Часть 29
22 апреля 2026 г., 22:48
Цзян Суйчжоу мысленно отругал его.
...Встать перед тобой на колени? Давай я сломаю тебе ноги, а ты попробуешь встать на колени.
Он поднял голову, чтобы посмотреть на императора. Затем его взгляд прошелся по комнате. Он увидел, что большинство придворных вокруг него смотрят на него с оттенком злорадства, выглядя спокойным и собранным среди этого беспорядка.
Наблюдение за тем, как император преследует его и Хо Вуцзю, должно быть, было для них долгожданным зрелищем.
Цзян Суйчжоу сделал паузу и встал. Он грациозно повернулся и поклонился императору.
— Моя жена была груба. Пожалуйста, прости меня, Царственный брат, — сказал он.
Услышав его извинения, император медленно прожевал креветочный шарик во рту и томно улыбнулся.
— Хорошо, я прощу тебя. Но как ты собираешься заставить меня простить его?
Цзян Суйчжоу взглянул на Хо Вуцзю, который был рядом с ним.
— Хотя это существо искалечено, нашим намерениям следует уделять приоритетное внимание, и в них не может быть недостатка.
Взгляд Цзян Суйчжоу был холодным и презрительным, как будто он был запятнан мутным предметом. Капелька нетерпения и отвращения даже окрасила его тон.
После разговора он поднял глаза, чтобы посмотреть на Мэн Цяньшаня позади себя, и сказал:
— Почему ты не привел его сюда? Сегодня, даже если мы потащим его, мы должны позволить ему поклониться моему царственному брату, — последние несколько слов были почти выдавлены сквозь его зубы.
Было очевидно, что Его Высочество принц Цзин действительно питал неугасимую ненависть и отвращение к Хо Вуцзю, которого запихнули в его особняк.
Если это было так, он все еще запирал его в комнате для пыток?
Император становился все более и более возбужденным, в то время как Мэн Цяньшань, стоявший за креслом, был ошеломлен.
Он знал, что Его Высочество хотел притвориться, что ненавидит мадам Хо... но собирался ли он сделать это по-настоящему?
К-Как он мог это сделать!
Именно тогда Мэн Цяньшань увидел, как Цзян Суйчжоу слегка нахмурился и посмотрел на него ледяным взглядом.
— Будь осторожен, когда двигаешься, — сказал он, — Не позволяй грязной крови с его ног попасть на ковер и принести неудачу императору.
Во время дворцовых банкетов, особенно в честь дня рождения императора, никогда не следует проливать кровь. Это всегда было заповедью династии Цзин.
Конечно же император открыл рот, чтобы спросить, когда услышал эти слова:
— Какая грязная кровь?
Цзян Суйчжоу взглянул на Мэн Цяньшаня медленно моргнул, а затем беспечно произнес:
— Ничего страшного, просто мера предосторожности, — сказав это, Цзян Суйчжоу снова обратился к Мэн Цяньшаню, — Если ты посмеешь испачкать землю, даже малейшим пятнышком, я попрошу твою голову.
Мэн Цяньшань вздрогнул от испуга, и в следующий момент он встретился взглядом с Цзян Суйчжоу.
Он сразу обрел просветление.
Верно... Перед тем, как покинуть резиденцию сегодня, Его Высочество предупредил его!
Мэн Цяньшань быстро развернулся и с шумом опустился на колени перед императором.
— Ваше Величество, пожалуйста, помогите! Ноги мадам... Вчера Его Высочество был... Его Высочество был просто неосторожен! Раны на ногах мадам теперь кровоточат при прикосновении, и они по сей день еще не покрылась струпьями... Этот слуга не смеет приносить несчастье Вашему Величеству.
Мэн Цяньшань закончил, заикаясь и дрожа. Когда все услышали это, они сразу подумали, что Цзян Суйчжоу должно быть, вчера пытал Хо Вуцзю. Он взял его с собой для развлечения, чтобы другие люди еще немного поиграли с калекой.
Император почувствовал некоторый холод глубоко внутри.
Конечно же, его дядя был прав. Самым интересным было не бить собаку, а загнать двух собак в конуру и смотреть, как они рвут друг друга.
Ho...
Это было приятно, но на самом деле заставить Хо Вуцзю кланяться в крови на его пиру было также тем, чего он не мог сделать. Он боялся не указов своих предков, а невезения. Он боялся что небеса увидят это и поставят под угрозу его предопределенную продолжительность жизни.
Однако он должен восстановить свое достоинство, а не терять его.
В следующий момент улыбка на лице императора стала шире и его взгляд метнулся между Цзян Суйчжоу и Хо Вуцзю.
Наконец, он посмотрел на Цзян Суйчжоу и сказал:
— Тогда забудь об этом. Он в крови и я тоже не такой уж неразумный человек, — сказал он.
Цзян Суйчжоу вздохнул с облегчением, но он все еще не забыл изобразить на лице нежелание. Он даже холодно посмотрел на Хо Вуцзю.
Однако, прежде чем он смог полностью успокоиться, император заговорил снова.
— Однако, поскольку он твоя наложница, вы двое, более или менее, одно и то же лицо, верно? — сказал император, улыбаясь.
