Smalltown Boy

Утро субботы всегда имело свой специфический ритм: шум газонокосилки соседа, запах пережаренных тостов миссис Уилер и ленивое ворчание Холли у телевизора. Майк стоял перед зеркалом в ванной, до боли сжимая края раковины. Свитер с высоким горлом, который он натянул еще в полумраке спальни, казался раскаленным ошейником. Он осторожно оттянул край трикотажа. Розовые отметины за ночь не исчезли: они лишь потемнели, став отчетливее. Каждое прикосновение ткани напоминало о тихих вдохах Уилла и о том, как легко Майк сдался в той звенящей тишине кухни. - Майк! Живее, ты там не один живешь! — Нэнси нетерпеливо постучала в дверь. Майк вздрогнул, мгновенно поправляя воротник. - Иду я, иду! Он вышел, стараясь не смотреть сестре в глаза. Нэнси, уже одетая в университетский свитшот, прищурилась, провожая его взглядом. Она всегда была слишком проницательной, и Майку казалось, что его тайна пахнет как дешевый одеколон: резко и заметно. Спустившись на кухню, он наткнулся на отца. Тед Уиллер, как обычно, был воплощением непоколебимого, скучного спокойствия. - Опять в свитере? — Тед поднял глаза от газеты. - На улице разгар лета, Майкл. Не делай из себя мученика. - Горло першит, — буркнул Майк, наливая себе сок. Руки предательски дрожали. В голове всплыл вчерашний шепот Уилла: "Твой отец боится того, чего не понимает". Майк быстро ушел в свою комнату, запер дверь и упал на кровать. Рация на прикроватной тумбочке зашипела. - Майк, это Дастин. Прием. Как твоя "смертельная простуда"? Ты живой? Прием. Майк потянулся к антенне, но рука замерла в воздухе. Он не мог. Просто не мог сейчас слышать их голоса. Перед глазами стояло лицо Макс, её ехидная ухмылка и тот взгляд, которым она сканировала его шею. Она знала. И если она проболтается... Рация снова ожила. - Майк, это Лукас. Мы собираемся в карьере через час. Макс тоже будет. Ты идешь? Прием. Майк зажмурился. Карьер. Солнце. Открытое пространство. Никаких подвалов, никакой темноты, где можно спрятаться. Там он будет как на ладони. Он нажал на кнопку вызова. - Ребят, я... я пас. Реально паршиво себя чувствую. Прием. - Ну ты и слабак, Уиллер, — отозвался Дастин, и Майк услышал на заднем плане смешок Макс. - Ладно, выздоравливай. Уилл тоже не отвечает, наверное, рисует свои шедевры. Конец связи. Майк отбросил рацию на подушку. Значит, Уилл тоже не поехал. Это известие принесло кратковременное облегчение, которое тут же сменилось новой волной тревоги. В тишине комнаты звук собственного сердца казался оглушительным. Он подошел к окну и осторожно отодвинул штору. Снаружи Хоукинс плавился в лучах жаркого июньского солнца. Обычное лето. Обычные люди. А он стоял в душной комнате в шерстяном свитере, чувствуя себя преступником. Дверь спальни открылась без стука, так, как открывают дверь в свою собственную комнату. Уилл вошел, небрежно закинув на плечо полотенце, и замер у порога, рассматривая Майка. - Ты всё еще в этом? — Уилл закрыл дверь и щелкнул замком. В его голосе не было сочувствия, только тихая, режущая проницательность. - На улице почти тридцать градусов, Майк. Нэнси на кухне спросила, не сошел ли ты с ума, раз решил косплеить полярника посреди июня. - А что мне оставалось делать? — Майк сорвался на шипящий шепот, резко оборачиваясь. - Ты видел, что ты оставил? Это не просто розовый след, Уилл. Это... это как будто меня прижгли! Я не могу просто выйти к ним. Макс вчера всё поняла. Если я сейчас появлюсь на карьере и кто-нибудь увидит хоть край этой... "простуды", я труп. Мой отец... если он заметит... Уилл бросил полотенце на спинку стула и медленно подошел ближе. В полумраке зашторенной комнаты его глаза казались почти черными, поглощающими тот скудный свет, что пробивался сквозь ткань. - Макс не скажет, — спокойно произнес он, сокращая расстояние до минимума. - Ей нравится знать то, чего не знают другие. Это дает ей власть. Но ты... ты выглядишь жалко, Майк. Прячешься в тени, пока остальные обливаются водой. Он протянул