... Ночь пройдёт, наступит утро ясное...

***

Апрель, 2028 г.

      Чонгук шёл по тёмному пустому коридору, постоянно нервно оглядываясь назад, словно ожидал увидеть кого-то из охраны. Хотя он точно был уверен, что в такое время в лаборатории не было ни одного сотрудника, как и его самого не должно быть здесь. Он старался ступать бесшумно, даже предусмотрительно надел кеды с мягкой подошвой. Чон торопился. Ведь то, что он собирался сделать, по-простому называлось воровством, преступлением, предательством перед компанией. Да как угодно, на самом деле! Но для юного биоинженера это было единственным будущим спасением. Чонгук правда не хотел так поступать, но недавно подслушанный разговор руководства посеял сомнения в правильности создаваемого проекта.       Разблокировав дверь электронным ключом, он осторожно открыл её. Окинув быстрым взглядом помещение, Чон решительно, пересекая последние метры, сосредоточенно направлялся к желаемому объекту — холодильной камере, хранившей то, за чем он пришёл.       Чонгук вытер о джинсы внезапно вспотевшие руки и подрагивающими пальцами набрал нужный цифровой код. Когда раздался щелчок, парень замер. Чон, закусив губу, закрыл глаза и мысленно считал до десяти. Если дверь не откроется, то сработает сигнализация и заблокируются все входы и выходы в помещении. Этот чёртов пароль менялся несистематично!       Услышав тяжёлый шум открывающейся двери, Чонгук шумно выдохнул. Его сразу обдало клубами холодного сухого воздуха. Чон рукой развеял его и с тревогой рассматривал содержимое камеры.       В углублении, в отдельных металлических ячейках, лежали в два ряда капсулы. Одни — с красным веществом, таким красивым, переливающимся разными оттенками, приковывающим взгляд и опаснейшим в мире — вирусом, который в дальнейшем должен погубить человечество. А другие — с зелёным. Антивирус. Ещё такой сырой ингибитор, без практической части... Рабочий только в теории, но на данный момент являющийся единственным стопором надвигающейся катастрофы.       Чонгук с максимальной осторожностью взял одну спасительную капсулу вместе с ячейкой, которая закрылась при нажатии кнопки, и захлопнул дверцу камеры. Спрятал драгоценную ношу во внутренний карман спецовки. Затем двинулся в сторону компьютеров. Ему стоило на всякий случай скачать программу по разработке проекта, косвенно — его проекта. В ожидании скачивания файла Чон нервно смотрел на часы... А ещё его настораживала пугающая тишина лаборатории... Он чувствовал подвох...       Вытащив флешку, он направился на выход, но с ужасом обнаружил, что дверь заблокирована. Чонгук беспомощно прикладывал без конца свой ключ к замку, который каждый раз противно пищал и светился красным светом. Вдруг раздался хриплый механический голос, режущий уши своей вибрацией.       — Чон Чонгук! Мы ждали Вас ещё вчера! Анализируя факт подслушанного разговора, Ваши личные и профессиональные качества, добавив погрешность настроения, с вероятностью восемьдесят процентов Вы должны были оказаться здесь прошлой ночью!       Чонгук совсем не слушал. Его взгляд метался в поисках хоть какой-то подсказки на возможность выбраться отсюда. А голос тем временем продолжал:       — За несанкционированное вторжение в лабораторию, хищение собственности компании Вы подвергаетесь для начала парализации газом. В Ваших интересах не сопротивляться и дать нейролептикам подействовать. Дальнейшую Вашу судьбу решит служба безопасности. Приятных снов.       