Часть 2
10 мая 2026 г., 00:19
***
Апрель, 2028 год.
Чонгук лежал на убитом матрасе с закрытыми глазами, под чужой курткой и не хотел возвращаться в реальность. После последнего ночного кошмара ему приснился другой сон: светлый и прекрасный. Там он был счастлив. К нему пришли родные: бабушка, накрывающая стол в саду, пироги с пьянящим запахом вишни, дед, возившийся с очередным мопедом, родители, копавшиеся в грядках с клубникой, и он сам — весёлый, с широкой улыбкой и сияющими глазами. Таким парень себя давно не помнил. Чонгук зажмурил посильнее глаза, пытаясь удержать подольше обрывки тёплого сна. Но чем больше он старался, тем быстрее голова прояснялась, неотвратимо возвращая его в суровую действительность и заполняя сознание мыслями о выживании. Устав бороться с организмом, Чон тяжело выдохнул и, открыв глаза, резко поднялся, откидывая в сторону куртку, любезно предоставленную Юнги. Он оглянулся и увидел Мина, выходящего из палатки сестры. — Как она? — подходя к парню, тихо спросил Чонгук. — Нормально, — зевнул Юнги. Видно, что парню хотелось спать. Почти двое суток не смыкал глаз, охраняя чужой сон. — Ты хоть немного отдохнул? — спросил Мин, улыбнувшись уголком губ. — Сколько я проспал? — нахмурился Чонгук, игнорируя вопрос. Мин вмиг посерьёзнел. — Столько, сколько нужно для восстановления. За это время не произошло ничего существенного. Один залётный зомби, с которым я расправился без шума. Чонгук нахмурился. Услышанное ему не понравилось. — Там, где один — есть и второй, — немного помолчав, добавил. — Я на вылазку. Юнги согласно кивнул, слегка качнувшись. — Сейчас соберёмся. — Я иду один, — отрезал Чонгук. Мин сразу подобрался и, с трудом подавив зевок, суетливо произнёс: — Нет-нет! Подожди нас пять минут! Хина уже в порядке, ей намного лучше! Она в силах идти, и мы никак не будем тебя задерживать! Одну... — Раз Хина в норме, значит, в состоянии тебя постеречь, — оборвал Чон. — Но... — начал Юнги. — Никаких «но»! — раздражаясь, снова перебил Чонгук. — Я отправляюсь один, — и, видя растерянное лицо Мина напротив, чуть мягче заверил. — Я вернусь, Юнги. Мин сразу сник. Ему не нравилось, когда док уходил на вылазки в одиночку. Юнги верил, что вместе намного безопаснее. Это всегда шанс прикрыть другому спину. — Я не думаю, что ты нас бросишь, — нервно начал Мин. — Просто каждому нужна помощь. И тебе в том числе. — От тебя больше пользы будет, если ты сейчас отдохнёшь. А на данный момент ты — самый лакомый кусочек и лёгкая добыча для чудищ, — подойдя поближе, похлопал парня по плечу. Юнги ничего не осталось, только как согласиться. Он правда нуждался во сне. Из палатки показалась Хина и, увидев парней, широко улыбнулась. — Чонгук, удачи тебе! — звонко произнесла девушка. Чон усмехнулся в ответ и ушёл собираться. — Юнги, а ну живо в палатку! Неужели ты думаешь, что я не справлюсь? — возмущалась Хина, выбираясь полностью наружу. — Да я ещё и чай травяной тебе приготовлю! — Только не это, Хина! — простонал жалобно Юнги, закатывая глаза. — Ты уже один раз удружила нам! Забыла, что ли? Девушка мигом покраснела, но, не растерявшись, легко стукнула брата кулачком по бедру. — Я урок уяснила! Не вся красивая травка полезна. Давай живо забирайся! — бурча, подталкивала в спину брата. Юнги, запутавшись в ногах, споткнулся и упал на колени прямо в проём. Хина рассмеялась и подтолкнула под задницу брата, не обращая внимания на его бухтение. Чонгук же, проверяя своё снаряжение, с мягкой улыбкой слушал разговор этих двоих. Он ни разу не пожалел об их встрече. Семейка Мин заземляла его, не давая забыть о чувстве сплочённости, доверии и доме. Он знал, что его родных уже давно не было в живых. А эта парочка буквально воссоздавала в его глазах давно ушедший тёплый мирок, наполненный добрыми подколами, насмешками и безусловной любовью. Попрыгав на месте, проверяя себя на лишний шум, он, поймав тёплый взгляд Хины, сдержанно улыбнулся и отправился в дорогу.***
