Маленький добрый бог

День выдался дождливым и серым. Лес вокруг шумел от тяжёлых капель, которые пробивались сквозь густые кроны и падали на землю сплошной стеной. Но ягнятам повезло - они наткнулись на заброшенный домик прямо посреди Чащи. Старая древесина уже потемнела от времени и влаги, крыша местами прогнила и протекала, но стены всё ещё держались, а внутри было достаточно сухо, чтобы переждать ливень. Кристи сразу взялась за дело. Она собрала ветки, более-менее сухие обломки древесины из дома и начала разжигать огонь в каменном очаге, который чудом сохранился. Ламберт тем временем прошёлся около домика и набрал несколько съедобных грибов, которые росли под деревьями в мокрой траве. - Сегодня на ужин у нас грибные шашлычки, - сказал он, заходя внутрь и улыбаясь, несмотря на усталость. Он снял мокрый от дождя плащ и развесил сушиться на доске рядом с плащом сестры. Кристи обернулась и тоже встретила его улыбкой. - Неси сюда, огонь как раз разгорелся. Добычи было не так много, но достаточно, чтобы утолить голод. Ламберт нарезал грибы маленьким ножичком, который они стащили в одной из деревень, а Кристи нанизала кусочки на тонкие палочки. Вместе они стали жарить их над огнём, поворачивая, чтобы не подгорели. Запах жареного медленно заполнил комнату, смешиваясь с запахом мокрого дерева и дыма. После ужина они просто сидели рядышком, плечом к плечу, чтобы было теплее, и грелись у слабого огня в очаге. Ламберт уже потихоньку начинал дремать, когда Кристи вдруг оживилась. - Оу, я совсем забыла, - сказала она и стала шарить в своей сумке, достала что-то небольшое и вложила в руки Ламберта. Этим чем-то оказалась окарина. Свою он потерял ещё давно, когда они прятались от фанатиков древней веры и пришлось бежать через густые заросли. Тогда он сильно расстроился, ведь это была частичка их прошлого, которую он умудрился потерять так глупо. Но сейчас новая окарина блестела в его руках - она была чуть больше, чем его старая, с красивыми узорами по бокам. - Где ты её достала? - Спросил барашек, блестя глазами. - В этом доме, пока ты был снаружи. Здесь не так много вещей осталось, но она привлекла моё внимание, - сестра улыбалась, наблюдая за реакцией Ламберта, пока тот осматривал окарину, крутил её в руке, сдувая остатки пыли. - Вот это подарок, спасибо тебе, - наконец, сказал он, поднимая окарину над огнём, чтобы осмотреть её ещё лучше. - Может, сыграешь что-нибудь? Ты ведь ещё помнишь, как? Ламберт на секунду задумался, облизнул губы и приложил к ним инструмент. Он несколько раз просто подул в него, попробовал проиграть ноты, просто чтобы вспомнить и привыкнуть, а потом помещение заполнила лёгкая, знакомая мелодия. Ламберт закрыл глаза и просто отдался игре. Кристи слушала его, сидя рядом. Этой музыке его научил отец, когда только подарил первую окарину. Тогда Ламберту было около шести лет, и эта мелодия так ему нравилась, что он играл её постоянно, даже когда сестра просила прекратить, потому что ей хотелось почитать в тишине. Они тогда ругались и даже иногда дрались из-за этого, а мама их растаскивала и ставила по углам в наказание. А потом они неуклюже мирились и снова были лучшими друзьями друг для друга. Мама пекла булочки с ягодным вареньем, а они делились друг с другом. Отец учил их всему, строго, но справедливо, а потом читал сказки перед сном. Как же давно это было… Когда Ламберт доиграл эту мелодию и открыл глаза, полные слёз, он заметил, что Кристи и сама потихоньку плакала. Он отложил окарину и аккуратно обнял сестру за плечи, глядя в потолок, с которого капала дождевая вода. - Ламби… я так по ним скучаю, - тихо сказала Кристи, утирая слёзы и укладывая голову на плечо брата, - я даже была бы готова выйти замуж, остаться на всю жизнь в нашей деревеньке и никогда не выходить за её пределы… Лишь бы мама и папа были живы. Ламберт не нашёл, что ответить, только глубоко вздохнул и чуть сильнее прижал ее к себе. Огонь быстро догорал из-за сырости, а двое ягнят сидели у него в обнимку, потихоньку засыпая. Как вдруг рядом с домом послышались шаги. Кристи и Ламберт тут же открыли глаза и затаились. - Эй, там дым в заброшке, - раздался