Чонгук попробовал дышать реже, почувствовав неприятный запах. Но это не помогло. Его глаза слезились, сердце бешено билось... Хотелось разодрать себе грудную клетку, лёгкие жгло, словно в них залили серную кислоту. Голова стала тяжёлой, но он упорно пытался открыть дверь. С каждым вздохом тело становилось ватным. Уже отрубаясь, Чонгук услышал, как чёртова дверь поддалась наконец-то. Он почувствовал, как чьи-то чужие руки шарят по карманам...       Чонгук открыл глаза и, не приходя в себя после ночного кошмара, отточенным за многие месяцы движением выкинул из рукава острый маленький нож и, приставив к чужой шее, зло прошипел:       — Ещё одно движение, и я вспорю твою нежную глотку, выпустив тёплую кровь. Я успею и тебя ею напоить, и сам напьюсь! — другой рукой незаметно проверял содержимое своего сокровенного внутреннего кармана.       — Эй, док, полегче! — раздался спокойный, ровный, хриплый голос. — Это я, Юнги. Я всего лишь тебя укрыл своей курткой, — продолжил, осторожно поправляя её на Чонгуке. — Тебе стоит хорошо отдохнуть, а то реально скоро прирежешь своих.       Юнги, не обращая внимания на нож, неприятно давивший на горло, закончил своё дело, встал и тихо бросил:       — Отдохни, Чон. Я посторожу, — едва заметно улыбнулся, кивнул сам себе и ушёл прочь. Чонгук же, медленно приходя в себя, спрятал молча нож в ножны и, недолго думая, устроился снова поудобнее на лежанке, попытался уснуть. Нет, ему совсем не стыдно было за своё поведение. Сейчас время такое: либо ты, либо тебя. Но мысленно поблагодарил Юнги за его титаническое спокойствие, ледяную ясность. Иногда это очень отрезвляло Чонгука. Чтобы хоть как-то смягчить инцидент, он после отдыха отправится на поиски лекарства для его младшей сестры. Она астматик. А для самого Юнги попробует найти шоколад — настоящая роскошь сейчас. Успокоив самого себя, с этими мыслями Чонгук снова провалился в сон.

***

      Юнги же, направляясь к догорающему костру, решил сначала зайти к своей сестре. Он подошёл к видавшей не один поход одноместной палатке — единственной бесценной вещи на данный момент. Осторожно расстегнул молнию и заглянул в неё. Во тьме еле прослеживалась маленькая, тоненькая девичья фигура. Порыскав по карманам, Юнги достал небольшой фонарик. Включив его, он скользнул неярким светом по лицу сестры.       Болезненный, бледный тон кожи, проступившие отчётливые синяки под глазами и тяжёлое, прерывистое дыхание выдавали недавно прекратившийся приступ астмы.       «Снова не позвала», — мелькнула мысль в голове у парня.       Он, насколько возможно, не тревожа лишний раз сестру, сел на колени и стал подтыкать одеяло. Несмотря на уже тёплые ночи, Хина всё равно мёрзла. Ещё в детстве, в любое время года, девушка всегда надевала перед сном носки и пижаму со штанами. А пуховое одеяло было обязательным атрибутом в спальне даже летом.       — Юнги-я, я в порядке, — раздался свистящий голос. — Иди к Чонгуку и проверь его. Он не спал двое суток.       — Хина, ты почему никак не дала знать, что тебе плохо? — ворчал Мин, продолжая укутывать сестру. — Снова всё сама! А я на что тебе?       Девушка слабо улыбнулась и, с трудом вытащив руку из создаваемого братом кокона, поймала его ладонь, несильно сжав её, прошептала:       — Юнги, я тоже тебя люблю.       Парень замер и, потупив взор, тихо возразил:       — Я об этом и слова не сказал.       Хина тихо рассмеялась и закашлялась сразу.       — Я чувствую, — хрипло ответила.       Юнги освободил свою руку из чужого плена, покрутил головой в поиске влажного полотенца и, вскоре найдя его, потянулся за ним, чтобы вручить его сестре.       — Постарайся уснуть, родная. Дыши хотя бы иногда в него. Нужно поберечь лекарство. На вылазку ещё не скоро сможем выйти, — виновато улыбнулся. — Отдыхай! А мне ещё территорию обойти нужно и снова проверить Чонгука. В последнее время у него нервы ни к чёрту.       Хина понятливо кивнула. А Юнги замешкался и, как будто собравшись с силами, неловко поцеловал её в лоб. Задержался на секунды и быстро вышел из палатки, не заметив счастливую улыбку сестры. Ведь тот нечасто проявлял свою любовь именно так. В основном это была только необходимая бытовая забота.       На улице Юнги поднял голову в небо и, закрыв глаза, прерывисто прошептал:       — Обязательно прорвёмся! Всё будет хорошо!       «Всё будет хорошо» — самая бесполезная фраза в нынешних реалиях жизни, но иногда утешающая и дающая надежду на маленький мерцающий свет в конце этого грёбаного тоннеля жизни.       Мысленно досчитав до пяти, выравнивая при этом собственное дыхание, он подошёл к костру и затушил его тяжёлыми ботинками до конца. Искорки тлеющего дерева взметнулись ярко вверх и исчезли ещё в воздухе, не успев коснуться земли.       — Прямо как наши жизни год назад, — хмыкнул под нос Мин.       Юнги тряхнул головой, смахивая тревожные мысли. В эту ночь, да и теперь всегда, его разум должен был оставаться холодным и ясным. Только сегодня он позволил себе слабость в виде поэтических сравнений человеческой жизни. Сейчас есть вопросы поважнее. Жизнь сестры всегда была в приоритете.       Юнги, сколько помнил себя, столько и заботился о ней. Их родители погибли в автокатастрофе на зимней дороге. А родственники, не желая брать на себя обузу в виде тринадцатилетнего пацана и шестилетней сопливой девчонки, оставили их на попечение государства. Чиновники же, в свою очередь, решили сделать благое дело — не разделять родных и поместить их в один детский дом.       Там Юнги присматривал за сестрёнкой как мог, при этом выстраивая свой авторитет среди зазнавшихся мальчишек. Первое время его костяшки на кулаках не успевали заживать. Он спорил, дрался, как мог отстаивал их мирное и спокойное существование в этом рассаднике бесчинств, унижений и насилия. Как только ему исполнилось восемнадцать, его выпнули за ворота этого социального гадюшника с документами на обшарпанную комнату в общаге. Но Мин не растерялся. Он быстро привёл жильё в порядок, устроился курьером в большую компанию и подал заявление об опекунстве над сестрой. Юнги, пока шёл судебный процесс, старался навещать Хину каждый свободный день, при этом тщательно проверяя на наличие свежих синяков и ран.       Праздник души случился через два месяца. Государство решило быстро скинуть со своего попечения лишний рот, отдав его желающему. С тех пор Юнги значительно успокоился. Глаз радовался, когда он засыпал, просыпался, наблюдая в одном помещении с собой сестру. Вскоре он получил повышение на работе, сменив уличную работу курьера на должность помощника менеджера. А ещё через несколько лет и сам занял этот пост. Жильё поменяли, и всё стало стабильно хорошо до тех пор, пока Хина не слегла с острой пневмонией. Юнги несколько месяцев метался между работой и больницей, старался больше брать проектов, чтобы иметь возможность оплачивать больничные счета в клинике. Вскоре болезнь была покорена, но, уходя, она оставила подарок на прощание в виде астмы.       Юнги тогда с облегчением выдохнул, решив, что это лучше, чем совсем остаться без лёгких. Всё-таки после этих событий семья Мин украла у Вселенной немного передышки, чтобы насладиться хоть каким-то спокойствием, пока не наступил этот чёртов апокалипсис.       