор не получил Нобелевскую премию… хотя так ему и надо, меньше гонору будет. А вы просите меня скатиться к технике внутримышечной инъекции? Вы серьезно? — Да тут… — протянул Шпунт, выглядывая из-за спины брата и тут же прячась обратно под испепеляющим взглядом их доктора. — Пилюлькин не умеет правильно вводить иглу — вдруг подала голос Медуница. Пиль выпучился, не ожидая такой подставы со стороны любимой и заскрежетал зубами от стыда и досады. — Поэтому, любая инъекция в его исполнении превращается в конкурс, кто кого перекричит от боли… Вот все и трясутся так, что даже об уколах лишний раз не то что говорить, даже думать боятся… — малышка победоносно усмехнулась, глядя на своего возлюбленного, который покраснел, как варёный рак. — «А нечего на меня всякие глупости думать и вести себя, как обиженная малышка…» — отправила она ему мысленное сообщение искромётным взглядом. Пиль его получил и только обиженно выдохнул. — Нет-нет, подождите, стоп! — заступился врач. — Умение безболезненно колоть не делает из хорошего врача — плохого! Я могу привести в пример вашу тезку, уважаемая Медуница. Она делает инъекции больно, так что, если бы не принадлежность к противоположному полу, малыши бы у нее волком выли! Но она гениальный стратег и управленец, она великолепный хирург! А ваш доктор? Вы хоть понимаете ситуацию? Этот коротышка — один на целый город. Вы понимаете, что это значит? Пока мы с вами здесь спорим о технике инъекций, он — всё! У него нет времени на «грацию», у него есть время только на то, чтобы спасать. Если он заставляет вас кричать от укола, но при этом спасает ваши жизни — он великий врач, а не плохой! Медуница с интересом смотрела на доктора, переваривая только что полученную от него информацию, а Пиль раздраженно выдохнул. — «Заступился… Герой… Грация… Ещё слова какие знает! Тьфу…» — он стал еще более серым и хмурым. — Этот коротышка, — он указал на своего двойника — один держит на плечах весь ваш город как Атлант. У него в венах явно течет сицилийская лава, потому что только сумасшедший или преданный своему делу герой возьмет на себя столько сразу. А вы… вы смеетесь над его уколами? Это всё равно что критиковать гладиатора за то, что у него на доспехах царапины после битвы со львом, если вы понимаете, о чем я. Вы ему хоть раз «спасибо» сказали? Альтер Цветочники пристыжено потупили взор… кроме Медуницы. Она лишь примирительно положила руку Пилю на плечо. Тот раздражённо скинул её и отвернулся. Нет, он не обижался на любимую, просто в данный момент ему было немножко не до проявления тёплых чувств… — Так, — вздохнул Пилюлькин, прикусив губу, глянув на часы. Эта драма порядком ему поднадоела, но ему всё же повезло: время подошло, — господа и… одна дама, пойдемте. У Знайки уже должна была закончиться конференция, заодно позвоню ему. И, о Боже, что это был за звонок! Пилюлькин пристроился в холле, у регистратуры, с телефоном у уха. — Знайка! Ты еще живой?! Santissima Madonna, клянусь всеми святыми, если через пять минут твоя нога не переступит порог моей клиники, я лично аннулирую твою медицинскую страховку! — голос его, как говорится, дал Италии — тембр то повышался, то понижался, громкость то росла, то падала до нормы, а скорость подачи и вовсе была около 6-7 слов в секунду. — Какая конференция?! — его рука взлетела вверх в известную щепотку. — Ma che cavolo dici?! У тебя тут коротышки! Живые коротышки, Знайка, а не твои воображаемые атомы! — доктор выругался: — Mannaggia ла miseria! Тут стоит целая делегация. Они смотрят на меня так, будто я должен показать им фокус или станцевать ча-ча-ча. Я хирург, Знайка, а не гид из туристического бюро Città d'Acqua! — он резко дернулся свободной рукой, как будто смахнул крошки. — Какого чёрта я подрабатываю аниматором у тебя на полставки?! Ты договорился о встрече? Ты их пригласил? Culo di ferro! Так изволь поднять свой… — он бросил быстрый взгляд на пациентов