Цзян Суйчжоу поднял глаза, чтобы посмотреть на него
Император самодовольно улыбнулся и сказал:
— Ты преклонишь вместо него колени.
Все придворные сидели на краешках своих кресел, все взгляды были сосредоточены на нем.
...Не было никаких сомнений, что император воспользовался возможностью, чтобы снова растоптать достоинство Цзян Суйчжоу.
Цзян Суйчжоу глубоко вздохнул и стиснул зубы.
Он знал, что этот проклятый глупый правитель никогда не сдастся после получения наставлений Пан Шао.
Забудь об этом. Стал ли он меньше страдать от императора ради Хо Вуцзю? Теперь это был просто еще один поклон. Это был просто позор, и в нем не было ничего особенного.
Цзян Суйчжоу быстро завершил хорошую психологическую конструкцию, не забыв изобразить унижение на своем лице. Он посмотрел на императора ожидая, что тот заставит его снова. Затем он бы пресмыкался, как утка, загнанная на насест и заканчивал дело.
Но в этот момент в тихом зале раздался низкий голос.
— Кто он такой, чтобы занять мое место? — это было сказано с долей презрения.
Цзян Суйчжоу замер.
Что делал Хо Вуцзю!
Он удивленно оглянулся, и министры в зале тоже посмотрели на Хо Вуцзю, один за другим.
Цзян Суйчжоу увидел Хо Вуцзю в инвалидном кресле с поднятой головой, смотрящего на императора вдалеке.
Как раз в этот момент Хо Вуцзю изогнул уголок губ и лениво продемонстрировал императору провокационную улыбку.
На мгновение он был подобен солнцу, освещающее глубокую долину. Его яркая и резкая внешность внезапно засверкала, и это напомнило о военном флаге, снова поднятом ветром, подобном огню маяка, ревущему в городе.
Похоже, таков был его первоначальный облик, одетый в прекрасную одежду и ведущий роскошную жизнь, высокомерный и неспособный проявлять сдержанность.
Цзян Суйчжоу выслушал Хо Вуцзю, который продолжил:
— Я, Хо Вуцзю, как министр преклоняю колени только перед своим собственным монархом, — медленно проговорил он, — Какими качествами он обладает, чтобы заменить меня?
Повышенная конечная нота его голоса звучала мягко и снисходительно.
Император был так взбешен, что его глаза чуть не вылезли из орбит.
— Твой монарх? — он стиснул зубы, — Вы, Хо, изначально были вассалами моего Великого Цзина, сторожевыми псами, которых я вырастил. Какой у вас монарх??
Цзян Суйчжоу увидел, как Хо Вуцзю рассмеялся и покачал головой, как будто услышал какую - то шутку.
Это был первый раз, когда Цзян Суйчжоу увидел, как Хо Вуцзю смеется.
Он был немного диковатым, но чрезвычайно ослепительным, как клинок, зарытый в грязь и песок, отражающий блеск палящего солнца.
— Даже если Хо – сторожевые псы, вы тоже не должны нам приказывать, — сказал он, — Древние заповеди гласят, что Север должен изгнать внешних врагов, чтобы охранять Ечен. Ваше Величество, ваш отец уже потерял Ечен три года назад.
Император затрясся от ярости.
Как он смеет так говорить? Ечен потерпел поражение от своей самопровозглашенной лояльной семьи Хо!
Это явно была грандиозная пощечина ему по лицу! Он хотел, чтобы кто - нибудь немедленно связал Хо Вуцзю, разорвал его на куски и скормил собакам.
Но он не мог. Его дядя сказал, что от содержания этого человека все равно будет большая польза. Кроме того, только сохранив ему жизнь, он мог подвергнуть его пыткам и сделать его жизнь хуже смерти...
Глаза императора были на грани того, чтобы расколоться. Он сделал несколько глубоких вдохов и посмотрел на Пан Шао, как на мольбу о помощи.
Тем временем Цзян Суйчжоу, стоявший у подножия лестницы, был уже в таком экстазе, что едва мог скрыть улыбку в уголках рта.
Хотя он знал, что император оставил Хо Вуцзю в живых и не позволил бы ему умереть так легко, он не ожидал, что Хо Вуцзю действительно воспользуется этим фактом, чтобы открыто бросить вызов императору на банкете.
Был ли он изначально хорош в том, чтобы злить людей? Неудивительно, что обычно он был сдержан. Оказалось, что он скрывал свою слабость!
Цзян Суйчжоу не чувствовал ничего, кроме полного удовлетворения. Однако он отчетливо осознавал, что должен что - то сказать в это время. В противном случае, если бы он промолчал император предпринял бы действия.
Даже если бы император не убил Хо Вуцзю, для него сегодня это тоже не закончилось бы хорошо. Цзян Суйчжоу схватил нефритовую чашу со стола и разбил ее прямо об стол перед Хо Вуцзю.
Маленькая нефритовая чаша не обладала большой убойной силой, но когда она внезапно ударилась об угол стола оглушительного звона было достаточно, чтобы встряхнуть всех вокруг.
