Раскоп и ...

      — Ром, я же угараю.       — Иди нахуй, Яр.       Казалось бы, обычный вечер в одной из палаток палаточного лагеря около раскопок селища “Власть Труда I”. Солнце уже давно скрылось за склонами гор, оставив после себя только фиолетово-оранжевую дымку. Анна Федоровна говорила, что такие закаты сулят ветренную погоду. Ярик, казалось бы, всего минуту назад заполз в палатку, а уже столкнулся с раздраженным Ромой.       — Ну че ты опять начинаешь? — ответил тот на оскорбление со своим привычным безобидным видом.       — Че я опять начинаю?       Рома не хотел разговаривать. Он нервно тасовал колоду карт, приводя ее в порядок. Одна за одной, партия за партией они крутились меж его пальцев с особым умением. Но сейчас он решил отложить колоду: атмосфера нарушена. Ярик прошмыгнул дальше на своё место по противоположную сторону от той, где сидел парень, и принял позу как одна из тех француженок, разве что одетый.       — Я вообще прибраться хотел. — Сказал Ярик, делая привычный акцент на слове “прибраться”.       Рома окинул его оценивающим взглядом. С каких пор Ярику вообще интересно убираться. Не то что в палатке.       — В жопе у себя приберись сначала. Тебе не помешает из дупла своего землю вытряхнуть. — Он многозначительно поднял бровь и положил подбородок на выямку между большим и указательным пальцем.       Ярослав смутился. В этот раз привычная для Ромы фраза прозвучала как-то двусмысленно. На небритых щеках проступил девичий румянец. Он приподнялся на выпрямленных руках и пристально смотрел на Рому.       — Ты это серьёзно щас?..       — Ярик, заебал, — сказал Рома, уже закипающий от гнева и тупости своего соседа. — Щас всё будет серьёзно.       С этими словами он вскочил на четвереньки, в один прыжок он навис над Яриком. Зубами он вцепился в его горло, терзая как хищник терзает свою жертву. Одной рукой он уперся в подушку, а другой рывком разорвал в клочья рубашку, выдержавшую далеко не одну зачистку.       Ярик опешил.       — Ээ… Р-ром, харе-харе! Ты че д-делаешь?! — Последнее, что сумел связать в своей голове Ярик, прежде чем Роман РЕЗКО перевернул его на живот.       Своим агрегатом он упёрся тому в ягодицы сквозь одежду. Языком он слизывал капельки пота с волосатой спины Jarika — сказывались плодотворные зачистки на протяжении уже восьми дней — выводил разные фигуры языком. Сначала “слоник”, затем “мальчик с лопатой”. Потому что теперь это его мальчик. И будет играть с его лопатой. От таких умелых манипуляций с телом юноши палатка СОДРОГАЛАСЬ.       — Великолепно, — протянул Роман, хлестко шлёпнув Ярика по ягодице, — так, подожди, мне нужно носочки снять.       Внезапно телу Ярика стало легче: Рома оторвался от него, перекинул ногу, подобно горилле, и принялся не без пыхтения стягивать со своих стоп носки с кермитом. Ярик лежал всё это время в оцепенении, лишь оглядываясь на своего подопечного, пока тот не снял и его носки.       Возникла пауза.       — Ребят, а что происходит? — раздался голос из-за угла.       Они оба обернулись. Лёша снял свои наушники и пожал плечами. Он плакал. Слёзы текли по его алым от стыда щеками и падали на экран смартфона, где было включено Джо Джо.       — Всё в порядке, Алексий, — сказал Роман, как ни в чём ни бывало и поднял большой палец вверх. — Просто мы сейчас пойдём чистить дупло Ярослава. Вставай, Яр. И Роман поднялся. Jarik видел как тяжело тому передвигаться из-за каменного стояка. Тот даже не успел сглотнуть, как был схвачен за шкирку, а под боком оказались спальник и пенка.       А Леша сидел в углу и продолжал плакать как фурри из мема.       Рома молниеносно выскочил из палатки, не прислушиваясь к тому, прихрапывает ли Анна Федоровна, спит ли Димсеич. Ему было плевать. Он подобно фурии выбежал из палаточного лагеря, а его ножки шлепали по мокрой, покрытой росой, трах тибидох.       Шлёп шлёп.       Шлёп шлёп шлёп.       — Рром, что ты твориш-... — Ярику заткнули рот и закинули на плечо, чтобы тот не рыпался.       Мимо мелькали палатки, деревья, деревенские домики, леса, леса, леса… Кажется, они уже пробежали мимо раскопа, а Рома всё продолжал бежать, пока не сделал резкое торможение и Ярик чуть не перекувыркнулся через его плечо. А потом его насильно перевернули на землю. Полет был коротким и обещал быть болезненным, однако лицо Ярика уткнулось в спальный мешок. Но его нос это все равно не пощадило: он хрустнул и из ноздри потекла струйка крови.. Холод пронзал его тело — ночи в этих краях крайне холодные, а он тут в одних только штанишках. Но и те рисковали покинуть его бедра.       