в холле и смягчил тон, — …свой научный потенциал с кресла и быть здесь! — однако доктор не остыл и решил высказать всё то, что он думает о своем друге. Получилась настолько забористая, извилистая и сочная тирада на итальянском диалекте, что даже если бы мы с вами, дорогой читатель, владели бы уровнем носителя, то… вероятно ничего бы не поняли. Но я всё же постараюсь перевести эту страстную, местами не очень цензурную, местами совсем уж проклинающую до девятого колена речь. Если вкратце, то наш дорогой Пилюлькин был весьма раздосадован тем фактом, что его любимый друг не удосужился предупредить его о столь неожиданном событии, оторвав бедного доктора от перерыва, что даже его кофе остыл. Последнее особенно огорчало доктора, о чём он поспешил в весьма популярной и доступной форме объяснить учёному. Несколько раз. Для верности. При этом при всём его руки были одним из тех элементов, за которыми можно наблюдать бесконечно. Есть огонь, есть вода, а есть руки Пилюлькина. Пока продолжалась вся эта сцена, альтер Знайка как-то немножко поник и погрустнел, слыша комментарии доктора, по которым он понял, что тот, с кем он вчера так культурно и мирно пообщался, теперь отказывается их принимать. Ему стало неловко и он будто почувствовал, что им тут не рады. Стекляшкин заметил его настроение и подошёл, чтобы положить руку на плечо, в знак поддержки. Но, когда доктор закончил разговор и подошёл к ним, чтобы сообщить, что их ожидают, учёный поспешил засунуть свои переживания куда подальше и с благодарностью взглянул на врача, после чего подошёл пожать руку. — Спасибо большое… Без Вас мы бы не разобрались — улыбнулся Знайка и поманил рукой всех остальных к выходу. Но тут Медуница резко остановилась и мягко прокашлялась. — Пилюлькин… А нет ли возможности нам с Пилем остаться ещё на немножко здесь? Просто вся эта научная история нас не особо интересует, а у Вас тут так интересно! Доктор шокировано выпучился, смотря на неё. — Что же, если настаиваете… — доктор смягчился и отвел в кабинет на третьем этаже. Он состоял из 2 комнат — в одной шли разговоры, во второй — процедуры. Они остановились в первой с удобными креслами. Пилюлькин сел в кресло и опёр локти о колени, положив подбородок на руки. У него внутри всё кипело от скопившегося негодования, злобы, обиды и, как бы это ни было плачевно, зависти… Просто обыкновенной коротышечьей зависти… Той, что он отгонял все эти дни и не признавал, что сам и взрастил её семена в своём сердце. Ему хотелось говорить… Жестко высказывать все то, что в нём накопилось. Вылить всю ту ненависть и неприязнь к этому доктору, который так не кстати оказался его «двойником» и носит его честное имя. Медуница почувствовала это пламя, что так стремительно разливается по груди возлюбленного, и обеспокоенно посмотрела на него. — Милый… У тебя всё хорошо? Ты какой-то бледный… Доктор перестал улыбаться, с беспокойством посмотрев на своего коллегу. Что-то подсказало ему, что сейчас будет. Врач неслышно хмыкнул, вздохнул и негромко добавил. — Говорите. Я готов выслушать ваши претензии. Здесь хорошая шумоизоляция, слышно никого не будет. Услышав условный сигнал, Пиль утробно зарычал и приготовился к нападению. — А скажи-ка мне, мой дорогой коллега (он сделал особый акцент на последнем слове). Вы, помимо, безболезненности уколов, ещё и касторку, небось, не используете, я Вас правильно понимаю? — он оскалился и глубоко и часто задышал. Его глаза налились кровью, а из ноздрей вот-вот должен был повалить пар. Пилюлькин снисходительно приподнял брови. В обычной ситуации он бы выставил нахала за дверь, но сейчас, после произошедшего в анатомичке, он лишь мысленно вздохнул, понимая, что его собеседнику просто нужно выговориться, пусть и таким изощренным методом, и поблагодарил карьеру за стальные нервы. — Зависит от пациента, могу и использовать, — спокойно ответил медик. — А… Хорошо… — он наклонился еще ниже