Маленький добрый бог

Вечерело. Поселение за стенами палатки лидера жило своим чередом. Ламберт его не слышал - он складывал вещи, готовясь к завтрашнему походу и думал о Хекат. Владычица голода, сестра двух епископов, уже обосновавшихся в его культе - каждый из них был совсем не тем, кем казался изначально. Хотелось верить, что и она - не исключение. Барашек собирался на вечерний обход, когда в проёме возникла высокая чёрная тень. Бывший бог смерти встал поперёк выхода, скрестив руки на груди, глаза его хмуро смотрели на Ягнёнка. Кот бросил взгляд на собранную походную сумку, стоящую у столика. - Я иду с тобой, - произнёс он тихо, но так, как будто возражать было бессмысленно. - Это моя битва, последствия - тоже мои,- сказал Ламберт, глядя на вошедшего,- незачем делить их с теми, кто этого не заслужил. - Я не разделяю последствия, - спокойно ответил кот, - я иду за своим интересом. Я знаю о Хекат то, чего ты не найдёшь ни в одной книге. И это куда полезнее любого второго меча за твоей спиной. - Нариндер, - Ламберт повернулся к нему полностью, - я уже дрался с ней раньше и знаю, с чем столкнусь. - Знаешь? - Кот чуть приподнял бровь, - после встречи с Лешим ты пролежал в лазарете целую ночь. Яд держал тебя до самого рассвета - хотя обычно такие раны затягиваются на тебе за минуту. Ты называешь это «знаю, с чем столкнусь»? Барашек на секунду замолчал. Потом слабо махнул рукой: - Ну, в первый раз я победил ее без особых проблем, справлюсь и сейчас. - Ты вообще ничего не вынес из битвы с Лешим? В первый раз они не успели накопить то, что переполняет их сейчас, - голос Нариндера стал жёстче, - они провели в том измерении долгое время, снова и снова переживая собственную смерть. Ты представляешь, что это делает с богом? Они стали другими – злее, сильнее. И с очень хорошей памятью о том, кто именно их туда отправил. Если ты пойдёшь туда без подготовки, рассчитывая на удачу - вернёшься в худшем состоянии, чем тогда. В палатке повисла тишина. Ламберт смотрел на кота, и в его взгляде что-то медленно менялось - лёгкость уступала место чему-то более серьёзному. - Ты хочешь помочь мне подготовиться, - произнёс он наконец. Не вопрос - просто тихое понимание. Нариндер отвёл взгляд в сторону. - По дороге расскажу всё, что нужно знать. Ты, по крайней мере, хоть раз послушаешь и подумаешь головой, прежде чем лезть на рожон. Ягнёнок помолчал секунду. Потом тихо выдохнул и кивнул: - Хорошо. Идём вместе. … Котят-близнецов Нариндер отправил к матери этим же вечером. Те заподозрили неладное, но спорить с мастером не стали. Они давно не видели Форнеус, и радость предстоящей встречи перевесила тревогу. На следующее утро Ламберт и Нариндер вышли из поселения вдвоём. Путь был долгим и тяжёлым. Они углублялись в Земноводье - край, где, казалось, всегда царила осень. Золотые листья круглый год покрывали кроны деревьев, под ногами шуршал толстый ковёр из опавшей листвы, а в высокой траве на каждом шагу прятались самые разные грибы - яркие, ядовитые, словно предупреждение об опасности этого места. Воздух был влажным, тяжёлым, пропитанным запахом прелости и древней магии. В этом походе Ламберт впервые по-настоящему увидел, насколько хорош Нариндер в бою. Они отбивались от последователей Хекат вместе и действовали так слаженно, словно знали друг друга всю жизнь, хотя сами ни разу не сражались бок о бок. Кот двигался быстро, точно, без единого лишнего движения. Каждый его удар был продуман, каждый шаг - расчёт. Мысленно Ягненок восхищался его умениями, но вслух ничего не сказал. К вечеру они прошли полпути. Ламберт краем глаза замечал кое-что, о чём предпочитал не говорить вслух - шаг Нариндера стал чуть тяжелее, чем утром, дыхание после последней схватки выравнивалось дольше обычного, а пальцы на рукояти серпа сжимались крепче - не от готовности к бою, а от усталости, которую тело уже не скрывало так хорошо, как хотелось бы его хозяину. Ягнёнок ничего не сказал по этому поводу. Просто остановился у огромного старого дерева, чьи ветви раскинулись широким золотистым шатром, скинул плащ, оставшись в простой рубашке и лёгких штанах, и как ни в чём не бывало расстелил его на земле. - Привал, - произнёс он коротко, будто это было его собственное решение, продиктованное исключительно удобством маршрута. Нариндер остановился рядом и смотрел на него сверху вниз. В трех красных глазах ничего не читалось - ни благодарности, ни возражений. Он просто молчал, пока Ягнёнок не похлопал ладонью по плащу рядом с собой, приглашая сесть. Кот фыркнул, но всё-таки приземлился чуть поодаль. За поеданием небольшого пайка, Ламберт решил завести разговор. - Знаешь, а с тобой всё идёт куда быстрее, - сказал он, жуя капустный лист, - Обычно на такой путь у меня ушёл бы целый день. - Потому что ты слишком беспечен, - кот отправил в рот кусочек свежего