Мин не любил вспоминать то время. Тогда он научился убивать. В детском доме у него было прозвище Танк. Давил в зародыше все споры и конфликты, если не получалось, то давил физически и психологически. А тут пришлось в прямом смысле задавить голыми руками. Сам не ожидал от себя такой силы, но смог перебить шейные позвонки чудищу, склонившемуся над сестрой. Сначала он ничего не понял. Откат пришёл позже, как и принятие новой реальности. Сейчас чувств не было. Только одна мысль — выжить. И это раньше давалось очень тяжело.       Им повезло, что позднее встретили Чонгука. Первое время они просто шли по его следам, стараясь быть незаметными, но прикрывая его спину. Всегда старались держаться на расстоянии, отвлекаясь на небольшой отдых. Но вскоре снова его догоняли. Так их молчаливое соседство могло и дальше продолжаться, если бы Юнги не заметил, как впереди идущий Чонгук просто не свалился навзничь на землю.       Он не сразу тогда подошёл к нему. Но Хина, вручив ему какую-то железную трубу, негромко сказала:       — Юнги, проверь его! А я подстрахую, — нервно оглянулась, сжав в руках свой кусок арматуры.       Юнги осторожными мелкими шагами направился к телу. Услышав непонятный шум, он застопорился. А потом, поняв природу звуков, тихо рассмеялся. Это был храп! Ведь только он с сестрой позволял себе перекемарить хоть полчаса, а Чонгук, похоже, не спал несколько дней, раз его свалило посреди дороги.       Оттащив тяжёлое расслабленное тело в чей-то чужой дом, Хина укрыла его и осталась сторожить, а Юнги отправился на поиски еды.       Тогда Чон проспал около двенадцати часов. Проснувшись, единственное, что он сказал Мину:       — Со мной вас могут убить военные. Ну, хотя бы не эти чудища. Так что сам решай — идти со мной или нет.       С тех пор уже несколько месяцев они шли бок о бок, держа путь в далёкий портовый город Мокпхо, постоянно путая следы и отклоняясь от маршрута.       Юнги, не торопясь, обошёл территорию, внимательно осматривая и заглядывая в каждый тёмный угол. И, не найдя ничего подозрительного, сел у костровища в ожидании рассвета, не забывая при этом сканировать своим лисьим взглядом пространство. Нужно всегда быть начеку.       Потому что чудища в последнее время стали слишком непредсказуемыми. Как будто мутировали с каждым днём. Они не были уже похожи на обезумевшие куски мяса, у которых целью было только вгрызаться в человеческую плоть, жрать и рвать. Теперь они сбивались в маленькие группки и централизованно могли нападать на зазевавшихся людей. А глаза! Юнги аж вздрогнул, вспомнив глаза недавно убитого им чудища. Они больше не были пустыми и дикими. Теперь в них можно было прочесть осознанную ярость и волю к жизни. Ведь, по рассказам редких адекватных людей, встречавшихся им на пути, звери теперь не только их ели, а могли просто заразить угодных им для пополнения своих рядов. Иногда Юнги думал, что за ними стоял тот, кто мог управлять этим уже давно не стадом. Мин не удивился бы даже, будь это на самом деле правдой.       Но помимо чудищ были другие — люди. И они представляли куда большую опасность. Потому что обращённые точно были врагами, а себе подобные... Тут ещё подумать надо, разобраться, и хорошо, если не ошибёшься. Их компания не часто натыкалась на военных, которых избегал Чонгук, а чаще именно на такие же отряды, пытавшиеся выжить любой ценой... И чаще ценой жизни друг друга.       Просидев несколько часов, Юнги снова поднялся на обход. Сегодня он был главным за роскошь выспаться двум дорогим людям.

***

Февраль, 2028 г.

