Above the Clouds, the Sky is Always Blue

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Нормально добрался?

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Ты прочитал сообщение. Так что, думаю, ты уже на месте и в безопасности.

И я спросил Хейдена Пайка 🫠

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Я люблю тебя, Шейн ❤️

Спокойной ночи

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Доброе утро🌞

Можно, я тебе позвоню?

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Прости меня, моя любовь❤️

Пожалуйста, ответь на мой звонок

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Мы можем поговорить после игры, да?

Я знаю, ты хочешь сосредоточиться. Прости.

Спокойной ночи 😇

[Кому: Моя Любовь ❤️]

(Прикрепленное изображение)

Сегодня во время пробежки я увидел симпатичную собачку

Не такую симпатичную, как ты 🤭

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Смотрю игру с прошлой недели

Уильямс получил сильный удар. Так что защита второй линии «Филадельфии» будет слабой

А их вратарь витает в облаках из-за обмена

Ты, наверное, и так всё это знаешь

Мой гениальный парень 😊

Отдыхай, Холландер

[Кому: Моя Любовь ❤️]

(Прикрепленное изображение)

Тебе нравятся селфи?

У меня грустное лицо, потому что я скучаю по тебе 🥺

Пришли селфи, если тоже скучаешь по мне 🥰

[Кому: Моя Любовь ❤️]

(Прикрепленное изображение)

Сейчас ещё грустнее, потому что ты не прислал селфи 😔

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Спокойной ночи, дорогой 💙

Вот бы увидеть тебя во сне

Так я буду лучше спать

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Удачи в завтрашней игре

«Филадельфия» уедет домой в слезах 😈

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Я же говорил, что ты победишь

Кубок твой и в этом году 😎

Мой маленький жадина Холландер 😫

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Приложи лёд к левому колену перед сном, солнышко

В третьем периоде был страшный удар

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Любимый, прошу тебя

***

      Шейн Холландер — ещё та упрямая сучка.       Илья это знает. Илье это нравится.       На льду это мучительно. Но вне льда так восхитительно наблюдать, как его парень стоит на своём и отказывается подчиняться.       Конечно, Шейн придерживается правил. Да что уж там, спонтанность не его конёк.       Но он следует этим правилам, потому что сам этого хочет, а не потому, что кто-то его об этом попросил. Он придерживается своих планов, потому что ему это нравится, а не потому, что кто-то от него ожидает этого.       Шейна, его прекрасного Шейна, невозможно убедить сделать то, чего он не хочет.       Илья предполагает, что это из-за того, что он единственный ребёнок в семье. После двух последних лет знакомства с его родителями Илья понимает, что они сильно баловали Шейна в детстве.       Но прямо сейчас упрямство Шейна сводит Илью с ума.       Он не ответил ни на одно из его сообщений после их ссоры три дня тому назад.       Илья убедил себя, что это из-за того, что Шейн хочет оставаться сосредоточенным на первой игре плей-офф сегодня вечером.       «Вояжеры» выиграли. Конечно же, они выиграли. Шейн забил две шайбы.       Он ожидал, что Шейн ответит ему после игры.       Сейчас уже далеко за полночь.       Шейн не пошёл бы куда-нибудь с командой. Он сомневается, что вообще кто-то из них пошёл бы, учитывая, что сейчас плей-офф. «Вояжëры» скучны и строги в таких вещах.       А это значит, что Шейн в своём отеле. И Шейн намеренно игнорирует Илью.       Как долго продлится это молчание?       Он не собирается разговаривать с Ильёй до окончания плей-офф?       Или он больше никогда не заговорит с Ильёй?       Господи, неужели всё кончено?       Шейн порвал с ним?       С Ильёй ещё никто никогда не расставался по своей инициативе.       Последним человеком, который вытворял с ним нечто подобное, был Шейн, который сбежал из его бостонской квартиры и появился на публике с девушкой несколько недель спустя.       Собирается ли он сделать это снова? Увидит ли Илья в таблоидах его фотографии, на этот раз с другим Лэндри?       Илья сходит с ума и набирает в гугле рейсы в Филадельфию, когда на кофейном столике вибрирует телефон.       Он чуть не выворачивает запястье, пытаясь молниеносно схватить его. — Шейн?       На другом конце провода тишина. Слышно только тихое дыхание Шейна.       Уже поздно. Может быть, он спит.       Может, это случайный звонок?       Илья хотел бы знать, не будет ли жутковато оставаться на линии и слушать, как он спит. Если это всё, что он может сейчас получить от Шейна, то он с благодарностью примет это обеими руками. — Ты правда был бы не против, если бы я занялся сексом с кем-нибудь другим?       И вот сейчас Илья понимает, насколько он против этого.       Потому что Шейн не спрашивает, как раньше, почему Илья этого хочет. Он спрашивает, хочет ли Илья этого вообще.       Илья не хочет. Он правда, чëрт возьми, не хочет       Но почему Шейн спрашивает сейчас?       Он беспокоится, что Илья пожалеет об этом? Шейн передумал и хочет ещё раз удостовериться, устроит ли такой расклад Илью?       Шейн познакомился с кем-то в отеле? Они сейчас в его постели?       Неужели Шейн намеренно прилетел в Детройт и позволил Питеру Лэндри трахнуть его? Он чувствует себя виноватым? Он запал на него?       Поэтому он не отвечал на сообщения Ильи в течение трех дней?       От одной мысли об этом его выворачивает наизнанку.       Потому что секс с Шейном меняет жизнь. Даже если это просто секс.       Илья помнит их первый раз. И второй. И третий. И каждый раз после.       Даже тогда, даже когда всё, что он чувствовал, было любопытство и озорство, он был… он был таким… Боже, у него даже нет подходящего слова для этого.       У него нет слов — ни в английском, ни в русском, чтобы описать, что он чувствовал к Шейну в те ранние годы.       Но он что-то чувствовал. Что-то настолько сильное и прекрасное, что оно продолжало преследовать его. Он чувствует это до сих пор.       Даже сейчас. И всегда будет чувствовать.       Это чувство, для которого у него нет названия.       Мысль о том, что он может потерять его из-за кого-то другого, приводит всё его тело в состояние паники, как будто он может развалиться на части изнутри.       Ревность, которая всю жизнь была ему незнакома, теперь стала близким другом.       Но дело ведь не в ней, верно?       Нет. Нет. Не в ней. — Конечно, нет, — Илья слышит свой собственный голос. — Если это то, чего ты хочешь.       Шейн издает рычание. — Я не хочу этого, грëбаный ты придурок!       Ох.       Ох, отлично.       Ох, мать его! Слава богу! — Илья. — Шейн выдыхает его имя, и, Боже, его голос звучит так измученно. Илье хочется уложить его на пол и зацеловать каждый дюйм его тела. — В чëм, блядь, твоя проблема?       Илья тоже вздыхает.       Он решает быть честным — или, по крайней мере, настолько честным, насколько это возможно. — Ты сказал, что тебе было одиноко, — тихо признается Илья. — Я сказал, что скучаю по тебе, — поправляет его Шейн. — Это не одно и то же? — Растерянно спрашивает Илья. — Я так не думаю, — отвечает Шейн через мгновение. — Я, наверное, всё равно скучал бы по тебе, даже если бы был с кем-то другим. Я, в принципе, скучал по тебе, когда был с кем-то другим.       Бедняжка Роуз Лэндри. Илье, наверное, следовало бы быть с ней подобрее.       Может быть, если она отречëтся от своего братца. Посмотрим. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — мягко говорит Илья. — Я чувствую, что ты сейчас несчастлив.       «Со мной» остаётся невысказанным. Но, конечно, Шейн понимает, что он хочет сказать. — Я счастлив, — отвечает Шейн, но его слова звучат совсем неубедительно. Или, может быть, он просто устал. — Я просто… я не могу… Просто сейчас всё очень странно. — Из-за команды? — Осторожно спрашивает Илья. — Я неважно себя чувствую. Мы только что выиграли игру, но меня это не радует. Мне нехорошо. Умом понимаю, что смогу почувствовать себя хорошо, только когда выиграю Кубок. Но, боюсь, даже Кубок не заставит меня радоваться. Боюсь, что никогда больше не буду чувствовать себя хорошо. И это чертовски страшно, потому что хоккей — единственное, что заставляет меня чувствовать себя хорошо. Помимо тебя. — Ох, — Илья выдыхает. — Мне нравится заставлять тебя чувствовать себя хорошо. — И ты это делаешь. Ну, не тогда, когда несешь полную хуйню, как на прошлой неделе. Но ты это делаешь. Уверяю тебя. Мне хорошо с тобой. Я счастлив, когда ты рядом. Просто… просто прямо сейчас мне нужно сосредоточиться. Сосредоточиться и не отсвечивать, понимаешь. Думаю, мне нужна перезагрузка.       Думаю, тебе нужна терапия, хочет сказать Илья.       Боже, они оба нуждаются в ней.       Вот это парочка. — Хорошо, солнышко. Как скажешь. — Илья целует телефон. — Ты почувствуешь себя лучше, когда выиграешь Кубок. А я отхуячу твоих сокомандников. — Не надо никого трогать, — предупреждает Шейн. — Они просто… знаешь, они нормальные. Просто у всех сейчас стресс. — Знаю, — произносит Илья, потому что действительно знает. — Я не хочу, чтобы ты ещё больше нервничал. Ты заслуживаешь самого лучшего, Шейн. Лучшей команды. Лучшего парня. — Ну, думаю, у меня уже есть лучший парень. — Это ты обо мне, да? — Тебе правда нужно уточнять? — У твоего парня только один Кубок Стэнли. У твоей команды два. — Илья пожимает плечами. — Знаю, ты мечтаешь о третьем Кубке, Холландер.       Шейн посмеивается над этим, и напряжение в груди Ильи немного спадает.       Всё в порядке. С ними всё будет в порядке. — И ещё я хочу поговорить. О ссоре. И обо всём остальном, — объявляет ему Шейн. — Но прямо сейчас мне, наверное, лучше пойти спать.       Илья улыбается и проверяет время на своем телефоне. Он ещё раз целует его. — Спокойной ночи, Шейн. — Илья, — говорит Шейн. — Да? — Без тебя матчи плей-офф уже не те.       Илья прикусывает губу и дарит ему ещё один поцелуй. — Ложись спать, любимый.

