Veritas

      Шёл дождь. И он был под стать месту, где столпились люди в чёрных одеяниях. Ещё одно имя добавилось на надгробие, сегодняшним днём. Одно из сотен, что давно покоятся здесь. Но каждое имеет свой вес. Свой след в чьих-то жизнях. Сайлас оставил свой в нескольких сердцах. Ближе всего к гробу стоял церемониймейстер, произносил речь, давал слово остальным.       Лайт решил не высказываться, лишь стоял рядом с Джоном, как коллега усопшего. Слушал пожелания Сайласу от остальных присутствующих. Дети тоже здесь. Дети Сайласа, не особо понимающие суть происходящего. Они слишком юны, чтобы потерять отца. Держались за мать, которой хуже всех. Лайт взглянул на Джона. Он всё понимал.       После речей неожиданно к нему подошёл Хонест. Предложил прогуляться. Эксперт ничего не ответил, но пошёл вместе с ним, молчаливо шагая в ногу. Они гуляли среди могил. Куча имён, фамилий, дат жизни и смерти. Лайт не был сильно привязан к Сайласу, работал с ним как-то. После его смерти остался осадок. Не такой явный, но всё же. Смерть являлась последней, о чём можно было подумать рядом с Сайласом.       Стоило отойти от толпы, стало совсем тихо, ни голосов, ни плача. Только дождь. Зонта с собой не было, разве что Хонест случайно его обнаружил в своей машине. Находка выручила их обоих. Раскрыл зонт. Лайт подошёл к нему ближе, дабы не мокнуть. Теперь капли сверху долбили по крыше над головой.       — Думаешь, смерть Сайласа так уж плоха на самом деле? — вдруг заговорил Хонест. Лайт не обратил на эти слова особого внимания, пусть и звучали они сомнительно. — Я знал его. Работал с ним как-то давно.       Лайт позволил ему вести монолог, не давал ответа, которого тот и не требовал.       — В конце концов, — он вздохнул. — Это должно было случиться. Он всегда был слишком мягок. Работать в полиции не означает бескорыстно спасать чужие жизни. А жертвовать ими, или своей собственной.       Они ещё некоторое время шли в тишине. Нога в ногу. Он осмелился ответить, продолжить. Пусть не очень хотелось размышлять о бытие на похоронах коллеги.       — Это не значит, что не стоит скорбить, — Лайт кинул взгляд на него.       — Я не запрещал, — ответил Хонест, глядя на него в ответ.       Остановился. Он сделал тоже самое.       — По такому случаю, — сделал паузу. — Не хочешь сходить в ресторан вечером?       Сначала Лайт не нашёл слов. Наедаться после похорон — такое себе занятие. Спросить его прямо в лоб он не постеснялся.       — Свидание?       — Почитание, — исправил его напарник. — Ужин в честь Сайласа. Он бы хотел, чтобы мы не думали о нем много.       Он мысленно отметил себе, что тот прав. Сайлас бы поступил именно так. Пожалуй, только по этой причине предложение было принято.

