Волны перемен

Эшли Гарсия

      Прошло три дня с того разговора о чирлидинге, и я не могла думать ни о чём другом. В голове крутились воспоминания, как старые плёнки.       В Пенсильвании я уже была чирлидершей. Мне было не очень комфортно: школа была не из лучших, и там внимания добивались любым способом. Именно поэтому я быстро стала жертвой. Больше всего доставалось из-за моей национальности и внешности. Помню, как стояла перед зеркалом в ванной и не хотела идти в школу, потому что знала: снова будут шепотки, смешки за спиной, толчки в коридоре.       Но мама тогда спасла меня. Она обняла меня крепко-крепко и сказала, что проблема не во мне. Просто большинство в той школе были обычными американцами, а у нас с ними отличался цвет кожи. Они нашли того, кто «не вписывается в их стандарты», и выместили на мне всё. С того дня я начала строить свою сильную личность. Я научилась стоять за себя.       Конечно, новый переезд пугал до дрожи. Новая школа, новый город, новые лица учителей и одноклассников. Всё это казалось невыносимо сложным. Но у меня уже была одна волшебная палочка — Ноа. С ним я знала: новую школу я перенесу спокойно. Именно поэтому я наконец решилась и настроилась подать документы на чирлидинг.       Я сидела за столом в нашей новой кухне, где сквозь огромные окна лился тёплый калифорнийский свет и виднелся океан. Алекс уже допивал свой апельсиновый сок, мама полностью взяла на себя роль идеальной жены и матери: вместо того чтобы есть самой, она кормила Дина. Малыш был не в настроении, каша размазана по тарелке, пальцы в ней, капризное хныканье.       Мне сегодня кусок в горло не лез. Дженнифер, наша помощница по дому, молча забрала мою нетронутую тарелку. Родители Алекса, к счастью, ушли прогуляться к пляжу, обсуждать такое при них мне совсем не хотелось. Мы ещё не настолько близки.       — Я хочу посоветоваться с вами, — серьёзно произнесла я, глядя поочерёдно на маму и Алекса.       Они одновременно подняли головы. В кухне повисла тишина, только океан тихо шумел за окном.       — Ноа рассказал мне, что я могу подать документы на чирлидинг, — продолжила я, и в этот момент у меня перехватило дыхание.       Я посмотрела на маму. Её мнение всегда было для меня самым важным — мы всегда советовались по всему по-настоящему значимому.       Алекс улыбнулся широко и искренне.       — Это прекрасная идея, Эшли! Самореализация! Если нужна помощь — я рядом, помогу с документами, с тренировками, с чем угодно!       Но по маминому лицу я сразу поняла: она совсем не в восторге. Её брови слегка сдвинулись, а в глазах появилась та самая тревожная складка.       — Я не хочу, чтобы ты снова туда возвращалась, — строго сказала она.       — В смысле? Почему, мам? — я уставилась на неё, не понимая.       — Тебе было тяжело в прошлой школе. Здесь ты ни с кем не знакома. Тебе нужно сначала пережить адаптацию. А на следующий год — выпускной. Не стоит забивать себе голову этими глупостями.       В этот момент весь мой мир будто рухнул. Я ожидала, что Алексу будет всё равно, чем я занимаюсь, но не от неё… Не от мамы. Она всегда была на моей стороне.       — Иза, подожди, — мягко, но твёрдо вмешался Алекс. — Как это «нельзя»? Она уже самостоятельный человек. Может принимать решения сама. Зачем ты ей запрещаешь?       Мама резко встала из-за стола.       — Она мой ребёнок, Алекс, — голос её стал холодным и решительным. — И пока она несовершеннолетняя, решения принимаю я.       — Но это решение она вполне может обдумать сама, — не отступал Алекс, всё ещё спокойно стоя на моей стороне.       Мама обвела нас обоих тяжёлым взглядом.       — Слушайте, я не понимаю, в чём проблема. Эшли попросила совета? Я дала свой ответ. Всё.       Она развернулась и ушла в сторону лестницы, оставив после себя гулкую тишину.       Я опустила голову и надула щёки это мой старый способ сдержать слёзы, которые уже жгли глаза. Почему она сейчас такая грубая? Никогда раньше не было такого… Всегда на моей стороне. Всегда добрая, ласковая, понимающая. А сейчас… Что же случилось с ней?       — Не волнуйся, Эшли, — Алекс тихо подошёл сзади и положил тёплые, сильные руки мне на плечи. — Я поговорю с ней. И мы обязательно подадим твои документы.       Он ободряюще сжал мои плечи, потом легко подхватил Дина на руки. Малыш сразу затих у него на груди. Алекс улыбнулся мне ещё раз тепло и уверенно и вышел, оставив меня одну за большим столом.       Я ещё немного посидела за столом, глядя в одну точку, пока тишина в кухне стала совсем невыносимой. Потом медленно встала и пошла к себе в комнату. Мне нужно было проветриться, выдохнуть и обязательно позвонить Эмми. У меня до сих пор не было времени пообщаться с подругой нормально— всё время что-то или кто-то мешал.       Я быстро стянула с себя домашнюю одежду, надела любимую мягкую толстовку, шорты и кроссовки. Волосы собрала в высокий небрежный пучок, так как ветер у океана был сильный, и я знала, что все пряди сразу полетят мне в лицо.       Когда я вышла из дома, тёплый солёный воздух сразу обнял меня. Я закрыла за собой дверь, сделала несколько шагов по дорожке и тут же набрала номер подруги.       — Привет, Эшли! — радостно выдохнула Эмми, и от одного её голоса на моих губах сама собой появилась улыбка. Наконец-то родной голос.       — Привет, привет, — ответила я, опустив голову и легонько пнув носком кроссовка маленький камушек на дорожке. — Как ты там без меня?       — Да вообще скукотень! — простонала она. — Ты же знаешь, что подруг, кроме тебя, у меня нет… Даже не представляю, что теперь буду делать.       Я усмехнулась, но улыбка вышла грустной.       — Да ладно тебе… Найдёшь себе кого-нибудь вместо меня, не волнуйся так сильно, — постаралась я сказать весело и уверенно, хотя каждое слово давалось тяжело. Потому что я сама прекрасно понимала: у меня тоже больше никого нет. И где я найду кого-то лучше неё?       — Ты всегда останешься у меня в памяти, — тихо произнесла Эмми.       На моих глазах моментально выступили слёзы. Я громко засмеялась — специально, чтобы не провалиться окончательно в грусть.       — Ты тоже… Ладно, расскажи, как там у нас?       — Вроде ничего особенного… А нет! В вашу старую квартиру въехала молодая пара, — оживилась она.       — Это хорошо, что квартира долго не стояла пустой.       — Может, и так. Но всё равно странно… Открывается дверь вашей квартиры, а там уже не ты и не Изабелла. Ладно, хватит обо мне. Рассказывай, как у тебя! Ты писала про какого-то соседа. Давай уже, выкладывай про него всё.       Я сразу закусила нижнюю губу, но улыбку удержать не смогла — она предательски расползлась по лицу сама.       — Он красавчик, Эмми… — мечтательно протянула я, продолжая медленно идти по дорожке. Ветер трепал свободные пряди у висков. — И милый, и смешной, и занимается сёрфингом, и играет в американский футбол, и он лучший друг Ноа… Он вообще такой… прекрасный.       Эмми громко и заразительно рассмеялась на том конце.       — Ого… Кажется, кто-то влюбился.       Я покраснела и остановилась на секунду, глядя на океан.       — Ну не знаю… Влюбилась или нет, но… Я постоянно думаю о нём. Это нормально?       — В твоём случае — абсолютно нормально. Ты хоть фоточку мне скинь, как он выглядит, а то вдруг у тебя вкус подпорченный!       — Ничего не подпорченный! — возмутилась я, улыбаясь ещё шире. — Он реальный красавец. Живёт прямо напротив моего дома. Я у Алекса вытянула информацию о его родителях.       — О! А вот это уже интересно. Рассказывай.       — Мама у него ведёт модельную школу. А отец — какой-то директор крупной компании, я точно не поняла какой, но явно серьёзной. И ещё они лечатся у Алекса. Так что они не просто соседи, а ещё и знакомые.       — Ну конечно, — фыркнула Эмми. — Понятно, что богатые. Я охуела, когда зашла на их сайт и увидела цены… Это просто космос! Там наверное не обычные зубы, а золотые!       — Да-да… Вот на чём люди деньги зарабатывают. Но дом у них действительно крутой. На втором этаже есть комната, где вся крыша стеклянная — лежишь и смотришь прямо в небо.       — Вау… Звучит невероятно красиво.       — А выглядит ещё лучше, — я улыбнулась воспоминанию. — Я вчера там лежала, смотрела на звёзды и уснула. Дом вообще умный: скажешь «закрой окна» — и они закрываются. Скажешь «включи телевизор» — он включается сам.       — Ууу, ну такое себе… Это получается, записывает всё что говоришь?       — Ну да… И камеры ещё есть. Я вчера заметила.       — Жесть. У тебя хоть в комнате нету?       — Пока не нашла, но очень надеюсь, что нет.       — Это же прямое вторжение в личное пространство!       — Да, полностью с тобой согласна, — вздохнула я, снова пнув очередной камешек. — Но что уж сделаешь? Дарёному коню в зубы не смотрят.       — Всё равно жуть…       Возвращалась я домой уже совсем поздно. Солнце давно скрылось за горизонтом, и небо над океаном окрасилось в глубокие тёмно-синие и фиолетовые тона. Я забыла наушники дома, поэтому шла в полной тишине, погружённая в свои мысли.       Вдруг позади раздался короткий сигнал клаксона. Я вздрогнула и повернула голову. Рядом медленно ехал чёрный пикап, держась в такт моим шагам. За рулём сидел Райан. Одна рука небрежно лежала на руле, вторая была согнута его локоть упирался в открытое окно, а пальцы поправляли солнцезащитные очки, которые он сдвинул на макушку.       — Привет.       — Привет.       — Преследуешь меня? — пошутила я, приподняв бровь.       — Ну, не прям преследую, — он усмехнулся, — но наблюдаю.       — Давно наблюдаешь?       — Минут пять, наверное. Было интересно, когда ты наконец заметишь. А ты вообще в мою сторону не смотрела.       Я пожала плечами и продолжила идти, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.       — Думала.       — О чём? — спросил он, чуть наклонив голову.       — А тебе скажи, — ответила я, и в груди вдруг вспыхнул адреналин. Смелости в этот раз было гораздо больше, чем в нашу первую встречу.       Райан удивлённо поднял бровь, но потом его лицо снова озарилось улыбкой.       — Типо загадочная? Ладно, садись. Подкину до дома. Тебе ещё далеко идти — километра три как минимум.       Мне стало неожиданно приятно от его предложения. Я не смогла отказаться. Остановилась, дождалась, пока пикап мягко затормозит у обочины, и открыла тяжёлую дверь.       В салоне было просторно и удобно. Кожаные сиденья приятно пахли дорогим салоном и… им. Видимо, он часто здесь бывает, и машина уже впитала этот аромат в себя.       Я застегнула ремень безопасности и повернулась к нему.       — Давно у тебя права? — спросила я.       — Полгода уже, — ответил он, трогаясь с места.       — А тебе сколько лет?       — Будет семнадцать. Я старше Ноа, но мы в один год пошли в школу.       — М… понятно. Родители помогли купить машину?       — Да, но я ещё и своих денег добавил, с подработок.       — Это клёво, что уже свои деньги есть, — искренне сказала я.       — А сама хочешь научиться водить? — спросил он, бросив на меня быстрый взгляд.       Я пожала плечами. Никогда у меня не было такого сильного желания. У всех моих знакомых отцы учили их ещё в детстве, а у меня… никого. У мамы были права, и нам этого всегда хватало. Да и сейчас Алекс сказал, что возьмёт для меня личного водителя. Поэтому я не видела смысла париться на счёт прав.       — Да нет, наверное. Никто меня не учил.       Райан завернул пикап к нашим воротам и остановился.       — Тогда я научу, — сказал он просто, как будто это было самым обычным делом. — Надеюсь, мой сервис понравился, и будешь ещё пользоваться им.       Я засмеялась, глядя прямо в его глаза. В них отражались огни фонарей.       — Если просишь… тогда... конечно, с радостью.       Я уже открыла дверь, когда он вдруг произнёс.       — Спокойной ночи, кокосик.       Я замерла и обернулась, удивлённо глядя на него.       — Кокосик? — переспросила я.       — Кокосик, — уверенно кивнул он, улыбаясь ещё шире. — Тебе подходит. И пахнешь кокосом.       Я закатила глаза, но улыбка всё равно предательски вырвалась на моём лице.       — Спокойной ночи, Миллер.       Я закрыла дверь пикапа и пошла к воротам. Сердце внутри колотилось так сильно, будто я только что пробежала марафон. Мы были так близко… вдвоём в машине столько времени! И это прозвище «Кокосик»… Оно звучало так мило... от него.