Маленький добрый бог

Солнце нашло его раньше, чем он успел проснуться. Ламберт лежал на спине, зажмурившись, и чувствовал, как тёплые полосы света ползут по одеялу, добираются до лица и упираются прямо в закрытые веки. Он снова забыл задёрнуть занавески - это случалось почти каждое утро, и каждое утро он давал себе слово исправиться, и потом благополучно об этом забывал. Где-то на краю сознания ещё плавал сон - что-то яркое, наполненное движением и далёкими голосами - но стоило попробовать вспомнить, он рассыпался, не оставив ничего, кроме смутного ощущения чего-то хорошего. Ламберт сел, потёр глаза кулаками и широко зевнул. Стук в дверь прозвучал ровно в тот момент, когда он собирался лечь обратно. - Ламби, ты проснулся? Вставай скорее. Ламберт вздохнул, спустил ноги с кровати, цокнув копытцами по полу и поплёлся к двери. В коридоре, подбоченившись, стояла его старшая сестра. Коса ее была уже аккуратно заплетена и украшена парой синих полевых цветков. В руке она держала потрёпанный блокнот в тёмной обложке, заложенный карандашом. Он почти всегда был при ней и Ламберт давно перестал спрашивать, что она в него записывает. - Доброе утро, Кристи, - протянул барашек, прислоняясь плечом к дверному косяку, - мне снился интересный сон. - О приключениях? - сестра улыбнулась уголком рта. - Хм, - Ламберт наморщил лоб, честно пытаясь вспомнить, - не могу сказать. Он уже пропал… - Если вспомнишь - обязательно расскажи, - она кивнула в сторону лестницы, - а пока идём вниз. Папа тебя звал. Они спустились вместе. На кухне уже пахло тёплым молоком и чем-то сладковатым. Мама стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Отец сидел во главе стола с каким-то свитком в руках, хотя Ламберт подозревал, что тот его не читает, а просто держит для вида, пока не соберётся вся семья. - Ламберт, Кристина, - мама обернулась и улыбнулась той улыбкой, от которой у Ягненка всегда становилось немного теплее где-то в районе груди, - идите скорее за стол. Сегодня на завтрак манная каша. Брат с сестрой переглянулись и незаметно скривили друг другу мордочки - манная каша никогда не была их любимым блюдом, но спорить они не стали и послушно уселись за стол. Ламберт методично помешивал кашу по кругу, словно пытался найти в ней что-то повкуснее, потом покосился на сестру. Та ела молча и сосредоточенно, глядя в тарелку с таким видом, будто решала в уме сложную задачу. Ламберт вздохнул и тоже начал есть. Отец отложил свиток, когда тарелки опустели. - Ламберт, - сказал он, и в голосе его появилась та особая весомость, которая означала, что разговор серьёзный, - ты становишься старше, сын. Детские годы давно позади. Я хочу, чтобы ты понимал. Всё, что принадлежит мне - наша мельница, мастерская - со временем перейдёт к тебе. Ламберт выпрямился. Уши чуть приподнялись. - Я давно уже учу тебя всему, что нужно знать, - продолжал отец, - но теперь ты должен подойти к этому с особой ответственностью. Слушай внимательно, не ленись, не отвлекайся, чтобы не оплошать, когда придёт твой черёд. Ламберт помолчал секунду. Слова отца оседали медленно, как будто каждое весило чуть больше обычного. Он никогда раньше не думал об этом всерьёз - это было что-то далёкое, взрослое, не его. Но сейчас отец смотрел на него прямо, серьёзно, без той мягкости, которая бывала в обычные дни. - Я не подведу тебя, - сказал он наконец с серьезным лицом, - обещаю. Теплая отцовская ладонь легла ему на макушку. - Вот, это мой сын, - сказал он с гордостью в голосе. Кристи сидела напротив и слушала их разговор. - А что перейдет мне? - спросила она растерянным голосом. Ламберт перевел взгляд на сестру. Отец посмотрел на неё и улыбнулся - добродушно, без тени сомнения в правильности того, что собирался сказать: - А ты, наша красавица, скоро выйдешь замуж. Пауза получилась короткой, но очень плотной. - Что? - переспросила Кристи. - Долг мужчины - быть хозяином в доме, обеспечивать семью, - отец говорил ровно, как говорят о вещах само собой разумеющихся, - долг женщины - создавать уют в доме, растить детей, дарить мужу покой. - Так было испокон веков, милая, - мягко добавила мама, положив руку на плечо дочери, - мы уже присмотрели тебе женихов. Все они из хороших семей, молодые, симпатичные, работящие. Ты сможешь познакомиться с ними и выбрать