скрипящий голос. - Пошли посмотрим, поди какие-нить бездомные опять тут лазят. Владыка Леший нас покарает, если узнает, что в этих землях бродят отшельники, а мы это не проконтролировали. Ягнята поползли вдоль стенки, стараясь не попадаться на глаза тем, кто шёл к ним. Это была группа фанатиков Лешего - черви с множеством глаз и зубастыми пастями. Ламберт выглянул из-за поваленных досок - пришедших было трое, все крупные и явно неповоротливые. Убежать возможно, нужно действовать аккуратно, может, их и не заметят вовсе… Но… Два тёмных плаща висели и сушились у огня, а то место, где был выход уже заслонили три зашедшие внутрь туши. Фанатики быстро осмотрелись, обратив внимание на плащи. Самый крупный дёрнул один рукой. - Смотри-ка, давненько я такого узора не видал, - сказал он и ткнул плащом Ламберта в морду другого червя. - Чё за узор? - тот стал его рассматривать и обнюхивать. - Тупица, это особая баранья вышивка, они все такую делали на своей одёжке. - Да ладно, кто-то из них ещё остался в живых? - Вот это мы и выясним. Ищите следы. - О, если притащим их Епископам живыми, нас щедро наградят! - Так меньше слов, больше дела! Черви начали рыскать по помещению. Ламберт боялся дышать, замерев на месте. Кристи тихо подёргала его за рукав рубашки и указала на небольшую дыру между досками в стене. Они вместе поползли туда. Ламберт вылез первым, осмотрелся и протянул руку Кристи. Но та резко дёрнулась и её утянуло назад. - Хахаха! Овечья девка, парни! - Торжествуя, закричал один из червей, крепко держа Кристи за косу. - Пусти! - Взвизгнула она, пытаясь вырваться, но тот не думал даже ослаблять хватку, накрутив белоснежную косу на руку. Перед глазами Ламберта снова появилась пелена, дыхание сбилось. Страх сковал его, тело оцепенело, не в силах двинуться. - Где второй? Здесь два плаща, не ври, что ты тут одна, - зарычал фанатик. - Я не знаю, не знаю! - Кристи держалась за голову, червь грубо дёрнул её за косу и она упала на спину. Последователи Лешего обступили ее. Ламберт встал на ватных ногах, мир перед его глазами качнулся. Взгляд упал на старый ржавый топор, торчащий из трухлявого пенька. На раздумья не осталось ни секунды, на кону стояла жизнь его сестры. Он выдернул топор, оббежал дом с другой стороны и с отчаянным криком бросился вперёд. Ближайший из фанатиков не успел обернуться, и ягнёнок с размаху всадил топор ему в затылок - тот истошно закричал, повалился на пол и испустил дух, густая зеленоватая кровь хлынула из раны, когда Ламберт вырвал орудие. Пока другие двое стояли в шоке, осознавая, что только что произошло, Ламберт воспользовался моментом, проскочил между ними, замахнулся, перерубил косу Кристи, вонзая топор в пол в сантиметре от ее головы, освобождая от хватки, схватил её за руку, помогая подняться и они вместе рванули прочь. - Они удирают! - крикнул тот, что крупнее, - не дай им уйти! Ягнята бежали так быстро, как никогда. Земля была сырой от дождя, и они скользили по ней копытцами, но умудрялись держаться на ногах. Сойдя с тропинки, они устремились в глубину леса. Дыхание сбивалось, ноги немели - непонятно от чего больше, от бега или от страха. Уже издалека было слышно рёв фанатика: - По ногам! Стреляй по ногам! Кристи обернулась лишь на секунду, чтобы посмотреть через плечо, насколько они далеко, но вдруг она взвизгнула от резкой боли и упала на землю. Ламберт остановился, видя, что в лодыжку сестры попала стрела. Он быстро вернулся к ней, присел, затаскивая себе на спину. - Обними меня за шею, держись крепче, - крикнул он и побежал с ней дальше, петляя между деревьями, слыша, как свистят стрелы где-то рядом, врезаются в землю и стволы. Несмотря на то, что два червя были крупными, медленными и неповоротливыми, под тяжестью веса сестры Ламберт стал быстро уставать и замедляться, фанатики начали нагонять их. Ягнёнок остановился у обрыва, едва не сорвавшись. Внизу была река с сильным течением. Он оглянулся на бегущих за ними преследователей, потом снова посмотрел на воду. Выбор невелик - прыгнуть и иметь шанс выжить или же остаться и обречь себя и сестру на верную смерть. - Кристи, задержи дыхание, - крикнул