***

      Илья смотрит плей-офф с родителями Шейна.       До них ехать всего полчаса, так что Илья не особо был против. Кроме того, рядом с ним Юна, которая комментирует каждое движение, как будто она сама тренер, да и вообще, работу Шейна на льду сложно не комментировать. — Питеру не повезло, — говорит Юна после поражения «Ред Уингз». — Но он стал «лучшим новичком года».       «Бостонские Медведи» тоже вылетели досрочно, но Илья рад, что они вышли в плей-офф, пускай даже его команда этого не сделала. Он хотел отправить сообщение, по крайней мере, Марлоу и некоторым другим игрокам. Но не смог подобрать нужных слов. Он знает, что между ними нет вражды, но он также знает, что глубоко разочаровал их.       Хотя — не впервой. Разочаровывать людей — это всё, что Илья умеет делать. — Лэндри уже старый, — морщит нос Илья. — Он моложе тебя, — замечает Юна, что, кстати, очень грубо. — Он не может есть сыр, — возражает Илья, потому что это звучит как проявление слабости, а Юна Холландер не любит слабых мест.       Дэвид бросает на него насмешливый взгляд, прежде чем передать ему бокал с водкой. — В хоккее есть разные люди. Самый разный спектр людей.       Илья не знает, что значит «спектр». Но однажды он слышал, как Дэвид сказал, что Шейн, вероятно, тоже «на спектре». Поэтому он предполагает, что это, вероятно, что-то приятное, и просто кивает. — А ещё он очень помог с гала, — отмечает Юна.       Илья уже не в первый раз задаётся вопросом, предпочли бы Холландеры такого милого мальчика для своего сына.       Но вслух он об этом не спросит. Он не настолько глуп.       Кроме того, ему не нужно, чтобы эти люди знали, что Питер Лэндри гей и это реальный вариант.       Илья знает, что он им небезразличен.       Они должны были бы сейчас быть в Монреале, наблюдать, как Шейн доминирует в плей-офф и выигрывает очередной Кубок.       Но вместо этого они здесь, с ним.       У Ильи есть подозрение, что Шейн попросил их остаться. Но тот факт, что они послушались, всё равно многое значит.       В глубине души он хотел бы, чтобы у них была возможность поехать вместе. Что, если бы они все могли прийти в Bell Centre и поболеть за Шейна из семейной ложи? Разве это не было бы здорово?       Илья знает, что они не могут. Вероятно, никогда не смогут.       Мир не узнает об их любви, пока они оба не завершат карьеру, и Илья никогда не сможет наблюдать за игрой Шейна и гордиться им перед всем миром.       Всегда такая неблагодарная скотина.       Всегда найдешь, на что пожаловаться.       Неудивительно, что все от тебя уходят.       Илья сжимает кулак и сосредотачивается на игре, наблюдая, как «Монреаль» громит «Нью-Йорк».       Всё в порядке. Он доволен этим.       Смотрит Шейна по телевизору. Рядом с ним Юна и Дэвид.       Ему действительно не стоит жаловаться. Это правда.       Любить — значит жертвовать.       Илья думал, что именно это он и сделал, честно говоря, когда предложил отношения, которые не были эксклюзивными, по крайней мере, не для Шейна.       Он пожертвовал Шейном или теми его частями, которые, как думал Илья, принадлежали только ему.       Потому что он любит Шейна, а любить — значит иногда отпускать, даже частично, чтобы сохранить остальное.       Он хотел бы всё это объяснить Шейну, но на самом деле не знает, как это сделать       И дело даже не в том, что ему непросто сделать это на английском.       Невозможно объяснить это кому-то вроде Шейна, который редко теряет людей, а вместо этого продолжает собирать их, как карточки с покемонами.       Всё в порядке. Илья может попытаться.       Он может попытаться использовать те слова, которые у него есть, и надеется, что Шейн поймет. Он надеется, что Шейн простит его.

