Время и пространство на одной прямой.

***

Всё началось с классики, проверенной временем: они поменяли сахар в его любимой фарфоровой сахарнице на мелкую соль. Утро было бесповоротно испорчено, как и вкус первой чашки кофе, которая должна была придать Альберу сил для государственного совета. Принц лишь страдальчески поморщился, отодвинул чашку и молча распорядился заварить новый напиток, стараясь не замечать хихиканья, доносящегося из-за тяжелых портьер. ‎ ‎Затем последовало исчезновение чернильницы. Мелкая, зудящая пакость, обернувшаяся чистой потерей драгоценного времени. Кроссман потратил добрых десять минут на поиски, перерывая ящики стола, прежде чем до него дошло: его в очередной раз нагло дурят. ‎ ‎Далее градус саботажа начал расти. В один из дней он обнаружил, что на важные документы, требующие немедленной подписи, «случайно» вылилась целая банка густого липового меда. Внеплановая уборка затянулась на час, а пальцы Альберу еще долго оставались липкими, к чему бы он ни прикасался. ‎ ‎Позже маленькие мстители и вовсе оставили принца без обеда. В его любимый грибной суп высыпали столько жгучего перца, что первый же глоток едва не выжег Кроссману горло. Альберу был слишком завален делами, чтобы дожидаться новой порции, и в итоге провел весь день на пустой желудок, подавляя глухое раздражение. ‎ ‎Когда же он обнаружил, что ручка двери в его кабинет смазана невероятно качественным — у Раона другого и быть не могло — магическим клеем, терпение принца начало давать трещину. Испорченные шелковые перчатки и необходимость оттирать дорогую древесину растворителем не добавили ему бодрости. ‎ ‎Но «команда Кэйла» не собиралась останавливаться на достигнутом. На следующее утро Альберу застыл на пороге собственного кабинета: помещение было девственно чистым. В буквальном смысле. Стол, шкаф, диван и даже любимый коврик исчезли, обнаружившись позже в одной из пыльных подсобок на другом этаже. Как один подросток и трое маленьких детей умудрились перетащить тяжелую дубовую мебель — оставалось загадкой, ответ на который он предпочел не оставить ответа.Пришлось созывать целую ораву слуг, чтобы вернуть всё на свои места. ‎ ‎Самым сокрушительным ударом стала бомба с краской. К счастью, Альберу уже научился на своих ошибках и теперь прятал абсолютно все важные бумаги в магически защищенные шкафы. Однако вид собственного кабинета, превращенного в безумное полотно абстракциониста, заставил глаз принца дергаться в такт тиканью часов. ‎ ‎Они даже решились вылить на спящего Кроссмана ледяную воду. Это было настолько неожиданно, что Альберу подскочил на кровати с немым криком. Но маленькие провокаторы продумали всё: они исчезли мгновенно, предварительно высушив его волосы магией, так что спустя секунду принцу показалось, будто это был лишь особенно яркий и неприятный кошмар. ‎ ‎Единственным светлым пятном во всём этом хаосе был Кайл. После каждой очередной аферы Альберу, едва держась на ногах от усталости, приходил к нему. Кайл всегда улыбался, замечая его появление. Он явно знал о каждом плане «команды захвата», но предпочитал сохранять изящный нейтралитет. ‎ ‎Каждая попытка Кэйла-младшего разлучить их заканчивалась одинаково: спустя час Альберу уже лежал, положив голову на колени ИХ человека. Иногда они негромко разговаривали о пустяках, а иногда принц просто проваливался в глубокий сон под мерное поглаживание по волосам. ‎ ‎И вот, после того как Кэйл снова «нечаянно» разрушил часть личных покоев принца, Альберу, вместо того чтобы злиться, направился прямиком в сад. Там, словно предчувствуя его приход, сидел Кайл с книгой в руках. Трое детей окружили его, внимательно слушая очередную историю. В этот момент в голове Кроссмана словно вспыхнула лампочка. Он резко развернулся и почти бегом бросился обратно в замок. ‎ ‎На верхней полке одного из его секретных шкафов стояла плетеная корзинка, доверху наполненная печеньем с шоколадом и орехами. Альберу никогда раньше не взаимодействовал с детьми так близко, но он прекрасно помнил, как в собственном детстве уплетал похожее лакомство за обе щеки. ‎ ‎Он стремительно вернулся в сад. Картина почти не изменилась, разве что солнечные блики стали ярче, играя на лице Кайла и делая его облик — в противовес вечно хмурому Кэйлу — невероятно притягательным и манящим. ‎ ‎— Кайл, — негромко позвал он. ‎ ‎Все четверо мгновенно уставились на него. На губах Кайла тут же промелькнула понимающая, чуть издевательская улыбка, а дети замерли, глядя на принца с крайним подозрением. ‎ ‎— Я кое-что принёс, — Альберу демонстративно покачал корзинкой и поставил её на столик. ‎ ‎Дети с нескрываемым интересом принялись рассматривать золотистое печенье, но взять не решались, ожидая подвоха. Тогда за них всё решил их опекун. Кайл первым потянулся за печеньем и, откусив кусочек, довольно зажмурился. Это послужило сигналом: можно. ‎ ‎Пока дети были увлечены неожиданным пиршеством, Альберу осторожно подсел ближе к Кайлу. Тот, не говоря ни слова, облокотился на плечо принца и прикрыл глаза, подставляя лицо теплому ветру. Сердце Альберу пропустило удар от этой внезапной нежности, а маленькие провокаторы, набивая рты сладким печеньем, кажется, начали пересматривать свое мнение о «слащавом принце». В конце концов, человек, у которого есть доступ к таким запасам сладостей, не мог быть абсолютно безнадежно. ‎