руку и решительно ухватился за край высокого воротника. Майк попытался отстраниться, но спина уже уперлась в край письменного стола, заваленного комиксами и черновиками сценариев. - Сними это, — скомандовал Уилл. - Сейчас же. В этой комнате только мы. Тебе не от кого защищаться. Майк зажмурился. Стыд, перемешанный с каким-то болезненным, почти пугающим желанием подчиниться, сдавил горло сильнее, чем шерстяная ткань. Он медленно поднял руки, позволяя Уиллу стащить с него тяжелый свитер. Прохладный воздух комнаты мгновенно коснулся влажной от пота кожи, и Майк невольно вздрогнул. Когда одежда оказалась на полу бесформенной кучей, он ощутил себя абсолютно беззащитным. В зеркале на дверце шкафа он увидел свое отражение: растрепанные черные волосы, лихорадочный румянец и яркие, безжалостные отметины на бледной шее и ключицах. Уилл сделал шаг вперед, рассматривая свою работу с пугающим, почти художественным спокойствием. Он провел кончиками пальцев по самой заметной метке, и Майк почувствовал, как по телу прошла электрическая судорога. Это не было похоже на случайное касание друга. Это было осязаемое утверждение прав. - Видишь? — прошептал Уилл, заставляя Майка открыть глаза и посмотреть в зеркало на самого себя. - Это ты. И это я. Можешь надеть хоть десять свитеров, Майк, но ты всё равно будешь помнить каждое мгновение вчерашнего вечера. Каждое мое движение. Ты дрожишь. И это точно не от холода. Майк смотрел в зеркало на их сдвоенное отражение: Уилл стоял позади, его руки собственнически покоились на плечах Майка, а лицо было наполовину скрыто тенью. В этом отражении они выглядели как герои одного из тех мрачных комиксов, которые Майк прятал на дне ящика. - Это не должно было зайти так далеко, — выдохнул Майк, глядя на то, как пальцы Уилла медленно оглаживают его ключицу. - Мы договаривались... киновечер, всё как раньше... - "Как раньше" - это ложь, которой ты кормишь Дастина и Лукаса. Такого больше не существует, ты сам знаешь, — голос Уилла вибрировал у самого затылка Майка. - Я вошел сюда, и ты не выставил меня. Ты ждал, что я приду. Уилл наклонился ниже, и Майк почувствовал тепло его дыхания на своей шее , прямо там, где кожа была наиболее воспаленной и чувствительной. Майк невольно откинул голову назад, упираясь затылком в плечо Уилла и подставляясь под это мучительное внимание. Он ненавидел то, как легко Уилл читал его реакции, как точно он знал, где проходит грань между его страхом и его жаждой. Ладони Уилла начали медленно спускаться ниже по предплечьям Майка. Это было медленное, детальное изучение. Уилл словно заново переписывал карту тела Майка, стирая границы "безопасной дружбы" и заменяя их чем-то гораздо более острым. Майк почувствовал, как прохладные пальцы скользнули по его ребрам, оставляя на коже горячие следы, которые, казалось, будут видны даже сквозь самую плотную ткань. - Если мама поднимется... или Нэнси решит зайти за книгой... — Майк попытался сделать вдох, но он вышел рваным и свистящим. - Твоя мама думает, что ты спишь, а Нэнси занята своими делами, — Уилл на мгновение прикусил мочку его уха, заставив Майка судорожно вцепиться в его руки. - Перестань искать оправдания, чтобы сбежать. Мы оба знаем, что ты этого не хочешь. Макс понимает это лучше тебя, Майк. Она видит правду, пока ты пытаешься задушить её своим воротником. Майк наконец обернулся в его руках, оказываясь лицом к лицу. В сумраке спальни Уилл казался старше, увереннее, и эта перемена пугала Майка больше всего. Его "тихий Уилл", которого всегда хотелось защищать, теперь сам превращался в силу, от которой у Майка подкашивались ноги. - Я не хочу прятаться всю жизнь, Уилл, — прошептал Майк, и его рука сама собой потянулась к лицу друга, едва касаясь кончиками пальцев его щеки. - Это... это выматывает. - Тогда просто позволь этому быть, — Уилл перехватил его запястье и прижал ладонь Майка к своим губам. - Хватит бороться. Пуговицы и свитера не защитят тебя от того, что уже произошло у