он и рванул с высоты прямо в бушующие воды реки. - Чёрт! Нет! - крупный червь остановился у обрыва, когда ягнят уже унесло течением. - Ну вот, такой шанс упустили, - второй фанатик тоже подошел, глядя на бурные речные потоки. - Эти двое, поди, последние были. - Да точно последние, проверяли же недавно все. - Дубина ты косоглазая, не мог обоим по ногам нормально выстрелить?! Я ж тебе кричал! - А сам-то хорош, где твой арбалет был? - Червь погрозил товарищу стрелой, с которой капнула темноватая субстанция. - ... Ты использовал эти стрелы? Идиотина! Мы собирались взять их живыми. ЖИ-ВЫ-МИ. - Да всё равно уже. В таком течении они все равно сдохнут оба. Так и так, наше дело сделано. - Эх, жаль, что Епископам их не удалось привести, такая б церемония была… … Течение было яростным и беспощадным, вода кружила их, швыряла из стороны в сторону, накрывала с головой каждый раз, когда Ламберт пытался вдохнуть. Холод обжигал лёгкие, а течение тянуло вниз с такой силой, будто река хотела удержать их на дне. Но Ламберт держал сестру мёртвой хваткой - одной рукой обхватил её за талию, другой цеплялся за всё, что попадалось. Кристи едва дышала, но всё равно обнимала брата за шею, как он велел. Наконец его рука наткнулась на толстую крепкую ветку, которая тянулась низко над водой. Ламберт ухватился за нее, почти захлёбываясь, подтянул себя и Кристи ближе к берегу. Рывками, кашляя и отплевываясь, он выбрался на скользкую землю. Ноги дрожали так сильно, что он сразу упал на колени, перевернулся на бок и осторожно уложил сестру рядом с собой. Кристи лежала и тяжело кашляла, выплевывая воду. Ламберт, едва отдышавшись, встал на четвереньки и сразу склонился над ней. - Кристи, ты как? Она что-то прохрипела, едва слышно. Он наклонился ближе, поднося ухо к её рту. - Мне… очень больно, Ламби, - выдохнула она. Ламберт быстро переполз ниже и осмотрел её ногу. Стрела всё ещё торчала, древко сломалось, но наконечник был глубоко. Он зажмурился и осторожно потянул его, Кристи болезненно застонала, стиснув зубы. Стрела вышла с тихим, мокрым звуком. Отбросив обломок в сторону, ягненок снова присмотрелся. Само ранение выглядело страшно – густая темная кровь вытекала из раны, а вокруг расходились почти что чёрные полоски вен. Внутри ягнёнка похолодело. Он понял всё мгновенно - стрела была отравлена. - Сейчас… сейчас, Кристи… я найду травы… - дрожащим голосом сказал он, подхватывая сестру на руки. Для ослабшего после долгого бега и заплыва в бурных потоках реки, тела, сестра казалась Ламберту слишком тяжёлой, но он нёс её дальше, спотыкаясь на каждом шагу. Ягненок нашёл мягкую подстилку из мха под большим деревом, аккуратно усадил сестру и сразу упал на землю. На четвереньках Ламберт пополз среди папоротников и мокрых кустов, выискивая те самые целебные травы, которые Кристи показывала ему, когда учила. Руки дрожали, он продолжал искать, не зная, поможет ли это от яда, но упрямо шарил по траве и грязи. Наконец он нашёл нужные листочки и быстро вернулся. Кристи сидела точно так, как он её оставил. Чёрные сосуды уже разошлись по всей ноге. Она еле дышала, кожа была бледной, а тело пробивало мелкой, непрекращающейся дрожью. - Д… держись… я сейчас… - Ламберт вцепился зубами в рукав своей рубашки, оторвал длинный кусок ткани, быстро растёр ладонями найденный листок, чтобы выступил сок, приложил его к ране и достаточно туго замотал. Кристи только тихонько ойкнула от боли, не пытаясь отстраниться. Ламберт старался делать всё аккуратно, хотя пальцы слушались плохо. - Как же… холодно… - прошептала она вдруг. Ягненок сразу сел рядом, перетащил сестру к себе на колени и крепко обнял, прижимая её к себе. - Я здесь… я тебя согрею, - прошептал он, взял её холодные руки и начал растирать, дышать на них теплом. На глазах снова выступили слёзы, но он смахнул их ладонью. - Прости, я твою косу обрезал. Она была такая красивая… Сейчас, лекарство подействует, ты поправишься… И мы пойдём дальше, - говорил он дрожащим голосом, - Нам ещё много где нужно побывать. И столько увидеть, да? Кристи молчала. - И твоя книга… она ведь ещё не дописана, - голос Ламберта сорвался, - И… мы обещали