Обычные люди

Звучит кричалка "Вперед, Гриффиндор!", а сижу на нейтральных местах, чувствуя сильную ностальгию. Нырнув за снитчем, ловец Гриффиндора выводит их вперёд со счётом 240:100 против Слизерина. -Да! - восклицают Джинни и Рон, вскакивая с мест. Драко с презрением смотрит на ликующего Рона и кидает ему в раскрытую ладонь десять галлеонов. Рон исполняет маленький танец на своём месте, заставляя нас всех громко смеяться. Джинни вскидывает кулак в воздух и показывает язык надувшейся Пэнси. -Мы всегда были лучше и всегда будем,-хвастается Рон. -О, заткнись, Уизли! - шипит Пэнси - Они позволили этим гриффиндорцам выиграть только из жалости. -Ты звучишь немного обиженно, Пэнси, - мечтательно замечает Луна. Мы все смеёмся. Пэнси скрещивает руки на груди и смотрит на Луну с приподнятой бровью. -Ты была на Когтевране, какого черта ты болеешь за Гриффиндор? Луна пожимает плечами. -Когда Когтевран не играет, я люблю болеть за лучшую команду. Я хихикаю, пока Джинни и Рон откровенно смеются. Драко смотрит на меня и хмурится. -Я знаю, что ты хочешь сказать что-то умное. Безобидная улыбка появляется на моем лице. -Конечно нет...просто... -Даже не начинай. Стараясь сохранить бесстрастное выражение лица: -Я просто хотела отметить, что... Его зваька на моем колене усиливается. -Гермиона, я тебя предупреждаю. -Ты знаешь, что твои грозы не пугают меня - я закатываю глаза и шлепаю его, словно муху на стене - Я всего лишь комментирую фоакт того, что даже без Гарри Слизерин все равно уступает Гриффиндору в квидичче. - а затем я быстро даю пять Джинни и Рон, которые все ещё празднуют. Драко и Пэнси дуются, но его рука снова ложится на моё колено. Я улыбаюсь, и мой взгляд падает на празднующих гриффиндорцев. Прошло четыре года с тех пор, как я в последний раз стояла на трибуне с Джинни и Луной, у которой была реалистичная рычащая голова льва, шарф Гриффиндора развевался на ветру, и я, как сумасшедшая, болела за Гарри и Рона, будучи гриффиндоркой. Я не могу поверить, что прошло целых четыре года. Так много изменилось, так много, И всё изменилось так быстро. За четыре года мы проверили на прочность нашу дружбу, потеряли нескольких дорогих друзей, участвовали в войне, смеялись и плакали, обрели ещё несколько верных друзей, путешествовали по всей Британии в поисках крестражей и многое другое, что даже не приходит мне в голову. Мой взгляд падает на руку Драко, лежащую на моём колене. Это тоже изменение. Если бы четыре года назад кто-то сказал мне, что я не только буду официально встречаться с Драко Малфоем, но и мы станем родителями ребёнка, я бы рассмеялась им в лицо и сочла их такими же сумасшедшими, как профессор Трелони. Четыре года назад моя жизнь шла по совершенно другому пути. Я хотела Рона больше всего на свете, но у него была Лаванда. Четыре года назад я пыталась убедить Гарри, что Малфой не замышляет ничего злого. Четыре года назад я тайно завидовала внезапным успехам Гарри в зельеварении. Четыре года назад. Ничего себе. Просто мысли об этом заставляют меня плотнее закупаться в куртку и осознать, насколько я изменилась. Но это не плохое изменение. Я сумела немного расслабиться, сумела немного пожить, сумела нарушить несколько правил (не то чтобы я не нарушала их до этого) и я даже сумела увидеть хорошее в вещах, даже когда они кажутся плохими. После матча мы направляемся в школу, в кабинет процессора Слизнорта. Он пригласил нас и ещё несколько других важных выпускников на чай и угощения в его кабинет. Мы ждём его появления, когда дверь его кабинета открывается и громкий вздох вврывает меня из ностальгических раздумий. -О... благословите мои звёзды! Гермиона Грейнджер? Неужели мои глаза меня подвели? Ты серьёзно пришла по своей воле на матч по квиддичу? - Её наманикюренные руки прижаты к сердцу, будто вид меня вызывает у неё сердечный приступ. Оставьте это Парвати - быть такой чёртовски драматичной. Я улыбаюсь, встаю с места и подхожу к ведьме в дорогих ярко-красных мантиях и туфлях на каблуках: -Парвати! Привет, как дела? - Я обнимаю её. Я не видела её с начала вечеринки в честь дня рождения Драко, прежде чем она исчезла со своим спутником. -Просто