Маленький добрый бог

Весеннее солнце уже поднялось над поселением, заливая палатку лидера мягким, тёплым светом. Нариндер проснулся один. Он лежал среди подушек, всё ещё ощущая, что недавно здесь было маленькое тело. Ламберт, видимо, не захотел его будить и выскользнул из объятий так тихо, что кот даже не почувствовал. Нариндер медленно сел и глянул вниз, на его груди среди чёрной шерсти затерялись несколько белых волнистых волосинок. Он провёл по ним пальцами, и те прилипли к подушечкам. Воздух вокруг всё ещё хранил лёгкий запах Ягнёнка, смешанный со сладковатым ароматом вчерашних камелий. Кот замер, глядя в одну точку. Перед глазами снова всплыла прошлая ночь - дрожащие плечи Ламберта, его тихие, отчаянные всхлипывания, то, каким беззащитным он выглядел среди красных цветов, как настойчиво, почти умоляюще просил остаться. Тепло его маленького тела… Нариндер положил ладонь на грудь. Сердце все еще билось быстрее обычного. Он закрыл глаза и медленно выдохнул, стараясь унять этот непривычный ритм. Потом поднялся, отряхнул робу и шагнул за полог палатки. И сразу же встретился взглядом с тремя молодыми культистками, которые несли тазики с выстиранным бельём. Они замерли, переглянулись, а потом, не сказав ни слова, прыснули, прикрывая рты лапками, и быстро убежали по тропинке, шепчась на ходу. Нариндер услышал обрывок: «…вышел из палатки лидера… рано утром… ихихи!» Лицо кота вспыхнуло жаром, хвост предательски распушился. Чтобы хоть как-то скрыть внезапное смущение, он резко накинул капюшон и натянул почти до самых глаз. Быстрым шагом он направился в сторону храма, где уже собирались культисты на ежедневную проповедь. Нариндер дождался в сторонке, пока все зайдут и присоединился последним, как всегда, держась позади, у самого края, где можно наблюдать, не привлекая внимания. Ламберт стоял за кафедрой, держа в руках свою потрёпанную книгу. Он ещё не начал - просто стоял, давая пастве утихнуть. Нариндер смотрел на него издалека и думал о том, как легко этот Ягнёнок заполняет собой пространство - не давлением, не властью, а просто присутствием. Ламберт обвёл всех взглядом. Культисты тянулись к нему взглядами, словно к свету. А потом его глаза нашли Нариндера. Ягнёнок замер. Улыбка, которая появилась следом, была совсем другой. Не та широкая, лучистая, для всего зала сразу. Эта была тише, теплее, словно предназначалась только одному. И, без сомнения, она дошла до адресата. Нариндер, едва успокоившись, снова почувствовал, как воздух вокруг становится тяжелее. Культисты тихонько зашептались между собой: - У лидера сегодня особенное настроение… - Наверное, случилось что-то хорошее… - Он такой милый, когда так улыбается… Они не понимали. Не могли понять. Нариндер сжал кулаки под робой и отвел взгляд в сторону. Ламберт сначала извинился перед всеми за вчерашнее отсутствие, а потом начал проповедь. Голос его звучал вдохновляюще, как всегда, поднимая настроение каждому, кто стоял в зале. Но Нариндер почти не слышал слов. В ушах у него сейчас была только мелодия этого голоса - тёплая, чуть хрипловатая после вчерашних слёз, но уже снова полная жизни. Он закрыл глаза и просто слушал, как звучит Ламберт. Когда речь закончилась и начались обычные разговоры об успехах и мелких неудачах прошедших дней, Нариндер первым тихо вышел из храма. Нужно было освежить голову, поэтому он просто пошёл куда глаза глядят и в итоге оказался в молодой роще. Деревца стояли в нежной зелени, ещё не успевшей загрубеть на солнце, трава под ногами была мягкой и влажноватой после ночи. Нариндер прошёл вглубь, подальше от тропинок, и сел у одного из старых деревьев, прислонившись