———

      Пусть сегодня похороны, работу никто не отменял. Разве что с оговоркой — рабочий день сокращен. Обычно Лайт засиживался до поздна, в этот раз все уходили в восемь вечера. И этих часов хватало на парочку новых наблюдений.       С тремя трупами не покончено. Сайлас на самом деле не похоронен. Это сокрыли ото всех, кроме сотрудников полиции. Ну и Лайт с Оливером, как те, кто его осматривали, тоже все знают.       Он смотрел на результаты анализов уже час. Оливер давно ушёл. Трудно работать с ядом. Выявить его быстро не так-то просто, если тело пролежало недостаточно для этого. Оставить всех троих в морозильной камере в лаборатории оказалось отличным решением.       Вынул органы, чтобы досконально изучить тела. Услышал, как кто-то вошёл. По шагам неясно, но голос пролил свет на вопрос. Заметил присутствие рядом, знакомый запах одеколона.       — Предложение в силе?       Лайт не стал отрываться от органов.       — Если перестанешь приносить остывший кофе, — сделал паузу, а затем продолжил. — Пятна на печени у обоих жертв. Отсутствуют только у самого младшего. Трудно заметить невооружённым глазом.       — И что?       Лайт наконец поднял голову, встретился взглядом с Хонестом, маску снимать не стал. Он оставил инструменты на железном столике, а сам направился к микроскопу, что стоял у стены.       — Смотри, — он настроил микроскоп, дабы получить чёткое изображение. Затем выпрямился, когда напарник подошёл и отошёл в сторону. — Это не просто яд. Комбинация. По отдельности они безвредны. Вместе — смерть.       — Катализатор? — Хонест отлип от микроскопа.       — Грубо говоря, — кивнул Лайт. Хотя на самом деле это разные вещи.       — Ты имел дело с подобным? — спросил его, развивая эту тему.       Лайт был не против ответить. Это нейтральная тема.       — Семь лет назад. Дело закрыли как несчастный случай, — двинулся к столу, где разрезал органы. Конечно, экспериментировать на них слишком смело он не мог, после экспертизы их нужно будет зашить. А он себе больше работы добавлять не желал.       Хонест на сей раз не стал ходить за ним хвостиком, так и остался у стола с микроскопом. Скрестил руки на груди, решил развивать диалог и дальше. Лайт и сам согласен, что тема интересная. Он не против поделиться своим опытом и знаниями о ней.       — А есть какие-нибудь скрытые яды?       Лайт принялся зашивать и выкладывать органы в тело обратно, взялся за иглу с ниткой и не глядя на собеседника начал работу, параллельно с этим болтая.       — Достаточно много, чтобы доставлять проблемы.

———

      Ещё один посетитель в лаборатории. Хонест слинял, на его место пришёл Джон. Он не расхаживал по помещению, как это делал гость до него. Ему нужен был Лайт. На него он и обратил внимание.       — Занят?       Лайт собирался закрывать лабораторию. Прибрался напоследок. Выбрасывал перчатки и маску, снял халат и повесил его на плечи вешалки, помещая в шкаф.       — Уже нет.       — Пройдёмся?       Он взглянул на Джона, тот бросил последнюю фразу и вышел в коридор.       — Поговорить надо.       Он вышел спустя пару минут, предварительно закрыв все камеры в морге, само помещение, погасив свет. В коридоре под вечер горели лишь тусклые лампы на потолке.       Они молча шли по нему минуту, а после Лайт заговорил сам.       — Ты в порядке? — бросил он.       Джон промолчал. Начал вести свою беседу. Да и слова Лайта были скорее предлогом начать то, что тот планировал.       — Знаешь, я стоял там и всё думал: что, если бы это был я и мой сын? — он не стал его перебивать. Ответа не требовалось. — Пожалуй, с этого дня я понял слова: не вини себя. Страшнее не потерять сына, страшнее оставить его одного.       Тишина. Они были здесь одни и каждый шаг был слишком громким. Джон редко говорил так прямо и откровенно с ним.       — Я вижу в тебе его, Лайт.       Они остановились напротив.       — И если мой сын не смог быть счастливым или хотя бы живым...       Джон помотал головой.       — ...я никогда не хочу видеть тебя таким же.       Лайт сглотнул, глядя в выцветшие голубые глаза мужчины, повидавшие многое. Он не хотел его перебивать.       — Займись чем-нибудь кроме работы. С кем угодно. Не упивайся в одиночестве. Хорошо?       Он не стал говорить, что уже планирует заняться этим с Хонестом. Не стоит ему знать об этом, но обещание уже выполнено.       — Хорошо, — сказал Лайт, кивнув. Помедлил. — Обещаю.

