Помоги себе сам

Се Лянь сидел за свитками в своем храме уже довольно долго, но строки перед глазами упрямо расплывались, не желая складываться в смысл. Он перелистывал их один за другим, почти машинально, так и не вникая в содержание. Так он проводил свои дни уже две недели, разбирая накопившиеся дела пока Хуа Чэн оставил его из-за очень важных демонических дел. Все это время Се Лянь не беспокоил его чтобы ненароком не отвлечь в пылу битвы, но мысли то и дело норовили вернуться к Хуа Чэну. Откинувшись на шелковую подушку, Се Лянь прикрыл глаза и в тысячный раз представил как открывается дверь и он, бросив утомительную работу, кинется к двери, обнимет Хуа Чэна, а тот улыбнется в изгиб его шеи, и оставит на ней самый приятный и волнующий тело и душу поцелуй.  Сказать по правде, Се Лянь представлял себе губы и руки Хуа Чэна на себе чаще, чем окунал кисть в баночку с тушью. Эти мысли лишали его  душевного равновесия, и напряжение день ото дня копилось в его теле, лишь чаще вызывая в голове непристойные образы.  Поэтому когда дверь бесшумно открылась и воздух заполнился тихим звоном серебряных цепочек, сердце принца заколотилось, а ноги сами понесли его к вошедшему Хуа Чэну, от которого едва уловимо пахло кровью убитых врагов. Запах битвы был для него приятным, от этого долгое напряжение отозвалось в нижней части божественного тела, и Се Лянь крепко обнял своего демона, силясь унять охватившую его дрожь. Хуа Чэн, словно прочитав недавние мысли Се Ляня, усмехнулся ему в шею и поцеловал ее так чувственно, что принц тихо охнул и вжался начавшей твердеть плотью в бедро демона в попытке облегчить свое состояние. Вместо этого Се Лянь распалился еще сильнее от такого трения и одарил Хуа Чэна глубоким, вызывающем дрожь в теле поцелуем, от которого у демона подкашивались ноги и появилось желание посильнее вдохнуть ненужного ему воздуха. Принц старался как можно сильнее прижаться к Хуа Чэну, давая тому явно почувствовать свое возбуждение. Его Высочество был очень рад встрече, и хотя такое жаркое приветствие весьма польстило Хуа Чэну, вместе с тем его кольнуло смутное беспокойство.  Подобное поведение было не совсем свойственно благовоспитанному принцу. Безусловно, он стал более раскованным в отношении всего, что связано с его Сань Ланом, однако такие действия он бы для приличия отложил на попозже, например, дав Хуа Чэну омыться и поесть. С неохотой оторвавшись от пылающих губ Се Ляня, Хуа Чэн мягко его приобнял в попытке остудить пыл ничего не понимающего принца. Ему нужно было кое-что выяснить, и это не терпело никаких отлагательств. Выпустив Его Высочество из объятий, он отступил на пару шагов назад и скрестил руки на груди. — Мое Высочество, могу я задать тебе вопрос? — хитро прищурив глаз спросил Хуа Чэн. Се Лянь сразу понял, что после этих слов его настигнет одно из самых сильных смятений в жизни. Он и без того чувствовал себя так, будто его окатили холодной водой, когда Хуа Чэн отстранился, однако попытался сохранить лицо и ответил довольно уверенно: — Спрашивай. — Мы не виделись две недели. Ты же тосковал по мне? — медленно протянул Хуа Чэн, делая шаг навстречу Се Ляню. — Разумеется, — все еще уверенно ответил принц, понимая, что это не главный вопрос, который Хуа Чэн ему хотел задать, ведь этот ответ был ему уже очевиден. — Могу я узнать как же ты справлялся со своей тоской? Наверняка тебе было очень тяжко без меня, — вкрадчиво проговорил Хуа Чэн, задержав пристальный взгляд на требующей внимания части тела принца. Се Лянь не мог понять чего же добивается Хуа Чэн, почему медлит, ведь как он сам отметил, они