спиной к шершавой коре. Он закрыл глаза, предаваясь медитации. Кот отдался старому ритму - вдох, медленный выдох. Мысли ещё кружили вокруг него, цеплялись за белые волоски на чёрной шерсти, за тихую улыбку в храме, за тепло чужого тела рядом. Но постепенно даже они начали стихать, словно пыль, оседающая после ветра. Нариндер сидел так, пока что-то внутри не улеглось - не исчезло, но хотя бы перестало так громко стучать. … Ближе к полудню он вернулся, чувствуя себя чуток спокойнее, нежели с утра. Поселение уже кипело жизнью. Нариндер невольно остановился, наблюдая за знакомой фигурой. Тот самый ёж, который отказывался молиться, разносил странные слухи, настраивал других против Ягненка. Сейчас он догонял своего маленького сына, хохоча так же громко, как смеялся малыш, подхватил на руки, закружил, прижал к себе и расцеловал в щечку под радостный визг ежонка. Его не должно было быть здесь, - мысль пришла сама собой, - по всем законам он должен был умереть. А его сын - вообще не родиться. Когда-то кот настаивал на его казни, утверждая, что инакомыслие - это зараза, которую нужно уничтожать на корню. Но Ламберт не послушал, сказал: «Я верю, что он изменится», и просто... дал ему шанс. Нариндер смотрел, как ёж сажает сына на плечи и идёт к огороду - туда, где он теперь работает каждый день, и служит своему богу преданно, ни разу не сомневаясь в его словах. Что-то внутри бывшего бога смерти менялось - это было не совсем понимание, скорее признание того, что он был неправ. Кот медленно выдохнул. Кто-то врезался в Нариндера, вырвав его из мыслей. В следующую секунду он оказался лицом к лицу с Лешим и Хекат. Все трое замерли. - Ты чего тут ходишь, врезаешься в меня, а? - Проскрипел червь, тыкая кота длинным пальцем в грудь. Но почти сразу его голос стих, он повёл носом, будто только теперь по-настоящему понял, кто перед ним. - А… Это ты. Хекат молча скрестила руки на груди. Повязка на её шее сегодня была чистой, свежей, как и повязка на глазах Лешего. Несколько секунд никто не говорил. Нариндер смотрел на них обоих и не знал, с чего начать. Извиниться? Но какие слова могли бы покрыть то, что он сделал? - Вы двое… - подал он голос, наконец. - Агнец говорил со мной вчера, - перебила Хекат, голос её был ровным, но чуть хрипловатым. Нариндер дернул ухом: - Что он сказал? - Что ты изменился, - бывшая богиня голода не отводила глаз, - что ты больше не тот, кем был. Что ты… пытаешься стать лучше. Она помолчала, а потом продолжила: - Я не поверила ни единому его слову. Леший рядом с ней молчал, но голова его была повёрнута точно в сторону Нариндера - слепой, но внимательный. - Я всю ночь не могла уснуть, - продолжила Хекат тише, - лежала и думала, как быть с тем, кто предал нас? Кто ранил меня… - её пальцы машинально коснулись повязки на шее, - и лишил голоса? Нариндер сжал кулаки. - Я знаю ответ, - промолвил он, глядя в землю. - Не перебивай, - спокойно оборвала она, - я ещё не закончила. Хекат сделала шаг ближе. - Я думала, что если снова увижу тебя… то захочу ударить. Или закричать. Или просто плюнуть в лицо, уйти и больше никогда не встречаться. Повисла коротка пауза. Хекат кашлянула и медленно выдохнула. - Но потом… я увидела Лешего в лазарете. Червь чуть наклонил голову, прислушиваясь. Голос Хекат стал тише. - Когда он оказался рядом… я не думала о том, что было. Я просто чувствовала, как бьётся его сердце, как дрожат плечи, слышала его голос - живой, настоящий, не эхо из прошлого. Леший хмыкнул и потерся головой о ее плечо. Лягушка на миг замолчала, глянув на него. - А когда он назвал меня "сестра"... - она осеклась, сглотнула, - я поняла, что