***

      Ровно через две недели «Монреаль Вояжерз» выигрывают Кубок.       Юна притворяется, что не плачет. Дэвид притворяется, что не видит её слëз.       Илья всё время улыбается, пока у него не начинают болеть щеки. Он посылает воздушные поцелуи экрану.       Он смотрит, как Шейн поднимает Кубок.       Он видит улыбку парня, которую тот отрабатывает для СМИ, и улыбка самого Ильи немного тускнеет. Но он всё равно хлопает в ладоши и подбадривает, кричит по-русски и учит Дэвида нескольким словам, чтобы они могли кричать вместе.       Полчаса спустя у него звонит телефон. Илья идёт на кухню и отвечает: — Я знаю, что сам больше никогда не притронусь к Кубку, но оставь хоть немного для всех нас, Холландер. — Илья хихикает, чуть не икая от радости.       Шейн молчит. Он только дышит, громко и неглубоко. — Шейн? — Обеспокоенно произносит Илья. — Я так чертовски устал, — шепчет Шейн, слова едва слышны.       Илья закрывает глаза и обещает себе никогда больше не расставаться с этим парнем. Никогда. — Возвращайся ко мне домой, любимый. Я тебя зацелу́ю!       Они живут в реальном мире. Так что, по правде говоря, Шейну потребуется ещё пять дней, чтобы вернуться в Оттаву после завершения всех мероприятий для победителей в Монреале и выполнения всех своих обязанностей в СМИ.       Илья ждёт настолько терпеливо, насколько это возможно, и проводит эти дни, пытаясь взять себя в руки.       Он не хочет, чтобы это повторилось.       Он не может позволить себе потерять Шейна. Не только потому, что любит Шейна больше жизни, но и потому, что Шейн — это всё, что у него сейчас есть. Это стало совершенно ясно за те три дня, что Шейн отказывался с ним разговаривать.       У Ильи больше нет семьи. Светлана отдалилась от него. У него нет команды, на которую он мог бы положиться.       У него нет никого.       Он знает, что это вредно для здоровья. Он также знает, что это делает его уязвимым.       Илья мысленно составляет список, чтобы внести некоторые изменения.       Он должен снова наладить общение со Светланой и надеется, что она сможет простить его за то, что он так наплевательски отнёсся к ней.       Он должен посидеть где-нибудь с Вибе и Будом, а может быть, даже с остальными членами команды, и попытаться проникнуться духом происходящего. Он здесь, чтобы остаться. Он должен принять это и извлечь из этого максимум пользы.       Возможно, ему стоит завести собаку. Может быть, две.       Но прежде всего ему следует начать с одного: обратиться к психотерапевту, если станет хуже. Но он не думает, что так будет.       Он не знает, справится ли он со всем этим или нет. Это зависит от голоса в его голове. Голоса, который всё ещё там, который всё ещё нашëптывает ему гадкие, обидные вещи, которые Илья иногда произносит вслух самому себе, глядя в зеркало.       Но самое главное, ему нужно быть осторожным с Шейном. Ему нужно перестать затевать глупые ссоры и давить на него, и… и просто остановиться.       Он знает, что Шейн любит его. Очень сильно любит. Правда же.       Шейн хочет его. Точно так же, как Шейн хочет быть лучшим хоккеистом в мире.       Илья это понимает. Он к этому привык.       В конце концов, он очень желанный парень. Люди хотят его.       Но желания могут измениться.       Тысячи болельщиков «Бостона», которые покинули Илью, как только он перешёл в «Оттаву», являются тому доказательством.       Однажды Шейн тоже может перестать хотеть его. Потому что Илья может перестать быть желанным для него.       Но для Ильи это не одно и то же. Он не просто хочет Шейна.       Ему нужен Шейн.       Шейн нужен ему так же, как воздух и вода. Ему нужен Шейн, чтобы выжить.       Поэтому он не может позволить себе потерять Шейна. Просто не может.       Когда Шейн добирается до Оттавы, Илья прижимает его к стене и начинает расстëгивать его джинсы.       Шейн немедленно прикладывает руку к его груди. — Илья. Подожди. Нам нужно поговорить. — Поговорить? — Илья стонет. — Холландер, ты серьёзно? У нас не было секса почти три месяца. У меня член вот-вот отвалится. — Знаю. Блядь. Но нам, вероятно, следует обсудить… — Я хочу отсосать у трёхкратного обладателя Кубка Стэнли! — Срань Господня!       Они не разговаривают.       Только после двух раундов траха.       Только когда Илья отвозит их в коттедж на следующий день.       Илья вроде как рад.       Коттедж — безопасное место для него в той же степени, что и для Шейна. Здесь не может случиться ничего плохого. — Мы можем поговорить сейчас? — Спрашивает Шейн, убирая их багаж. — Уф, — Илья стонет, плюхаясь на диван. — Ты и разговоры. — Думаешь, мне хочется это делать? — Шейн упирает руки в бока. — Нам не пришлось бы так много разговаривать, если бы ты не создавал проблем, которые так часто требуют решения.       Илья вздыхает и садится поудобнее. — Ладно. Прости. Мы можем поговорить.       Шейн подходит и садится рядом с ним. Он сидит достаточно близко, чтобы Илья понял, что он не скрывает обиды. Он берёт Шейна за руку и держит её в своей.       Шейн тихо вздыхает. — Зачем ты мне это сказал, Илья? К чему был весь этот бред про то, что я должен потрахаться с другими парнями? — Если я задам тебе вопрос, предполагающий ответы «да» или «нет», ты ответишь честно? — Спрашивает Илья, и Шейн кивает. — Ты хочешь трахнуться с Питером Лэндри? — Нет.       Илья открывает рот и снова закрывает его. Ладно, это хорошо. — Отлично. Но он хочет трахнуть тебя. — Значит, ты предполагаешь, что я хочу трахнуть его в ответ? — Ну, ты не можешь трахнуть его в ответ. Ты же снизу… — Розанов, клянусь, ещё хоть слово… — Юна думает, что в этом году он выиграет «новичка года», — говорит Илья. — Вполне возможно. — Шейн пожимает плечами. — Хотя у того парня из «Колорадо» тоже есть реальный шанс. Какое это имеет отношение к делу? — Питер Лэндри хороший, — признаёт Илья, и эти слова кажутся ему отвратительными. — Он хороший хоккеист. Хороший парень. А ещё он гей. Я просто… Ты не думаешь, что твоим родителям пришлось бы по душе, если бы ты был с кем-то вроде него? — Значит, я должен встречаться с тем, кого хотят для меня мои родители? На дворе 19-й век? — Шейн корчит гримасу. — Дэвид хотел, чтобы ты нашёл хорошего парня в Монреале, помнишь? — Бормочет Илья. — Мой папа женился на моей маме, так что у него нет права голоса по поводу женитьбы на хороших людях. — Шейн закатывает глаза. — Почему ты так говоришь? Ты знаешь, что мои родители любят тебя. Ты знаешь, что я тоже люблю тебя. — Пока что. — Илья, — шепчет Шейн. — Это из-за «Оттавы»?       И да. И нет.       Но проще кивнуть и сказать «да».       Илья даже не знает, с чего начать. Он и сам не понимает, что происходит в его голове, поэтому не хочет пугать Шейна этим. По крайней мере, пока. У Шейна и так достаточно проблем. И с Ильёй все в порядке, ну, в целом. Он скоро разберётся с этим. Всё наладится, как только он снова начнёт выигрывать. — Всё было ужасно. В этом сезоне. Я был ужасен, да? — Устало признаëтся Илья. — Я просто подумал, что ты захочешь встречаться с кем-нибудь получше. — Если мне придётся встречаться с кем-то лучше тебя, тогда мне придётся встречаться с самим собой, а это просто невозможно, — усмехается Шейн. — Питер Лэндри… — Питер новичок, — перебивает его Шейн. — И его статистика не так уж впечатляет. Ты видел его в плей-офф? Он провёл на льду гораздо меньше времени и едва защищал вратаря. Те блок-шоты в матче с «Нью-Йорком» были совершенно неуклюжими. — Чëрт возьми, Холландер. А ты коварный тип, — Илья не может удержаться от смешка. — Всего лишь честный. Думаю, на него слишком сильно давят, — задумчиво произносит Шейн, прежде чем снова посмотреть на Илью. — Он всё ещё хорош для новичка. На самом деле, довольно хорош. Но мне не нужен кто-то очень хороший. Я хочу кого-то выдающегося. Для меня на льду нет никого более выдающегося, чем ты. Это не изменится только потому, что теперь ты играешь за «Оттаву». Поверь мне, Кубок снова будет в твоих руках. — Холландер… — Ты сделаешь это, и я буду невероятно раздосадован, потому что это будет означать, что я проиграл, но я всё равно буду очень рад за тебя, и я скажу тебе, что я тебе это говорил. — Ты веришь в «Оттаву» больше, чем я, — бормочет Илья. — Я верю в тебя, — поправляет его Шейн. — Знаешь, моя бабушка всегда кое-что говорила, когда я играл в детской лиге. Я мог хандрить весь день, если проигрывал, а она говорила, что небо над облаками всегда голубое. По-моему, это очень в японском духе. Оно означает, что, несмотря на борьбу, рано или поздно наступят мир и покой.

