Часть 1
7 апреля 2026 г., 07:25
Илья Розанов не ревнивый парень.
Серьёзно.
Конечно, он может иногда завидовать. По правде говоря, он весьма завистливый ублюдок.
В конце концов, у всех вокруг него всегда было что-то лучшее.
Лучшие родители, которые живы и добры к ним, даже если люди не прилагают для этого особых усилий. Лучшие братья и сестры, у которых не начинается мигрень при каждом упоминании их имени по телефону. Лучшие страны, в которых мужчины не подвергаются уголовному преследованию за то, что они хотят время от времени пососать член. Лучшие команды, которые на самом деле знают, как играть в хоккей. Лучшие умы, которые не лукавят и не говорят гадостей, даже если они по большей части правдивы.
У всех всегда было что-то лучшее.
Что-то, что Илья хочет, чего жаждет и к чему страстно стремится.
А ещё он может быть жадным, несмотря на свое благосостояние. И да. Он может быть завистливым, несмотря на все свои благословения в жизни.
Но чего в нём нет, так это ревности.
Во всяком случае, это довольно незнакомое чувство.
Потому что ревность — это не то же самое, что зависть, знаете ли. Зависть — это желание чего-то, что принадлежит кому-то другому.
И Илья хотел это заполучить. Всегда хотел.
Но ревность — это ужасающий страх потерять то, что у тебя уже есть.
Что у Ильи когда-либо было такого, что он боялся потерять? Что у него когда-либо было такого, за что ему нужно было держаться обеими руками, потому что он не хотел, чтобы это у него отняли?
Ничего. Совсем ничего.
Всё, что он мог потерять, он потерял в возрасте двенадцати лет. Когда его мама ушла, она забрала с собой и всё остальное — возможность иметь полуприличного отца, которому время от времени было не всё равно; брата, который был добр, когда мама напоминала ему об этом; страну, о которой он вспоминал с любовью и тоской.
Теперь всё это ушло.
У него нет ничего, что он боялся бы потерять.
У него, конечно, много собственности. Его квартиры, машины, трофеи и медали.
Они могли бы отнять у него всё это, и Илья, вероятно, даже не попытался бы дать им отпор. Иногда ему хочется выбросить всё это самому. Выбросить в тот самый грëбаный канал, мимо которого он проезжает каждый день.
А может быть, броситься в воду и самому.
В любом случае, суть в том, что он не ревнивый человек.
И так было. Правда было.
Пока он не встретил Шейна Холландера.
***
С Шейном всё по-другому. С Шейном всё в нём работает по-другому. Его мозг, которому каким-то образом удаётся отвлечься от мрачных мыслей, которые посещают его, когда он неосторожен. Его член, который, кажется, отважно стремится доставить удовольствие другому парню при любой возможности. И его сердце. Боже, с тех пор как в его жизни появился Шейн, его сердце творило самые разные вещи. Помимо всего прочего, его сердце ещё и ревнует. Сначала Илья почти не осознаёт этого. В конце концов, несмотря на то, что они знали друг друга и были вместе почти десять лет, он никогда по-настоящему не принадлежал Шейну. Иногда, несмотря на то, что они были в любящих, преданных отношениях уже год, он считает, что все ещё не принадлежит. Итак, это новое и незнакомое чувство в его душе и груди… должно быть и есть ревность. Оно такое несправедливое. Он это понимает. А ещё оно уродливое. И это крайне возмущает. В России есть поговорка. Ревность и любовь — сестры. Так вот. Ревность и любовь — родные сестры. Русские верят, что одно не может существовать без другого, что это две стороны одной медали. Илья не может понять почему. Он не может понять, как что-то настолько уродливое может существовать на одном дыхании с чем-то таким прекрасным. Его мама с ним не согласилась бы. Когда Илья приходил к ней, смущенный и обеспокоенный, она говорила ему, что любовь иногда может быть уродливой. Что папа бьет её только потому, что очень любит. Что Алексей кричит на Илью только потому, что беспокоится о нём. Но Илья этого не понимает. Не понимал тогда и отказывается понимать сейчас. Потому что Шейн — это всё, что есть хорошего и прекрасного в этом мире, и Илья не может себе представить: как можно любить его так, чтобы это было запятнано уродством. Итак, Илья пытается. Он пытается не ревновать. Он пытается не вести