ничто из прошлого не стоит того, чтобы потерять это снова. Её взгляд вернулся к коту. - Я могла бы продолжать ненавидеть. Могла бы таскать эту тяжесть дальше. Но тогда я бы отравила то немногое, что мне вернули. Она медленно подняла руку и тяжело умостила ее на плече кота. - Поэтому... Я прощаю тебя, Нариндер. Бывший бог смерти задышал глубже, словно воздуха вдруг стало мало. Горло сжалось, глаза предательски защипало, он быстро моргнул, пытаясь унять это чувство. - Я... этого... не достоин… - прошептал он, глядя куда-то вниз. Хекат мягко приложила ладонь к его щеке и подняла голову, заставив посмотреть ей в глаза. - А вот это, дорогой братец, решать не тебе, - сказала она серьезно. Леший, который всё это время стоял молча, вдруг шагнул вперёд. Он поднял руку и коснулся повязки на глазах. - Я тоже долго думал, подбирал слова, - произнес он неожиданно тихо. Нариндер перевёл взгляд на него. - И что же ты хотел мне сказать? - Много гадостей, - честно ответил Леший, - большинство из них всё ещё в силе. Хекат едва слышно усмехнулась. Червь нащупал рукав робы Нариндера и сжал ткань в пальцах. - Но, честно, я устал злиться. И не хочу снова жить так, будто у меня больше нет семьи,- он помолчал, - так что я тоже попробую простить тебя. Потом добавил с привычной резкостью: - Но, если снова предашь нас - закопаю под огородом так глубоко, что даже Ягненок не найдет твое бренное тело. А сверху посажу редиску. Хекат тяжело вздохнула, не без теплоты, и протянула: - Леший… - Что? Это честное предупреждение. Лягушка усмехнулась и снисходительно пожала плечами, глядя на Нариндера, потом шагнула вперёд и примирительно обняла его. Леший оскалился в хитрой улыбке и тут же влетел следом, обхватив обоих своими длинными руками. Нариндер замер от неожиданности. Руки его поднялись и застыли на полпути, согнутые в локтях. Он не знал, что делать, но тело решило за него. Медленно, почти неуверенно, он опустил ладони им на спины и обнял в ответ. Лицо его смягчилось, глаза закрылись, уши расслабленно поникли. Они простояли так целую минуту, не обращая внимания на проходящих мимо, перешёптывающихся культистов. - Оу, я совсем забыл! - Вдруг отпрянул Леший, - нам надо к Оливеру! Хекат, пошли! Я вас познакомлю! - Да, идём, - кивнула лягушка, отходя от Нариндера. Она посмотрела на него таким тёплым взглядом, какого тот не видел от неё уже тысячи лет, - увидимся, брат. Леший взял Хекат за руку и потянул за собой. Но пройдя несколько шагов, он остановился и повернул голову, слепо глядя прямо на Нариндера, постоял так секунду, будто собираясь что-то сказать напоследок. А потом просто улыбнулся, показал брату язык, как в детстве и пошел прочь, утягивая сестру за собой и тараторя что-то об огороде. Нариндер остался стоять посреди тропинки, держась рукой за голову и осознавая, что только что произошло. - Вы все сегодня добить меня решили… - простонал он тихо. Он глубоко вздохнул и направился к своему дому. Слишком много всего за какие-то два дня, ему точно нужен был перерыв. Но планы, как всегда, рухнули в один миг от звуков яростных криков его учеников. Ягненок, судя по всему, назначил близняшек ответственными за уборку улицы. Вместо этого Баал и Аим устроили настоящий бой на метлах, размахивая ими, словно древними посохами. Пыль поднималась в воздух и сейчас они носились в ее клубах как два маленьких урагана. - Вот ведь два лентяя… - пробурчал Нариндер, качая головой. Он незаметно обошел котят, когда те застыли, с силой скрестив свои «оружия», схватил обе метлы за рукоятки и одним резким движением с разворота отправил обоих на землю. - И чем это вы тут занимаетесь? - спросил