Above the Clouds, the Sky is Always Blue

      Помимо всего прочего, Питер Лэндри очень похож на свою сестру. Под этим Илья подразумевает, что он тоже является настоящим бедствием.       Илья ожидает, что этот парень исчезнет в небытие, но каким-то образом он проникает всё глубже и глубже в жизнь Шейна.       Илья развалился на удобном диване в доме Холландеров, укрывшись пледом и с трудом удерживая на бедре вазочку с мороженым. Он пишет сообщение своему парню.

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Твой гол во втором периоде 🔥🔥🔥

[От: Моя Любовь ❤️] Скотт Хантер так не думал, лол.

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Конечно, нет 😆

Он завидует твоим

способностям и красивой попке

[От: Моя Любовь ❤️] Я дам ему знать. Позже иду в «Кингфишер» Передай привет маме и папе!       Илья убирает свой телефон, довольный тем, что Шейн идет в гей-бар один, и Илье не приходится умолять и дуться, чтобы это произошло.       Его парень становится всё смелее и отважнее. И это чертовски привлекательное зрелище.       Илье вдруг захотелось, чтобы он тоже был в Нью-Йорке, а не торчал в Оттаве с родителями Шейна. Но Юна и Дэвид такие милые, что Илья даже не пытается притвориться, что это его раздражает. — Шейн передает вам привет, — сообщает Илья, закрывая мессенджер и снова открывая Instagram. — Он больше не может даже написать нам напрямую? — Юна усмехается, но без особого энтузиазма. — Мы должны выяснять это через тебя? — Ах, простите, — Илья драматично вздыхает. — Он любит меня больше, чем всех вас. — Именно, — Дэвид мурлычет что-то в сторону телевизора. — Дорогая, наше шоу начинается. — Одну минутку, пожалуйста. — Юна, ты сказала, что на этот раз посмотришь его со мной. — Я обещала Шейну, что составлю список приглашённых на гала-вечер до ночи!       Дэвид бросает взгляд на Илью. Тот беспомощно пожимает плечами.       Он знает кое-что о партнёрах, которые слишком серьёзно относятся к произвольным срокам. — Я посмотрю шоу с вами, Дэвид, — Илья вызвался добровольцем, потому что он совсем не прочь потусить с родителями Шейна. — Спасибо, сынок, — многозначительно говорит мужчина. — Слышала, милая? Я смотрю шоу с Ильей. — Да, чëрт возьми! — Юна кричит с излишним энтузиазмом. — Роуз подтвердила!       Илья, который знает, что она почти не обращает внимания ни на них, ни на телевизор, подходит к ней первым и смотрит на экран ноутбука. — Подтвердила что? — Участие в гала-вечере, — напоминает ему Юна. — Мы с Шейном решили, что, учитывая, что это наш первый гала для Фонда Ирины, нам нужно как можно больше известных имен. — А, — говорит Илья. — Я могу пригласить кого-нибудь из своих друзей. Я знаю четырёх гонщиков Формулы-1. — Тех, кто любит веселиться, или тех, кто любит жертвовать на благотворительность? — Юна приподнимает бровь. — Я знаю одного гонщика Формулы-1, — Илья поправляет себя и тут же отправляет сообщение, делая мысленную пометку продолжить переписку позже. В Монако всё равно уже ужасно поздно. — Нам действительно нужна Роуз Лэндри? — Да. Нам нужно как можно больше известных людей. — Юна решительно кивает. — Вот почему я рада, что она возьмёт с собой брата.       Илья невольно хмурится. — Он не так уж и знаменит. — В этом году он участвовал в матче всех звёзд, — говорит Юна, как будто этого достаточно. — Но он новичок, — возражает Илья. — Многообещающий новичок, — поправляет Юна. — Он уже забил семь голов, и среднее время на льду в 22:31 — это просто замечательно.       Как думаешь, она когда-нибудь называла тебя многообещающим? Скорее всего, нет. — Кроме того, — добавляет Юна после долгой паузы, не отрывая глаз от ноутбука. — Для Шейна было бы неплохо завести друзей-хоккеистов за пределами «Вояжеров». — А что не так с «Вояжерами»? — Растерянно спрашивает Илья.       Взгляд Юны на мгновение останавливается на муже, но она не отвечает на его вопрос. Вместо этого она закрывает ноутбук и улыбается Илье. — Ты можешь немного отдохнуть, милый. Я посмотрю шоу с Дэвидом.