себя как сумасшедший, когда какой-то никчёмный журналист не может прочитать мысли Шейна и понять, что у него есть парень. Он пытается не рычать на девушку в баре, которая осмеливается пригласить Шейна потанцевать с ней, даже несмотря на то, что Илья, чëрт возьми, прямо там, перед её носом. Он пытается не запихнуть шайбу в глотку Иконену, когда защитник из Финляндии слишком часто хвалит мастерство Шейна на льду. Он пытается не отвечать на каждый комментарий под тщательно отобранными постами Шейна в Instagram фразой «отъебись, он мой!» или «руки прочь, сучки!». У Ильи никогда в жизни не возникало подобных безумных мыслей, за исключением тех, которые касались Шейна. На самом деле, это абсурдно, учитывая, что все те бедные дураки даже не знают, что речь идет о Шейне. Но это не мешает уродливому зверю внутри него просыпаться каждый раз, когда кто-то хотя бы улыбается в сторону Шейна. Но, тем не менее, он пытается. Каждый божий день он пытается не омрачать свою любовь к Шейну этим уродливым, незнакомым чувством. Это тяжёлый труд, так как его парень очень симпатичный и многие хотят его. Но Илье нравится думать, что он неплохо справляется со своей ревностью. По крайней мере, до тех пор, пока в их жизни не появляется Питер Лэндри.***
Роуз Лэндри отравляет Илье жизнь с 2016 года. Илья — один из тех людей, которые не верят, что можно дружить со своими бывшими. Светлана, конечно, не в счёт, поскольку она была его подругой задолго до того, как стала бывшей. Он знает, что многие люди так поступают. Но он просто не понимает, как можно быть чьим-то «другом», заявляя, что влюблён в этого человека. Он не думает, что когда-нибудь сможет быть просто другом Шейна. Он в буквальном смысле предпочёл бы умереть. Конечно, не все, у кого были отношения, были и влюблены. Шейн никогда не был влюблен в Роуз, и Илья верит ему. Но, конечно же, Роуз была немного влюблена в Шейна, правда? Наверняка, она подумывала о том, чтобы нанять ведьму с Etsy, дабы заставить Шейна ответить на её чувства. Илья не стал бы осуждать её за это. В конце концов, это нормальные мысли, когда речь идёт о Шейне Холландере. Поэтому, когда Шейн решил оставить Роуз Лэндри при себе, даже после их разрыва в 2017 году, Илья был более чем раздосадован. Он старался этого не показывать. Особенно с тех пор, как он понял, как важно для Шейна иметь людей, с которыми он может быть самим собой и говорить о вещах, которые в противном случае ему пришлось бы скрывать. Илья ненавидел её. Потом он постепенно стал к ней относиться терпимее. В основном потому, что она заставляет Шейна смеяться, и Шейн выглядит таким милым, когда делает это, а Илья слишком мил, чтобы ворчать по поводу причины этого. Он может быть ревнивцем. Но он не мудак. Он хочет, чтобы Шейн был счастлив, и он не настолько эгоистичен, чтобы хотеть быть единственным человеком, который может сделать Шейна счастливым. Всё это говорит о том, что Илья начал относиться к Роуз с большей симпатией. Отчасти потому, что она нравится Шейну, но в основном потому, что он знает, что Шейн настоящий гей, и поэтому Роуз никогда не сможет представлять реальную угрозу их отношениям, по крайней мере, больше не сможет. Итак, Илья, наконец, смирился с дружбой Шейна и Роуз. Он даже решает перестать хмуриться на неё каждый раз, когда они встречаются на том или ином мероприятии Фонда. Потому что он взрослый. Потому что он добрый, всепрощающий и зрелый. Но затем Роуз, как злая ведьма, разрушающая его жизнь, каковой она и является, идёт и знакомит Шейна со своим братом. Хорошо, что Илье она всё равно никогда по-настоящему не нравилась.***