Роман величественно расправил плечи и закрыл собой свет яркой полной луны. Он взмыл своими сильными, волосатыми, загорелыми руками к небу и закричал, что есть мочи:       — СУКААААААА.       Его глаза налились кровью. Он опустился к Ярику на корточки и сдернул с него штаны.       — Ярик, почему на тебе женские леопардовые стринги? Тебе норм? — Рома опять поднял свою изгибающуюся как дуга бровь.       Ярослав хотел что-то ответить на это, но в его лицо прилетела пощечина. Одна за другой, они осыпали его физиономию подобно граду и раздирали его кожу до красноты. Ладони были тёплые, мягкие, однако их уже тронул тяжёлый труд от бесконечных зачисток. Jarik продолжал делать попытки что-то возразить, но тут ладони сменились большим, сочным, наливным, жилистым, пульсирующим членом. Он проскользнул меж его пылающих уст столь быстро и стремительно, что он не успел среагировать.       — Соси. А то на сухую дупло не прочистится.       И он сосал и сосал. Сосал и сосал кокушки, пока не стал задыхаться. Когда в его глазах уже начало темнеть, Роман отдёрнул его за волосы и со звериным рыгом промолвил:       — Плохо, с зачисткой ты лучше справляешься. На живот.       Ярик не понял. Они минуту смотрели друг другу в глаза. В лунном свете глаза Романа отливали медью как тот пинцет, что нашли в бровке, или немытая керамика. После столь долгого промедления Рома сам с яростью перевернул его и начал бить по попе. Он барабанил на ней бойчик мейби бейби и подпевал.       — Недоступна, а я так хочу тебя поцеловать. — И Рома сдержал свое слово и жарко поцеловал Jarika с причмокиванием. Слюна капала с подбородка на университетский спальник. Кому-то придется его оттирать. Ну а пока.       Чмок-чмок.       Чмок-чмок.       Чмок-чмок.       — Вытри. — Ярослав принялся исполнять его приказ с привычной ему на раскопе скоростью. — А теперь сними с меня шорты.       Руки юноши легли на резинку шорт. Пальцы пробила крупная дрожь. Настолько крупная, что в голове невольно возник Пакистан с последней зачистки. Ярик потянул резинку вниз…       — Ого. Тебе нормально ваще с третьей ногой ходить? — Улыбаясь лишь одним уголком рта, влажных от слюны, произнес Ярослав, делая акцент на слове “ваще”.       — Хорош пиздеть, Яр, заебал.       — А че ты начинаешь?       — Щас начну. — С каким-то огоньком в глазах прошептал Роман и пристроился сзади для зачистки.       Руками он приподнял таз товарища и начал долбить, как Зою Кобозеву. Жёстк.о, с libido. Губами он впился в его плечики. Подумать только, буквально пару часов назад он их с нежностью матери растирал и не представлял, к чему его готовила археологичка на самом деле…       — Ща ща ща ща ща ща, — шептал как мантру Рамзес. Он был почти на пике.       Он схватил Ярика за его русые волосы, намотал на свой мощный кулак и прижал его спину к своей широкой груди. Ритм ускорился, толчки стали глубже.       Ярик задыхался в своих стонах, слезах и соплях, потому что холодно, 13 градусов всё-таки. Ему было стыдно. Кто бы мог подумать, что в его 19 лет его будут драть во все щели как малолетнюю давалку на вписке. Он мечтал о девушке до 2 лет, которая родит ему 7 детей, об археологии. Но не об этом. Ему было стыдно за свой стыд. Он же мужчина. А остался ли им?       — Ты моя маленькая послушная девочка, — рычал Роман ему вплотную на ухо в такт толчкам. — О как.       Роман кончил. А Ярик нет, из-за чего начал хныкать как сука. Тело саднило от накопившейся усталости и от ожогов страсти, синяков на его теле, оставленных Романом в порыве.       — Че ты ноешь? А. Ща ща ща ща. — Вспомнив все свои навыки массажа, он проник пальцами в Ярика. — Есть такой массаж.       И начал ковыряться. Круто. Натирать точку G, пока Ярик не закричал от собственной преждевременной эякуляции.       Квакали лягушки. Стрекотали кузнечики. Шелестели ветви деревьев. Пели совы. Спальник намок от естественных жидкостных выделений: пота, крови, слюны, спермы, росы. На краешке спальника валялся кусочек керамики — это Лёша спиздил. Вот дурачьё.       А сейчас он продолжал плакать в палатке.