не виделись целых две недели. Хоть это и ничтожный срок для бессмертных, для этих двоих такое расставание могло и вправду считаться длительным, учитывая что времени вместе за всю их жизнь они провели гораздо меньше, чем порознь. На секунду в голове Се Ляня промелькнул образ того, как Хуа Чэн заканчивает эту болтовню, хватает его на руки и относит на постель, отчего лицо обдало жаром. Занятый подавлением этого образа Се Лянь, не чувствуя подвоха, ответил чистую правду: — Я разбирался с накопившимися просьбами последователей. Чем сильнее я был в это погружен, тем быстрее для меня заканчивался день твоего отсутствия. Так что я действительно смог хорошо поработать, — Се Лянь указал рукой на заваленный исписанными свитками стол. — Хорошо, днем гэгэ был занят. Смею предположить, ты тосковал по мне ночами? Как же ты отвлекал себя в это время? — Мыслями о том, что Сань Лан скоро вернется… — Се Лянь уже чувствовал, как земля уходит из-под ног. Что же задумал Хуа Чэн, к чему этот допрос? Почему он не прижимает принца к себе, хотя совершенно понятно, что им обоим этого очень хочется?  Наконец Хуа Чэн решил прекратить томить Се Ляня и кинулся к нему с развязным поцелуем. Не переставая его целовать, демон подхватил его под ягодицы и приподнял от пола. Догадливый принц прижался ближе к Хуа Чэну и обвил его талию ногами, позволяя тому нести себя и аккуратно положить на постель.  Предвкушая более смелые ласки, Се Лянь расслабился, когда умелые пальцы Хуа Чэна развязали пояс его халата. Не скрывая охватившее его нетерпение, он откинул с тела мешающую ткань и спешно потянулся к поясу Хуа Чэна, однако тот игриво отпрянул, чем вызвал недовольный вздох принца.  — Ваше Высочество, — дразнящий голос раздался где-то над головой принца. — Какие еще мысли посещали тебя по ночам, пока меня не было рядом?  Се Лянь замер, понимая, что Хуа Чэн решил продолжить странный допрос. Не в силах взять себя в руки, Его Высочество как на духу выложил все мысли, терзавшие его в то время, так кстати совпадавшие с его теперешними желаниями: — Как Сань Лан целует меня… С этими словами прохладные губы коснулись груди Се Ляня. От долгожданного прикосновения принц тихо застонал и зарылся пальцами в волосы Хуа Чэна, аккуратно направляя его голову ниже, к успевшему затвердеть члену. Однако Хуа Чэн избегал коснуться его губами, целуя мягкую кожу вокруг. Почувствовав это странное сопротивление, Се Лянь решил намекнуть: — Еще я представлял как Сань Лан разводит мои ноги и целует бедра… Хуа Чэн подчинился своему принцу и сделал в точности так, как тот описал, однако опять стараясь не затронуть уже болезненно пульсирующий член. Было очень приятно ощущать влажные губы, как Хуа Чэн осторожно втягивает ими мягкую кожу бедер, нежно посасывает и поглаживает ее языком, но сейчас Се Ляню было этого недостаточно. Не в силах терпеть эту сладкую пытку, он взял руку Хуа Чэна и хотел поднести ее к своему члену, однако демон нехотя сжал пальцы в кулак и осторожно высвободил ладонь, не спеша исполнять это желание. Вместо этого он с сожалением отстранился от соблазнительных стройных ног, подался к лицу принца и прошептал: — Скажи, Мое Высочество, делал ли так сам? Прикасался ли к себе, думая обо мне? Вот он. Главный вопрос, который Хуа Чэн хотел задать с самого начала. Иногда Се Ляню казалось, что одним из дел жизни Хуа Чэна было непременно вогнать его в краску, влезть к нему в душу и сеять в ней полный хаос. Правда, после этого Се Лянь всегда чувствовал себя немного счастливее, тем не менее сейчас его уши невероятно пылали и мысли отказывались подчиняться своему владельцу. — Я… не делал этого, — выдавил Се Лянь, не понимая, чего ожидать от Хуа Чэна после такого чистосердечного признания. Когда никакой реакции не последовало, кроме тихого выдоха, в котором угадывалось огорчение, он решил сам перейти в нападение: — Что насчет Сань Лана? Ты делал это, представляя меня? — с вызовом спросил принц, пытаясь скрыть все же настигшее его смятение и вернуть его Хуа Чэну. Попытка оказалась неудачной.  — Бессчетное множество раз, — с обескураживающей честностью ответил Хуа Чэн. — Гэгэ, в моих мыслях лишь один ты, такой соблазнительный, что сложно удержаться и не помочь себе самому, когда тебя нет рядом.  От такого ответа Се Лянь лишь сильнее ощутил острую необходимость в том, чтобы демон уделил внимание его твердому члену — сжал в руке, взял в рот, что угодно, лишь бы снял это копившееся неделями напряжение. Вместо этого Хуа Чэн неспешно выпрямился и протянул: — Очень зря гэгэ не позволяет себе разрядку. Нельзя так наказывать свое прекрасное тело, оно не заслужило подобного обращения. — Я повторял дао дэ цзин, раз за разом, это всегда мне помогало, — ответил Се Лянь, искренне надеясь, что такой ответ устроит Хуа Чэна и тот наконец прекратит эту пытку и позаботится о нем как положено. — И сейчас Моему Высочеству это тоже помогает? Гэгэ, ты не должен подавлять свои желания и мучиться. Однажды мы можем расстаться дольше чем на две недели — что ты будешь делать?  Се Лянь не ответил, понимая, к чему ведет Хуа Чэн. Он осознавал, что демона действительно это волнует и тот хочет помочь избавиться от любой неловкости, связанной с телесным удовольствием, и в глубине души был искренне благодарен за эту заботу. Однако он был не слишком рад, что речь об этом зашла именно сейчас, когда они оба отчаянно нуждались друг в друге. — Если гэгэ хочет, — жарко прошептал Хуа Чэн, — он может попробовать это сделать сейчас, со мной. Тебе может быть проще — ты будешь смотреть на меня, трогать, говорить мне делать все, что тебе вздумается. Только ласкать себя гэгэ будет сам. Гэгэ уже умеет получать удовольствие со мной, разреши самому себе его доставлять. Удовлетворять себя, да еще и при Хуа Чэне — это было выше его сил. Вместе с тем сама мысль о том, что демон будет смотреть на то, как он трогает себя, невероятно заводила, однако признаться в этом даже самому себе было сложно.  Он не мог объяснить почему не позволял прикоснуться к себе в отсутствие Хуа Чэна. В его представлении все удовольствия он должен делить с ним, что только Хуа Чэн может доводить его до оргазма. Он сам придумал это правило и честно его придерживался — отголоски длительного следования пути самосовершенствования все еще давали о себе знать. Се Ляню было действительно нелегко игнорировать и прогонять возбуждающие мысли о Хуа Чэне, но дело так и не дошло до того, чтобы самому коснуться себя, хотя ему так отчаянно хотелось это сделать. В тысячный раз повторяя спасительную мантру, туман похоти и вожделения рассеивался под утро с большим трудом. Се Лянь был измучен ненужной борьбой с собственным телом, и когда Хуа Чэн наконец вернулся, принц был безмерно рад, что его любимый демон наконец избавит его от длительного напряжения. Внимательный Хуа Чэн очень хорошо знал своего бога, и сразу понял, как Се Лянь истосковался по нему, однако ничего не делал со своим возбуждением. Хуа Чэн был намерен помочь ему справиться с этим более не нужным ограничением в его голове, причем довольно горячим способом, не оставляя Се Ляня одного разбираться с выдуманным им самим запретом. — Ну же, гэгэ, — прошептал Хуа Чэн в пылающее ухо принцу. — Ничего страшного не случится если ты сам удовлетворишь себя. Наоборот тебе будет очень хорошо. Се Ляню было сложно противиться любой просьбе Хуа Чэна, особенно этой, когда он обещал ему новое удовольствие. Не в силах отказать ему и на этот раз, отчаянно нуждаясь в разрядке, принц крепко зажмурился, поднес ладонь к горячему члену и обхватил его. Он медленно подвигал рукой вверх-вниз по длине, ощущая невероятно сильный жар, разлившийся по телу.  