прекрасно - отвечает она высокомерно. Я уверена, что у неё все прекрасно. Парвати сделала себе имя в светском мире. Известная не только своей популярной колонкой сплетен, она также приложила руку к нескольким серьёзным журналистским расследованиях. Как она умудряется совмещать все это, я никогда не пойму, но она справляется со всем изумительно. Она занимает свое место за столом напротив меня, между Пэнси и Роном, и очень откровенно рассказывает о новой статье, которую она пишет, про влияние Второй войны на детей жерт Волдеморта, и я оказываюсь заинтригована. -Тысячи детей находятся в разных волшебных приютах по всей Европе из-за Второй войны, и многих из них не усыновляют. - начинает она - Словно люди не хотят ассоциаций со второй войной. Падма в процессе усыновление маленькой девочки прямо сейчас, и это не легко для неё и Роджерп. Я надеюсь, что эта история изменит это. Честно, я не думаю, что когда-либо слышала, чтобы Парвати говорила с такой страстью на тему, которая не включала сплетни и ужасные расставания пар, которые должны быть вместе. Немного шокирует, если честно. -Я не знала, что Падма и Роджер усыновляют ребёнка - комментирует Джинни. -Они пытаются уже почти год. Они пытались отдать им ребёнка, но они зоятт девочку. Ей около семи и её родители были убиты, потому что не передали информацию Волдеморту почти четыре года назад. -Это ужасно. Разговор переходит на более лёгкую тему, когда входит Слизнорт, как всегда сияющий. -Как замечательное видеть здесь некоторых их моих самых лучших и успешных учеников - восторгается Слизнорт, приветствую нас всех. Со взмахом его палочкина столе перед нами появляются чай и сладости - Итак, что вы пятеро думаете о матче квидичча? Пока они вчетвером болтают со Слизнором о ярких моментах матча, о том, насколько талантливы команды, и обо всём остальном, я обнаруживаю, что меня привлекает печенье с арахисовым маслом на столе. Я могу буквально представить, какой у него вкус, и я хочу его. Я должна его съесть. Я должна съесть его сейчас. Поэтому, бросив гневный взгляд и отбив руку Рона, я не даю ему схватить то, которое хочу я, пока он и Пэнси спорят о качестве факультетских команд в этом году. Никто не съест моё чёртово печенье, ия буду драться с тем, кто попытается. Когда Рон отворачивается, я хватаю его для себя и наслаждаюсь. Оно вкуснее, чем я представляла. Почему никто раньше не представил меня миру арахисового масла? Я потратила годы жизни, когда не ела его. -Вкусно? - раздаётся холодный голос рядом со мной. Мои глаза резко открываются и сразу встречаются с глазами Драко. -Что? -Печенье, которые ты практически домогаешься? - его слегка насмешливый ответ. -Заткнись, это арахисовое масло - огрызаюсь я, смотря на него, как на идиота. Конечно, это вкусно. Это арахисовое масло! Слыша наш обмен репликами, Джинни хихикает, что окончивает спор, и все обращают внимание к смеющийся рыжеволосой. Парвати в замешательстве: -Что такого смешного? Джинни качает головой. -Это тяжело объяснить. Внезапно почувствовав жар, я встаю, чтобы снять свою куртку, и вешаю её на спинку своего стула. Драко беззвучном говорит "ты в порядке?", и я киваю с лёгкой улыбкой, немного тронутая его заботой. Я собираюсь сесть обратно, когда Парвати в шоке ахает: -Гермиона! Вздрогнув от её возгласа, я подпрыгиваю и смотрю на неё как на сумасшедшую. -Что? -Ты...ты беременна! -заключаеь она сдавленным голосом. И все взгляды обращаются на меня. Я робко сажусь обратно. -Не думала, что это так очевидно. -Мерлин, твоя рубашка обтягивающая, это очевидно! Слизнорт вмешивается в разговор. -Боже мой, это определённо хорошие новости. Ваш ребёнок без сомнений пойдёт в вас, Мисс Грейнджер. - комментирует он, засовывая печенье в рот. И лучше, чтобы оно было не с арахисовым маслом, а то он труп. Парвати визжит: -Гермиона, я так рада...