Спустя час бодрого шага Чонгук ступил на территорию окраин мелкого городишки. Теперь нужно быть немного осторожнее. Тот факт, что по пути сюда он не обнаружил ни одной своей сломанной ловушки, и радовал, и настораживал одновременно. Обычно чудища всегда были в движении. И раз они не нашли ещё их убежище, не считая залетного, которого прикончил Юнги, значит, они впереди. Чонгук оглянулся. Пейзаж не радовал глаз. Зато как будто сошёл с известных кинокартин об апокалипсисе, которыми в юности он увлекался. Всюду были опустевшие дома с разбитыми окнами, под ногами обломки черепичной кровли, куски пластика, крошки стекла. Чон старался осторожно ступать, бесшумно. Ему не хотелось привлекать лишнего внимания ни чудищ, ни людей, если таковые тут водились, ни охотников за своей головой. Он прошёл мимо маленькой аптеки и магазинчиков. Знал, что если пойдёт проверять их на наличие чего-то ценного, то просто потеряет время. На ходу Чонгук мысленно фиксировал все видимые закоулки и предполагаемые места, где можно было спрятаться в случае чего. Продвигаясь ближе к центру, он заметил двухэтажную торговую лавку. Первый этаж был полностью разбит, а наверху витрины остались практически целы. Это удивило парня, и, прислушавшись к себе, он направился прямо к ней, постоянно озираясь по сторонам. Войдя, он увидел разгромленные прилавки, разбитую посуду, сломанную кассу, опрокинутый стенд журналов с пожелтевшими страницами. Чонгук присел и стал перебирать их. Вскоре он улыбнулся и, свернув один экземпляр в рулон, спрятал его в нагрудный внутренний карман, проверив заодно и своё сокровище. Найдя глазами кладовое помещение, он с удивлением обнаружил его закрытым. Вынув из небольшой заплечной барсетки отмычку, Чон приставил её к замку — и вуаля! Через несколько секунд он услышал щелчок. Всё-таки не зря док несколько месяцев провёл среди бандитов, пока не сбежал и оттуда. Поднявшись, он выкинул незаметным движением нож в руку и толкнул резко дверь. Та со скрипом ударилась об стену и замерла. Чонгук, пройдя внутрь, ничего подозрительного не обнаружил, но нашёл ящики с консервами. Рыбные и мясные он проигнорировал сразу, а вот овощные отправились в рюкзак, а затем и нашедшиеся несколько пачек пресного печенья. Второй этаж оказался когда-то жилым. В комнате, похожей на кабинет, он нашёл в столе жестяную баночку монпансье. — Не шоколад, конечно, но лучше, чем ничего, Юнги, — буркнул Чонгук, пряча сладость. Уходя, парень зацепился взглядом за маленькое старое радио. Немного замешкавшись, он всё-таки вернулся и, ни на что не надеясь, включил его, крутя колёсико в поисках сигнала. Вдруг раздались хриплые булькающие звуки, отдалённо похожие на песню. Чонгук замер. Его пальцы заметно задрожали, а сердце застучало быстрее, дыхание потяжелело. — Не может быть, — хрипло прошептал. — Этого просто не может быть, — повторил он. Чонгук трясущимися руками взял радио и сел на стул. Из него обрывками доносилась до боли знакомая песня из, казалось бы, уже далёкого мирного времени. Луч солнца золотого Туч скрыла пелена. И между нами снова Вдруг выросла стена... И мать твою! Она звучала не в оригинале на русском языке и даже не на японском, перепетой девушкой, а на родном корейском языке, тем самым голосом, который въелся в подкорку мозга. Он не мог в это поверить. Не дослушав песню, Чонгук, разозлившись, швырнул радио об стену, заставив то замолчать навсегда, и, сквозь зубы тяжело дыша, выругался: — Вот же говнюк! Даже сейчас решил заколебать! Успокоившись и взяв себя в руки, он встал и направился к выходу. Эта грёбаная песня подняла в душе целый ворох