      — Тэхён! Подъём! — громкий голос раздался, разрезая пространство опустевшей казармы.       Тишина. Солдат не пошевелился. Абсолютная статичность лежащего тела.       — Ким, твою мать! Подъём! — рявкнули прямо над койкой.       Тело под грубым куском ткани подало признаки жизни, а потом показалось лохматое сонное лицо.       — Да, бляяяять! Ты не можешь поласковее как-нибудь будить, майор? — хрипло спросил солдат. — А кофе? — повернувшись к тумбочке и ничего не обнаружив, снова спрятался под ткань с головой.       Майор Ли Минхо оторопело смотрел на всё это и даже сразу не успел отреагировать на выходку оборзевшего, но лучшего рядового в их отряде. А потом, хитро ухмыльнувшись, пробормотал:       — Кофе? Будет тебе кофе, Ким! — ушёл прочь.       Солдат, поняв, что майор вышел, быстро встал с кровати. Схватил подушку с соседней койки и на своей сделал с её помощью какое-то подобие силуэта тела, накрыл тканью и спрятался за шкафом, осторожно выглядывая.       Через несколько минут он услышал быстрые, тяжёлые шаги и крепкие ругательства в свою сторону. Тэхён чуть выглянул и, едва сдерживая смех, наблюдал за майором.       Минхо, злющий как чёрт, стоял с ведром, полным воды.       — Ким!       Тишина.       Майор, не выдержав дерзости подчинённого, и со словами:       — Кофе в постель подан! — вылил на кровать всё ведро.       Тэхён же, не сдержавшись, расхохотался во весь голос и, согнувшись от смеха, показался из-за шкафа. Он не мог успокоиться. А майор, увидев его, словно глазам не поверил, откинул ткань и тупо уставился на скрученную подушку. Смех прекратился вместе с упавшим на пол ведром. Тэхён, чуя ярость Ли, вмиг посерьёзнел, выпрямился и, отдавая честь, отрапортовал:       — Рядовой Ким на месте! — глаза горели, уголки губ дрожали от ненужной сейчас улыбки.       Увидев, как майор, красный от злости, со вздувшимися венами на шее и сжатыми кулаками, надвигался на него, не дрогнув, быстро добавил:       — Смею напомнить, что рукоприкладство по уставу запрещено! Давайте будем держать себя в руках!       Ли как будто пощёчину влепили. Он остановился в полуметре от Кима. Закрыл глаза, вспомнив, что этот засранец спас ему полгода назад жизнь, процедил сквозь зубы:       — Десять минут на сборы и в штаб. Новое задание нарисовалось, — подхватил ведро и пошагал из казармы, на ходу бросая. — Ким, у тебя шутки для дебилов!       — Для Вас стараюсь, майор Ли! — прилетело в спину.       Минхо не смог стерпеть это и, развернувшись, бросил ведро туда, где несколько секунд назад стоял рядовой, в пустоту. Только увидел, что окошко открыто.       — Вот засранец! — улыбнулся и вышел прочь.       Ким Тэхён — двадцатичетырёхлетний несостоявшийся выпускник СНУ, факультета телевидения и связи с общественностью, подающий огромные надежды на успех в отрасли радиовещания, обладатель низкого, густого и бархатного голоса, проникающего в самую душу и достигающего укромных уголков сердца, умный, в меру скромный человек и распиздяй, бесящий вокруг людей своим неугасаемым оптимизмом.       У Тэхёна было две мечты: петь на большой сцене, но для этого нужны деньги, связи и отсутствие шрама на левой щеке, вплоть до уголка губ, заработанного осколком бутылки ещё в старшей школе, когда спасал девчонку от компании подвыпивших парней, и работа на радио, но обязательно в ночное время. Хотя второе частично было реализовано, но в рамках университета. У Кима язык как помело. Он мог, не уставая, разговаривать несколько часов подряд, приправляя речь смешными шутками и не очень. Многим нравилось.       