сама. Ламберт, видя, как меняется выражение лица Кристи, потянулся рукой через стол - просто коснуться, поддержать - но та уже поднялась, стряхнула мамину руку с плеча, взяла блокнот и вышла, не сказав ни слова. Дверь за ней захлопнулась. - Ох, - вздохнула мама, - кажется, это было слишком внезапно для нее. Может, стоило поговорить об этом раньше... - Не выдумывай, - отец покачал головой, но голос его был мягким, без раздражения, - просто возраст такой. Мы с тобой тоже через это прошли. - Всё равно... - мать не договорила, глядя на закрытую дверь. - Она поймёт, - повторил отец чуть тише, - ты же знаешь, она у нас не глупая. Ламберт смотрел в пустую тарелку. Потом поднял глаза, улыбнулся и встал из-за стола. - Спасибо, мама, было вкусно. И… я всё услышал, папа, буду учиться усерднее. Но сейчас я, пожалуй, пойду. Он вышел, провожаемый взглядами родителей, направляясь туда же, куда ушла сестра. … Дверь в комнату Кристи была закрыта. Ламберт тихонько постучался. - Уйди, - донёсся глухой голос из-за двери, - я не хочу никого видеть. - Кристи, послушай. - Просто оставь меня в покое, Ламби. В голосе была легкая дрожь, какую можно было и не заметить, если не знать, как звучит голос сестры, когда она держится из последних сил. Ламберт знал. Вопреки тому, что было сказано, он открыл дверь и вошёл в комнату. Кристи сидела на кровати, сжавшись в комочек, спрятав лицо в коленях. Плечи ее подрагивали. Ламберт подошёл и сел рядом - молча, без предисловий, обнял и положил голову ей на плечо. Кристи не отодвинулась, но и не ответила. Ягненок смотрел на неё и чувствовал себя беспомощным. Он не знал, что вообще можно сказать. Но кое-что барашку все-таки пришло в голову. Он полез в кармашек своих штанов и вытащил маленькую окарину, поднёс к губам, все еще прижимаясь к сестре и начал потихоньку играть мелодию, которую Кристи любила с детства. Она всё ещё сидела, подтянув колени к груди, но напряжение в плечах чуть ослабло - как будто что-то внутри медленно, нехотя отпускало. Когда ягненок доиграл мелодию, в комнате снова наступила тишина. - Повезло тебе, - сказала сестра, наконец, голос ее был ровным, только самую малость хрипловатым, - повезло родиться мальчиком, ты сам сможешь решать, как тебе жить. - Кристи... - А вот меня отдадут замуж, как вещь, которую нужно пристроить, - она сказала это ровным голосом, и от этого спокойствия было почему-то хуже, чем если бы она кричала, - у меня есть столько всего, что я хочу написать, столько мест, которые хочу увидеть. Я хочу... - она запнулась, потом закончила вполголоса, - я хочу, чтобы у меня была своя история. Не чьей-то жены и чьей-то матери, а просто история одной овечки по имени Кристина. Ламберт посмотрел на раскрытый блокнот с пустой страницей, потом снова на сестру. И вдруг его как будто осенило. - А давай сбежим, - выпалил он. Кристи медленно повернула голову. - Что? - Ты же сама говорила, что хочешь увидеть, что там, за лесом. Ну так пойдем и увидим. И ты напишешь про всё это книгу. Такую, чтобы другие читали и тоже захотели побывать там же, где и мы. Она смотрела на него несколько секунд уголки губ чуть дрогнули. - А как же твоё обещание отцу? И мама, что она скажет? - Ничего. Они справятся. Мы уже достаточно взрослые, чтобы принимать такие решения. - Не говори глупостей, - голос ее уже звучал иначе, чуть энергичнее. - Я совершенно серьёзно, - Ламберт встал перед сестрой и развёл руки, - этот мир не заканчивается на нашей деревеньке, Кристи. Там есть горы и моря, и места, в которых мы никогда не были, и всё это можно увидеть, записать, сделать частью чего-то, что останется. Разве нет? Кристи смотрела на брата, и он видел, как в её глазах что-то загорается. Тот самый огонёк, который появлялся всегда, когда она начинала думать о чём-то глобальном. Она взяла карандаш и быстро написала что-то на пустой странице, развернула и показала барашку. Вокруг света с братом и сестрой - было написано там. - Отличное название, как думаешь? - сказала она совершенно серьёзно, а потом улыбнулась, - хорошо, я в деле! Она протянула руку, Ламберт пожал её, сияя. - Тогда начнем собираться при первой же возможности. - Так и сделаем, - кивнула Кристи. Потом добавила, уже поднимаясь, - но сначала мне нужно решить, какие книги взять с собой. - Без проблем, - согласился