Багровые чернила: Идеальный срез

В коридорах Бумажной школы пахло мелом, свежей печатью и — едва уловимо — дешевым железом. Этот металлический привкус всегда сопровождал Мисс Циркуль, когда она была в дурном расположении духа. А сегодня она была в ярости. — Ты действительно думал, что «я забыл тетрадь» — это уважительная причина, Абби? — голос Циркуль скрипнул, как грифель по сухому ватману. Она возвышалась над вжавшимся в стену учеником. Её огромный циркуль-протез медленно вращался, высекая искры о кафельный пол. Секунда — и тишину разорвал истошный крик, который тут же захлебнулся. Стену украсил сочный, рубиновый веер брызг. Циркуль методично вытерла лезвие о край юбки, даже не глядя на то, что осталось на полу. — Грязно, — бросила подошедшая Мисс Блуми. Она стояла, скрестив руки на груди, и привычно крутила в пальцах острый канцелярский нож. — Ты сегодня особенно не в духе, Циркуль. Слишком много лишних движений. — Ой, да ладно тебе, Блуми! Посмотри на этот размах! Это же искусство, — раздался низкий, с хрипотцой голос Мисс Тавель. Она вышла из тени, потягиваясь, словно крупная кошка. Её когти постукивали друг о друга. — Хотя я бы предпочла, чтобы он сначала помучился. Три учительницы стояли посреди пустого коридора, окруженные аурой страха и абсолютной власти. Мисс Циркуль обернулась к ним, её единственный глаз сузился. — У этого «искусства» сегодня слишком много свидетелей, — прошептала она, подходя ближе к Блуми. Она наклонилась так низко, что их лица оказались в паре сантиметров друг от друга. — Вечером в учительской обсудим твою «чистоту» работы? Блуми лишь фыркнула, хотя кончики её бумажных волос едва заметно дрогнули. — Сначала доживи до вечера. Тавель опять сожрала все запасы Орео в учительской, так что вечер будет голодным. Тавель только хищно улыбнулась, обнажая острые зубы, и уже хотела что-то ответить, как вдруг… ТРЕСК. Динамики школьного радио, которые обычно извергали лишь скучные объявления, захлебнулись статикой. А затем раздался голос. Это не был директор. Это был Оливер. Его голос дрожал не от страха, а от маниакального торжества. — «Внимание всем терпилам и двоечникам! Час расплаты настал. Мы заварили все главные выходы и заблокировали пожарные лестницы. Учителя так долго учили нас резать бумагу... что ж, пришло время показать, чему мы научились. Сегодня мы перепишем правила. Смерть училкам!» В коридорах на мгновение повисла мертвая тишина, а затем школу сотряс грохот. Сотни дверей кабинетов распахнулись одновременно. — Это что, шутка такая? — Мисс Блуми крепче сжала нож, её лицо исказилось. — Эти мелкие ублюдки решили поиграть в революцию? — Похоже, у нас внеплановая контрольная, — Мисс Циркуль резко развернулась, выставляя свой протез вперед. — Тавель, ты слышишь? Тавель принюхалась. Из-за угла доносился топот сотен ног и звон арматуры, которой ученики волочили по полу. — Слышу. Их много. И они... — она облизнулась, её зрачки расширились до предела. — Они пахнут не страхом. Они пахнут ненавистью. — Сука, — выплюнула Блуми, когда из-за поворота показалась первая группа учеников во главе с Эдвардом. В руках у них были не учебники, а заточенные линейки и самодельные цепи. — Я их всех на лоскуты порежу. Мисс Циркуль встала между своими коллегами, её плечи расправились. — Держимся вместе. Если кто-то из вас сдохнет раньше, чем я успею поставить вам оценку за этот день — я вас лично из ада достану и прикончу еще раз. — Меньше слов, Циркуль, — Тавель опустилась на четыре конечности, готовясь к прыжку. — Давай покажем им, как выглядит настоящая двойка. Толпа с воплями бросилась вперед. Бумажная школа начала превращаться в бойню.