ты и Рон должно быть... Драко выглядит разъяренным. Лицо Рона переходит от улыбки к цвету белого полотна почти за миллисекунду. Тэтэо как день и ночь: сейчас он выглядит так же как тогда, когда его вырвало улитками. Он заикается почти в истерике: -Рон? Какое отношение Рон к этому имеет? - я очень ненавижу, когда Рон говорит о себе в третьем лице. Просто нелепо. Парвати выглядит так, будто у нее сейчас случится аневризма от перенапряжения. -Но она носит... Он вскидывает руки, как бы говоря "Ни за что на свете" и энергично качает головой, как будто мысль о том, что у нас может быть ребёнок, равносильна тому, чтобы оказаться в комнате, полной оборотней без выхода: -Рон не отец ребёнка Гермионы. Не Рон, ни за что. - я смотрю на него, немного обиженная его тоном, но он быстро исправляется - Ну, эм...не то чтобы я - я бы не возражал... - его прерывается взгляд Драко, который имеет потенциал реально причинить вред - О, черт возьми, я н емогу никому угодить, Рон просто заткнется и съест свое чертово печенье - он дуется, в то время как хихикающая Джинни хлопает его по спине, а Пэнси, тоже смеясь, взъерошивает его рыжие волосы. Она задумчиво делает глоток чая. -Ну, если это не Рон... -И это не Рон - снова информирует Рон - Позволь быть абсолютно ясным. Рон не станет отцом. Я скрешиваю руки на груди. -Ты можешь не говорить о себе в третьем лице, Рон. Он осторожно улыбается. -Ну, если Рон не отец, то кто? - Парвати пристально смотрит на меня, словно пытается может просто вытащить ответ из моей головы, если будет смотреть достаточно внимательно. Прости, но я не чёртов омут памяти, и я хорошо владею окклюменцией. Драко терпеливо помешивает чай мгновение, прежде чем прямо ответить: -Я. Я не знаю, что происходит первым: челюсть Парвати, опасно приблизившаяся к столу, или глаза Слизнорта, чуть не вылезшие из орбит. Но Слизнорт, немного заикаясь и чуть не поперхнувшись чаем, произносит: -Мерлин, первый наследник Малфоя. Я думаю, это замечательно, что вы беременна, Мисс Грейнджер, ваш ребёнок, без сомнений, станет прекрасным дополнением в книгах Хогвартса. Я вежливо улыбаюсь. -Простите, профессор, но, святые угодники, ты и Малфой... - я могу видеть, как шестеренки бесконтрольно крутятся в голове Парвати, а никогда не бывает хорошим знаком, когда имеешь дело с Парвати - У вас будет ребёнок... - он продолжает говорить, довольно задыхаясь, будто он а пытается осмыслить, что это значит. Озадаченная её сумасшедшим поведением, я смотрю, как бровь Драко медленно поднимается; на моём лице появляется улыбка. - Мерлин, это будут огромные новости... просто огромные! - её взгляд останавливается на нас, и на её лице появляется злая улыбка. О нет. - Можно мне, пожалуйста, пожалуйста, сделать объявление в моей колонке? Я закрываю лицо руками и стону: -Парвати. Она входит в режим полного выпрашивания: -О, ну пожалуйста! Пожалуйста! Это будет самый грандиозный выпуск! - Да, и меня будут преследовать все подряд. -Они все равно узнают, не то чтобы ты можешь это скрыть - говорит Пэнси, поднимая плечами - Это не повредит... Джинни и Рон согласно кивают. Я задумчиво смотрю на стол. -Я ещё никому не сказала. Ни Мистеру и Миссис Уизли, ни моему боссу. -Я могу подождать, пока ты скажешь - торгует взволнованная Парвати. -Ну, - мои глаза проходятся по столу в поисках ещё одного печенья с арахисовым маслом. Драко протягивает мне салфетку с печень внутри, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь ему. Он просто качает головой. Я откусываю кусочек, прежде чем посмотреть на слегка повеселевшую Парвати, которая наконец осознает, что у меня тяга к арахисовому маслу - Я думаю, это то, что нам с Драко нужно обсудить, и сейчас не время. -Время для чего? - говорит знакомый голос из дверного проёма. Все замирает в мёртвой тишине, кроме Парвати, которая, я думаю, разговаривает сама с собой. Мои глаза медленно направляются в двери кабинета Слизнорта. Я даже не знаю, зачем я смотрю:я уже знаю, кто это - вездесущий Теодор Нотт, выглядящей так же отстраненно и жутко, как обычно. На мгновение я просто разглядываю Теодора Нотта. Его каштановые волосы, жёсткое, угловатое лицо, будто высеченное из камня, пытабщееся скрыть его раздражение. Его слегка нервная поза говорит мне, что ему не по себе от того, что он входит в переполненную комнату, но он пытается скрыть это за маской уверенности. Его глаза, как кварц, двойной синий огонь, устремлённый прямо на меня. Я быстро отвожу взгляд. Драко заметно напрягается. Пэнси