***

      Илья зол.       Он это знает. Его команда это знает. Возможно, вся Оттава это знает.       Это их первая игра против «Ред Уингз», и «Кентавры» проиграли.       Проигрывать — это отстой, независимо от того, с кем ты играешь. Но проиграть команде Питера Лэндри — это ещё больший отстой, чем обычно.       Илья хотел этой победы. Он сказал об этом своей команде.       Он не знает, что и кому пытается доказать. Но он не может не чувствовать, что доказал свою правоту сегодня вечером.       Наблюдал ли за этим Шейн? Шейн испытывал отвращение? — Хорошая игра, чувак, — кивает защитник и поднимает кулак.       Илья на мгновение задумывается о том, чтобы вывернуть руку того парня в другую сторону, но потом вспоминает об обещании, которое он дал Шейну. Он просто кивает в ответ.       Он слишком зол, чтобы говорить. Он слишком устал, чтобы говорить по-английски.       Потому что сейчас он чувствует не ревность. Это снова тот же знакомый приступ зависти.       Посмотри на меня. Я Питер Лэндри. Я играю за свою родную команду, и у меня всё отлично получается.       Да пошел он к хуям!       Интервью после игры — сущий кошмар. Настолько, что, когда Илья возвращается в свой гостиничный номер, его ждёт несколько сообщений от Шейна.       Илья едва успевает их прочесть, как звонит своему парню и плюхается на кровать лицом вниз. — Ты в порядке? — Спрашивает Шейн. — Ты видел игру? — Спрашивает Илья, голос его приглушен матрасом. — Всё было не так уж плохо, Илья, — говорит ему Шейн.       Всё было не так уж плохо. Не те слова, которые он хотел бы услышать от своего парня, склонного к профессионализму. Илье хочется сорвать простыню и повеситься прямо здесь и сейчас. — Думаю, Питер Лэндри провел отличный вечер, — снова бормочет Илья в матрас. — Сегодня он определённо провел больше времени на льду, — хмыкает Шейн.       Так-так, Шейн тоже наблюдал за ним.       Он наблюдал за ними обоими.       За кем он наблюдал больше? Кто произвёл на него большее впечатление?       Илья ненавидит это. Он ненавидит даже то, что ему приходится думать таким образом, неуверенно и уязвимо.       Он ненавидит себя за то, что вернулся к исходной точке и не знает, какие у него отношения с Шейном.       Хуже всего то, что Шейн не сделал ничего, чтобы заслужить такое со стороны Ильи. Он никак не показал, что хотя бы отдалённо заинтересован в Питере Лэндри.       Это всё у Ильи в голове. Он это знает.       Но этот уëбок — не единственное, что сейчас мучает Илью. Илье нужно расставить приоритеты, потому что он борется с куда более серьёзными демонами, чем тот защитник с ямочками на щеках. — Он мне не нравится, — говорит Илья, потому что хочет, чтобы Шейн знал. — Кто? — Питер Лэндри.       Шейн усмехается.       Илья хмурится и поднимает голову с кровати. — Что смешного, Холландер? — Почему ты всегда произносишь его полное имя? — Спрашивает Шейн, снова усмехаясь. — То же самое как с Роуз.       В основном это привычка. Одна из многих вещей, которые он перенял в России и с которыми ему трудно расстаться, несмотря на то, что он не был там уже много лет.       Это не правило или что-то в этом роде. Он просто не привык к этому. Илья называет большинство людей по фамилии. И он не хочет называть Лэндри просто по их именам. Называть кого-то просто по имени кажется ему неправильным. Это звучит слишком… нежно. Илья не испытывает нежности ни к кому из семьи Лэндри.       Он ничего не рассказывает Шейну об этом. Вероятно, для него это не имеет смысла, а Илья слишком устал, чтобы что-то объяснять. — Роуз и Питер — скучные имена. Но, наверное, сотням людей они нравятся, — объясняет Илья. — Конечно, — Шейн продолжает ухмыляться. — Не у всех такое милое, уникальное имя, как Илья, верно?       Илья хмурится ещё больше. — Илья — не самое милое имя! Это имя воина! — Правда? — Шейн, кажется, заинтригован, он бросает на него взгляд, говорящий о том, что он обязательно погуглит это позже. — Да, — подтверждает Илья, но решает сменить тему. Сейчас он не особо чувствует себя воином. — Как там подготовка к гала? — Хорошо, — удовлетворённо кивает Шейн. — Мама назначает встречу по скайпу с командой организаторов, чтобы мы все были на одной волне. Тебе лучше вести себя прилично. — А, так я не могу слать тебе поцелуйчики в камеру? — Нет. — Шейн немедленно парирует. — Ты всё равно будешь в Монреале на следующей неделе. Так что мы можем присоединиться к встрече вместе. — А корчить рожицы другим людям? — Кому? Роуз? — Фу, какого хрена она там делает? — стонет Илья. — Вообще-то её брат вызвался стать частью команды организаторов. — Шейн пожимает плечами. — Может быть, она хотела присоединиться к нему.       Илья подносит телефон ближе к лицу. — Почему Питер Лэндри вызвался стать частью команды организаторов?       Может быть, в конце концов, не всё это только в голове Ильи. — Не знаю, — бормочет Шейн, отвлекаясь на какое-то уведомление, появляющееся на его экране. — Но это хорошо. Я волновался, что никто не вызвался, и мне придётся делать всю работу самому. — Тебе нравится делать всю работу самому, — говорит Илья. — За исключением того, когда мы в постели. — Я отключаюсь.

