Раскоп и ...

      Ярик шел по дорожке. Шлепал траву, поднимал свои ножки.       Шлёп-шлёп.       Шлёп-шлёп-шлёп.       Этот звук напомнил ему прошлую ночь. Закрыв глаза он увидел керамику. Керамику на краю спальника… В ту же секунду его щеки загорелись алым. В палатку совсем не хотелось и Jarik продолжил наматывать круги вокруг лагеря.       Раздался крик Романа. Его лучшего друга…       — ОООБЕЕЕЕД!       Точно. Они же только пришли с пятичасового раскопа. Ярик не заметил, как тот пролетел, ведь все его мысли были заняты только одним человеком.       Около палаток, имитирующих кухню, началась суета. Звон тарелками, бесконечные разговоры о том, как всех всё заебало и как все хотят уже домой к любимой ванне и к не менее любимому унитазу. Кровать тоже не была исключением. Но на повестке дня стоял и другой важный вопрос:       — Ром, а огласи, что у нас сегодня на обед? — прощебетала Сёма Юлечкина.       — Плов, гороховый суп и сосиски. — Резво ответила содежурная Катя.       Только завидев Романа. Своего Романа… Jarik встал в конец очереди.       Все нервничали — боялись, не хватит порции. Плов был слишком вкусным, а Анна Федоровна приказывала готовить с каждым разом всё меньше, ведь вторая группа почему-то не ест тушёнку и не пьёт заварочный чай. А вообще, они все больные и нытики. Очередь двигалась медленно, но наконец дошла до Леры, которая стояла перед Яриком.       — Ром, налей мне суп, — протянув “Рооооом“, сказала Лера.       — Хорошо, — ответил Рома, подняв большой палец вверх.       Он взял белую керамическую тарелку из рук Леры и стал неторопливо наливать, одним глазом поглядывая на Ярослава. Парень не мог этого не заметить, потому что другим глазом тот поглядывал на Леру. К сожалению, у Ромы не было третьего глаза, чтобы следить за супом.       — БЛЯЯЯЯЯЯЯ!!! — Завизжал что есть мочи Роман.       Суп, за которым тот не уследил, раскалил тарелку до температуры, подобно той, что в жерле вулкана. К сожалению, пальцы Ромы устали за вчерашний вечер, поэтому он не удержал её и облил себя этой кипящей жижей. Все отшатнулись от Ромы и супа, но только Ярик остался на месте. Его охватил ступор и страх за любимого человека.       — Всё н-нормально? — С акцентом на второй слово робко спросил Ярослав.       — Блять, Яр, конечно нормально, сука. — Рома втягивал воздух сквозь стиснутые зубы, претерпевая нестерпимую боль.       И тут Ярослав решил действовать. Пока не подбежала ни Елена Юрьевна, ни Анна Федоровна, он забежал за Романа и поднял того на руки. Рома сопротивлялся: проще говоря, он ахуел от такого поворота.       — Эй, Яр-Яр, че за хуйню ты творишь?       — Не рыпайся.       Ярик бежит в палатку. Веса Ромы на своих руках он совершенно не ощущал. Как можно думать о весе, когда его благоверный в опасности? Быстро открыв палатку, он швырнул Рому на спальники. Приземление было жестче, чем падение Ярика ночью. Особенно из-за адской боли в ноге. Роман взвыл, Ярика бросило в холодный пот. К этому моменту к их палатке успела подбежать Елена Юрьевна, а вокруг неё постепенно собирались зеваки.       — Ром, всё нормально? — Раздается её встревоженный голос. — Давай я зайду и посмотрю, что с тобой.       Из тамбура выглянул Ярослав с недовольной физиономией.       — Не лезьте не в своё дело, мы сами разберёмся. — Пробубнил он и закрыл тамбур прямо перед носом прибежавших людей.       Все, недолго постояв, решили разойтись, так как обед не ждет. Но было слышно, как бурно шло обсуждение произошедшего курьеза. Ярик знал про это, поскольку эту бесконечно долгую минуту он приложил ухо к стенке палатки.       Рома, как только смог немного очухаться, сверлил висок Ярослава взглядом.       — Яр, и что это, блять, такое было? — он схватился за ногу, — чёрт, как же больно…       — Спокойно, я сейчас всё сделаю. Сними шорты, покажи. — С каждым словом его голос становился всё тише, что придавало атмосфере в палатке какого-то особого интима.       — Че ещё мне сделать? Трусы снять? Ты че, конченный? — огрызнулся Рома, боль делала своё дело и отнимала его силы и терпение.       — Я поделюсь с тобой своим теплом…       — Мне и так жарко. Э, э, отъебись! Яр, блять!       