***

‎ ‎— Кэйл, нет! — в который раз повторил Кайл, устало прикрывая глаза ладонью. ‎— Кэйл, да! — с фанатичным блеском в глазах отозвался Хенитьюз-младший, крутя в пальцах тонкую, мерцающую фиолетовым светом иглу. ‎— Кэйл, нет! ‎— Кэйл... нет? — младший на мгновение замер, прищурившись, словно проверяя почву. ‎— Кэйл, нет! И точка! ‎ ‎Хенитьюз-младший обиженно нахмурился, едва не зашипев, но магическую иглу всё же убрал в складки своей одежды. Видимо, Кайл обладал каким-то особым авторитетом, раз смог остановить это изощренное насилие над принцем. Игла была не просто острой — она была зачарована на «бесконечный зуд», и Кэйл всерьез планировал вонзить её в спинку кресла Альберу. ‎ ‎Кайл глубоко вздохнул, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. ‎— Мне нужно отлучиться на некоторое время. ‎— Куда это? — мгновенно подобрался Кэйл, в его голосе прорезалось неприкрытое любопытство. ‎— К твоей «возлюбленной»... как её там... Жантрака... ‎ ‎— Ты не посмеешь! — Кэйл вскочил, едва не опрокинув стул. ‎— Посмею. ‎— Не посмеешь. Ты же знаешь, как она на меня действует! ‎— Поверь мне, — Кайл одарил его тяжелым, многозначительным взглядом, — я посмею. ‎ ‎Кэйл с тихим стоном безысходности уронил голову на стол, глухо стукнувшись лбом о столешницу. ‎— Ладно, катись к своим воронам. ‎—Только умоляю: не убейте Альберу окончательно, пока меня нет. А иначе я организую твою свадьбу с этой вороной. Лично разошлю приглашения. ‎— Сгинь, нечисть, — бросил Кэйл ему. ‎

***

‎ ‎Девушка с необычными лавандово-фиолетовыми волосами сидела, изящно облокотившись на толстую ветку старого дуба. Её глаза были прикрыты, поза казалась абсолютно расслабленной, но любой опытный боец заметил бы, что она готова нанести удар в ту же секунду, как почувствует угрозу. ‎ ‎Якана Шузит — так её звали. Она неспешно прокручивала в голове план предстоящей встречи со своим «гэгэ». Прошло уже несколько лет с тех пор, как она заключила с ним контракт, и за всё это время она ни разу, ни на единую секунду не пожалела о своем решении. ‎ ‎Здесь было хорошо. Здесь пахло хвоей и цветами, а не гарью и гнилью. Здесь не было войны, уничтожающей целые города. Якане больше не нужно было бинтовать грудь и притворяться мужчиной, чтобы её взяли в армию — единственный способ избежать позорной участи в публичном доме в те темные времена. Великий Апокалипсис полностью разрушил политику, мораль и нравственные понятия её родного Китая, превратив людей в зверей. Но здесь, под крылом гэгэ, она наконец обрела покой. ‎ ‎До её чутких ушей донесся едва слышный хруст сухой ветки. Её взгляд — холодный и острый — небрежно переместился на того, кто осмелился потребовать внимания. Но, узнав гостя, она мгновенно смягчилась. ‎ ‎— Геге Рок Су... — она легко спрыгнула с ветки, приземлившись совершенно бесшумно. — Я заждалась тебя. ‎