      Ха! Похоже на то, что сказал бы человек, который никогда не находил труп своей матери. — Это красивые слова, — хмыкает Илья. — Это правдивые слова, — настаивает Шейн. — Что будет, когда ты скоро отправишься на вручение премии MLH awards, а? — Спрашивает Илья, не глядя ему в глаза. — Он будет там. А я буду здесь. — Ты имеешь в виду, здесь, в Оттаве? В городе, в который ты переехал ради меня? Потому что ты любишь меня и хочешь построить со мной жизнь? — Может, я переехал ради музеев, — бормочет Илья. — Думаешь, я не знаю, что ты сделал ради меня? — Тихо спрашивает его Шейн. — Думаешь, я не понимаю, от чего ты отказался ради нас?       Илья поднимает их сплетëнные руки и целует с тыльной стороны ладони Шейна. — Я сделаю всё, что от меня потребуется, чтобы быть рядом с тобой, солнышко. Я… я просто хотел бы делать это постоянно. Я бы хотел, чтобы мы не были так далеко друг от друга всё время. — Поехали со мной на церемонию награждения MLH awards! — выпаливает Шейн.       Это прекрасный компромисс, но в нём нет необходимости.       Илья слышит дрожь в голосе Шейна, когда он произносит эти слова. Его рука напрягается в руке Ильи, как будто он уже готовится к удару.       Илья этого не хочет.       Он не хочет, чтобы было так больно быть вместе. Он хочет обратного. Он просто не знает, как этого добиться. — Награды не доставляют удовольствия, когда я их не получаю. — Илья драматично вздыхает. — Но мы можем пойти куда-нибудь после, да? Может быть, вернёмся сюда. Или мы можем поехать в Нью-Йорк. Потрясти Кубком перед древней физиономией Скотта Хантера.       Шейн слегка улыбается и кладёт голову на плечо Ильи. — Я бы хотел, чтобы мы везде были вместе.       Да.       Да. Да. Да. — Когда-нибудь будем, — обещает Илья и целует его в макушку.       Шейн поднимает голову и внезапно снова хмурится. — Я ещё не закончил говорить о Питере Лэндри. — Боже мой, — стонет Илья. — Ты ранишь мои чувства, Илья, — тихо произносит Шейн. Илье хочется связать эти слова воедино и задушить себя ими за то, что он заставил Шейна так себя чувствовать. — Прости. — Илья запечатлевает поцелуй на его лице, затем ещё один. И ещё. — Прости. Мне так жаль. Прости меня. — Я подумал… Я правда подумал, что это твой способ сказать, что ты сам снова хочешь спать с другими людьми. — Шейн сглатывает. — Ты вёл себя очень странно — снова выкладывал провакационные фото, ходил на вечеринки и тусовался со своими бывшими. Я просто подумал, что, может быть, ты скучаешь по всему этому. — Шейн. — Я даже не мог злиться на тебя, потому что в этом сезоне был так сосредоточен на хоккее. Я был плохим парнем, так что, технически, это была моя вина. — Шейн, нет, — возражает Илья. — Ты отличный парень. Второй в списке. Уверяю тебя. — Придурок, — Шейн с нежностью закатывает глаза. — Не хочу ничего из этого. — Илья качает головой. — Я… я тупо ревновал. — К Питеру? — Шейн смеётся. — Для меня это тоже в новинку, ладно? — Раздражённо оправдывается Илья. — Раньше мне это было запрещено. — Что тебе было запрещено? — Испытывать ревность. — С горечью напоминает ему Илья. — Когда ты был с Роуз… это было сложно. Я не имел права ревновать. Ты не был моим.       Но теперь Шейн принадлежит ему. Даже если мир этого не знает, Шейн принадлежит ему.       Илья до сих пор не может поверить, что Шейн принадлежит ему.       Шейн, конечно, не его собственность. Но Шейн принадлежит ему.       Так что Илья позволил себе, наконец, испытать все те неприятные чувства, которые терзали его с тех пор, как в их жизни появилась Роуз.       Теперь ему это позволено, и он не думает, что его следует заставлять чувствовать себя виноватым из-за этого.       Шейн наклоняется вперёд и прижимает их лбы друг к другу, вдыхая запах Ильи. — Думаю, я всегда был твоим. — О? — Илья выдыхает. — И я всегда буду твоим, — обещает Шейн, касаясь носа Ильи своим. — Поэтому, пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что Питер Лэндри меня не привлекает. — Хорошо. Потому что он ест в постели. — Что? — Я видел, как он ел печенье, — добавляет Илья, потому что почему бы и нет. — Сладкое, которое крошится. — Какого хрена??? — Шейн вскрикивает, а затем хмурится ещё сильнее. — Что ты делал в его спальне? — Я пошёл в туалет, когда ужинал у них, — Илья пожимает плечами. — Гостевой туалет находится внизу, рядом с комнатой с телевизором. — Шейн хмурится ещё сильнее. — Да, отличное дизайнерское решение. Тебе не придётся слишком много пропускать, если захочется в туалет во время просмотра фильма. — Илья закатывает глаза и внимательно смотрит на Шейна. — Он тебе правда не нравится? — Он меня не привлекает. Определённо, не после истории с печеньем. — Шейн вздрагивает. Чëрт возьми, Илья знал, что должен был поделиться этой информацией раньше. — Но он мне действительно нравится как человек. Я, вероятно, буду с ним дружить. Мы снова увидимся с ним на гала. — Фу, почему? — Илья стонет, драматично откидываясь на спинку дивана. — Потому что он помогал его организовывать, Илья. — Шейн хлопает его по бедру. — А ещё он будет в лагере. — Он новичок! — Новички тоже могут многому научить, — отмечает Шейн. — Будет любезно с его стороны, если он присоединится к нам. — Любезно, — угрожающе повторяет Илья. — Тебе не кажется, что было бы неплохо, если бы там было больше квир-игроков? — Тихо спрашивает его Шейн. — Это благотворительный фонд, а не гей-клуб, — ворчит Илья. — Боже мой, если ты его так сильно ненавидишь, почему ты хотел, чтобы я трахнулся с ним? — Шейн усмехается, качая головой.       Потому что он помогает тебе планировать благотворительный вечер для фонда душевнобольных, а я, формально, один из тех, для кого ты собираешь деньги. — Потому что я не хочу, чтобы ты сожалел, что ты только со мной, — тихо признается Илья. — Я бы никогда не сожалел о том, что я только с тобой, — Шейн прижимает поцелуй к уголку его рта. — Если, конечно, я не поймаю тебя за поеданием печенья в постели. — Я не готов умереть, Холландер, — серьёзно говорит ему Илья. — Хорошо, — отвечает Шейн с довольным видом и награждает его ещё одним поцелуем, снова прижимая их лбы друг к другу. — Я так сильно тебя люблю. — Я тоже тебя очень сильно люблю, — говорит ему Илья, а затем для пущей убедительности повторяет это по-русски. — Ты действительно напугал меня всем этим, — усмехается Шейн, так мягко, как он всегда смеётся, когда устал и счастлив, и Илья знает, что Шейн больше не боится. Ладно. Илья постарается, чтобы так и оставалось. Возможно, навсегда. — Я думал, ты хочешь свободных открытых отношений. — Нет. Нет. Нет. — Илья отстраняется, чтобы прояснить это, серьёзно глядя на своего парня. — Мы закрыты. Это закрытые отношения. Завтра я покупаю большой замок. — Хорошо. — Единственное, что открыто в наших отношениях, — это твоя дырочка. — Ради всего святого, Илья!