Во время учёбы он всё равно записал в студии парочку каверов на баллады о любви из дорам и одну особенную из российского мультфильма. Надеялся, что раз уж айдолом ему не быть, то втихаря же можно в ночных эфирах включать свои записи. Но Тэхён не то что не проработал по специальности и дня, он даже не успел сдать экзамены. За месяц до них в универ нагрянула военная полиция для отбора молодых людей на прохождение срочных полевых сборов. Многие смогли откосить: кто-то по здоровью, другие с помощью связей, родителей или счетов со множеством нолей. У Кима такие богатства отсутствовали. Да и физическая подготовка была у него высокой, а наличие чёрного пояса по тхэквондо сыграло существенную роль. Военные забрали многих, в том числе и Тэхёна, размыто пообещав, что по окончании срочной повинности ему накатают такую характеристику, что парня оторвут с руками и ногами в любую компанию, не только на радио. Другого выбора у Кима и не маячило. Он, конечно, с трудом верил в их заверения, но и с полицией спорить не хотелось.       Поэтому он уже как год берцами топтал выжженную землю разрушенных городов и очищал красивыми руками пространство от чудищ, бывших когда-то людьми. Первая встреча с ними не была неожиданностью. Пройдя краткий курс обучения по владению разными видами оружия и самообороны, им сразу любезно предоставили практический урок, смутно объяснив, что этим тварям уже не помочь, а они облегчат им страдания.       Как сейчас Тэхён помнил этот день. Группу из пятнадцати человек бросили посреди какого-то поля, где находились огромные вольеры, накрытые тяжёлым брезентом с кем-то живым внутри. Пока парни озирались, клетки открылись, освобождая наружу безумное нечто. Это был бой насмерть. Он видел, как обезумевшие некогда «люди» рвали голыми руками юнцов. Ким сначала растерялся и забыл всё, что учил последний месяц, но, увидев, как погибали один за одним остальные парни, он собрался. Достав свой кинжал, Тэхён ринулся для начала на помощь тому самому будущему майору, окружённому тремя недолюдьми. Ударом ноги одного Ким сбил, а второму всадил клинок по рукоять. Третьего убил сам Минхо. Почувствовав прилив ярости и бешеного азарта игры за жизнь, Тэхён вошёл в раж. И это не он был жертвой. Он стал охотником, убивающим жестоко и беспощадно. Из всей группы осталось пять человек. Потом Киму пожали руку, похвалили, а он стоял на плацу и ни черта не понимал, что ему говорили, зачем хлопали по плечам, пытались обнять. Позже, уже сидя один в казарме, к нему пришло чувство отвращения к самому себе. Он смотрел на свои чистые, дрожащие руки и видел чёрную кровь на них, остатки землистой чужой кожи, волосы и ещё что-то скользкое и неприятное. Тэхён понял, что в тот момент сам ничем не отличался от чудовищ, которых убивал. И ему это не понравилось.       С тех пор Ким стал усерднее заниматься на занятиях, доводя приёмы рукопашного боя до автоматизма, метание ножей, стрельбу, хотя он и не приветствовал огнестрел — слишком громко, и не забывал посещать сеансы штатного психолога. Там он учился отключать эмоции, чтобы те не мешали во время операций и не превращали его в одного из врагов. Ведь в нынешнее время не хотелось терять лицо человека. Тем более ему было ради кого стараться.

***

      Открыв дверь в штабную, Тэхён вдруг увидел развязавшийся шнурок. Не глядя на присутствующих, он наклонился, чтобы завязать его, и весело поприветствовал:       — Ну, здрасьте чмошникам! Готовы покорять этот мир? — выпрямился и осёкся.       Ким постарался сохранить невозмутимое лицо, поняв, что немного проебался. А операция, походу, секретная. Потому что перед собой он увидел не свою привычную команду: Чимина, Богома, Хоби и Сонхуна, а совершенно незнакомых ему людей.       — А вот и Ким! — немного взволнованно и по-щенячьи воскликнул Ли, заполняя образовавшуюся заминку. — Он самый лучший наш боец. Всё как Вы и просили! — глядя на Кима, незаметно показал, чтобы тот застегнул на все пуговицы форму, но тот успешно проигнорировал молчаливую просьбу.       