Изнанка желания

***

Огонь пахнет не только гарью. Он пахнет концом всего, что ты любил, и началом долгого, удушливого одиночества. Мне было девять, когда я впервые почувствовала этот жар. Страх– плохой союзник для ребенка с дремлющей магией. Один вскрик, одна вспышка неконтролируемого ужаса, и мой дом превратился в погребальный костер. Я помню, как трещали половицы, как плавились мамины любимые занавески, и как папа кричал мне бежать. Я вышла из того ада невредимой, но внутри меня всё выгорело дотла. Бабушка говорит, что это был несчастный случай. Случайная искра, старая проводка... Я никогда не скажу ей правду. Я— та искра. И этот секрет стал моей первой тюрьмой. В Хогвартс я ехала без восторга. Пока другие дети восхищались парящими свечами и живыми портретами, я искала самые темные углы в библиотеке. Письма бабушке были моей единственной связью с реальностью. «У меня всё хорошо, бабуля. Учу заклинания. Друзей пока не завела, но мне и одной неплохо»,— лгала я, выводя аккуратные буквы, пока в гостиной факультета гремел смех, к которому я не имела отношения. На четвертом курсе одиночество стало почти осязаемым. Оно ходило за мной по пятам, как холодный сквозняк. И именно тогда я нашла её. Комната была заброшенной, затянутой густой паутиной, которая в свете моей палочки казалась серебристым шелком. В центре стояло оно. Огромное, до самого потолка, в резной золотой раме. Erised stra ehru oyt ube cafru oyt on wohsi Я не знала, что это значит. Я просто посмотрела в стекло. Мое сердце пропустило удар. Из глубины зеркала на меня смотрела не бледная, забитая девчонка с искусанными губами. Там была я— но другая. Счастливая. Мои волосы были прибраны, на лице играл румянец, а на плечах лежали тяжелые, теплые ладони отца. Рядом стояла мама, она что-то весело шептала мне на ухо. Вокруг нас теснились люди, которых я никогда не видела, но чувствовала— это мои друзья. Моя жизнь, которая не сгорела в ту ночь. Это было так реально, что я почти почувствовала запах маминых духов с нотками жасмина. —Пожалуйста...— прошептала я, прижимаясь лбом к холодному стеклу.— Пусть это станет правдой.. Я начала приходить туда каждый день. Пропускала ужины, забывала про домашние задания. Зачем мне реальный мир, где меня ждет пустая спальня и вечное чувство вины, если здесь, за этой тонкой преградой, я любима? В один из вечеров я потеряла счет времени, возможно, наступила уже глубокая ночь, я почувствовала странный порыв. Мне захотелось коснуться маминой руки. Просто убедиться, что она не исчезнет. Мои пальцы коснулись зеркальной глади. Но вместо холодного сопротивления стекла я почувствовала... воду. Зеркало пошло мелкой, серебристой рябью. Испугавшись, я хотела отдернуть руку, но меня словно потянуло вперед невидимым магнитом. Голова закружилась, пространство вокруг вытянулось в бесконечную воронку, а в ушах зазвенел тонкий, нарастающий ультразвук.

Тьма.

***

Я очнулась от холода. Он пробирался под мантию, вгрызался в кожу, заставлял зубы выбивать дробь. Я лежала на чем-то твердом и сыром. —Люмус...— мой голос прозвучал как хрип. Кончик палочки вспыхнул тусклым, едва заметным огоньком. Вокруг были серые, обшарпанные стены. Пол, покрытый слоем вековой пыли. Потолок терялся в густой тени. Комната выглядела как та самая, в которой я была, но она была... мертвой. Старой, дряхлой, лишенной всякого намека на магию Хогвартса. Я попыталась встать, опираясь о стену, и наткнулась на гладкую поверхность. Огромная рама. Но в ней не было отражения. Это была задняя сторона зеркала. Я рванулась в сторону, оббегая раму. —Нет..нет..НЕТ Я увидела стекло. Но с этой стороны оно было мутным, словно затянутым туманом. Через эту пелену я видела очертания той самой заброшенной комнаты, из которой только что пришла. Только там горели факелы, а здесь царил вечный сумрак. Я коснулась стекла. Снова рябь. На мгновение мир по ту сторону стал четким. Я увидела пыльный пол, пустой стул, на котором оставила свою сумку... —Эм... тут есть кто-то?— мой голос дрогнул и улетел в пустоту помещения.— Эй! Тишина была такой плотной, что её можно было резать ножом. Никто не отозвался. Ни в этой комнате, ни по ту сторону зеркала. Я начала бить ладонями по стеклу. — Выпустите меня! Помогите! Но зеркало больше не пропускало меня назад. Оно стало стеной. Прозрачной, манящей, но непреодолимой преградой. Я видела выход, видела свободу, но была заперта в изнанке собственного желания. Я опустилась на ледяной пол, обхватив колени руками. Где-то в глубине души я понимала: огонь, который я когда-то разожгла, наконец-то поглотил меня целиком. Только на этот раз вокруг не было пламени. Только холод и бесконечное, звенящее ни-ког-да...