он с ноткой раздражения. - Ой, это вы, Мастер… - Баал потер затылок, поднимаясь. - Как всегда, самый быстрый и сильный… - протянул Аим. - Не подлизывайтесь. Почему не работаете? Котята виновато опустили головы. - Мы просто немного… поругались, - пробубнил Баал. Его брат переминался с ноги на ногу, решая, стоит ли ему вообще открывать рот. Нариндер наклонился к нему так, чтобы быть на одном уровне. - Ты что-то хочешь мне сказать, Аим? Баал выглянул из-за спины Нариндера, уставился на Аима, стиснул зубы и замотал головой, пытаясь остановить брата. Но второй близнец всё-таки выдал: - Мастер… вы с узурпатором теперь вместе? Нариндера будто ледяной водой окатило. - Чего?! - Вы несли его ночью на руках, - поджав уши продолжил говорить Аим. Нариндер обернулся к Баалу и посмотрел на него многозначительным взглядом, отчего глаза котенка нервно забегали. Впрочем, на что он надеялся, у этих двоих прохвостов точно не было секретов друг от друга. - И еще, девушки сказали, что… вы утром вышли из его палатки… - Зажмурившись закончил Аим. Нариндер тяжело выдохнул, все еще сверля взглядом Баала, готового, кажется, провалиться прямо сейчас сквозь землю. - Я надеюсь, что тебе хватило ума не растрепать это всему культу, - сказал он тихо. - Нет, нет, Мастер! Только Аиму! - Баал виновато опустил голову. - Девушки сказали? - Нариндер хмуро посмотрел на обоих котят, - вы принимаете за чистую воду все сплетни в культе? Я разочарован. - Нет, Мастер! Мы просто… - Аим тыкал пальцами друг в друга. - Но я же видел, как вы его несли на руках! - Баал зажмурился, словно ожидая кары небесной после этих слов. - Напомню, что я также видел, как ты нёс Аима ночью после ванны. И что теперь? Вы вместе? Котята посмотрели друг на друга и одновременно скорчили такие гримасы, будто их сейчас вывернет, даже немного позеленели. - Фу… Нет! - Это плохая шутка, Мастер… - То-то же, - Нариндер кивнул, прикрыв глаза, - наш лидер просто выбился из сил и уснул прямо в лесу. Я лишь отнёс его в палатку, не дав сожрать диким зверям. Не знаю, чего вы и те культистки сами себе напридумывали. Близнецы переглянулись. - Вот оно как… - голос Баала прозвучал даже как-то разочарованно. - А я тебе говорил… - проворчал Аим. - Значит, это было причиной вашей незапланированной битвы? - Я говорил ему, что всё это глупости, - Аим скрестил руки на груди, - Мастер выше этого. Он не станет встречаться с каким-то там узурпатором! Нариндер дёрнул ухом, хмуро глядя на котят. - В любом случае, заканчивайте работу, - он сунул им метлы в лапы, - а потом обежите поселение сотню раз в качестве наказания за то, что отлынивали. - Да, Мастер… - протянули они хором и понуро принялись за дело. Нариндер уже собирался уходить, но заметил, как поникли их уши и хвосты. Он вздохнул. - А после этого поужинаем вместе. Я вас угощу хорошими блюдами. Близнецы мгновенно встрепенулись. - С рыбкой?! - воскликнул Аим. - Посмотрим на ваше поведение, - бросил Нариндер, разворачиваясь. Как только он отошёл подальше, котята принялись мести с удвоенной скоростью. А Нариндер дошёл до своего дома, толкнул дверь и просто ничком упал на кровать. После стольких эмоциональных потрясений он слишком устал, чтобы делать что-то ещё. … - Мастер, - задумчиво протянул Баал, почесывая подбородок, - принес лидера в палатку… И просто сидел там до утра? - Что? – отвлекаясь от пыли спросил Аим. - Да так, просто мысли вслух, - Баал дернул ушком и снова его лицо растянулось в довольной улыбке. Но тут же он резко выдохнул, получив метлой по боку. - Хватит мечтать стоять! Я не хочу мести все один! - Ладно, ладно! И котята принялись за работу еще усерднее.