Это было действительно приятно; тепло, переплетенное со стыдом и облегчением, нарастало, и Се Лянь ускорил движение руки, не до конца понимая, что делает. Доверившись Хуа Чэну в очередной раз, он чувствовал, как рушится еще один замóк в его голове. Хуа Чэн не мог остаться равнодушным к такой картине, открывшейся перед ним — изнывающий от возбуждения принц, с раздвинутыми ногами, впервые ласкает себя, и так сладко стонет, что его собственный член дернулся, требуя внимания. Он легко мог наброситься на Се Ляня, растянуть и войти в него, и знал что принц был бы совсем не против такого развития событий. Однако Хуа Чэн хотел посвятить этот раз решению проблемы Се Ляня и заставил себя присмиреть. Предусмотрительно избавив себя от одежды, он только безотрывно наблюдал за ним, ожидая исполнить любую просьбу своего Высочества. — Сань Лан… — вскрикнул было Се Лянь, не прекращая водить рукой по члену. Он сам не знал чего хотел от Хуа Чэна, лишь бы тот коснулся его и заставил охвативший его стыд исчезнуть.  Хуа Чэн, не дав принцу договорить, тут же оказался над ним и с готовностью впился в его губы, лаская языком чувствительное нёбо. Се Лянь с силой притянул демона к себе, и Хуа Чэн животом чувствовал каждое касание двигающейся руки принца, что очень его заводило. Ему безумно хотелось перенять инициативу и самому обхватить твердую плоть Се Ляня, с нажимом проскользить ладонью по всей длине, как нравилось Его Высочеству, провести языком по горячему члену, почувствовать, как он пульсирует глубоко в горле. От таких мыслей Хуа Чэну хотелось кончить даже не прикасаясь к себе, однако же усилием воли он смог сдержаться. Изрядно потерявший терпение Хуа Чэн решил помочь Се Ляню ускорить снятие напряжения, и самым томным голосом, на который был способен, произнес: — Я замечал, что гэгэ очень нравится, когда я обвожу его головку пальцем, — с этими словами Хуа Чэна жгучий румянец проступил на щеках и груди Се Ляня, и размеренно скользившая по плоти рука сбилась и замерла. Хуа Чэну же доставляло особое наслаждение наставлять Се Ляня в вопросах удовольствия и наблюдать, как он, преодолевая смятение, подчиняется его словам и становится смелее и раскованнее, поэтому он усилил напор: — Ну же, гэгэ, попробуй так сделать, — попросил Хуа Чэн, поглаживая нежную кожу на шее принца, игнорируя свое возбуждение. Се Лянь медленно разомкнул веки и увидел полный желания взгляд и слегка приоткрытый рот Хуа Чэна, отчего смог лишь низко выдохнуть и поддался демоническому влиянию. Се Лянь отнял руку от разгоряченного члена, и он болезненно заныл, призывая скорее вновь сосредоточиться на нем. Принц вложил большой палец в рот Хуа Чэна, погладил язык, чтобы собрать побольше слюны, и обхватил себя, поглаживая чувствительную часть мокрым пальцем.  