Забытый бал: Археология чувств

Знаете, переезд из Лондона в Форкс — это как сменить дорогое вино на диетическую колу. Вроде мокро и там, и там, но пузырьки бьют в нос по-разному. Папа думал, что я буду прилежно зубрить конспекты в местном колледже, но у меня была другая страсть: грязь, мох и сомнительные прогулки по лесу. В тот день я забрела так далеко, что даже гугл-карты, кажется, выдали бы сообщение: «Ну всё, подруга, тут тебе и хана». Я стояла на берегу какого-то безымянного озера, пытаясь оттереть со своих новых кроссовок слой первобытного ила, когда услышала хруст. — Эй! Это частная территория! — раздался голос, в котором тестостерона было больше, чем во всем тренажерном зале колледжа. Я обернулась. На меня из кустов вывалилось... это. Парень. Точнее, гора мышц в одних шортах. В Форксе. Где температура воздуха напоминает морозилку старого холодильника. — Частная территория? — я оценила его кубики пресса (чисто из научного интереса, конечно). — Тут из свидетелей только белки, и они, кажется, не против моего присутствия. А вот тебе, судя по отсутствию рубашки, срочно нужен либо горячий чай, либо психиатр. — Уходи отсюда, — рыкнул он, делая шаг ко мне. Мой талант подстраиваться под людей в этот раз дал сбой. Вместо того чтобы мило улыбнуться, я решила, что лучшая защита — это нападение. Ну, или я просто споткнулась о корень. — И не подумаю! — выкрикнула я и, прежде чем мой мозг успел сказать «Ася, остановись», я толкнула его в грудь. Это было всё равно что пытаться сдвинуть кирпичную стену. Парень даже не шелохнулся, зато я по инерции полетела вперед. Мы оба рухнули в прибрежную жижу. Минута молчания. Я лежу сверху на полуголом, горячем (серьёзно, он был как радиатор отопления!) незнакомце, мои волосы в тине, а его лицо выражает смесь шока и желания меня придушить. — Знаешь, — прошептала я, пытаясь выплюнуть кусок ряски, — в Лондоне знакомства начинаются с «Привет, как дела?», а не с вольной борьбы в болоте.Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает чисто британское раздражение. Знаете, это когда чай передержали, и он начинает горчить. Он стоял там, застыв в позе античной статуи, и в его глазах прямо-таки читалось: «Ну же, детка, оцени масштаб трагедии. Видишь эти дельтовидные мышцы? Они настоящие». Он явно привык, что местные девчонки при виде него забывают, как дышать. — Ты чего уставилась? — самодовольно спросил он, едва заметно поиграв грудными мышцами. Серьёзно? Они у него живут отдельной жизнью? — Пытаюсь понять, — ядовито ответила я, — это у тебя такая форма аллергии на одежду или ты просто забыл, что мы не на конкурсе «Мистер Олимпия — 1998»? Тебя вообще не смущает, что здесь +10 градусов? Иди надень свитер, смотреть больно. Его лицо вытянулось. Шок был такой силы, будто я только что плюнула в его любимый мотоцикл. — Да ты хоть понимаешь... — начал он, делая шаг ко мне и явно собираясь прочитать лекцию о своей исключительности. Моё терпение лопнуло. Эта самоуверенная физиономия была так близко, что рука сама взлетела вверх. Шлёп! Звук получился странный. Не звонкий хлопок по щеке, а глухой удар, будто я со всей дури заехала ладонью по гранитной скале. Боль прошила запястье до самого локтя. — Ой, мамочки... — прошипела я, тряся онемевшей кистью. — Ты что, из цемента отлит? Ты вообще человек или памятник самому себе?! Парень даже голову не повернул. На его щеке не осталось и следа от удара, зато моя рука горела так, будто я пыталась остановить идущий поезд. Он посмотрел на меня сверху вниз — на этот раз уже без самодовольства, а с каким-то пугающим, звериным любопытством. — Ты... ударила меня? — пробасил он, и в лесу будто стало ещё холоднее. — Я пыталась, — огрызнулась я, прижимая пострадавшую руку к груди. — Но, кажется, сломала об тебя конечность. Ты вообще в курсе, что люди мягкие? Ну, там, кожа, подкожный жир... У тебя из органов только самомнение и кирпичи вместо мышц?