так, что его глаза практически скрылись за скрещенными руками. — Тогда скажи-ка мне, пожалуйста, а какой вообще смысл в вашем «прекрасном» методе, если все проходит безболезненно, а? — он угрожающе повысил голос и, казалось, вот-вот был готов слететь с места и накинуться на оппонента с кулаками. — На меня работает уже созданная репутация, — развел руками врач. — Я всё-таки один из двух хирургов на ближайшие три города. У малышей и малышек хватает ума не делать чего-то совсем уж выходящего за рамки. Пока мне не надо. Если мне понадобится, у меня в арсенале есть всё то же самое, что и у вас. — Репутация, значит… А смысл в этой репутации, если медицина в таком случае теряет всякое воспитательное значение! — разнесся голос Пиля по всему кабинету. Медуница от неожиданности закрыла уши и мелко затряслась. — Вот пациент упал с забора! Вы вкололи ему противостолбнячную инъекцию безболезненно! И смысл в этом какой??? Он снова пойдёт лазить по заборам, потому, что знает, что добрый доктор вылечит в любом случае и будет не больно! Именно поэтому наш город считается самым безопасным из всех (Незнайку не берём в счёт) потому, что я причиняю боль! Боль, во имя исцеления и дальнейшего воспитания, а Вы… Вы… — он громко захрипел, переводя дыхание, и продолжил. — А вы своим появлением в мозгах моих подопечных разрушили годами отстраиваемую систему! Зачем им остерегаться льда зимой, если вот тут за поворотом, в другом мире, есть добрый доктор, который вылечит при любом раскладе?! И знаете, что я Вам скажу… Вы — лживый, мерзкий, отвратительный, заносчивый, самовлюблённый лекаришка и я Ваш псевдонаучный метод в гробу ви… — тут он резко вскочил, намереваясь все же накинуться с кулаками на «двойника», но резкий щелчок и дальнейшая нестерпимая боль в спине, заставили его вновь сесть на кресло, прижав руку к больному месту, и тихонько застонать. — Ууууйй… На этот тихонький скулеж оппонент отреагировал ярче, чем на яростные выпады до. — Я надеюсь, это не кость была? — обеспокоенно спросил его он, абсолютно забыв обо всех обидных словах. — Дорогой мой, давайте приостановим пока нашу беседу и окажем вам помощь. Поясница? — он встал, отошел в соседнюю комнату, взял упаковочку со льдом, завернул в марлю и в таком состоянии приложил к больному месту. — Вам нужно горизонтально лечь, пойдемте. Он резко дёрнулся и зарычал сквозь зубы. — Не трогай меня! Кто угодно, но не ты! Медуница подскочила с места и бросилась к нему. Она положила руки ему на плечи, приобнимая. — Медунья… Достань из аптечки мазь крапивную — попросил он. Малышка только похлопала глазками. — А я её не брала… — Пиль резко вскинул голову, но тут же вновь громко зашипел от боли. — В каком смысле?! — В прямом! Кто же знал, что ты тут, как бешеный кузнец прыгать начнёшь??? — Тогда мы идём домой… — доктор сделал попытку встать, но у него не вышло. — Да куда ты пойдёшь сейчас? Ты же даже передвигаться не можешь! — Поползу… — пробурчал он и вновь предпринял попытку оторвать седалище от кресла. От его резких движений спина начала отдавать в ногу, но он не обращал на это внимание, лишь время от времени слегка болезненно выдыхая. — Придурок! Сядь на место! — резко выкрикнула малышка и вцепилась ему в плечи. Пиль от неожиданности замер. — Пожалуйста, давайте без резких движений, — с тем же спокойствием (хоть и уже потихоньку истончающимся) попросил доктор и сам встал. — Как минимум вам стоит лечь. У меня противовоспалительное точно есть. Он отошел в соседнее помещение, включил свет и принялся искать лекарство. Через минут 5 он вышел с упаковкой ампул и тюбиком мази, параллельно изучая действующее вещество. — Без уколов обойдёмся! — пробурчал Пиль, чуть отталкивая малышку от себя. — Доктор… Он не дастся… — чуть не плача ответила Медуница. — У него… Неизлечимая травма психологического характера… Там... В юности неприятный инцидент произошёл, а всё из-за этой треклятой аллергии... Доктор