Внезапный прилив новых приятных ощущений накрыл его, и Се Лянь не смог сдержать стона, немедленно отозвавшегося в сознании Хуа Чэна и лишившего его последних остатков сдержанности. Напряженный член Хуа Чэна отозвался ощутимой болью от долгого игнорирования, и ему ничего не оставалось делать кроме как последовать своей же затее и унять болезненность рукой. От вида красивого, сильного, властного демона, с восхищением и желанием смотрящего на него и удовлетворяющего себя на его глазах, Се Ляня прострелило осознание в каком положении он находится. Он попытался спрятаться от прожигающего взгляда Хуа Чэна, прикрыв рукой пылающее лицо. Однако лишить себя такого вида Се Лянь смог лишь на пару секунд — он с силой притянул к своей груди голову Хуа Чэна, отчаянно нуждаясь в его прикосновениях. Демон припал к гладкой коже на груди, вылизывая ее, силясь обратить все внимание принца на себя и избавить его из ощущения стыда в соответствии со своей затеей. Доведенный до исступления Се Лянь обрушившимся на него удовольствием от своих касаний и возбуждающего его Хуа Чэна все же смог ухватиться за промелькнувшую мысль, что демон также тосковал по нему все эти дни. Свободной рукой он скинул ладонь Хуа Чэна с его члена и продолжил его ласкать. От неожиданности демон резко толкнулся бедрами вперед, вгоняя свой твердый член глубже в кулак Се Ляня. Дыхание сбилось, и принц ускорил движения, крепче обхватывая горячую плоть. Подстраиваясь под  ритм Хуа Чэна, Се Лянь был вынужден быстрее и настойчивее ласкать и себя. В сжатых кулаках виднелись только две набухшие красные головки. Хуа Чэну и Се Ляню в один и тот же миг нестерпимо захотелось провести по ним языком, слизать и распробовать горьковатую смазку, стекающую по пальцам, однако по правилам Хуа Чэна сейчас этого делать было никому не дозволено. Нервы Се Ляня словно оголились. Из-за синхронности движений своих рук ему казалось, что он чувствует не только свое собственное удовольствие, но и то, что испытывает Хуа Чэн. Каждое скольжение ладони отдавалось двойной волной жара, и еще не привыкший к такой остроте ощущений, они казались в тысячу раз ярче. Голова кружилась, дыхание сбивалось, и на какой-то миг Се Лянь всерьез подумал, что больше этого не выдержит. Се Лянь уже почти не контролировал себя. Все что он мог сделать это лишь судорожно сжимать себя и член Хуа Чэна, стараясь не стиснуть ладони слишком сильно и не причинить никому боли. Ритм сбился, тягучее ощущение внизу живота лишь нарастало, заставляя отчаянно водить руками в стремлении достичь разрядки. Как же хотелось кончить… Разгадать состояние Се Ляня было совсем несложно, поэтому Хуа Чэн,  сам находясь на грани от скользившей по его члену ладони принца, порывисто проговорил: — Кончай, не терпи. Се Лянь проявил воистину божественную выдержку, продержавшись так долго. Ободренный его словами, Се Лянь сжал обеими руками их плоти, мелко подрагивая всем телом от сильного оргазма. Семя так долго не видевших друг друга демона и небожителя стремительно залило грудь и волосы Се Ляня, скатываясь жемчужными каплями на промокшую от пота постель.  Хуа Чэн довольно оглядел испачканное любимое тело и усмехнулся: — Кажется, мы немного перестарались. Руки Се Ляня поднялись чтобы этим воображаемым щитом скрыть очаровательно покрасневшее лицо, однако Хуа Чэн мягко их остановил, любуясь немного растерянным, но все же довольным принцем. — Это Сань Лан перестарался, — пробормотал Се Лянь без капли недовольства в голосе, не решаясь опустить глаза и посмотреть на украшенные липкими потоками грудь и живот.  Хуа Чэн наклонился ближе, прижался лбом к его виску и тихо рассмеялся: — В следующий раз постараюсь быть аккуратнее. — Не надо, — улыбнулся Се Лянь и крепче обнял его за шею. Провалявшись так некоторое время, перепачканный Се Лянь засобирался было позвать Хуа Чэна привести себя в порядок, однако когда он завозился, крепкое тело придавило его к кровати: — Гэгэ, ты же не думаешь что я отпущу тебя?