Ламберт, широко улыбаясь. Договорить им не дали. По всей деревне прокатился звон колокола - один раз, потом ещё, потом долго и настойчиво, пока не стало ясно, что это не просто так. Кристи закрыла блокнот. Они переглянулись и вместе спустились вниз. Родители уже стояли у порога - мама завязывала платок, отец застёгивал куртку. - Что случилось? - спросил Ламберт. - Похоже, объявили общий сбор, - сказал отец, - идёмте посмотрим. … Они вышли все вместе. По дороге на площадь отец шёл рядом с Кристи. Он не сказал ничего о завтраке, не стал объяснять или оправдываться. Просто, когда они проходили мимо куста с белыми цветками у забора, он остановился, сорвал один и молча заложил его Кристи за ушко. Ламберт наблюдал за этим с легкой улыбкой, вот как отец пытался извиниться за тот разговор. Это был его язык - молчаливый, неловкий, но искренний. Кристи не посмотрела на него, только подняла руку и поправила выбившуюся прядку волос. Обида все еще не прошла, но на ее лице появилась едва заметная улыбка. На главной площади у большого колокола стояла группа незнакомцев в тёмных робах. Лица их были спокойными, почти равнодушными. Вокруг собрались все жители - барашки, овечки, ягнята, от мала до велика, кто-то с корзиной в руках, кто-то прямо в домашнем фартуке. Они тихонько перешёптывались, обменивались взглядами, не понимая, что происходит. Самый высокий из пришедших поднялся на пьедестал и развернул свиток: - Именем Епископов Древней Веры, - начал он громко и чётко, - оглашаю! Толпа затихла. - В наши земли пришла неизвестная хворь. Она распространяется быстро и передаётся через воздух. Толпа тревожно зашепталась. Читающий продолжил, не обращая внимания: - Она не касается детей, только взрослых. Симптомов поначалу нет, они проявляются лишь тогда, когда последствия уже необратимы. Понять, что вы больны, может только опытный лекарь, - он сделал паузу, давая словам осесть, - за сим оглашается приказ - всем, кто старше восемнадцати, явиться на срочную проверку и, если потребуется, лечение от хвори - до того, как она проявится. Толпа зашумела - сначала тихо, потом всё громче. - Хворь? Какая хворь? - Почему мы раньше не знали? - А дети точно в безопасности? - Сколько времени займёт лечение? Голоса наслаивались друг на друга, перебивая, путаясь, создавая нервный гул. Высокая фигура поднял руку, требуя тишины. - Всё будет объяснено на месте, - голос его был холодным, не терпящим возражений, - это приказ Епископов. Толпа постепенно затихла. Никто не посмел спорить дальше - слово Епископов было законом, нерушимым и абсолютным. Взрослые медленно потянулись за незнакомцами в тёмных робах. Кристина сжала руку Ламберта, глядя на процессию. Они оба посмотрели на родителей. Отец обернулся к ним. - Ну, раз такое дело, сегодня у вас выходной, - сказал он спокойно, - наверняка, вся эта возня затянется до самого вечера. Мама поправила выбившийся синий цветок в косе Кристи, а потом крепко обняла обоих детей и поцеловала в макушки. - Будьте умницами, - сказала она шепотом, - мы скоро вернёмся. Она задержала взгляд на них ещё секунду - словно запоминая, словно пытаясь удержать этот момент чуть дольше, чем нужно. Потом отвернулась и пошла следом за мужем. Отец обернулся уже у края площади и поднял руку в прощальном жесте. Ламберт помахал в ответ. Родители в последний раз глянули на сына с дочерью и скрылись среди других взрослых, растворились в толпе, направляющейся в лес. Брат с сестрой переглянулись. В глазах обоих вспыхнул одинаковый огонёк. Это был их шанс. Как только взрослые скрылись из виду, Ламберт и Кристи молча рванули домой. … Сборы заняли почти весь остаток дня. Кристи подошла к ним основательно. Она достала с полки стопку книг и долго сидела на полу, перебирая их с таким видом, будто решала вопрос государственной важности. Справочник о растениях - сразу в сумку, без раздумий. Потом тонкий сборник путевых заметок какого-то путешественника - Кристи явно читала его не один раз, судя по карандашным пометкам на полях. Потом чистый блокнот - запасной, для дороги, потому что основной, наверняка, скоро закончится. Она взяла с полки ещё одну книгу - толстую, в кожаном переплёте, с золотыми буквами на обложке, подержала в руках. Сказки для маленьких принцесс. Это был подарок отца на день рождения, Ламберт