завозился под ней и тяжело выдохнул, но ничего на это не ответил, ведь сильная боль позволяла только тихонько постанывать. — На что? — аккуратно уточнил врач, отрываясь от изучения инструкции. — На мёд и всё, что с ним хоть немного связано или контактировало… У него не понижен болевой порог и он не боится. Он испытывает сильнейшую фантомную боль каждый раз. Безболезненно ему только в руку можно сделать… Я его вчера еле-еле уговорила поставить укол и только лишь когда пригрозила разбить все его склянки! Но сегодня подобное не прокатит — он запер кладовую на ключ… — Да потому, что вчерашняя инъекция, что сегодняшняя — бесполезная трата раствора и инструмента! Я сейчас до дома доберусь, мазью намажусь, отлежусь день и завтра смогу вновь Незнайку на плечах таскать! — Ну, во-первых, ни завтра, ни послезавтра вам с оторванными связками нельзя ничего таскать, — доктор наконец отложил мазь. — А, во-вторых, расскажите мне, пожалуйста, а как вы собираетесь до дома добраться, если вы не можете… хотя бы встать? — Поползу, поплыву, полечу — что угодно! — огрызнулся он. — Ты не шмель и не рыба! Хватит тут уже из себя строить непонятно что… — Медунице было очень стыдно за Пиля, к тому же она даже не могла сейчас воздействовать на него физически, т.к он мучился. — Если это психосоматика, то… — доктор задумался, вращая кистью, придерживаемой другой рукой. — То можно… обмануть мозг и болевые рецепторы и поставить безболезненно. Есть способ. — Плевать я хотел на ваши способы! Вы и пальцем меня не посмеете тронуть! Во-первых: это нарушение правил, т.к случай не критический, а во-вторых: я не собираюсь принимать помощь от того, кто портит мой рабочий процесс! В этот момент Медуница резко схватила его за щёки и подняла его лицо так, чтобы он смотрел ей в глаза. Её радужка приобрела тёмно зелёный оттенок, напоминающий зелёнку, и тихо ровно заговорила (Пиль знал, что когда любимая говорила таким тоном, то уже достигнута верхняя точка ярости). — Послушай меня сюда! Хватит тут строить из себя обиженную малышку! Тебе уже сказали, что различные методы не делят врачей на плохих и хороших! Если тебя уж так задевает момент с безболезностью, то мог бы меня попросить показать, как это правильно делается! А использовать это знание, не использовать — уже на твоей совести! Но ты же не обратишься за помощью — ты гордый! Тебя же учили, что в жизни нужно полагаться только на себя и все делать своими руками лично, в одиночку. Так почему тогда твой самый большой страх стать таким же?! Зачем ты ведёшь себя точно также??? Пиль замер, вытаращив глаза. Он уже не сопротивлялся и только часто и коротко дышал, не в силах осознать этой горькой правды. Медуница гневно выдохнула и отстранилась от него, подняв взгляд на Пилюлькина. — Доктор, он готов… — коротко и резко кивнула она. Пилюлькин быстро пришел в себя, подошел к коллеге и, не без небольшой подготовки, поднял его на руки так, чтобы спина не напрягалась и не двигалась. Быстро перенеся его на уже застеленную кушетку и исхитрившись его уложить на живот, доктор подошел к Медунице и быстро прошептал. — Приспустите ему брюки на уровень чуть ниже подвздошной кости и пересядьте перед ним: держите ему руки, разговаривайте с ним — все что угодно. Как только план был оговорен, доктор пулей окатил руки антисептиком, надел перчатки, набрал в шприц лекарство и сменил иглу на более тонкую и длинную, которая и нужна была в это виде уколов. Далее шел основной пункт: доктор тихонько вынул кусочек льда и приложил его на левую сторону, предварительно чуть-чуть потерев, будто спиртовой салфеткой. Настоящей салфеточкой он протер правую сторону, зубами бесшумно снял колпачок и легким точным движением ввел иглу. Судя по отсутствию реакции, пациент ничего не почувствовал. Мысленно выдохнув, он надавил на поршень медленно и осторожно, чтобы лекарство не вызвало жжения. Наконец, процедура закончилась, лед был