***

      После этого жизнь налаживается.       Конечно, кошмары продолжаются.       Он всё ещё не нашёл в себе смелости рассказать Шейну о голосе в своей голове и тьме, которая приходит вместе с ним.       Он пока не наметил никаких планов по сплочению своей команды и не связывался со Светланой.       И он так и не не обращался к психотерапевту и не рассматривал возможность приёма лекарств.       Честно говоря, в этом больше нет необходимости.       Голос почти не слышен.       Конечно, иногда он ловит себя на том, что произносит эти гадости вслух, как будто голос каким-то образом просачивается из его мозга в рот. Иногда он слышит эти гадкие слова в своём собственном голосе, как будто опасные мысли становятся опасными словами.       Он почти не смотрит на себя в зеркало. Он пьёт и курит достаточно для того, чтобы засыпать без кошмаров.       Но это не имеет значения. Всё в порядке.       Большинство дней проходят хорошо. Действительно хорошо.       И если это потому, что Шейн проводит с ним каждый день, то это просто совпадение.       Кроме того, сейчас межсезонье, а межсезонье — это время только для хорошего настроения!       Конечно, не все дни идеальны.       Как сегодня.       Вчера вечером Шейн полетел в Лос-Анджелес на церемонию вручения премии MLH awards. Илья убедил Юну и Дэвида лететь с ним, так как они и так уже слишком многое пропустили из-за Ильи.       Итак, Илья совсем один.       В коттедже тихо без Шейна, а гагары почему-то кажутся ещё более жуткими. Илья записывает видео и отправляет его своему парню.

[Кому: Моя Любовь ❤️]

(Прикрепленное видео)

Возвращайся скорее!

Они знают, что моего телохранителя здесь нет…

Они планируют крупное

нападение 😰😰

[От: Моя Любовь ❤️] 😂😂😂 Вылетаю сегодня вечером ❤️ Питер, кстати, хотел потусоваться с нами… Отпраздновать свою победу

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Опять этот хуй с горы 🙄

Передай ему: я сказал, чтоб ему дети в суп насрали

[От: Моя Любовь ❤️] …ты хочешь, чтобы дети навалили ему в суп?

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Да 🥰

      Шейн выиграл MVP, конечно же. Илья ни капельки не сомневался, что он сделает это.       С нежностью в глазах и с любовью в сердце он наблюдает, как Шейн поднимается на сцену, забирает награду у представителя комитета и произносит речь, написанную Юной.       В ней нет ничего драматичного или смешного. Как всегда скучная и идеальная. У Шейна не бывает иначе.       Он благодарит комитет, свою команду, своих тренеров, своих родителей и, конечно же, своих болельщиков. Он никого не оставляет в стороне.       Ну, за исключением Ильи.       Но нельзя сказать, что Илья имел какое-то отношение к победам Шейна. Они уже почти не соревнуются друг с другом на льду. Так что, в любом случае, это не имеет значения. — Возможно, именно я сегодня получаю эту награду, но меня бы здесь не было, если бы не все те люди, которых я упомянул. — Подлиза, — добродушно усмехается Илья. — Я благодарен всем, кто смог прийти сюда сегодня, чтобы мы могли отпраздновать эту победу вместе, — улыбается Шейн, а затем смотрит прямо в камеру, нервно поправляя бутоньерку, приколотую к лацкану его смокинга. — И для тех из вас, кто наблюдает за мной из дома, знайте, что вы тоже здесь со мной. Всегда.       Его рука задерживается над цветком на мгновение, едва ли на секунду, но этого достаточно, чтобы Илья заметил, потому что он в совершенстве владеет всеми приëмчиками Шейна Холландера.       Только тогда Илья понимает, что надето на Шейне. И только тогда Илья замечает, что его парень приколол кое-что прямо к своему сердцу.       Илья хватает телефон, его руки трясутся, а сердце тает.

[Кому: Моя Любовь ❤️]

ТЫ ПРИКОЛОЛ ЛИЛИЮ К СВОЕМУ СМОКИНГУ НА ЦЕРЕМОНИИ ВРУЧЕНИЯ ПРЕМИИ MLH AWARDS????

      Господи, это так нелепо. Шейн просто нелепый.       Илья точно выйдет за него замуж.       Ответ приходит через несколько минут — после того, как Шейн, вероятно, вырывается из лап всех стервятников за кулисами. [От: Моя Любовь ❤️] Ха-ха, так глупо, знаю

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Не глупо!

А очень романтично😍

[От: Моя Любовь ❤️] Я просто хотел, чтобы ты был со мной сегодня Любым возможным способом

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Тьфу, Шейн

Я сейчас ооочень раздражён!!!

[От: Моя Любовь ❤️] Ох?

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Потому что я хочу

поцеловать тебя 100 раз ☹️

[От: Моя Любовь ❤️] Жду не дождусь😊 Скоро буду дома!       На самом деле у них нет дома. Во всяком случае, их общего дома.       Шейн летит в Оттаву, а затем едет в коттедж.       Илья не сразу понимает, что Шейн говорил не о месте.       Он говорил об Илье.       Илья и есть его дом. Он возвращается домой к Илье.