Ярик взял всё в свои руки и самостоятельно стянул с Ромы шорты. Но со всей аккуратностью юноши шорты стянулись вместе с трусами. Показался ещё вялый член, а ниже на бедре правой ноги расцветали волдыри от ожогов. Страшная картина, представшая перед глазами Ярика вогнала его в оцепенение и шок.       — Ну и хуле вылупился? — Рома сам опустил взгляд, пытаясь натянуть трусы обратно, но безуспешно, — мда, картина удручающая…       — Нет, всё нормально, — протараторил Ярик, тряхнув головой, — сейчас я всё сделаю.       Губами он приник к остаткам супа, что остались на бедре, аккуратно всасывая вареные кусочки картошки, морковки, немножко разваренного гороха. Томно слизнув потёкший с ноги бульон, он, наконец, закончил этот этап своей работы языком.       Не отрывая взгляд от оголенного тела, он потянулся к сумке и начал рыться в ней, пока пальцы не наткнулись на пакет с аптечкой, которую ему собирала мама. Он был уверен в том, что там была и мазь от ожогов, и пластырь, и бинт. Всё. Он распаковал всё необходимое и пододвинулся ближе к Роману.       — Расслабься. Я знаю, что делаю.       Ярик склонился над членом Романа и опалил его своим горячим дыханием. На пальцы он нанес холодную мазь и прикоснулся ими больного места. Рома снова издал болезненный звук и что-то брякнул, и тут в ход пошли губы. Приятные ощущения умелых уст смешались с болью ожога, рождая из себя нечто новое. Ярик с некоторым умением и возбуждал, и нежно мазал больное местечко. Постепенно член Романа увеличивался и поднимался, потому легкие поцелуи сменились активными действиями языком и посасываниями с причмокиваниями.       Роман, до этого сидевший зажатым, начал расслабляться. Оперевшись руками, он откинул голову назад и начал что-то мычать в такт движениям головы Ярослава. Ладонь легла на его макушку и надавила, заставляя юношу вобрать в свою глотку всю длину. Ярик издал хлюпающий звук, его почти настиг рвотный позыв, но Роман перестал давить на его затылок, но юноша теперь понял, какая амплитуда комфортна его благоверному и начал двигать головой глубже и активнее. В моменте Ярослав вспомнил о травме и начал клеить пластырь, одновременно с этим замедляясь в темпе.       Вдруг Ярик оторвался от члена Ромы, поднялся на уровень его глаз и с обыденной беспечностью спросил:       — А хочешь расскажу историю, как меня украли цыгане?       — Бля, Яр, заебал. Продолжай.       — Просто все помнят, как меня украли, но никто не помнит, как я их наебал…       Роман не стал этого слушать и решил заткнуть его способом, о котором он давно мечтал. А Ярослав не сопротивлялся и продолжил сосать, получив некий опыт с прошлой ночи. Ромзян не был из числа тех, кому нужны были долгие ласки, потому он, кряхтя, излился на лицо Ярослава. Несколько белесых капель коснулись кожи, а одна отскочила прямо в глаз.       — АЙ, СУКА. БЛЯ, ТЫ ЧЕ, ОХУЕЛ? — И начал нервно потирать глаз, но жжение не проходило, а только усиливалось.       — Заебал ныть. — Наспех вытерев его очи снятыми в порыве страсти трусами, словно в слоу мо пробухтел Ромзян.       Ярослав молчаливо положил руки Роме на плечи с просьбой лечь на спину и тот послушался, правда, пока не понимая, что тот от него хочет.       — Дай хоть трусы надеть, задрал.       — Ещё рано, — утробно прорычал Ярослав.       Он распаковал упаковку бинта и развернул валик. Затем согнул ногу Рамзеса в колене и принялся забинтовывать больное место. Постепенно обматывая её, Jarik начал оставлять нежные поцелуи на его бедре, а затем отплевывался и снимал с языка волосы с тела Романа. Закончив с обработкой раны, Jarik неторопливо уселся на пах Рамзеса, руками оперевшись вокруг его головы.       —Jarik, please stop!!! Еп твою мать, как ты заебал, че ты от меня ещё хочешь?       