маме и папе… мы должны выжить… Слёзы предательски бежали по щекам, но он продолжал говорить: - Кристи… Ну же… Не молчи… Поговори со мной. Он аккуратно подёргал её за плечо. Овечка моргнула. Медленно, с усилием она нащупала на боку свою сумочку, которая чудом не слетела в реке, открыла её и достала размокший блокнот. - Ламби… - прошептала она совсем тихо, вкладывая своё сокровище в руку брата,- кажется, у меня не получится дописать его. - Кристи… Пожалуйста, не надо… - Ты должен… сохранить его, - шептала она всё тише, - поэтому… Выживи, Ламби. Слышишь? Обещай мне… - Сестренка... не бросай меня, - голос Ламберта сорвался окончательно, он прижимал её к себе так сильно, словно мог вобрать в себя всю ее боль, - мы же всегда были вместе! Мы же столько всего прошли! Ты не можешь… - Прости… - Кристи устало улыбнулась и прижалась лбом к его лбу, - не плачь, Ламби… Улыбайся. Несмотря ни на что. Твоя улыбка… Растопит этот мир... Я верю в это… Сестра медленно выдохнула в последний раз. - Кристи… Ламберт крепче обнял её, громко рыдая и заливая слезами лицо сестры. Он прижимал её к себе, будто мог удержать, будто мог вернуть, но тело Кристи уже становилось всё тяжелее и холоднее в его руках. … Ягненок замолчал. Ночной ветер тихо всколыхнул красные цветы, прошёлся по его белому меху и слегка шевельнул светлую робу Нариндера. Кот сидел неподвижно, не проронив ни слова за всё время рассказа. - Я… потерял её блокнот, - прошептал Ламберт, - когда меня поймали… они забрали его. И сожгли… прямо у меня на глазах. Он зажмурился, но слёзы всё равно выступили. - Я кричал, пытался вырваться, но они держали меня, а блокнот… он просто горел. Страницы скручивались, чернели, превращались в пепел... А я мог только смотреть. Всё, что она написала - всё, что видела, её слова, её мечты - все исчезло буквально за минуту… Сохранить сокровище сестры… Даже с этим я не справился… Он поднял руки и посмотрел на свои ладони так, будто на них была кровь. - Если бы был тогда сильнее… я убил бы последователей Лешего… Или… будь я умнее… нашёл бы средство от яда… Она погибла только потому, что я ничего не смог сделать… Не смог защитить… Да что я за брат такой? Ламберт закрыл лицо ладонями и разрыдался. Тихо, отчаянно, всем своим существом. Как тот, кто долгие годы прятал эту боль внутри и наконец позволил ей вырваться наружу. Нариндер смотрел на него, и сердце его разрывалось на части. Этот всегда улыбающийся, лучезарный Ягнёнок, их лидер, сейчас казался таким беспомощным, таким сломленным среди бескрайнего моря красных цветов. Это моя вина, - подумал кот, - моя и моих братьев. Мы обрекли весь их род на гибель. Слова утешения вертелись в голове, но все они казались слишком пустыми и бессмысленными. Нариндер стиснул зубы так сильно, что челюсть заныла. А потом просто сделал то единственное, что подсказало сердце. Он осторожно протянул руку и обнял Ламберта за плечи, притягивая его ближе. Ягнёнок вздрогнул… и прильнул крепче, вцепился пальцами в светлую робу кота, уткнулся лицом ему в бок и заплакал ещё сильнее, словно всю жизнь ждал именно этой опоры. В груди Нариндера разлилось странное, тяжёлое чувство - смесь вины, желания защитить и неожиданной нежности по отношению к Ягненку. Он просто сидел и держал. Молча. Они просидели так почти до глубокой ночи. Когда рыдания, наконец, затихли, Нариндер осторожно взглянул вниз. Ламберт, выплакав все, что он держал в себе все это время, уснул, уместив голову на колене кота. Лицо его всё ещё было мокрым от слёз, но теперь спокойным. Без привычной улыбки, просто… умиротворённым. Кот засмотрелся на него, позволив себе бережно убрать пальцем с лица выбившуюся кудряшку, завернул её за ушко, невесомо пригладил белый мех на голове, тронул щёку тыльной стороной пальцев… и отдёрнул руку, будто обжёгся. Сердце билось так сильно, что отдавалось в висках. Тяжело вздохнув, он поднялся, осторожно взял Ягнёнка на руки и понёс обратно в поселение. Несмотря на то, что на мир уже опустилось покрывало ночи и большинство культистов давно спали, так и не дождавшись сегодняшней проповеди, Нариндер решил пойти тропой, скрытой от чужих глаз. Он не хотел, чтобы