———

      Дождь перестал лить как раз вовремя. Лайт успешно добрался до ресторана на метро. К сожалению или к счастью, Хонест, имея собственную машину, прихватить его с собой не удосужился. Но он простил ему это. И исключительно только потому что это не свидание, а, как тот выразился "Почитание".       Как оказалось, напарник говорит одно, делает другое.       Наряжаться особо Лайт не стал, но выбрал образ поприличнее. Хонест, как настоящий джентльмен, забронировал столик сам и даже просить с него половину суммы не стал. Обосновал это тем, что пригласил именно он, а значит и организовывать тоже будет сам.       Он не возражал, пусть его и смутило пару действий. Например то, что джентльмен и дверь ему подержал и место предложил. Мелочи, но немного неловко. Лайт не любитель подобных заведений и следовательно бывает в них редко. Поэтому правила поведения пришлось изучить заранее, хотя бы мельком.       Хонест к счастью позаботился и об этом, словно понимал, что это непривычная среда для одинокого судмедэксперта. Столик находился в укромном уголке.       Сделав заказ, они приступили к самому главному — разговоры. Пусть Лайт считал главным поводом еду. Поговорить с Хонестом он был не против, тем более о житейских делах.       Виновник ужина начал диалог. Неудивительно.       — Где твои заколки?       Зелёные глаза устремились на Хонеста.       — Дома, — коротко ответил Лайт, после чего продолжил, пожав плечами. — Я думал, они здесь неуместны.       Хонест улыбнулся уголками губ, смочил губы слюной, на секунду отведя взгляд.       — Возможно, да. Но... — пауза. — ... они милые.       Он даже отвечать на это не стал. Странно, что тот вообще на это внимание обратил. Всего лишь разноцветные заколки, для работы, не более. Волосы закалывать да и только.       Далее Лайт решил устроить свое интервью, переключившись на собеседника.       — Ты кажешься закрытым.       — Ты тоже, — ответ пришёл незамедлительно. Казалось, Хонест даже не раздумывал. Просто смотрел в глаза и говорил. — Чем ты занимаешься помимо работы?       Ему было несложно отвечать. Вопросы бытовые. Видимо, нацелены на то, чтобы сблизиться.       — Боулинг.       — Правда? — напарник опёрся локтем о стол, подперев кулаком щеку. — Специфично.       На момент, когда принесли еду разговор сбавил обороты, не успев их нарастить. Однако Лайт хотел продолжать. И он это сделал.       — А ты?       — У меня есть сад, — вот это уже правда специфично для полицейского. — Чтобы расслабиться и полюбоваться. Могу продемонстрировать, если хочешь.       Лайт бы не отказался.

———

      Ничем большим встреча в ресторане не закончилась. Лайт вернулся домой позже, чем обычно, всё из-за разговоров с Хонестом. Они обсуждали повседневную жизнь. Фильмы, сериалы, хобби, интересы в общем.       Упал на кровать, думая и вместе с этим глядя в потолок, как и в любую другую ночь. Усталость приятная, он выжат, как лимон, но ни о чём не жалеет. Согласиться оказалось отличной идеей. Из груди и дальше по телу разливалось тепло. Хонест не так плох, как казался изначально. Разговаривать с ним намного приятнее, чем возвращаться домой в полное одиночество, как это случилось бы, поступив Лайт иначе. Джентльмен под конец даже оправдал свой статус — довёз его до дома.       Через какое-то время мысли вернулись к кое-чему менее приятному. Он не спеша поднялся с постели, подошёл к окну. Вновь взглянул на тот дом напротив. Женщина. Сколько дней прошло? Пять? Семь? Почему она всё ещё там? Бинокль как назло затерялся где-то в кладовой. Нужно будет поискать позже. И завтра подойти, если не забудет. Хотя, может, не стоит? Лайт не фанат лезть куда не просят, как некоторые кудрявые блондинки.       Взгляд метнулся к тумбочке. Он отлип от подоконника, прошёл вдоль кровати к ней. Открыл. Протянул руку и взял ампулу. Фиолетовая жидкость неизвестного происхождения. Она лежит здесь… сколько? С того самого момента, как он получил её, должно быть. Около семи лет назад. Но так и не выяснил, что это. Нужно отдать на исследование в лабораторию. Либо же пронести в свою и открыть там. Может, когда-нибудь. Положил обратно, захлопнул тумбочку. Потом. Сейчас — сон.