[Кому: Моя Любовь ❤️]

Я поцелую тебя 101 раз

***

      К огромному удовольствию и досаде Ильи, гала проходит с огромным успехом.       Честно говоря, это одно из самых хорошо организованных мероприятий, которые Илья когда-либо посещал.       Все в полном восторге, им удаётся собрать приличные суммы, в чëм, как ему сказали, и заключается суть благотворительных гала.       Он думает, что его мама гордилась бы им.       Она была такой прекрасной и весёлой. Сегодня вечером Ирина была бы на седьмом небе от счастья. А Илья мог бы пожаловаться ей на навыки Питера Лэндри в графическом дизайне.       Он теребит крестик на своей груди и делает глоток водки, отвечая на очередной вопрос одного из чрезвычайно любознательных детей Хейдена Пайка. — Чëрт возьми, эти меню выглядят круто, — говорит Хейден Пайк. — Цвета идеально соответствуют тематике, но без… — О, так ты теперь эксперт по дизайну? — Илья закатывает глаза. — Никому нет дела до меню. — Шейну есть дело, — парирует Хейден. — Он заставил Джеки трижды вычитать его. Кстати, она тоже считает, что дизайн отличный.       Предатели. Вокруг одни предатели.       Илья не пригласит никого из них на свадьбу. На самом деле, он сбежит с Шейном и разберется с гневом Юны позже. — А местечко для ещё одного тут найдётся?       Илья смотрит через плечо и подавляет громкий стон. — Конечно, чувак, — радостно отвечает Хейден, потому что этот парень никогда не считывает обстановку. — Отличная вечеринка, да? — Это гала — торжественный приём, — поправляет Илья, просто потому, что может. — И да. Юна отлично справилась. — Насколько я слышал, Юне многие помогли. Особенно ты, приятель, — говорит Хейден, а затем по какой-то причине наклоняется, чтобы пожать парню руку. — Кстати, поздравляю с наградой «Новичок года». Отличный сезон. Уверен, заслуженно. — Спасибо, — Питер Лэндри расплывается в улыбке. — И для тебя тоже отличный сезон.       За столом воцаряется неловкое молчание.       Илья на мгновение задумывается о том, чтобы засунуть красивую скатерть, которую выбрал Шейн, в рот обоим. — Да. Да. Ужасный сезон для «Оттавы». Вот. Больше никаких намёков. Двигаемся дальше.       Прежде чем кто-либо из мужчин успевает пробормотать невнятные извинения или неловко сменить тему, маленький мальчик отрывается от груди Хейдена и снова смотрит на Илью, и в его глазах тут же загорается милое любопытство. — Дядя Илья, а у вас в России есть слоны? — Да, у нас в России есть слоны, — с улыбкой отвечает Илья малышу. — А они не замерзают? — Обеспокоенно спрашивает Артур. — Нет. Они же не в лесу. Только в зоопарке, — объясняет Илья. — Там они в безопасности. Но их не так много, совсем немного. — О-о, — протягивает мальчик. — Но разве им там не грустно? — Да, — со всей серьёзностью кивает Илья. — Очень грустно. И одиноко. Потому что они скучают по маме и друзьям. Зоопарки — это плохо. Животные должны быть свободными.       Артур поворачивается к отцу и делает решительное выражение лица. — Я не хочу идти в зоопарк на следующей неделе.       Хейден отрывает взгляд от сына и смотрит на Илью. — Теперь мне снова нужно планировать выход с семьёй. Спасибо, чувак. — Всегда пожалуйста, — мило улыбается Илья.       Питер Лэндри тихо усмехается, выглядя слегка удивлённым. — Ого. Ты отлично ладишь с детьми.       Илья бросает на него недоверчивый взгляд. Что, чëрт возьми, это должно означать? Он ожидал, что Илья будет плохо ладить с детьми? Почему? Потому что он русский? Неужели он думал, что Илья будет терроризировать их? Ну, это грубо. — С нетерпением жду лагеря, — добавляет Питер Лэндри. — Знаю, что я всё ещё новичок, так что, возможно, я ещё смогу и сам чему-нибудь научиться. Мне нужно немного поработать над блокировкой, особенно в игровом процессе. — Да. — Илья кивает, потому что это правда. — Там будет Иконен. Он как раз защитник. — О, а ты не тренируешь? — Спрашивает Питер Лэндри. — Я тренирую детей, — недоверчиво отвечает Илья. Неужели этот парень уже хочет, чтобы к нему относились как к звезде? Ну и придурок. — И я центровой. — Самый лучший, — замечает Питер.       О, круть.       Как раз то, что нужно было Илье на благотворительном вечере. Жалость. — Скотта Хантера здесь нет? — Осторожно спрашивает Питер Лэндри. — Я вроде как надеялся познакомиться с ним. — Не думаю, что он откликнулся на приглашение, — хмыкает Хейден. — Шейн сказал, он в гостях у семьи своего парня или что-то в этом роде. — Досадно, — Питер прищëлкивает языком с преувеличенным вздохом. — Он мой кумир. Особенно как квир-игрок.       Илья на это только закатывает глаза.       Такой скучный. Но совсем не до сексуальности скучный, как Шейн. — О? — Удивляется Хейден. — Я не знал, что ты квир. Э-э-э… поздравляю?       Илья бросает на Хейдена недоверчивый взгляд, в то время как Питер Лэндри усмехается и наклоняется ближе к столу. — Да. Действительно квир. И действительно одинокий.       Так вот почему он здесь?       Чтобы показать, что он очень одинок и очень успешен?       Если он не заткнëтся в следующую минуту, Илья позаботится о том, чтобы он был мертв.       К счастью, Роуз Лэндри, которая тоже здесь, потому что Илья никак не может оторваться от этих злобных брата и сестры, зовёт своего братца. Питер извиняется, кивает Хейдену и Илье, прежде чем присоединиться к сестре.       