тебя внутри. Он мягко, но настойчиво потянул Майка на кровать. Шторы на окне едва заметно шевелились от сквозняка, пропуская тонкие полоски света, которые танцевали на бледных, обнаженных плечах Майка. Тот замер на мгновение, глядя на закрытую дверь, за которой текла обычная жизнь его семьи, а затем решительно зажмурился, окончательно отпуская контроль. В этот момент рация на подушке снова ожила: Дастин что-то восторженно кричал про глубину карьера, но этот голос казался теперь эхом из какой-то другой, бесконечно далекой жизни. Майк Уилер больше не слушал рацию. Он слушал только тяжелое дыхание Уилла и стук собственного сердца, который наконец-то перестал быть испуганным. Глава его "нормальности" была не просто закончена, она была сожжена дотла в этом душном полумраке летнего утра. Уилл не спешил. Он медленно провел кончиками пальцев по скуле Майка, убирая за ухо непослушную черную прядь. Его взгляд, обычно мягкий, теперь был сосредоточенным и тягучим, словно он изучал лицо Майка в поисках малейшего признака сомнения. - Ты всё еще здесь, — прошептал Уилл, и это не было вопросом. - Не в мыслях об отце, не на карьере с ребятами. Ты здесь, со мной. Майк сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Его руки, до этого безвольно лежавшие вдоль тела, неуверенно поднялись и легли на талию Уилла. Ткань его футболки была тонкой и теплой. - Я здесь, — выдохнул Майк, и эта короткая фраза прозвучала как окончательная капитуляция. Уилл медленно склонился ниже. Их губы едва соприкоснулись. Это был осторожный, почти невесомый вопрос, на который Майк ответил, подавшись навстречу и сам углубляя поцелуй. В этот раз в нем не было вчерашней суеты или испуга. Это было тягучее, медленное осознание того, что пути назад нет. Ладонь Уилла скользнула с лица Майка вниз, уверенно оглаживая горло, где пульсировала жилка. Его пальцы на мгновение задержались, а затем переместились на горячую кожу плеча. Майк почувствовал, как по телу прошла волна жара, когда Уилл начал медленно покрывать поцелуями его ключицы, двигаясь к тем самым отметинам, которые так пугали Майка утром. - Уилл... — Майк зажмурился, впиваясь пальцами в его спину. Это не было протестом. В его голосе звучала просьба, которую он сам не мог до конца облечь в слова. - Тише, — Уилл прикусил кожу у самого основания шеи, и Майк судорожно выдохнул, чувствуя, как остатки его контроля рассыпаются в прах. Майк замер, затаив дыхание, пока губы Уилла продолжали свое медленное, мучительное наступление. Каждый его вдох, каждое мимолетное касание отзывалось в теле Майка дрожью, которую больше невозможно было списать на озноб. Он лежал неподвижно, позволяя Уиллу вести, позволяя ему закреплять свое право на каждый сантиметр его кожи. Но по мере того как Уилл двигался ниже, Майк чувствовал, как внутри него что-то меняется. Это не было внезапным озарением, скорее медленным приливом, который постепенно затапливал его страх, превращая его в нечто более плотное и горячее. Ему больше не хотелось просто принимать. Ему хотелось почувствовать ту же власть, которую Уилл так легко демонстрировал секунду назад. Майк медленно поднял руки. Сначала его пальцы лишь невесомо коснулись предплечий Уилла, прослеживая напряженные мышцы. Он чувствовал, как Уилл на мгновение замер, почувствовав это изменение в его тактике, но не отстранился. Майк набрался смелости и скользнул ладонями выше, к плечам Уилла, ощущая под пальцами его жар. Он больше не сжимал край стола и не вцеплялся в простыни. Его движения стали плавными, почти гипнотическими. Он начал медленно, дюйм за дюймом, отодвигать Уилла от своей шеи, не разрывая физического контакта, а лишь меняя их положение. Уилл приподнялся на локтях, в его глазах промелькнуло замешательство, смешанное с острым любопытством. Он позволил Майку перехватить свои ладони и переплести их пальцы. - Майк?.. — прошептал он, и в этом шепоте уже не было прежней уверенности командира. Майк не ответил. Он смотрел прямо в глаза