Трое незнакомцев скептично оглядели вошедшего. А Тэхён, не обращая внимания на них, твёрдо подошёл к столу и, со скрипом отодвинув стул, сел, закинув ногу на ногу, широко улыбнулся майору, давая понять, что готов слушать и запоминать. Минхо, глядя на него, мысленно уже душил дерзкого рядового.       — Рядовой Ким! Про... — не успел договорить Ли, как его перебил один из трёх.       — И это лучший солдат?       Тэхён хмыкнул себе под нос и развернулся к ним на сто восемьдесят градусов, позволив себе наконец-то рассмотреть каждого.       Сержант Джек Смит. Молодой человек славянской внешности. Волосы рыжие, глаза голубые, колючие. Именно он задал тупой вопрос, по мнению Кима.       Лейтенант Пак Хичоль. Большой, тучный кореец. Нос картошкой. Сидел, нагло улыбался и светил просветами между зубов. Кулаки огромные.       Майор Ким Ёнгван. Самый интересный. На вид лет тридцать, кореец. Тэхён про себя окрестил его спортсменом. Фигура слишком ладная была, и в том, как он подался к нему вперёд, было что-то хищное, кошачье.       Ким мысленно отметил его галочкой с пометкой «опасность». Но, собравшись, он нахально улыбнулся, делая вид, что жуёт жвачку, вкус которой он на самом деле давным-давно забыл, произнёс:       — А почему бы и да? Вы вот обо мне наслышаны уже, судя по всему, а я о вас ещё ничего не знаю. Познакомимся?       Ли Минхо закрыл глаза, проклиная тот день, когда Ким поступил к нему в распоряжение. Он уже был готов к чему угодно, в мыслях готовился защищать своего человека. Ему самому не понравилась эта троица, как и их секретное госзадание со множеством поправок «секретно». Вся операция выглядела именно для Кима так: принеси то, не знаю что, при этом не забывая быть послушной собакой. Майор бы с радостью порекомендовал кого-то более покладистого, но загвоздка была в том, что Тэхён — единственный, кто отлично ориентировался на любой местности и умел, так сказать, из говна и палок собрать взрывчатку и подобие связи.       — У лучшего бойца субординации ноль, — протянул опасный майор, смотря в глаза Киму, а потом улыбнулся. — Значит, исправим.       Тэхён только открыл рот, чтобы съязвить, как Минхо торопливо произнёс:       — Он просто недавно с задания пришёл, поэтому ещё не восстановился.       Тэхён хмыкнул на это и максимально медленно развернулся к Ли, думая, что с этой элитой разберётся позже, а сейчас нужно сосредоточиться на более важных вещах. Как бы он ни выделывался, Ким знал, что всё равно отправится в путь. Потому что лучше быть в движении и делать хоть что-то, чем сидеть в ожидании нападения чудищ.       Минхо немного расслабился и включил проектор, рассказывая о предстоящей задаче.       Всё, что Тэхён понял, это: найти вора, укравшего что-то секретное и до жути важное, искомое изъять, а несчастного доставить в часть для дальнейшего суда. Он и заскучать успел, пока не увидел фотографию несчастного. Сердце Кима пропустило удар. Он даже дышать перестал, почувствовал, как пальцы рук слабо дрогнули. Тэхён поблагодарил себя за то, что сидел спиной к трём псам и они не увидели его лёгкого замешательства. Он постарался снова вернуть себе по максимуму вид пофигиста. А сердце медленно и верно снова возвращало свой ритм, но чем дольше Ким смотрел на фотографию, тем стремительнее оно набирало скорость, грозясь пробить грудную клетку.       — Только поправочка, майор, — лениво поправил Ёнгван. — Суд над вором совершить на месте. Живым он не нужен. Но смею предостеречь, что он аккуратен и далеко не дурак. После побега примкнул к преступной группировке, где там его обучили всему, что сами знали. Поэтому он по-своему опасен. И, судя по тому, в каком состоянии мы находили своих людей, — агрессивен. Но нам же не стоит его опасаться, ведь у нас есть лучший солдат, правда, Ли? — хмыкнул, прожигая спину Киму.       