Илья издаёт тихий стон облегчения и делает большой глоток водки. — Чувак, — говорит Хейден. — Что за рыба?! — Здесь нет рыбы, только щука. Я думал, ты читал это дурацкое меню. — Я имел в виду, какого чëр... я всё скажу Шейну! — Хейден хмурится, глядя на него. — Что ты скажешь Шейну? Что ты слепнешь? Он, вероятно, знает. Ты почти не забиваешь шайб. — Я скажу Шейну об этом парне, — шипит Хейден, понижая голос.       Заметил ли Хейден, что Питер Лэндри тоже одержим Шейном? Может быть, он время от времени всë-таки считывает обстановку? — Знаю, что вы, ребята, скрываете это и всё такое, но это всё равно не круто, — говорит ему Хейден очень серьёзным тоном. — Я читал статью в Cosmo, в которой говорилось, что флирт — это, по сути, измена. — О чëм, блядь, ты вообще говоришь? — Спрашивает Илья, потому что ему не хватает терпения рядом с этим парнем, особенно когда Шейна нет рядом. — О Питере Лэндри! — Раздражённо бросает Хейден. — Он же тупо подкатывал к тебе!       О.       Э-э.       О нет!       Илья спрыгивает со стула, напугав бедного Артура, и отправляется на поиски Питера Лэндри, который стоит у стола с десертами и вполголоса разговаривает со своей сестрой.       Глаза Роуз Лэндри расширяются, когда она замечает Илью, а затем она одаривает его широкой улыбкой. — Илья, приветик. Выглядишь просто великолепно. Питер, разве Илья не великолепен, скажи же, а?       О.       О нет.       Бляяя.       Илья — грëбаный идиот. — Нам надо поговорить наедине, — Илья указывает на Питера Лэндри.       Глаза Роуз слегка расширяются, прежде чем она бросает многозначительный взгляд на брата и уходит. Он ждёт, пока она отойдет за пределы слышимости, и поворачивается к другому парню, почти загоняя его в угол перед элегантной стойкой с макарунами. — Тебе нравится Шейн? — спрашивает его Илья. — Шейн? — повторяет Питер Лэндри. — Да. Конечно. Он хороший парень… — Нет, я не об этом. Ты хочешь переспать с ним?       Питер Лэндри кривит лицо от отвращения. — Чего, блядь… нет! Фу! Боже мой, фу! — Фу? — Возмущённо повторяет Илья, оскорблённый от имени своего парня. От имени Монреаля. Нет, всей Канады. — Ты думаешь, Шейн Холландер — фу? — О боже мой, нет. Я не это имел в виду, — торопливо говорит Питер Лэндри, обводя взглядом помещение, как будто хочет убедиться, что Шейн не слышит. — Он же встречался с моей сестрой. Он меня не привлекает. По сути, это похоже на инцест.       Ха! Жалко, Шейн не слышит! — Кроме того, — добавляет парень, облизывая нижнюю губу. — Он не в моём вкусе. — Красавчик с глазами бэмби не в твоём вкусе? — С подозрением спрашивает Илья. — Ну, да. — Питер Лэндри невозмутимо пожимает плечами. — Мне больше по вкусу… русские жеребцы.       Ладно, возможно, Илья немного ошибся в расчетах.       В свою защиту он может сказать, что не любит математику.       В свою защиту он может сказать, что любовь никогда не давалась ему в избытке, поэтому ему часто требуется время, чтобы привыкнуть к ней.       В свою защиту он может сказать, что ему потребовалось девять лет, чтобы понять, что Шейн тоже испытывает к нему чувства.       Ладно, по крайней мере, его гей-радар работает нормально.       Илья прочищает горло и поправляет галстук. — Я занят, Лэндри.       Питер Лэндри вздыхает, пусть и совсем немного, и прищелкивает языком. — Да, я так и сказал Роуз. — Ты видел царапины на моей спине, — предполагает Илья, потому что Питер Лэндри, что уж греха таить, не единственный его воздыхатель. Половина Твиттера течëт по нему. — Да, я встречаюсь с очень разъярённым котëнком. Тебе следует держать свою симпатию в секрете. — Это не симпатия. Просто… интерес. — Питер Лэндри фыркает, пытаясь снова взять себя в руки. — Но, как я уже сказал, я предполагал, что ты занят. В НХЛ ходят слухи, что ты переехал в Оттаву из-за какой-то девчонки. — Слухи верны, — Илья глубокомысленно кивает. — Да, я так и понял. — Питер Лэндри усмехается. — Я наблюдал за тобой целую вечность, Розанов. Не думаю, что когда-либо видел тебя таким besotted.       Илья не понимает, что это значит. Нахер Питер Лэндри использует такие сложные слова? — Ты расскажешь Шейну об этом? — Неловко спрашивает Питер Лэндри. — Он наш общий друг, так что я бы предпочёл, чтобы ты этого не делал.       Илья тоже предпочёл бы, чтобы он этого не делал.       Шейн никогда не позволит ему спокойно пережить это. Шейн рассмеëтся ему в лицо.       Шейн будет повторять «я же тебе говорил» всю оставшуюся жизнь. — Я не скажу ему, — соглашается Илья, ради своего же блага. Но Питеру Лэндри не обязательно это знать. — Никаких обид, да? — Конечно, чувак. — Питер Лэндри смеётся, на его щеках появляются ямочки, и он даже пожимает Илье руку. — В море полно другой рыбы, да?       Илья не в курсе.       Ему нравится сидеть в скучном аквариуме со своим красавчиком Шейном. — Тебе полезно получить от ворот поворот, — говорит ему Илья, надеясь, что это поднимет парнишке настроение. — Ты и так слишком много выигрываешь в этом году.       Питер Лэндри снова смеётся. У него действительно голливудская улыбка. Илье она до сих пор не нравится. — Конечно. Спасибо. Но и у тебя всё не так уж плохо. — О, ничего себе. Спасибо, — сухо говорит Илья. — Нет, серьёзно, — говорит Питер Лэндри, и его голос звучит немного искренне. — "Оттава" тебе подходит. Даже если ты не побеждаешь.       Где-то неподалеку Шейн смеётся над тем, что ему кто-то говорит.       Илья оборачивается на звук.       Шейн ловит его взгляд и слегка улыбается, как бы говоря: я только что услышал нечто абсурдное. Я расскажу тебе об этом, когда мы вернёмся домой.       Илья поворачивается к Питеру Лэндри и тоже старается говорить искренне: — Я уже победил. Поверь.