Я развернулась на пятках, игнорируя его ошарашенный взгляд. — Всё, ауфидерзейн, крошка! — бросила я через плечо. — Иди грей свои кирпичи в другом месте, а мне пора прикладывать лёд к конечности, которую ты так подло подставил под мою ладонь. Я не бежала. Леди из Лондона не бегают, они стремительно удаляются. Хотя в глубине души мне очень хотелось припустить во всю прыть, потому что за спиной явно ощущалось чьё-то тяжёлое, горячее дыхание и дикое раздражение. Он явно не привык, что его бросают посреди леса после того, как он продемонстрировал свои 18 кубиков пресса. Дома было тихо. Папа, как обычно, прислал эсэмэску в духе: «Нашёл черепок в Перу, буду через месяц. Деньги на карте. Не забудь полить кактус». — Конечно, пап. Кактус полит, рука сломана об местного качка, всё под контролем, — проворчала я, кидая ключи на столик. Я завалилась на диван, вытянула ноги и посмотрела на свою красную ладонь. Этот тип в лесу... он ведь даже не моргнул. У меня было стойкое ощущение, что если бы я ударила по сосне, эффекта было бы меньше. Ну и ладно. У меня есть кредитка, пустой дом и полное отсутствие родительского контроля. Можно устроить вечеринку, можно скупить половину местного торгового центра, а можно просто заказать три пиццы и надеяться, что этот лесной Халк не выследит меня по запаху английского парфюма. Хотя, зная мой фатализм, он обязательно всплывет в понедельник в колледже. И, скорее всего, окажется, что он сидит за соседней партой.Сижу я, значит, жую свою пиццу, никого не трогаю, и тут боковым зрением замечаю — за окном какая-то тень. Присмотрелась: батюшки, знакомые всё лица! Точнее, знакомые всё мускулы. Сидит на ветке, как перекачанный голубь, и пялится. — Слышь, ты, мебель садовая! — заорала я, распахивая окно. — Тебе че, лесов мало? Уйди с горизонта, а то я сейчас такие маты в ход пущу, что у тебя уши отвянут и пресс рассосется! Иди рубашку купи, эксгибиционист лесной! Парень даже бровью не повел. Видимо, английский мат на него действует как колыбельная. — Всё, ты напросился! — рявкнула я и схватила телефон. — Алло, полиция? Тут у меня на дереве какой-то маньяк-стриптизер застрял. Приезжайте, снимите его или пристрелите, мне фиолетово. Через вечность (серьезно, в Лондоне за это время успели бы построить новый небоскреб) приехала патрульная машина. Из неё вылез усатый мужик по имени Чарли Свон. Медленный... Боже, он двигался так, будто каждый его шаг согласовывался с городским советом. — Так, мисс... — начал он, поправляя ремень. — Где, говорите, нарушитель? Я торжественно указала пальцем на ветку: — Вот он! Сидит, пялится, нарушает мои границы и эстетическое чувство прекрасного! Свон подошел, посветил фонариком, почесал затылок. — Э-э... мисс, это палка. Обычная сосновая коряга. Ну, может, тень так упала. Я выглянула в окно. Пусто. Никаких мышц, никаких наглых глаз. Только облезлая ветка качается на ветру. Этот гад смылся бесшумно, как ниндзя на стероидах! — Какая палка?! — взвизгнула я. — У этой палки была челюсть как у бульдозера и полное отсутствие совести! Шериф Свон посмотрел на меня с такой бесконечной грустью, будто я — пятый человек за неделю, который видит танцующие деревья. — Знаете что, юная леди? Папа в отъезде, дом пустой... Прокатимся-ка в участок. Проверим, что вы там в чай добавляете. А то, может, лондонский воздух плохо сочетается с нашими туманами. И вот я сижу в патрульной машине. На заднем сиденье. Пахнет старыми пончиками и безысходностью.