Цзян Суйчжоу повернулся к Хо Вуцзю, скрежеща зубами. Он выглядел мрачным, как будто скрывал свою ярость.
— Очень хорошо, — он рычал по одному слову за раз, и из - за его чрезвычайно хрупкого телосложения даже его дыхание начало дрожать от сдерживания гнева, — Кажется, я не научил тебя, как заткнуться.
Последние несколько слов, произнесенных сквозь стиснутые зубы, были такими мрачными, что у людей кровь застыла в жилах.
Все министры чувствовали, что если бы не банкет в честь дня рождения императора, разъяренный принц Цзин бросился бы вперед и задушил Хо Вуцзю.
Увидев это, гнев императора, наконец, снизился на пару ступеней.
Верно, все еще оставался Цзинван. Императору не было необходимости самому предпринимать какие - либо действия и портить радость своего дня рождения.
Хо Вуцзю осмелился излить поток пустой риторики, но как только они вернутся в особняк принца Цзина он, несомненно, стал бы молить о жизни, а затем и о смерти.
Под высоким помостом его дядя тоже покачал головой, показывая императору, чтобы он подавил свой гнев и не сердился.
Он стиснул зубы и выдавил несколько слов между ними.
— Портите удовольствие, — сказал он, — Ладно, я голоден. Давайте начнем пир.
Придворные вокруг сразу же поспешили поднять свои кубки, как будто ничего не произошло. Зазвучал оркестр традиционных китайских струнных и деревянных духовых инструментов, и сразу же зазвучала величественная, мирная музыка, словно отчаянная попытка прогнать только что сгустившееся напряжение в зале.
Император сделал глоток вина.
Странно.
Хотя это была ситуация, когда собака ест собаку, и капать свежей кровью было очень приятно, почему у него было такое чувство, что... хотя они кусали друг друга, он вообще не мог воспользоваться этим?
********
Цзян Суйчжоу смутно понимал, почему Хо Вуцзю это сделал.
Он не совсем осмеливался в это поверить.
Могло ли быть так, что Хо Вуцзю действительно пошел на такой большой риск только для того, чтобы удержать его от поклонения императору?
Хо Вуцзю, должно быть, лучше него знал, что император был негодяем. Независимо от случая, он, скорее всего, в приступе гнева потащил бы его обратно в Имперскую тюрьму на глазах у всех гражданских и военных чиновников, чтобы четвертовать.
Сердце Цзян Суйчжоу было совершенно потрясено.
Но он не осмеливался взглянуть на Хо Вуцзю больше одного раза.
В это время ему все еще нужно было напускать на себя холодный вид, обращаясь с Хо Вуцзю, который был рядом с ним, как с воздухом. Он едва откусил несколько кусочков от еды на столе и лишь изредка выпивал бокал вина.
Более того, никто из чиновников в зале не осмелился оскорбить его. Когда они ходили взад и вперед, чтобы произнести тост, они молчаливо обходили стол Цзян Суйчжоу.
Напротив, это спасло Цзян Суйчжоу от многих неприятностей.
За дверью стучащий дождь совсем не утихал. Среди сверкающих огней звучали веселые тосты и лица людей постепенно окрашивались в пьяный розовато - красный цвет.
Некоторые министры начали выходить вперед, чтобы провозгласить тост.
Цзян Суйчжоу было глупо скучно, он сидел за столом, слушая их преувеличенные тосты в честь дня рождения. Он время от времени украдкой поглядывал на Хо Вуцзю уголком глаза, невольно прокручивая в голове то, что только что произошло.
Как раз в этот момент, он услышал голос с передней ступеньки лестницы.
Красноречие этого человека было весьма примечательным. Он болтал без умолку, никак не заканчивая своего благословения. Цзян Суйчжоу был весьма поражен, когда услышал его, и взглянул на него.
...Чэнь Ти?
Мужчина, жена которого, передала Хо Вуцзю приглашение насладиться цветами.
Цзян Суйчжоу взял свою чашку чая и сделал глоток.
Что касается целования задницы, этот мужчина действительно был экспертом во всем. Неудивительно, что он зарабатывал на жизнь при Пан Шао.
Как раз в этот момент Цзян Суйчжоу услышал слова Чэнь Ти, который осушил свой кубок вина.
— Ваше Величество, сегодня день радости, поэтому я хотел бы нагло попросить милости у Вашего Величества, — сказал он с усмешкой.
Затем Цзян Суйчжоу услышал, как император спросил:
— Что это? Скажи мне.
Затем он увидел, что Чэнь Ти держит свою чашу и говорит с улыбкой:
— Несколько дней назад моя скромная жена передала письменное приглашение в резиденцию принца Цзина, желая пригласить госпожу Хо насладиться цветами. Но госпожа Хо – новичок и был немного сдержан, поэтому он отклонил приглашение.
Сказав это, Чэнь Ти повернул голову и с улыбкой посмотрел на столик Цзян Суйчжоу.
— Опасаясь оскорбить Его Высочество принца Цзина, моя покорная жена специально попросила меня умолять Ваше Величество разрешить госпоже Хо приехать в мою скромную обитель через полмесяца на банкет по случаю просмотра цветов.