***

— Короче, я поговорил с Лэндри. — О? — С тем, у которого член. — Илья. — Он на тебя не запал.       Шейн, кутающийся в одеяло, бросает на Илью совершенно раздражённый взгляд. — Я буквально сто раз тебе это говорил. — Он запал на меня.       Илья честно не собирался ему говорить. Ну правда.       Он знал, что Шейн высмеял бы его за это.       Или, что ещё хуже, Шейн мог бы даже понять, что Илья скатился по спирали неуверенности и ненависти к самому себе только потому, что у него малость не всё в порядке с головой.       Он бы понял, что Илья свихнулся.       Но, к сожалению, Илья сейчас немного пьян.       Пьян от секса и Шейна Холландера.       И от водки.       Кроме того, со вчерашнего вечера шёл дождь, из-за чего в коттедже стало холодно и уютно, что немного напомнило Илье о Москве. Но, конечно, здесь лучше, потому что рядом с ним Шейн.       Жизнь сейчас настолько хороша, насколько это вообще возможно.       Да что там, она идеальна.       И ты только посмотри на себя, ты снова пытаешься начать ссору.       Посмотри на себя, пытающегося навредить самому себе.       Жалкий. Предсказуемый. Размазня.       Илья игнорирует голос в своей голове и смотрит на Шейна, который в замешательстве хмурится. — Шейн? — Откуда ты знаешь? — Спрашивает Шейн, хмурясь ещё сильнее. — Он сказал тебе, что влюблён в тебя? Или ты думаешь, что все в тебя влюблены? — Лэндри сказал мне, Холландер. — Илья фыркает. — Он назвал меня русским жеребцом. — Прости? — Шейн часто моргает. — Не волнуйся, я сказал ему, что занят. — Илья подмигивает, а затем на мгновение замолкает. — Прости, что вёл себя как королева драмы.       Затем, поскольку он трус, он придумывает предлог, чтобы сначала принять душ, и быстро убегает в ванную.       Он задерживается там чуть дольше, чем необходимо, мгновенно сожалея о выпитой водке и своих словах.       Он не должен был рассказывать Шейну об этом.       Зачем он это сделал? Он правда хотел снова всё испортить?       Теперь Шейн будет беспокоиться, что Питер Лэндри раскроет их секрет. Или Шейн поймет, что Илья раздражается и злится без причины, что, как известно только Илье, является классической чертой Розанова.       Хуже всего то, что Шейн будет раздражён из-за него.       Раздражён, зол и обижен.       Шейн устанет. От драмы и неуверенности.       Он устал от этого. Он устал от тебя.       Он должен это исправить. Илья сделает всё, чтобы Шейн простил Илью за этот бред.       Он поспешно оборачивает вокруг себя полотенце и выходит из ванной, готовый встать на колени и использовать свой рот всеми известными ему способами — похвалой, грязью, языком, зубами и всем остальным, — когда обнаруживает Шейна на балконе с телефоном у уха, который расхаживает там, как беспокойный кот. — И как давно ты знаешь? И ты даже не подумала рассказать мне? Потому что я его друг? Я и твой друг тоже, Роуз. Какого хрена? Да, хорошо. Это не твоя вина. Но я собирался тебе сказать. Клянусь.       Шейн на мгновение перестаёт расхаживать туда-сюда, напряжение в его теле тает, как это всегда бывает, когда кто-то нежен с ним. — Спасибо. — Шейн тихо смеётся. — Да, мы любим друг друга. Да, уже давно. Да, всё серьёзно! Нет, я не скажу тебе, насколько у него большой! Отстань, Роуз!       Илья посмеивается над этим и подходит к гардеробу, чтобы достать кардиган для Шейна. — Между прочим, Илья не жеребец. Он лабрадор-ретривер. Мы вместе прошли тест на Buzzfeed. Скажи своему брату, что его неправильно информировали, и пусть держится подальше от моего парня!       Илья часто моргает, едва не роняя кардиган, который держал в руке. — О, и я хотел сказать, что в этом году у нас вроде как закончились места в лагере. Знаешь, большой интерес к волонтёрству. Особенно после гала. Я отправлю Питеру электронное письмо. Возможно, он сможет присоединиться к нам в следующем году.       Илья снова часто моргает и подходит ближе к балкону, постукивая по стеклу.       Шейн оборачивается и слегка улыбается, прежде чем снова взяться за телефон. — Мне нужно идти, Роуз. Да, я расскажу тебе позже. Да, он здесь. Без шансов. Пока. Люблю тебя.       Илья присоединяется к нему на балконе и накидывает кардиган на плечи своего парня.       Шейн убирает телефон в карман и постукивает пальцами по бëдрам. — Э-э, напор воды в душе в порядке? Сегодня утром он еле тëк. — Думал, у нас всё ещё есть места. — Чего? — В лагере, — объясняет Илья. — Я думал, у нас ещё осталось несколько тренерских мест. Для Питера Лэндри. Поскольку Макс и Лия в этом году уезжают в отпуск. — О да. — Шейн прищëлкивает языком. — Ну, моя мама сказала, что нам, вероятно, следует зарезервировать тренерские места для более опытных игроков. Я не хотел говорить об этом Роуз. Знаешь, она может обидеться. — Верно. — Илья медленно кивает. — Юна подтвердит это, если я ей позвоню? — Зачем тебе звонить моей маме, — хмурится Шейн. — Затем, что ты только что отстранил Питера Лэндри от работы без всякой причины. — У меня есть причина. — Усмехается Шейн. — О? — Илья наклоняет голову. — Он слишком громко смеётся над твоими шутками. — Шейн скрещивает руки на груди. — И он отвёл тебя в свою спальню. Хотя гостевой туалет находится на первом этаже, Илья. — Шейн. — Илья издает смешок. — Не смешно! — Шейн раздражённо стонет. — Он, наверное, помогал с гала, чтобы получить возможность общаться с тобой. Всё. Никаких больше возможностей для него. Ты сам сказал. Это хоккейный лагерь, а не гей-клуб. — Шейн, — снова говорит Илья. — Ты сумасшедший.       Шейн вздыхает. — Да. Окей. Наверное, я немного схожу с ума из-за этого. Прости. — Нет. Нет. Нет. — Илья качает головой и заключает его в объятия. — Ты сумасшедший. Но я такой же.       Потому что, если Илья пытался не думать о самоубийстве при мысли о том, что кто-то ещё хочет его парня, Шейн сейчас выглядит так, будто собирается убить Питера Лэндри за то, что он даже взглянул в сторону Ильи.       Они сумасшедшие. Точно.       Нет, не сумасшедшие       Так, что там было за слово?       А да. Besotted.       Илье очень нравится это слово.       Он погуглил его в тот вечер после гала.       Оно значит столько прекрасных вещей.       Быть по уши влюблённым в кого-то и всегда думать о нём.       Любить кого-то так сильно, что хочется вести себя неразумно.       Быть влюблённым так сильно, что чувствуешь себя пьяным от этого. Чувствуешь себя сумасшедшим от этого.       Даже на русском у него столько прекрасных значений.       Ослеплëнный. Околдованный. Очарованный.       Так много слов для одного этого чувства.       Чувства, которое овладело Ильёй с тех пор, как он впервые встретил Шейна.       Илья без ума от него.       Он знает это. Он всегда это знал.       Но, оказывается, Шейн тоже без ума от него.       Действительно, какая же они идеальная пара. — Меня не привлекает Питер Лэндри, — Илья произносит эти слова громко и отчётливо, просто потому, что знает, что это успокоит сердце Шейна. — Нет? — Шейн хмыкает. — Он не считает тебя привлекательным, он ест в постели, и его кумир — Скотт Хантер, — недоверчиво замечает Илья. — Питер Лэндри, похоже, психопат.       Шейн издаёт тихий смешок, который зарождается где-то глубоко в груди Ильи, и опускает голову ему на плечо. — И ты не можешь быть его. — Нет, — соглашается Илья. — Я только твой.       Шейн слегка отстраняется и приподнимает бровь. — По-моему, ты говорил, что мы не можем владеть другими людьми? — Я не могу владеть тобой, — поправляет Илья. — Но ты можешь владеть мной. Всем мной. Целиком. Понимашь? Сердцем. Душой. Членом. — И дырочкой. — Ты сказал дырочкой! — Илья торжествующе вздыхает.       Шейн снова хихикает и снова прижимается головой к Илье. — Правда могу? В смысле, владеть тобой? — Всем мной, — заверяет его Илья ещё раз. — Всем тобой. — Шейн выдыхает, как будто это чудо. Как будто это какое-то благословение. — И что мне со всем этим делать, а?       Илья пока не знает.       Он разберётся с этим. Когда он это сделает, Шейн узнает первым.       Но пока есть только одна вещь, которую Шейн может для него сделать. Единственное, что может сделать тот, кто кого-то любит.       Илья с трудом сглатывает. — Спрятать в своём сердце?       Шейн смягчается. Его руки крепче сжимают талию Ильи. — Да, хорошо. Думаю, я смогу это сделать. — Да? — Да! — Не слишком ли для тебя? — Шёпотом спрашивает Илья. — Ровно столько, сколько нужно, — шепчет в ответ Шейн, отстраняясь и оставляя нежный поцелуй на плече Ильи. — Я займусь ужином.       Он уходит с ласковой улыбкой на лице. Илья с нежностью качает головой и решает последовать за ним.       Он поворачивается, чтобы закрыть балконную дверь, и солнечные лучи падают ему на лицо, отражаясь от его цепочки, и тепло согревает его влажную кожу.       Грозовые облака прошлой ночи, кажется, рассеялись.       И вы только взгляните!       Небо такое ясное и голубое.