и Джинни переглядваются. Луна оглядывает тихую комнату. Рон жалко извиняется и уходит навестить гриффиндорскую гостиную, чтобы поболтать с игроками в Квиддич. -О, Теодор Нотт! А вот и ты. Я думал, ты ушёл после матча. Я был так впечатление твоей работой в Министерстве. Присоединишься к нас? - спрашивает Слизнорт, но выскакивает со своего места и ведёт его к последнему свободному месту рядом со мной - Садись, садись, ты не много пропустил. Мисс Грейнджер только что объявила о своей беременности. Если вы извините меня на пару минут, я скоро вернусь. Потом мы сможем обсудить все, чем вы занимались. Он выходит за дверь, оставляя нас сидеть здесь, в некомфортном молчание. Сын шл... Я не вижу глаз Нотта, но могу ощущать их, поэтому я избегаю зрительного контакта насколько возможно. Он заставляет меня чувствовать себя некомфортно - может, из-за того, что он всегда пялится на меня. Будто он постоянно пытается заглянуть мне в голову, найти какие-то несоответствия с моими историями. Нет, спасибо, никакого чтения моих мыслей сегодня. Драко перекладывает наши сплетенные руки на его колено, вероятно, чтобы я почувствовала себя лучше, и я очень ценю безмолвный жест поддержки...что он со мной, даже если все может стать очень неприятным. Новый гость в комнате прочитает горло и говорит: -Ты беременна? Драко отвечает довольно саркастично: -Зачем бы она объявляла о своей беременности, не будь она беременна? Я резко поворачиваюсь к нему. -Драко, прекрати быть козлом. -Ему трудно прекратить то, что даётся так естественно. - усмехается Нотт. Драко кидает в него взгляд холоднее айсберга, потопившего Титаник. Это быстро обострилось: -Пошёл ты. Ты завидовал мне с самого детства. Он смеется. -О, как бы не так. Почему я должен завидовать тому, у кого голова так распухла, что едва помещается в дверях? Они серьёзно оскорбляют друг друга как дети? Да, я верю, что так. Пэнси выглядит такой же довольной, как и я, но я не решаюсь улыбнуться, потому что внезапно я полностью осознаю, что сижу в худшем месте. -Не можешь придумать ничего лучше этого, Нотт? Это просто жалко, не так ли? Однако это не так удивительно. Знаю, это может быть тяжело для тебя, но в следующий раз правда попытайся быть более креативным и не пытайся атаковать меня оскорблениями, которые я слышу с первого курса. Это слабо и ничтожно, и я не чувствую необходимости тратить дыхание на ответ. Святые угодники. Я беспомощно смотрю на Пэнси, но вижу, что она ведёт безмолвный разговор с Джинни. Луна напевает песню, которую я не узнаю, а Парвати наблюдает за словесной дуэлью, в центре которой я оказалась, полностью сбитая с толку, но довольная. Нотт благоразумно оступает от спора с Драко, но обращает свое внимание на меня. -Почему ты не рассказала мне, что беременна? Я думал, мы друзья. Друзья? Он серьёзно? Я не знаю, кто напрягает сильнее: я или Драко, но все, что я знаю, что моя рука немного болит. Медленно я вытягиваю свою руку из его и встряхиваю её под столом, мои глаза твердо устремлены на Нотта. Как он может называться моим другом, если он ничего обо мне не знает? Как он может называться моим другом, если он усмехается надо мной, если его не волнует ничего, что касается меня и если все, чт он делает, - это монотонно болтает о себе и своём дне. Да, мы мы несколько раз пили чай вместе, только потому, что я ждала Пэнси, я просто не понимаю, с чего он взял, что мы друзья. -Это было больше в формате "нужно знать. - объясняю я. -Ну, и кто отец? -Я - ровно отвечает Драко. Нотт качает головой. -Должен признаться, я разочарован в тебе, Гермиона Грейнджер, я думал, у тебя вкус получше. Словно он дал мне пощёчину, я чувствую, как пошатываюсь от его слов. Каждое слово полно этого этого жалящего презрение и неприязни - и чего-то, что подозрительно звучит, как сожаление. С лёгкостью мой разум возвращается к моему отцу, и ввнезапно я вижу красный цвет. Я стучу кулаком по столу как раз в тот момент, когда Драко встаёт, готовый сказать что-то ещё, но я не позволяю ему: -Кем, чёрт возьми, ты себя возомнил? Вы двое можете не любить друг друга, но оставьте меня, мой вкус и нашего ребёнка вне вашей ссоры. -Я