Ярослав ничего не ответил и Роман даже напрягся, ведь для него такое было непривычно. Чтобы Jarik и не болтал на протяжении более минуты? Невозможно. Руками он начал водить по своему телу, издавая характерное мычание. Рома ещё больше ахуел от происходящего. Но Jarik продолжал: словно случайно он задел ладонью край футболки и поднял вверх, оголяя подтянутый торс, 6 кубиков пресса, полученных в результате многократных глубоких зачисток и одной ультраглубокой. Но вишенкой на этой sweet торте был зебровой расцветки бюстгалтер скифской эпохи, найденный Яриком во время очередного раскопа кургана с Димсеичем и верной собакой Алисой. Бюстгалтер был настолько тонким, что просвечивал его сосочки и один выбился из строя.       — Яр, почему ты носишь зебровый лифчик, тебе норм?       Ярослав протянул “чшшш”, важно поднял указательный палец с обгрызанным ногтем и засунул Роме в рот, провел по зубкам, обогнул его юркий язык и пощупал даже зубы мудрости.       Мимо палатки прошла Катя и пела песню Ооооооксимирона, мс из Лондона:       — Инициация-циа-циа-циа-циа-ца, отцы отца…       Они замерли на эти мгновения. Рома почти откусил палец Ярославу и тот резко отдернул руку, вспомнив о своем предыдущем занятии. Медлить не стоило, но он медленно начал стягивать с себя штаны, выделывая различные финты и кульбиты бедрами, пока кокетливо не выглянула резинка старых семейников и он не избавился от нижней части одежды. Хоть в чем-то он был адекватен, слава богу, подумал Рамзес и схватил Ярика за бедра, резко опуская вплотную к своему члену, огладил их. Jarik же по инерции уперся ладонями в пузо Ромы.       — Ну че ты как бревно ебаное, двигайся давай.       — Подожди, сейчас носочки с тебя сниму. — Ярик хитро улыбнулся и принялся стягивать с Романа новые прикольные красные носки с бургером, снял свои и, наконец, начал вводить в себя Ромин член.       Без разработки этот процесс занял больше времени, чем могло бы. Ярослав жмурился и болезненно мычал, пытаясь вобрать в себя сражу и всё.       — Блять, Яр, ты в курсе, что очко сначала надо разработать хотя бы пальцами, а не сразу на сухую насаживаться? Хуле ты такой тугой?       — Да нормально, щас щас… — Ярослав не терял запала и продолжал насаживаться и медленно, но с переменным успехом сесть полностью.       Теперь он начал скакать на члене парня, выгибаясь в спине. Он был красным как помидор, захлебываясь в своей страсти, и всё пытался найти ту точку, в которой и ему, и Роме было бы максимально хорошо.       — А вот… зайдя в хату… что бы выбрал?.. — меж вздохов пролепетал Ярослав, не останавливаясь ни на миг.       — Чо бля? — Роман приподнялся на локтях и схватил Ярика за горло. — Что ты снова, блять, такое несешь?       — Ну, вилкой в глаз или в жопу раз? — Прокряхтел тот, замерев.       — Shud the fuck up, Jarik, — ответил на инглес лангуаге Ромзес — он устал от разговоров.       Закончив чесать языками, осталось только первобытная страсть. Настало время чесать их друг об друга. Это был их первый поцелуй: по-детски невинный, ведь Ярик не умел целоваться и хранил себя для той самой. Но это оказался тот самый, а не та самая. Роман. Рома. Ромзес. Ромочка. Его Ромочка. Толчки ускорились, бархатные стенки Ярослава по его собственным ощущениям разрывались, но ему было плевать. Он чувствовал Романа полностью. Ему нравилась эта заполненность. И он хотел большего. Ускорялся, тер, как мог, о свою точку G, чтобы они вместе дошли до финиша.       И они сделали это вместе. Излились фонтаном в парном экстазе, содрогаясь телами. Ярослав обмяк и лёг поверх Ромы, тяжело дыша. Их семя смешалось между собой в единую телесную жидкость.       За стенками палаток гремели тарелками. За крутым столом чирлидерши обсуждали каждого, кто выделился на раскопе, неважно, с хорошей стороны или не очень.       — А ты меня любишь?       — Яр, иди нахуй, я буквально тебя ебу, а ты такое, нахуй, спрашиваешь.       — Ну я серьёзно.       — …да.       И их уста слились в нежном поцелуе. Раздался крик Анны Федоровны:       — А вы чего в палатке двое остались? Там же душно, ну-ка вылезайте быстро! Мы не будем вам вызывать скорую, если вы там уже в обмороке двое лежите. — Ее голос начал отдаляться. — Ну сколько раз можно им об этом говорить? Они ничего не слышат и не слушают. Бестолковые!       А Лёша плакал, пока все спокойно ели. Слезы падали в его гороховый суп. Он понимал, что ему снова придется спать на обконченных спальниках…