***

      Илья не возражает против встреч по скайпу.       На самом деле они ему очень нравятся. Но на встречах по скайпу, которые ему нравятся, меньше одежды и больше стонов.       На этой встрече слишком много одежды, слишком много людей и слишком много терминов. Но Илья сидит и кивает головой, пока Шейн и Юна информируют команду организаторов о задачах, которые необходимо решить для гала-вечера, который они планируют провести в конце сезона.       Работы много, и волноваться ещё рано. Но и Шейн, и Юна в душе беспокоятся, а в мыслях планируют. Это не самое удачное сочетание.       Впрочем, это не имеет значения. Он всё равно придёт. На каждую встречу. Потому что это всё ради фонда Ирины. Шейн и Юна делают это, потому что им не всё равно.       Так что, конечно, он будет присутствовать. Даже если для этого придётся рано вставать в свой выходной день. Даже если для этого придется смотреть на брата и сестру Лэндри, которые выглядят слишком привлекательно даже в виде пикселей.       Они привлекательны. Илья может это признать, хотя ему и больно это делать.       Питеру Лэндри, в частности, не пристало так выглядеть. Несмотря на то, что он выше, шире в плечах и светло-рыжими волосами, он очень похож на свою сестру.       Лицо, созданное для экрана. Именно такое лицо люди хотят видеть на обложках журналов. Теперь, когда он постепенно становится знаменитым, Илья желал бы знать, сколько брендов обратилось бы к этому парню, если они ещё этого не сделали.       Может быть, Шейн дал бы ему пару советов о том, как подрабатывать моделью? Илья не сомневается, что Питера Лэндри очень заинтересовал бы совет Шейна.       Потому что он пялится на него.       Сукин сын.       Конечно, на встрече много людей. Но Илья может сказать — он, блядь, может сказать — что этот сукин сын пялится на крошечное окошко с Шейном и Ильей.       Наглость этого ублюдка раздражает не меньше, чем его лицо. — Спасибо всем, что присоединились. Шейн вежливо приветствует собравшихся. — Э-э-э. Илья Розанов тоже здесь, со мной. Мы встречались сегодня, чтобы обсудить бюджет. Если у кого-то есть какие-либо вопросы по бюджету, мы можем внести их в повестку дня. Потому что мы обсуждали это ранее. Этим утром. Когда мы встретились за кофе.       Не было никакой необходимости говорить что-либо из этого. В объяснениях вообще нет необходимости.       Разве весь смысл этой благотворительной организации не в том, чтобы помочь тем, кто в этом нуждается, а в том, чтобы убедить людей, что они друзья, а не соперники? Друзья не объясняют, почему они общаются, не так ли? Итак, почему Шейн считает необходимым объяснять присутствие Ильи в своем доме? Несмотря на то, что все здесь знают, что они друзья? Даже если они работают вместе уже несколько месяцев?       Даже если кто-то что-то заподозрит, будет ли это так уж ужасно? Они оба знают здесь всех, поскольку работали с ними раньше.       Ну, за исключением Питера Лэндри.       Уточнил ли это Шейн для него? Почему Питеру Лэндри так важно знать это?       Часть Ильи, безрассудного парня, который однажды чуть не потерял Шейна, хочет схватить своего парня за лицо и поцеловать прямо здесь. Заявить о своих правах или что-то в этом роде.       