Порт-Нигде

Марк не унимался. Он стоял в двух шагах, массивный, пахнущий солью и старым табаком, и методично втаптывал в грязь оставшиеся распечатки из блога Эдриана. Дождь усилился, превращая бумагу в серую кашу. — Знаешь, что мне Сол вчера шепнул? — Марк прищурился, и в его глазах блеснуло недоброе озорство. — Сказал, что ты тут околачиваешься, потому что у тебя жена преставилась. Года три назад, да? Эдриан замер. Воздух в легких стал колючим. Он почувствовал, как мир вокруг сжался до размеров этого пятачка перед баром. — Не трогай это, Марк, — голос Эдриана прозвучал тихо, почти шепотом. — А чего не трогать? — Марк шагнул вперед, нависая всей своей мощью. — Давай приложим твою великую линейку к ней. Ты же там пишешь: «Ресурс, не приносящий системной выгоды — это балласт». Твоя баба... как её там... Элара? Она ведь под конец болела? Лежала, небось, овощем, жрала таблетки, жгла твои деньги и время? С точки зрения твоего «Суверена» — она ведь была идеальным балластом, а, Вейн? Чистым избыточным весом. Ты её тоже «оптимизировал» в своей башке? Списал в утиль, чтобы не портила графики? Мир взорвался. Эдриан не думал. Он не анализировал траекторию. Весь его многослойный интеллект, все годы медитаций и самоконтроля испарились в одну секунду. Он выбросил правую руку вперед — неумело, коряво, вкладывая в этот удар не силу мышц, а всю ту черную ярость и горе, которые он копил годами. Кулак врезался Марку в челюсть. Раздался глухой, неприятный звук — плоть о кость. Марк отшатнулся. Его голова мотнулась в сторону, он сплюнул кровь на асфальт и медленно, пугающе медленно повернулся обратно. На его лице не было боли. Там была странная, дикая усмешка. — О-о-о... — Марк вытер рот рукавом. — Смотрите-ка! У «Пророка» прорезались нервы. Оказывается, под этой кашемировой шкуркой всё-таки сидит человек, а не калькулятор. Марк не ударил в ответ. Он просто схватил Эдриана за горло одной рукой и прижал его к мокрой стене бара «У Джо». Кирпич больно впился в лопатки. — Ты ударил меня за неё, да? — прорычал Марк, дыша Эдриану прямо в лицо. — За то, что я назвал её мусором. Но ведь это ТВОИ слова, Вейн! Это ТЫ назвал мою мать мусором в своем блоге! ТЫ написал, что слабые должны сдохнуть, чтобы сильные шли вперед. Так почему на твоей жене твоя великая логика сломалась, а? Почему на ней твоя «система» дала сбой? Эдриан хрипел, пытаясь разжать железные пальцы рыбака. Перед глазами плыли красные пятна. — Потому что... она... не... система, — выдавил он. — Вот именно! — Марк тряхнул его так, что зубы клацнули. — Она была человеком. И бабка моя — человек. И сын мой — человек, а не «материал» для твоих сраных опытов! Ты — самый богатый нищий, Эдриан. У тебя есть миллионы фанатов, но ты приехал в эту дыру, чтобы получить в рожу от простого моряка, потому что это единственное настоящее чувство, которое ты можешь себе позволить. Тебе нужно, чтобы тебе было больно, потому что только так ты понимаешь, что ты еще не окончательно превратился в алгоритм. Марк разжал пальцы. Эдриан сполз по стене, хватая ртом холодный, влажный воздух. Кулак ныл — он явно повредил связки. — Уезжай, — бросил Марк, глядя на него сверху вниз с нескрываемым презрением. — Твой триумф воняет падалью, Вейн. Иди празднуй свою победу в одиночестве. Здесь тебе больше ловить нечего. Марк сел в пикап. Дверь захлопнулась с лязгом, похожим на выстрел. Машина рванула с места, обдав Эдриана грязью из-под колес. Эдриан остался сидеть в луже. Он смотрел на свой разбитый кулак. Кожа на костяшках лопнула, текла кровь — густая, темная, абсолютно нерациональная жидкость. Он поднес руку к лицу и лизнул ссадину. Вкус соли и железа был острее и правдивее, чем все десять тысяч страниц его блога. Он победил мир. Он стал самым влиятельным человеком поколения. И сейчас он сидел в грязи Порт-Нигде, раздавленный простым вопросом рыбака, на который у него не было ответа в его «идеальной системе».