встаю, поворачиваюсь к нему и кладу руку ему на грудь, чтобы успокоить его и его бешено бьющееся сердце. - Сядь, Драко. Луна, потрясённая моей вспышкой, замолкает и пересаживается с места рядом с Драко на свободное место рядом С Джинни. Краем глаза я вижу, как Пэнси протягивает мне свою палочку, будто безмолвно спрашивая: "Она тебе нужна?". Я слегка качаю головой, потому что у меня есть своя, и встречаюсь взглядом с Драко, умоляя его просто сесть, чтобы мы могли пережить это чаепитие без проклятий и заклинаний. -Пожалуйста. -Нет, пока он не извинится перед тобой. Моё сердце трепещет и бешено колотится по этой сумасшедшей причине: он защищает меня. Часть меня хочет просто откинуться и смотреть, как он сражается за меня, но более рациональная часть начинает говорить первой: -Это не важно, просто перестань быть таким чертовски гордым и сядь. -Нет, я хочу извинений. У него нет права... -Я бы не ждал этого, Малфой, -вмешивается Нотт. - Я скорее отправлюсь в Азкабан, чем извинюсь. -И ты, блядь, заслуживаешь там быть. -Кто ты такой, чтобы говорить о том, кто заслуживает Азкабана? После того, что ты сделал на шестом курсе, я уверен, что там есть камера с твоим именем, но нет, ты разгуливаешь на свободе, живёшь своей жизнью, делаешь что хочешь и плодишь бастардов. Я резко поворачиваюсь. Я не знаю, откуда взялась Пэнси, но она появляется сбоку, положив руку мне на плечо, пытаясь успокоить. Я замечаю, что он сделает то же самое с Драко, и это не работает. Это темные слова убеждаюсь меня в его злости: -Единственный бастард, которого я вижу в комнате, - это ты. -Ты переходишь все границы, Нотт - говорит Джинни, сверка глазами - У тебя нет никакого права так разговаривать о ком-то. -Не лезь в это, Джиневра. Луна крепко удерживает её на стуле. -Нзаови меня так ещё раз, и я забуду, что ведьма, переппыгну через этот стол и изобью тебя этими руками. Нотт игнорирует Джинни и смотрит на меня. -Ты позволила этому маленькому козоу сделать тебя беременной? О чем ты думала? -Только ты, Нотт, не знаешь, как это работает. Не достаточно опыта в этой области, а? -Заткнись, Драко! Ты никак не помогаешь. - восклицаю я и поворачиваю голову к Нотту - И ты, ты не имеешь права так говорить с ним...или со мной, если на то пошло. Я почти на пятом месяце беременности, Драко - отец и мы вместе, и это - конец. - окончиваю я, давая понять, что разговор окончен. Нас всех окутывает напряжённая тишина. Я сажусь и придвигаю свой стул ближе к кипящему, но сидящему Драко. Его рука находит мою и сжимает мои пальцы в мягком пожатии. Он делает это часто в последнее время: когда мы в гамаке, когда сидим в гостиной, когда я лежу у него на коленях в парке после еды, когда мы разговариваем, когда гуляем по Косому переулку - всё время. И я признаю, что его присутствие - одна из главных причин, по которой я начинаю успокаиваться... другая причина - печенье с арахисовым маслом, которымя сейчас наслаждаюсь. Жаль, что мои друзья не разделяют моё спокойствие. Джинни готова драться. Пэнси села обратно, но хмурится и сверлит взглядом Нотта, который по неизвестной причине тяжело дышит. А Луна теперь ест печенье, полностью отключившись. Горький смех Нотта заполняет комнату. -Не могу поверить, что зря потратил дыхание, приглашая тебя всё это время. -Я тоже. -Ты ничего особенного, совсем не такая, как я думал. Просто очередная беременная... Нет такой губки, которая могла бы впитать мою ярость. Я не знаю, откуда она берётся, но в следующее мгновение я собираю силу, достаточную, чтобы одолеть сотню мужчин, и использую её, чтобы вытолкнуть Нотта из его стула. Его тело с силой падает на пол, так что посуда на столе гремит, Парвати подпрыгивает, а Нотт стонет, издавая несколько отборных ругательств, пока медленно поднимаетс с пола - только чтобы увидеть меня, стоящую над ним с палочкой, угрожающе направленной на него. Он бледнеет. -Теперь, когда я завладела твоим вниманием, -я отодвигаю стул, разделяющий нас. -Я хочу извинений, прямо сейчас, и, если ты не дашь их мне через пять секунд, Хогвартс будет усеян твоими частями. Я гарантирую это. Я особенно довольна выражением его лица -"я только что обосрался от страха".