Но он этого не делает. В основном потому, что боится, что Шейн придумает какую-нибудь неубедительную отговорку, чтобы объяснить поцелуй. Например, что к нему в рот залетела пчела, и Илья высосал еë. Илья не хочет этого слышать. — Боже, Розанов, у вас всё хорошо? — Буазо, который, вероятно, присоединился к команде, чтобы произвести впечатление на какую-нибудь бедную, ничего не подозревающую девушку, хмурится на него. — Насколько плохо прошло совещание по бюджету? — Совещание по бюджету было великолепным! — Защищаясь, говорит Шейн и смотрит на Илью. — Верно? — Да. — Илья соглашается. — Я просто не ранняя пташка. — Разве в Монреале не 11 утра? — Спрашивает Питер Лэндри. — И? — Илья свирепо смотрит на него, и парень замолкает. — В любом случае, — Юна прочищает горло, и они все почему-то выпрямляются, включая Шейна, — цель этой встречи — распределить, кто чем будет заниматься. Давайте начнём с места проведения, хорошо?       И так далее. Начиная с выбора места и заканчивая составлением меню.       Илья кивает и хмыкает, когда это необходимо, не сводя глаз с Питера Лэндри, который, к его досаде, смотрит в ответ, принимая вызов.       Тьфу, грëбаные защитники. — Также было бы неплохо пригласить людей из научных кругов, — отмечает Питер Лэндри, когда они в конце концов переходят к обсуждению списка приглашённых. — Опубликовано значительное количество исследований о психическом здоровье профессиональных спортсменов.       Илья чуть не закатывает глаза, услышав это.       Ему не нравится, как говорит Питер Лэндри. То, как он чувствует необходимость использовать громкие слова и длинные предложения. Такое ощущение, что он делает это просто для того, чтобы поиздеваться над Ильей. — Конечно, — выдыхает Шейн и тут же записывает идею в свой маленький блокнот. — Это блестящая идея, Питер. Спасибо.       Илья старается не хмуриться.       Блестящая идея? Правда? Любой идиот мог бы додуматься до этого.       Конечно, Илья об этом не подумал. Но это потому, что он был слишком занят другими блестящими идеями.       Например, медленно провел рукой по бедру Шейна.       Его пальцы едва дотягиваются до шорт его парня, когда он чувствует, как пальцы Шейна обхватывают его руку и отдëргивают ее, возвращая Илье.       Илья старается не хмуриться ещё сильнее. — Питер, у тебя были какие-нибудь соображения по поводу приглашения? — Спрашивает Шейн. — Роуз сказала, что ты можешь помочь с дизайном. — Ты правда можешь? — Судя по голосу, Юна впечатлена. — Вроде того, — усмехается парень, почесывая шею. — Я немного разбираюсь в графическом дизайне. — Он скромничает. — Роуз Лэндри с нежностью смотрит на своего брата. — Он даже помогал создавать постер к моему последнему фильму. — О, чëрт, серьёзно? — Буазо часто моргает. — Я лишь подготовил фон, — Питер Лэндри отмахивается. — Тот, что с паутиной? — Шейн приподнимает бровь. — Это было довольно круто.       Ладно, хватит. — Нам нужно нанять профессионалов, — вставляет Илья, пока это не превратилось в настоящий фан-клуб. — Это большое событие. Там будут большие люди. — Я имею в виду, Питер знает, что делает, — осторожно замечает Роуз. — Он учился в Корнелле. — Правда, что ли? — Отвечает Илья. — А я и не знал. Ведь ты упомянула об этом всего пять раз.       Он чувствует, как Шейн ущипнул его за бедро, и воздерживается от следующей реплики. — Я согласна с Ильёй, — говорит Юна, и Илья старается не пялиться в экран. — Будет лучше, если мы доверим всё профессионалам, особенно учитывая ваше расписание. Но было бы здорово, если бы ты, Питер, взглянул на дизайн и высказал своё мнение. — Конечно, миссис Холландер, — покорно отвечает парень, и Илье требуется вся его сила воли, чтобы не показать ему язык. — Я полагаю, что остальная часть делегирования остаётся за ним, — Юна снова заглядывает в свои записи. — Шейн, ты хочешь составить меню? — Вы хотите, чтобы мы все ели кроличий корм? — Спрашивает Илья.       