Больше всего в Питере Лэндри раздражают не его уложенные рыжевато-русые волосы, которые почему-то всегда на месте, даже под шлемом. Илья подозревает, что парень пользуется эксклюзивными голливудскими средствами для укладки волос своей сестры, потому что от природы его волосы такими быть не могут. И дело не в его пронзительных голубых глазах, которые объективно красивее, чем у Ильи, но, конечно, не красивее, чем у Шейна. Дело даже не в ямочках на щеках — и да, ямочки у него есть. С обеих сторон. Грëбаный мудак. Самое неприятное в Питере Лэндри то, что он тоже играет в хоккей. Если и есть что-то, что Шейн любит больше, чем член, так это хоккей. Иногда Илья думает, что у них ничья. А ещё бывают дни, когда его мозг начинает подсказывать ему то, чего он не хочет слышать: Илья считает, что Шейн определённо любит хоккей гораздо больше, чем член — или член Ильи, если быть точным. В такие дни Илья часто хочет знать, привлекал бы он Шейна, если бы не играл в хоккей — или если бы он не играл в хоккей так хорошо. Последнее пугает. Особенно сейчас, когда Илья находится в «Оттаве», и даже после пары игр сезона становится до боли ясно, что «Кентавры» в ближайшее время не выйдут в плей-офф. Даже с Ильей это невозможно. Это дерьмовая команда — как статистически, так и исторически. Но, возможно, Илья сможет это изменить. Возможно, под его руководством «Кентавры» однажды даже выиграют Кубок. Это, вероятно, чертовски возбудит Шейна. Питер Лэндри — достойный хоккеист. Он новичок. Всего лишь новичок. Он всего на пару лет моложе их обоих — Илья, конечно, проверил. Это не редкость. Некоторые новички приходят в лигу в возрасте от тридцати до тридцати пяти лет, после того, как проявили себя в европейских лигах или студенческом хоккее. Этот парень принадлежит ко второй группе. Потому что он учился в колледже. Илья запомнил Корнелл, потому что Роуз называет его при любой возможности. Илья не знает, что такого особенного в университетах Лиги Плюща, но родители Шейна, похоже, считают, что это впечатляет. — Нужно быть очень умным, чтобы поступить туда, — объяснил отец Шейна, и Илья сделал всё возможное, чтобы не дуться, как ребёнок. — Макгилл мне нравится больше, — заметил Илья, что заставило Дэвида улыбнуться. Вот и всё. Несмотря на дипломы «Лиги Плюща», Питер Лэндри всё ещё новичок. Он не звезда, в отличие от Ильи. Но Илья, к своему большому неудовольствию, должен признать, что у защитника есть потенциал. Он старается не чувствовать себя под угрозой из-за всего этого. Он старается не чувствовать угрозы со стороны этого случайного паренька, который появился из ниоткуда. Честно говоря, не должно иметь значения, что Питер Лэндри — хоккеист с ямочками на щеках. Потому что Шейн Холландер любит Илью Розанова. Даже если большинство людей в мире этого не знают и, вероятно, не узнают ещё очень долго.***
Илья официально знакомится с Питером Лэндри во время Матча всех звезд. Честно говоря, он немного озадачен тем, что этот парень вообще здесь делает, поскольку присоединился к лиге всего несколько месяцев назад. Конечно, Илья сам играл в Матче всех звёзд, когда был новичком. Но это Илья Розанов. Уже установлено, что этот парень, Питер, совсем на него не похож. Но, тем не менее, он здесь, среди других опытных хоккеистов, и улыбается с непринужденной уверенностью, как будто он был здесь всё это время. Возможно, это как-то связано с влиянием его сестры-кинозвезды. Возможно, НХЛ просто любит драматизм, раз они взяли его в одну команду с Шейном. Илья, с другой стороны, играет в команде соперника. Хотя всё, чего он хочет, — это сражаться на стороне Шейна, а не против него. Не сомневайтесь, борьба с Шейном — это особый вид острых ощущений. Илья наслаждается ей, потому что никто не бросает ему вызов так, как Шейн, как на льду, так и за его пределами. Но играть в одной команде, на одной линии, бок о бок — это совсем другое. Они — команда. Они партнёры. В те моменты, когда шайбы перемещаются между его клюшкой и клюшкой Шейна, когда они перестают быть словами и говорят на языке, который никто другой не может расшифровать, мозг Ильи переходит в другое измерение. Хоккей — это всегда весело. Иначе Илья не стал бы им заниматься. Но игра на стороне Шейна превращает спорт в нечто большее. Это не просто весело, это нечто запредельное. Поэтому Илью просто бесит, когда ему приходится играть против него, а этот парень, Питер Лэндри, оказывается в команде Шейна. Конечно, он хорошо играет или типа того. Но проблема не в этом. Он подмигивает Шейну после того, как заблокировал левого вингера в команде Ильи. Он похлопывает Шейна по груди, когда Шейн, что неудивительно, забивает первую шайбу в течение первых пяти минут. Он говорит что-то, наверняка что-то тупое, что заставляет