Ситуация накалялась так быстро, что я едва успевала моргать. В кабинете у Свона пахло скукой и дешевым освежителем, но ровно до того момента, как дверь распахнулась и внутрь ввалилась делегация из морга. Серьезно, они были такие бледные, будто их всех по ошибке засунули в морозилку и забыли там на неделю. Среди этой компании я сразу узнала «своего» лесного знакомого. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто я — заноза в его идеально накачанной... репутации. Рядом с ним крутилась мелкая девчонка с таким странным именем, что я не сразу поняла, зовут её так или это диагноз. — Ренесми? — переспросила я, приподняв бровь. — Это что, в честь Лох-несского чудовища? Мама оригиналка, конечно. Свон что-то неодобрительно буркнул, а я от возмущения так активно замахала здоровой рукой, что задела его кружку с кофе. Темная жижа медленно, как в замедленной съемке, потекла по важным протоколам прямо на колени шерифу. — Ой... — только и смогла выдавить я. Свон уже открыл рот, чтобы выписать мне путевку на общественные работы до конца десятилетия, но тут вперед вышел один из этих «холодильников». Высокий блондин, статный, с лицом как у ангела и улыбкой, от которой по спине пробежал холодок. Знаете, в кино такие маньяки-интеллектуалы обычно приглашают тебя на ужин, а потом делают из тебя абажур. — Шериф, простите мою подопечную, — его голос был мягким, как бархат, и подозрительно добрым. — Астрид просто переволновалась. Мы с её отцом старые коллеги по... археологии. Я присмотрю за ней. Качок за его спиной фыркнул, явно не в восторге от того, что меня не заперли в клетке. — Ты её «коллега»? — я прищурилась, глядя на маньячного блондина. — Что-то ты не похож на человека, который ковыряется в пыли. Скорее на того, кто рекламирует элитные крематории. — Меня зовут Карлайл, — он проигнорировал мою шпильку и вежливо кивнул Свону, который уже, кажется, был готов простить мне даже сожжение участка, лишь бы эти странные люди ушли. Туалетное окно в полицейском участке оказалось на удивление узким (привет, вторая порция пиццы!), но я просочилась сквозь него с изяществом испуганного енота. Я уже приземлилась в кусты и приготовилась давать деру, как передо мной выросла та самая мелкая — «Лох-несское чудовище». Я замерла, прикидывая, чем отбиваться, но девчонка просто подмигнула мне и приложила палец к губам. Она даже указала на заднюю тропинку, по которой можно было незаметно свалить к лесу. — Ничего себе, — прошептала я, — мелкая, а соображаешь. Будешь в Лондоне — с меня чипсы.Я ворвалась в свой пустой дом, заперла дверь на все три замка и на всякий случай задвинула её декоративным комодом. В гробу я видала эту британскую вежливость — сегодня я просто Ася, которая хочет выжить. Я скинула грязные кроссовки, доползла до ванной и наконец-то посмотрела на себя в зеркало. Вид был такой, будто я только что снималась в массовке фильма про зомби, причём в роли того зомби, которого переехал грузовик. — Так, — сказала я своему отражению, прикладывая пакет с замороженным горошком к многострадальной руке. — Что мы имеем? Один каменный качок, который явно прогуливает уроки биологии, потому что люди такими твердыми не бывают. Семья бледных аристократов, похожих на рекламу отбеливателя для зубов. Подозрительно добрый блондин, который явно знает моего отца лучше, чем я сама. И палка-ниндзя, которая умеет испаряться по первому зову шерифа. Я заварила себе самый крепкий чай, какой только могла, и завалилась на кровать. В доме было тихо, только дождь барабанил по крыше. Наконец-то я расслабилась. Никто не пытается меня арестовать, никто не светит кубиками пресса, никто не улыбается мне «маньячной» улыбкой. Я уже почти провалилась в сон, когда вспомнила одну деталь. Тот качок... когда я его ударила, он не просто не шелохнулся. От него пахло не потом или дезодорантом, а чем-то странным... лесом, льдом и чем-то сладким. — Да ну его, — пробормотала я, натягивая одеяло до подбородка. — Завтра в колледж. Надеюсь, там из аномалий будут только плохие оценки, а не ходячие статуи.