Роуз и Буазо смеются над этим.       Но Шейн — нет.       Илья сразу чувствует себя полным идиотом.       Он просто хотел вернуть себе контроль. Показать, что он тоже хорош в этом деле.       Да, он любит отпускать глупые шутки.       Но он не хотел делать это за счёт своего парня.       Давай, Илья. Срывайся на своём парне. Папа бы гордился тобой.       Он снова пытается дотянуться до Шейна под столом, может быть, сжать его руку, чтобы сказать, что он не это имел в виду, прежде чем кто-нибудь другой заговорит. — Я могу помочь Шейну с меню. — Питер отличный повар! — Объявляет Роуз. — О, он теперь ещё и повар? — Сухо спрашивает Илья. — А в следующий раз ты скажешь, что он танцор балета. — Вообще-то, нет, но я довольно гибкий, — отмечает парень.       Ладно, с него хватит. Илье нужно выбросить ноутбук. Может быть, сжечь его.       А потом он поедет в Детройт и подожжет Питера Лэндри тоже. — Спасибо, Питер, — говорит Шейн с облегчением в голосе. — Я всё равно не силён в меню. Было бы так любезно с твоей стороны помочь.       Любезно.       Илье не нравится это слово.       Я был бы рад твоей помощи. Было бы здорово, если бы ты мне помог. Было бы замечательно, если бы ты мне помог.       В английском языке так много бесполезных слов.       Шейн мог бы сказать что угодно из этого списка.       Но нет. Он сказал, что это было бы любезно.       Было бы так любезно с твоей стороны помочь.       Любезно. Любовь.       Илье это слово совсем не нравится. — Я не хотел шутить по поводу твоей еды, — говорит Илья после того, как встреча заканчивается и Лэндри исчезают из виду, но не из сердца вон. — Прости меня. — Почему ты извиняешься? — Шейн хмурится. — Это было забавно. — Да, но это было, хм, не слишком деликатно, да? — Илья старается сгладить свой провал. — Почему?       Шейн пристально смотрит на него.       Илья просто смотрит в ответ.       Они смотрят друг на друга.       Они могли бы это сделать. Они могли говорить откровенно.       Илья мог бы говорить то, что у него на уме.       Это ненормально, Шейн. Ты слишком много думаешь о еде. Ты не целуешь меня, если я ем шоколад. Ты редко ешь, когда мы выходим в свет. Это не похоже на диету. Это похоже на наказание. Я беспокоюсь о тебе.       Но потом… потом Шейн ответил бы тем же.       Шейн мог бы сказать в ответ больше, чем что-то одно. Шейн мог бы сказать так много, что Илья, вероятно, больше не смог бы смотреть ему в глаза.       Поэтому он просто молчит.       Не потому, что ему нечего сказать. Но потому что есть много такого, чего он не хочет слышать. — Просто нехорошо шутить на важных встречах, — вместо этого говорит Илья. — Но я тоже помогу тебе с меню. — О, да? — Спрашивает Шейн. — Какие у нас будут закуски? Чипсы и заготовки для пиццы? — Ладно, Мистер Весельчак, — фыркает Илья. — Предполагалось, что ты поможешь Роуз составить список гостей, — напоминает ему Шейн. — Вы, ребята, знаете многих известных людей. — Но я не хочу работать с Роуз Лэндри, — стонет Илья. — Я хочу работать с тобой. — Хорошо, тогда скажи моей маме, что не хочешь следовать её плану. — Холландер, ты с ума сошёл? — Так я и думал.