откинут, ранка зажата салфеточкой, а шприц заткнут колпачком и убран в халат. Бархатистым баритоном медик негромко объявил. — Всё, можете аккуратно одеваться. Лекарство подействует через минуту, так что еще немного полежать нужно будет, — он немного подумал и добавил. — Сейчас еще спину заклеим для перераспределения нагрузки, чтобы всё было в порядке. Он вынул из шкафчика моток спортивного пластыря и быстро принялся отмерять нужное количество. Пиль лежал, спрятав глаза в кушетке. Ему было стыдно… Стыдно за свои слова, поведение, мысли, страхи… Этот профессионал с большой буквы только что впервые в жизни не вызвал у него никаких неприятных ощущений. Даже Медуница, которая колола вчера максимально аккуратно, чуть не заставила его рыдать. Но он сдержался. Сейчас же его глаза вновь защипало, а в носу засвербело. Он ненавидел себя за свой гнев, обиду и гадкий язык. Медуница надела на него его одежду и стала медленно чесать макушку. Такое воздействие всегда его успокаивало, как кота. — Всё закончилось… Не больно ведь было, правда? — говорила она тихонько и успокаивающе. Доктор со всей аккуратностью прилепил к спине пластыри в определенной последовательности и добавил. — Не снимайте, пока сами не начнут отклеиваться. Ну, я вас пока оставлю, — он вышел из помещения, прикрыв дверь, но было видно, как его темные волосы взмокли у корней, хотя по голосу этого точно нельзя было сказать. Он определенно вымотался. А до конца смены еще ого-го сколько! Пиль тихонько всхлипнул. Он не мог себе позволить проявлять эмоции при посторонних, но вот Медуница — это другое. Она приобняла его за голову и стала тихонько говорить. — Прости… Я не должна была ворошить эту тему… Но ты не оставил мне другого выбора, упрямый ты дурачок… Ты не похож на него и никогда не будешь потому, что у тебя — большое и доброе сердце. Пиль молчал. Он не злился на малышку, т.к всё понимал, но вот совесть начала грызть его с удвоенной силой. — «Это я мерзкий… Лицемерный… Самовлюблённый… Не он… Теперь я понимаю, почему все так его превозносят… Просто он ко всем относится по-коротышкински… Даже к тем, кто минуту назад обливал грязью и готов был поколотить…». Доктор за это время успел переодеться в хирургичку, ибо через некоторое время намечался основной поток пациентов, так что носить в это время красивую, насыщенно-бирюзовую форму, чей верх с короткими рукавами облегал жилистые руки и подкачанный торс, а штаны просто идеально сидели, было выигрышным решением: удобно, практично и красиво. И карманов много. Ему уже успели сообщить, что пациентка, стоявшая впереди всех, отменила прием по болезни, так что он преспокойно мог дождаться гостей и на кофе. Пока что он стоял перед небольшим зеркалом и собирал свои кудряшки во что-то, что мешаться не будет, почти не слышно напевая мелодию итальянской песенки и обдумывая кофе. Он забыл про кофе. Какая досада. Медуница оторвала его красное лицо от кушетки и с удивлением посмотрела на мокрые глаза. — Ты… Плачешь? Но… Неужели всё же больно было? Судя по технике ты не должен был почувствовать абсолютно ничего. Милый, ну, не молчи! Может тебе дать водички? У меня тут, с собой. Она полезла в чемоданчик и достала бутылку. — Вот, держи… — но он отвёл её руку и тихонько вздохнул. — Не надо… Я в порядке… Просто… Воспоминания нахлынули, ну, и… Совесть… Медуница провела рукой по его жестким волосам и нежно улыбнулась. — Это действительно было чересчур… Извиниться не помешает. Доктор уже надевал портативную рацию, когда из «процедурной» вышли гости. По пациенту было видно, что он пережил серьезные потрясения, но слезы уже высохли, оставив лишь красноватые следы. Он развернулся и улыбнулся. Руки его всё еще были занятые прической и изготовлением красивой «мальвинки». — Всё в порядке? Ничего не болит? — осведомился доктор, мысленно сканируя пациента как доктор и как коротышка, которому возможно придётся продолжить спор. — Я… Прошу