Тэхён внутренне вздрогнул, но, собравшись с духом, он медленно развернулся и, оскалившись, невозмутимо ответил:       — Ещё должны останетесь за свою защиту, — встал и вышел из штабной.       Придя в казарму, он выдохнул и простонал, закрыв глаза:       — Чон Чонгук, язва, куда ты вляпался...       Просидев в таком положении ещё немного, он поднялся и стал тщательно собираться в путь, не забыв прихватить собственноручно собранный маленький портативный ретранслятор. Чувствовал, что пригодится именно для него. Для себя Тэхён решил, что больше не вернётся сюда. Теперь в его жизни замаячила реальная цель — всячески помочь остаться в живых человеку, которого долгое время любил, невзирая ни на что.       Выйдя на улицу, он наткнулся на Смита.       — Ты нам особо-то и не нужен, — прошипел в лицо Джек. — Сами бы справились.       — Значит, нужен, раз припёрлись из тёплых местечек в это захолустье, — спокойно ответил Ким, толкнув сержанта остро в плечо, пошагал к Ли за дальнейшими инструкциями.       Смит, потирая ушибленное место, бросил ему вслед:       — Запомни, ты — никто!       — Скажешь это, когда к зеркалу подойдёшь, — не сбавляя шага, парировал Тэхён.       — Вот сука! — процедил сквозь зубы сержант и только хотел рвануть за Кимом, как почувствовал, что плечо сильно сдавила чужая рука, вынуждая стоять на месте.       Он обернулся и столкнулся с ледяным взглядом Ёнгвана.       — Умерь свой пыл, Смит. Поэтому он нам и нужен. Ты нихрена не умеешь себя контролировать. Хичоль в бою хорош, но только в ближнем. Он наша броня. А этот выскочка обеспечит нам проход сквозь тварей. Не стоит его недооценивать. А ещё он главный источник связи. Как только у нас в руках будет вакцина, я лично тебе в руки его передам и делай что хочешь. Можешь трахнуть его даже, мордашка у него ничего так, — закончил майор.       Смит, смотря на удаляющуюся фигуру, оскалился и расслабился. Такой сценарий его более чем устраивал.       — Эй, рядовой, представьтесь! Вы все здесь не уважаете старших по званию? — громко окликнул Ёнгван парня, проходящего мимо.       Тот на миг остановился, потом развернулся и отрапортовал:       — Здравия желаю, майор! Рядовой Чон!       Ёнгван хмуро оглядел солдата.       — Вольно!       — Есть! Разрешите идти? — поинтересовался Чон.       — Свободен!       Парнишка убежал.

***

      — Эй, птичка! Стой!       Тэхён скривился от своего прозвища. Стоило ему когда-то подвыпившему спеть несколько песен, как сразу прилепилось оно. Он обернулся и увидел бегущего к нему Хоби.       Чон Хосок — близкий друг и лучший напарник Кима, человек, вмещающий в себя бесячее занудство и фейерверк красок в душе. Его красная шевелюра отсвечивала на солнце, а Киму она так нравилась, что он не смог сдержать улыбки.       — Зачем пришёл? — обнял друга Ким, похлопав его по спине.       Хоби задумчиво осмотрел его рюкзак и тихо спросил, игнорируя вопрос Тэхёна:       — Не вернёшься?       Ким промолчал, но взгляда не отвëл.       — Что-то узнал о нём? — нервно улыбнулся, получив утвердительный ответ от друга.       Чону не хотелось его отпускать, но он знал, что когда-то этот момент всё равно настал бы. Ведь Ким не раз отправлялся на одиночные вылазки в поисках своего человека. Поэтому в душе он принимал такой расклад, но немного был растерян, что этот день наступил именно сегодня. Ведь они даже договаривались никогда не прощаться, считая это плохой приметой. Вроде как будто бы один из них всегда на задании. А тут само собой всё произошло. Он ещё раз крепко обнял Тэхёна и тихо прошептал:       — Будь осторожен. На тебя объявлена охота, — отпустил его и грустно улыбнулся. — Передавай ему привет от меня, — ушёл, не оглядываясь.