Шейна смеяться так громко, что Илья слышит это на всём пути через лед. Так что, на самом деле, это не его вина, когда Илья прижимает этого ублюдка к бортам чуть сильнее, чем нужно, во время третьего периода. Всё в порядке. Никаких сломанных костей или чего-то ещё. Илья напоминает об этом своему парню, когда Шейн прокрадывается в его номер позже той ночью и жалуется на это. — Почему ты так расстроен? — Илья требует ответа — более чем раздраженно. — Он защитник. А не птенчик. Он может выдержать удар. — В этом не было необходимости, Илья, и ты это знаешь, — стонет Шейн. — Это просто шоу всех звезд, чëрт возьми. — Да что ты? Значит, мы должны играть в плохой хоккей? — Илья приподнимает бровь. Шейн, который никогда в жизни не играл в плохой хоккей, выглядит оскорблённым. — Я не это имел в виду. — Тогда что ты имел в виду? — Илья уточняет, потому что хочет знать, почему Шейн так расстроен из-за этого. Нельзя сказать, что Илья не известен своей агрессивностью на льду. Шейн это знает. Шейну это даже нравится. По крайней мере, так думал Илья. Что такого произошло за какие-то выходные, что Шейн вдруг почувствовал необходимость защитить этого незнакомца и отчитать своего собственного парня? Шейн вздыхает и садится на край кровати. — Роуз переживала. Теперь ему приходится беспокоиться и о Питере, и о Роуз? Кто следующий? Их, мать её, бабушка? Он, вероятно, не стал бы разговаривать со своей бывшей, если бы у Ильи было что рассказать интересного. — Может, Роуз не стоит смотреть хоккей, — говорит Илья, стараясь, чтобы это не прозвучало стервозно, но у него плохо получается. — Илья. О, он знает этот тон. Именно он немного пугает его, как эти жуткие звуки гагары, сигнализирующие о том, что поблизости есть угроза и ему следует поискать укрытие. А ещё этот тон вызывает у него необъяснимое возбуждение. — Я бы хотел рассказать ей, — тихо произносит Шейн, когда Илья прислушивается к предупреждению и на мгновение прекращает своё шипение. — Я имею в виду, о нас. — О, — удивлённо произносит Илья. Роуз не знает о них. Только то, что Шейн гей. В этом сезоне Шейн рассказал об этом большему количеству людей — своим друзьям, своей команде и своему агенту, среди прочих. Но не об Илье. Он никогда не упоминал Илью. Честно говоря, он немного удивлён, что Шейн собирался рассказать кому-то о них. Он знает, сколько сил должно потребоваться Шейну, чтобы отбросить все тревоги и сделать это. Илья тут же обнимает любимого за плечи. — Я не знал, что ты думаешь об этом. — Я думал. Я… Я имею в виду, Хейден знает. И Роуз — моя единственная близкая подруга, — замечает Шейн, покусывая губу. — Знаешь, было бы здорово рассказать кому-нибудь за пределами хоккейного мира, что ты мой парень. — Хорошо, — Илья улыбается, внезапно забыв обо всём остальном. Потому что он станет парнем Шейна Холландера для ещё одного человека, и это действительно всё, что его волнует. — Итак, было бы здорово, если бы ты перестал издеваться над её братом, потому что я правда не хочу, чтобы она считала моего парня мудаком. — Так я не мудак, — Илья надувает губы. — Я целую тебя много раз и заставляю кончить трижды за один час. Ты скажешь ей это в качестве доказательства. — Я не буду говорить ей ничего из этого, — недоверчиво отвечает Шейн. — Но я могу сказать ей, что ты купил Питеру выпивку в качестве извинения и сожалеешь о своём поведении на льду. — Я не покупал ему выпивку, — Илья хмурится. — Но ты можешь сделать это, когда мы спустимся вниз через час, чтобы присоединиться к остальным, — говорит Шейн, глядя на часы. Илья не пытается с этим бороться. Он уже знает, что собирается это сделать, поскольку это важно для Шейна. Но это не значит, что он не будет жаловаться и дуться. — И что я получу, если сделаю всё это? — Спрашивает Илья, притягивая Шейна ближе за куртку. — Для начала, веди себя прилично, — Шейн целует его в щеку. — Потом посмотрим. Илья ведет себя вполне прилично. Он включает обаяние на максимум и приносит искренние извинения Питеру Лэндри. Он даже целует его в лоб. Он почти уверен, что напугал парня, но Шейн вознаграждает его первоклассным минетом, когда они прокрадываются обратно в номер Ильи, так что всё в порядке.