прощения, коллега, за те неправдивые слова, что были сказаны мною в Ваш адрес… Я погорячился… Вы — просто прекрасный специалист и мне бы следовало у Вас кое-чему поучиться… По поводу моего состояния — боль прошла, как будто не было… Спасибо Вам… Ему очень тяжело дались эти слова, и только рука Медуницы, лежащая на его плече, помогла ему озвучить все, что он намеревался сказать. — Умничка… — одними губами произнесла она и поцеловала его в висок. — Извинения приняты, — кивнул врач, наконец отстав от своих волос и мысленно облегченно вздохнул. — Не хотите ли кофе? А то мы засиделись с вами, а сегодня должна была приехать Медуница. Наша Медуница. — Нужно… — дернула за плечо открывшего было рот Пиля Медуница и широко улыбнулась. — Благодарю, с удовольствием выпьем горячего, только чая. Зелёного, если есть такая возможность. Пиль лишь устало махнул рукой и уткнулся ей в плечо носом. Дабы не мучить больную спину, было принято решение поехать на лифте, а уж после пройти через холл, параллельно встретившись с малышкой, несшей на руках свою, видимо младшую сестричку-крошку. Малютка, увидев Пилюлькина, обрадовалась, и доктор с лучезарной улыбкой потрепал ее по волосам и дал конфетку. Медуница, увидев эту очаровашку, тут с восторгом пискнула и стала трясти за плечо бедного Пилюлькина, совершенно позабыв о том, что его вообще сейчас лучше не трогать. — Это же… Ребёнок! Какая миленькая! — визжала она, начав прыгать на месте, как маленькая девочка. Доктор вырвался из её хватки и сделал вид, что вообще не имеет к ней никакого отношения. — Милая, давай немножко поспокойнее, пожалуйста... Все же смотрят... — шикнул он на неё, оглядываясь по сторонам и искренне надеясь, что это «представление» не привлекло слишком много внимания, поэтому, во избежание ещё большей неловкости, доктор схватил любимую за руку и потащил дальше по коридору вслед за двойником. Кафетерием, куда они собственно спешили, оказалось очень просторное помещение, которое постоянно увлажнялось и обогащалось кислородом. Здесь же была возможность выйти на улицу и зона отдыха с мягкими матрасиками, подушками и прочими прелестями. Пухленькая малышка за стоечкой быстро приняла заказ и отдала фарфоровые чашки и чайнички троице. Так что теперь компания сидела за столиком и мирно вела разговоры. — …когда у вас хрустнуло в спине, я вспомнил нашего Гуслю, которого я в десять вечера оперировал тоже со спиной. Мамма миа, что за день был! Так что вы меня малость напугали, — хмыкнул доктор, прибывая в очень хорошем настроении от предвкушения итальянской амброзии. — Я до этого никогда не страдал подобным недугом… Просто на днях пришлось пациента в обморочном состоянии нести до медпункта, а он малость тяжелым оказался… Вот и немного прихватило… А я слышал, что Ваш Гусля — балет танцует. Это, конечно, намного травмоопаснее, чем мои похождения… Мне фотографию наш Гусля показывал, и я был немного в замешательстве, на что вообще способен организм некоторых коротышек… Пиль спокойно потягивал чай из чашки, все ещё стыдясь смотреть собеседнику в глаза. — А какую фотографию он вам показал? А то он действительно много чего может, — хмыкнул врач. Он хотел было добавить конкретики, но к нему подбежала малышка с регистратуры. — Доктор, там у пациента ущемление грыжи, готовят к операции. — Благодарю, минуту, — он залпом выпил остатки кофе, встал и повернулся к гостям. — Прошу прощения, работа. До встречи, — он кивнул и быстрым шагом пошел в сторону холла, параллельно попросив поставить его пациентку к другому доктору. В лице он поменялся моментально. Исчез даже итальянский акцент, что уж совсем было удивительно. Такая работа у этих хирургов, что уж поделать? Доктора проводили его слегка недоумённым взглядом и лишь пожали плечами. А ведь им ещё предстояло познакомиться с местной Медуницей, которая в это время как раз-таки вошла в помещение, озаряя его копной густых рыжих кудрей…