Уиллу, и в его собственном взгляде теперь не было ни тени той мальчишеской паники, что владела им всё утро. Он медленно, преодолевая сопротивление собственного смущения, потянул руки Уилла вверх, над его головой, и сам начал приподниматься на коленях, пока их лица не оказались на одном уровне. Теперь инициатива переходила к нему не рывком, а как перетекает песок в песочных часах: неизбежно и тихо. Майк сам сократил последние сантиметры между ними, касаясь своим носом, носа Уилла. - Ты сказал, что я прячусь, — почти беззвучно произнес Майк, и его дыхание смешалось с дыханием Уилла. - Но ты ошибся. Я просто ждал, когда ты закончишь говорить. Он не стал ждать ответа. Майк медленно подался вперед, первым накрывая губы Уилла своими. Это был поцелуй, лишенный прежней робости; в нем было всё то, что Майк копил в себе с момента того первого столкновения в подвале. Его рука медленно соскользнула с запястья Уилла и запуталась в его волосах на затылке, слегка потянув на себя, заставляя Уилла выдохнуть ему прямо в губы. Теперь ритм задавал Майк. Он медленно увлек Уилла за собой, заставляя его опуститься ниже на подушки. Теперь Майк нависал на Уиллом, сжимая его бедра между своих ног. Майк почувствовал, как Уилл под ним напрягся, но это не была попытка отстраниться. Наоборот, Уилл смотрел на него снизу вверх с той самой спокойной, пугающей полуулыбкой, которая лишала Майка всякой уверенности в своей "победе". Он позволил Майку перехватить свои запястья, позволил прижать себя к матрасу, но в его взгляде не было и тени беспомощности. - И это всё? — прошептал Уилл. Его голос был ровным, почти ласковым, что контрастировало с тем безумием, которое творилось между ними. Думаешь, если ты сверху, то ты что-то контролируешь? Уилл плавно подался тазом навстречу, вжимаясь в Майка с такой силой, что у того перехватило дыхание. Это было осознанное, почти наглое движение, лишающее Майка последних иллюзий о контроле. - Тебе не нужно притворяться со мной, Майк, — Уилл высвободил одну руку и мгновенно перехватил инициативу. Его ладонь оказалась на затылке Уилера, пальцы грубо и уверенно запутались в черных кудрях, дергая голову Майка вниз, заставляя его смотреть прямо в эти потемневшие глаза. - Ты хочешь быть "испорченным"? Хочешь, чтобы я сделал тебя таким? Уилл приподнялся, обжигая дыханием ухо Майка, и его голос перешел в тихий, тягучий шепот: - Ты ведь сам об этом мечтаешь. Каждую ночь, когда лежишь в своей постели и думаешь, почему тебе так тошно от "нормальной" жизни. Тебе нравится эта грязь. Тебе нравится знать, что под этим дурацким свитером ты весь в моих засосах. Майк почувствовал, как по позвоночнику пробежала судорога, но на этот раз он не сжался. Вместо этого он криво усмехнулся, глядя прямо в потемневшие глаза Уилла. Пальцы Уилла всё еще были жестко запутаны в его волосах, но Майк сам подался вперед, сокращая то мизерное расстояние, что оставалось между ними, пока их дыхание не стало одним на двоих. - Ты слишком много болтаешь, Уилл, — выдохнул Майк, и в его голосе прорезалась та самая упрямая дерзость, которая всегда заставляла Уилла терять голову. - Думаешь, пара меток на шее делают тебя здесь главным? Майк резко перехватил свободную руку Уилла и, вместо того чтобы оттолкнуть, с силой прижал её к своей груди, прямо там, где сердце колотилось как сумасшедшее. Он хотел, чтобы Уилл чувствовал этот ритм: рваный, неправильный, больной. - Ты хочешь, чтобы я был "испорченным"? — Майк понизил голос до хриплого шепота, в котором сквозила опасная провокация. - Тогда перестань угрожать и покажи, на что ты реально способен. Давай, посмотри мне в глаза и сделай так, чтобы я завтра действительно не смог смотреть на себя в зеркало без мыслей о тебе. Оставь на мне столько грязи, сколько сможешь вынести сам. Уилл на мгновение замер, его зрачки расширились от этой неожиданной вспышки ответной ярости. Он ожидал покорности, но Майк предлагал ему нечто более острое. Он предлагал ему сойти с ума вместе.