Утро началось с того, что мой будильник капитулировал перед моим желанием спать, и в итоге я влетела на парковку колледжа на своем «Шевроле» 67-го года. О да, детка, Импала — это не просто машина, это стиль жизни, привет Дину и Сэму! Рык мотора ласкал слух, но радость длилась ровно до того момента, пока я не поняла, что припарковаться мне светит разве что на крыше здания. Вся парковка была забита блестящими, неприлично дорогими тачками, которые выглядели так, будто их только что вылизали языком. И, конечно же, из них выходила вся эта «морозильная» семейка в полном составе. — Вы издеваетесь? — прошипела я, высовываясь из окна своего шеви. — Вы тут филиал автосалона открыли или что? Оказалось, всё еще масштабнее. Вся эта банда притащилась в колледж (где, на минуточку, учатся взрослые лбы), чтобы торжественно проводить свою «внуцю» Ренесми. Нет, вы серьезно? Девочка, которая вчера помогала мне бежать через окно туалета, сегодня идет «в первый класс»? В колледже?! У них там что, ускоренная программа для чудо-детей или это семейная традиция — пугать людей толпой бледных родственников? Тот самый качок (теперь в футболке, аллилуйя, мир спасен!) стоял, прислонившись к капоту своего серебристого монстра, и скрестил руки. На его лице играла та самая ухмылка, которую так и хотелось стереть чем-нибудь тяжелым. Желательно — бампером моего Шевроле. — Мест нет, Лондон, — бросил он, даже не глядя на меня. — Паркуйся в лесу, тебе там всё равно привычнее с палками драться. — Слышь, Каменный век! — я заглушила мотор, и тишина на парковке стала звенящей. — Если я припаркуюсь в лесу, то только для того, чтобы выкопать там яму для твоего самомнения. И что это за шоу «Проводим деточку в школу»? Ей что, пять лет или она просто не может ходить без сопровождения почетного караула из холодильников? Мелкая Ренесми помахала мне рукой, выглядя при этом чересчур довольной для первоклашки, а «маньячный» блондин Карлайл вежливо приподнял руку в приветствии. Я вышла из машины, нарочито громко хлопнув дверью (настоящее железо, не то что их пластиковые игрушки!), и направилась к входу, чувствуя на затылке взгляд этого качка. Рука до сих пор немного ныла, но гордость болела сильнее.Сидя на уроке и подперев щеку кулаком, я вполуха слушала занудство историка, пока мой взгляд не прилип к окну. Там, на парковке, разворачивалось целое театральное представление «Семейка Холодильников покидает здание». Особенно выбесила одна блондиночка из их компании — идеальная до тошноты, как кукла Барби, которую забыли в морозилке. Она ходила вокруг моего шевроле 67-го года с таким видом, будто оценивала антиквариат на помойке. Она даже руку протянула, явно собираясь потрогать крыло моей детки. — Только попробуй, — прошипела я под нос, сжимая ручку так, что та хрустнула. — Только тронь пальцем мою краску, и я тебе эти платиновые патлы по одной волосинке выдергаю. Устрою тебе «британский стайл» без регистрации и смс. Видимо, мой ментальный посыл долетел, потому что она внезапно отдернула руку, как от огня, и быстро запрыгнула в их пафосную тачку. Вся кавалькада со свистом шин унеслась в туман. Скатертью дорожка, кирпичные мои! Но расслабиться мне не дали. Наша классная дама, громко хлопнув в ладоши, вывела меня из транса: — Итак, класс, внимание! У меня потрясающая новость. Благодаря спонсорской поддержке, в этом семестре мы едем на выездную экскурсию... в Италию! В город Вольтерра! В классе начался сущий дурдом. Все визжали от восторга, а я просто замерла. Италия? Это же родина пасты, вина и... стоп. Почему у меня такое чувство, что эта поездка — не просто подарок судьбы, а какая-то ловушка?