помнил, как она тогда обрадовалась. Кристи смотрела на обложку несколько секунд, потом аккуратно поставила книгу обратно на полку - ровно, как стояла и провела пальцем по корочке. И больше к ней не притрагивалась. Ламберт видел это, но не стал ничего говорить. - Карту возьмём завтра утром в библиотеке, - сказала Кристи, не оборачиваясь, - дома только старые, им уже лет сто, там половины дорог нет. - Понял, - кивнул Ламберт. Он сидел на краю кровати и проверял содержимое сумки - нож, огниво, верёвка, несколько кусочков нарезанного хлеба, завернутых в крупные листы. И компас отца - тот давно им не пользовался, но Ламберт всё равно поколебался, прежде чем взять. Потом решил, что в дороге он нужнее, и аккуратно положил в сумку. - Ты берёшь две книги? - спросил он. - Две, - подтвердила Кристи, - справочник и заметки. Блокнот не считается. - Логично, - согласился он. Они переглянулись. Потом одновременно засмеялись, предвкушая, как скоро отправятся в путь. Позже обе сумки были спрятаны под доской в сарае. Они вышли оттуда, стряхивая пыль с одежды. - Завтра с утра… - сказала Кристи серьёзно. - … в библиотеку за картой, - закончил за нее Ламберт. - А потом - в путь, - выдали они хором и снова засмеялись, возвращаясь в дом. … Родители не вернулись к ужину. Ламберт стоял у окна, глядя на тёмную улицу. В соседних домах горел свет - другие ягнята тоже ждали, везде смотрели в окна. - Долгая проверка, - сказал он наконец, голос вышел немного не таким, как он хотел - тихим и напряженным. - В деревне много взрослых, - откликнулась Кристи из кресла. Она снова что-то писала в своем блокноте, - наверное, нужно больше времени, чтобы осмотреть всех. - Странно, что никто ещё не вернулся. - Может, их там лечат. - Да, - сказал Ламберт, - наверное. Он замолчал. Тишина за окном была неправильной - не вечерней. Вечером всегда слышно, как кто-то идёт по улице, как переговариваются через забор, как скрипят ворота. Сейчас не было ничего. Только ветер в листве и одинокий крик ночной птицы откуда-то совсем издалека. Чтобы как-то отвлечься, Ламберт достал из кармашка окарину и снова стал потихоньку играть. Мелодия получилась бесцельной - не песня, просто звуки, один за другим, как будто он нащупывал что-то в темноте. Кристи не подняла голову, но карандаш в её руке остановился. Потом пальцы Ламберта чуть сбились. Нота вышла не той. Он поправился, но через несколько тактов снова сфальшивил. Кристи закрыла блокнот, встала, подошла и остановилась рядом с ним у окна и тоже посмотрела на тёмную улицу. Ламберт опустил окарину. - Они ведь вернутся хотя бы к утру? - спросил он тихо. Кристи молчала секунду. Потом сказала - негромко, почти себе под нос, как будто мысль только что пришла: - Слушай, а давай ягод наберём. Ламберт медленно повернул голову и посмотрел на неё. - Ночь же, Кристи. - Ну и что. - Какие ягоды ночью? - Те же самые, что и днём, - она пожала плечами, всё ещё глядя в окно, - я же говорила про ту полянку в роще - там их видимо-невидимо. Луна сегодня яркая, так что не потеряемся. Ламберт снова отвернулся к окну. Пальцы его машинально сжали окарину чуть крепче. Улица по-прежнему была пустой - ни шагов, ни голосов, ни скрипа ворот. - Ламби, - позвала Кристи тихо. Он не ответил. - Здесь мы можем только сидеть и ждать, - добавила она, - а так, представь, мама и папа вернутся, а у нас для них гостинцы готовы. Ламберт посмотрел на неё. Сестра всё ещё смотрела в окно, но пальцы её сжимали край блокнота чуть крепче, чем нужно. Она боялась. Так же, как и он. Просто не хотела показывать. Пауза получилась долгой. Потом Ламберт положил окарину обратно в кармашек и отвернулся от окна. - Ладно, - сказал он наконец, - пойдём. … Они оделись молча и быстро, стараясь не шуметь - хотя шуметь было особо не перед кем. Ламберт взял две корзинки у двери, Кристи сунула блокнот в свою небольшую походную сумочку - просто так, по привычке. На улице было темно и тихо. Они шли рядом плечом к плечу и ни тот, ни другой не предложили взять фонарь - Луна и вправду светила достаточно ярко. Деревня осталась позади быстро. Впереди был лес, шумящий на ветру, пахнущий сырой землёй и чем-то сладким издалека. - Туда, - Кристи указала на едва заметную тропинку между деревьями. Ламберт кивнул и пошёл следом, взяв сестру за руку.