последователи видели своего бога таким - заплаканным, поддавшимся слабости, спящим на чьих-то руках. Он уже почти дошёл до палатки лидера, когда из-за угла, крадучись, видимо тоже не желая, чтобы их заметили, выскочил Баал. На руках у него спал Аим, завёрнутый в полотенце и, судя по всему, всё-таки умудрившийся перегреться в ванне. Нариндер встретился взглядом с Баалом. Тот раскрыл рот от удивления. Они оба нервно вильнули хвостами. На секунду повисла пауза. Кот молча приложил палец к губам. Котёнок, с широко распахнутыми глазами, кивнул, прошагал мимо своего Мастера и быстро скрылся в направлении их с братом дома. Нариндер дошёл до палатки Ламберта. Внутри, как всегда, царил лёгкий беспорядок - большая гора мягких подушек вместо кровати, полураскрытые свитки на столе, артефакты, разбросанные по полу. Словно у Ягнёнка никогда не было времени, чтобы просто заняться обстановкой в собственном уголке и хотя бы навести порядок. Кот поправил подушки ногой и бережно уложил на них Ламберта. Он задержался ещё на несколько мгновений, глядя на спящее лицо барашка, а потом развернулся, собираясь покинуть это место. Нариндер уже сделал шаг к выходу, когда почувствовал, как в его робу отчаянно вцепились. Кот оглянулся, рука Ягненка сжимала светлую ткань. - Не уходи… - едва слышно прошептал Ламберт. Голос был таким тонким, таким надломленным, что кот замер на месте. Он медленно обернулся. Ламберт смотрел на него снизу вверх, глаза всё ещё были красными и опухшими от слёз, но в них теперь горела чистая, беззащитная мольба, как у ребёнка, который боится, что его оставят одного в темноте. - Тебе надо отдыхать, - ответил Нариндер, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё уже дрожало. - Прошу… - Ламберт потянул его за робу сильнее, - только сегодня. Останься. Мне… мне это нужно, Нариндер. От этих слов по телу кота прошла горячая, почти болезненная волна. Сердце сжалось так, будто его сдавили железной рукой, а потом вдруг отпустили и на его место хлынуло что-то тяжёлое, тёплое и совершенно незнакомое. Нариндер никогда не позволял себе чувствовать подобное. Никогда. А сейчас это накрывало его с головой. Он тяжело выдохнул и присел на край одной из подушек. - Я останусь, пока ты не уснёшь, - сказал он, глядя в сторону. - Нет… - Ламберт ухватился за локоть и потянул кота на себя, - будь ближе. От неожиданности, Нариндер потерял равновесие и упал рядом на бок. - Ну, что ты творишь?.. - вырвалось у него, но прозвучало это скорее устало, нежели раздраженно. Ламберт уже не слушал. Он обвил кота руками, крепко прижался всем телом и уткнулся лицом ему в грудь, прямо в мягкую шерсть под слегка распахнувшейся робой, где на золотой цепочке поблёскивал тот самый кулон с древними письменами. Нариндер лежал неподвижно несколько секунд. А потом его руки сами медленно опустились на спину Ягнёнка - сначала осторожно, почти боязливо, потом чуть увереннее. В итоге, он окончательно осмелел и обнял Ламберта так, будто хотел заслонить его от всего мира - от прошлого, от боли, от всего того, что он недавно заново пережил. Он чувствовал, как быстро бьётся сердце Ягненка. Чувствовал горячее, неровное дыхание на своей шерсти. Чувствовал, как маленькие пальцы вцепились в его робу так, словно это был последний якорь в целом свете. И внутри Нариндера всё перевернулось окончательно. Он закрыл глаза, положил ладонь на затылок Ламберта, прижимая его к себе чуть сильнее, и просто позволил себе этот миг. Ламберт уже не дрожал. Он просто прижимался, ища тепла и безопасности, которых так долго был лишён. А Нариндер держал его и чувствовал, как что-то внутри него самого тоже начинает медленно оттаивать. Из груди кота вдруг поднялось урчание, он медленно открыл глаза, пытаясь остановить это, но звук упрямо продолжал тихо литься и слегка вибрировать. Ламберт сонно пошевелился, потёрся щекой о его грудь и устроился поудобнее. Нариндер сдался, устало выдохнул, обдавая кудряшки на голове Ламберта тяжелым потоком воздуха, закрыл глаза и позволил урчанию убаюкать их обоих. Что же ты делаешь со мной, Агнец? - пронеслось в голове у кота прежде, чем он провалился в пучину сна.