мяса, и стал медленно его пережевывать, - я наблюдал за всеми твоими боями, когда находился... там, - Нариндер неопределённо махнул рукой куда-то за пределы видимого, - большинство твоих смертей всегда были по глупости. - Оу, вот уж извините, - Ламберт подбоченился и состроил недовольную мордашку, - между прочим, тот ягнёнок, которого к тебе отправили, понятия не имел о боевых навыках и ничего острее кухонного ножа в жизни не держал. - А я всё думал, как можно допускать такие грубые ошибки - бросаться на тех, кто больше тебя в три раза, не рассчитав, не проработав стратегию, не увернуться там, где траектория удара врага была просто очевидна, - Нариндер с едва заметным удовлетворением смотрел на то, как хмурился его собеседник. Что-то в этом взъерошенном, недовольном Ягнёнке было куда более настоящим, чем привычная лучезарность. Хвост кота качнулся чуть живее. Довольство Нариндера продлилось ровно до того момента, как барашек изобразил самую ехидную улыбку из всех, что умел: - И всё же я победил всех. Еретиков, прислужников, епископов, - последнее он протянул с особой издёвкой, - и даже тебя. Нариндер не ответил сразу. Улыбка Ягнёнка повисла в воздухе - лёгкая, довольная, как будто это ничего не стоило. Как будто он и вправду не понимал, что только что сказал. Что-то внутри кота медленно, с тихим треском, пошло не так. В груди как будто что-то резко натянулось - и лопнуло. Нариндер почувствовал, как по венам растекается что-то едкое и острое, как сводит пальцы, как темнеет в глазах от того, что эта улыбка всё ещё там - лёгкая, довольная, невыносимая. В ушах зазвенело. Он не принял решения броситься – тело двигалось само. Нариндер молниеносно кинулся вперёд с такой яростью, что воздух между ними разорвался, схватил Ягнёнка за шею, прижал спиной к стволу дерева и поднёс к его горлу серп, лезвие которого холодно прижалось к нежной коже. - Не смей глумиться надо мной, агнец, - прорычал он низким, дрожащим от ярости голосом. По телу Ламберта пробежали мурашки, сердце заколотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Но он не отвёл глаз. - Что на тебя нашло, Нари... - прокряхтел Ягнёнок, хватаясь обеими руками за запястье кота. - Ты забрал у меня всё, - продолжал Нариндер, голос его был полон боли и злости, - мою корону, мою силу, мои земли, мою власть. Я был богом смерти - тысячи душ проходили через меня, это было моей природой, моей сутью. А ты оставил меня здесь - живым, бесполезным, лишённым всего, чем я был, - кот злобно скалился, дыхание обжигало кожу Ламберта, - и впридачу унизил, сделав своим последователем. Как будто я ровня тем, кого я должен был провожать в небытие. Нариндер сильнее сжал пальцы на тонкой шее. С края рта по щеке Ламберта пробежала тонкая струйка слюны. Рука кота дрожала - не от слабости, а от того, что сдерживать её было почти так же невыносимо, как действовать. Ламберт не отводил глаз, в них не было страха - только твёрдость, которая бывает не от силы, а от выбора её не применять. - Ты мог уйти, - произнёс он негромко, почти спокойно, - в любой момент. Между нами нет ни клятв, ни договора, ни долга. Если все настолько плохо… Почему ты остаёшься здесь до сих пор? Тишина. Нариндер не ответил сразу. Вопрос повис между ними, и кот почувствовал, как земля под ним становится чуть менее твёрдой. Он сжал зубы. - Потому что ты никогда не был достоин, - выдавил кот наконец, голос его был жёстким, - ты - случайность, агнец. Пешка, которой просто повезло выжить. Ты не понимаешь и половины того, на что способен. Даже смотреть на это - невыносимо. Кто-то должен был остаться рядом и направлять, иначе ты угробил бы всё, что собой представляет красная корона. Ламберт молчал. Просто смотрел - спокойно, без торжества, без насмешки. Как смотрят на того, кого давно поняли и простили. Ягнёнок ему не верил. Это было видно без слов. И самое страшное - бывший бог смерти и сам слышал, как неубедительно прозвучали его слова. Пальцы на шее Ламберта разжались. Кот отпустил Ягнёнка и резко отвернулся, тяжело дыша. Ламберт медленно сполз по стволу дерева и сел на плащ, потирая шею. Он не сказал ни слова упрёка. Потом тихо произнёс: - Может быть, ты прав, мне действительно не хватает опыта и многому еще нужно научиться. Но, в любом случае… Я не жалею, что ты остался. Нариндер дернул ухом, но не ответил. Молчание растянулось на минуты. Потом кот просто встал, отряхнул робу и пошёл вперёд по тропе, не оглядываясь. Ламберт поднялся следом. Дальше они шли молча. Что-то между ними сдвинулось - незаметно, как смещается почва после долгого дождя. Впереди их ждала Хекат. Ягненок не строил планов - давно замечено, что они рассыпаются при первом же столкновении с реальностью. Он просто шёл. Нариндер держался рядом - всё ещё молча, всё ещё с видом того, кто делает одолжение. А Ламберт не возражал.