воспоминаний. Чонгук не знал, как их охарактеризовать. Они одновременно были и раздражающие, и согревающие, и держащие на плаву в особо тяжёлые времена. Пребывая в своих мыслях, он вышел из здания, сразу отправившись на поиски аптеки. Чон даже не заметил вышедших из-за поворота позади него двух чудищ, направившихся вслед за ним. Через десять метров он нашёл небольшое здание аптеки. Не смотря по сторонам, как делал ранее, он просто вошёл и сразу пошагал за прилавок. Открывая один за другим ящички, он выискивал ингаляторы для Хины, попутно забрасывая слабые антибиотики, жаропонижающие препараты, бинты, вату, антисептик. Всего было немного, по паре штук каждой единицы. И на самом деле это уже лучше, чем ничего. Наконец-то найдя драгоценные аэрозоли, он сгрёб их все без разбора в рюкзак. Внезапно он услышал звон разбитого стекла и низкое рычание. Затаившись за стойкой, он, не дыша, замер. Аккуратно закинув на плечи рюкзак, Чонгук, проверив пояс с ножами, осторожно выглянул, чуть приподнявшись на корточках. Оценив ситуацию, он опустился снова за свой теперь щит и тихо выругался: — Твою мать! Блять, ты когда-нибудь перестанешь доставлять мне проблемы, засранец хренов! Где ты взялся со своей песней! Снаружи шесть чудищ, и это только видимых! Чонгук лишь надеялся на то, что это и вся их стая. Он отметил, что это бывшие военные, все в рваной форме, у одного из них пустая кобура бесхозно болталась между ног. Они не были похожи на тех тварей, которых док встречал раньше. Эти выглядели более живыми, собранными, как будто знали, зачем или за кем идут. Нельзя было оставаться за стойкой — чистая ловушка! Поэтому Чонгук перепрыгнул через неё, тяжело приземлившись и выхватив из пояса нож, метнул в сторону одного из чудищ, чётко попадая между глаз. Тот упал замертво. Остальные, увидев его, попытались с тихим рычанием взять Чона в кольцо. Самая мелкая тварь внезапно ринулась вперёд, ловко увернувшись от летящего клинка, упавшего со звоном на пол. Чонгук опешил и на секунду растерялся. Такого он точно не ожидал. Но, увидев в полуметре от себя чудище, он рывком скинул с себя рюкзак и с размаху ударил его, сбивая с ног. Выкинув из рукава нож, он, не теряя времени, со всей своей злостью всадил с хрустом его в череп лежащего тела, с удовлетворением слушая треск ломающихся костей и с блеском в глазах наблюдая вытекающую чёрно-алую жижу с вязким бульканьем изо рта твари. — Ну что, уроды, развлечёмся? — оскалился Чонгук, оглядывая оставшихся и готовясь к обороне. Вдруг одно из самых крупных чудищ поймало взгляд парня, и, как ему показалось, на лице чёрными нитками губ дрогнула зловещая ухмылка. Тварь подняла одну когтистую руку вверх, отчего остальные умолкли, перестав рычать. Он, запрокинув голову назад, открыл широко рот. Его челюсти раздались в стороны неестественно широко, открывая вид на жёлтые, местами с чёрными пятнами заострённые зубы, похожие на клыки, язык удлинился и вывалился изо рта, оставаясь болтаться в районе шеи. Зрелище было одновременно и мерзким, отталкивающим, и завораживающим, интересным. Такого Чонгук ещё не видел. Он замер в ожидании не пойми чего. Вдруг тишину нарушил какой-то шум. Сначала Чонгук не понял, откуда доносился гул, похожий на огромный летящий рой шмелей, который становился с каждой секундой всё тяжелее и раскатистее, заставляя вибрировать мелкие крошки стекла и жестяные аптечные перегородки. Затем, сообразив, что это раздавалось прямо из нутра чудища, Чонгук подобрался. У самого уже мурашки пошли по телу, а внутри разливалась зародившаяся тревога. Он почувствовал кожей мелкие колебания его ножей, которые прижал плотнее к телу левой рукой. А шум тем временем из низкого жужжания постепенно трансформировался в протяжный, пробирающий до костей вой, продлившийся около минуты. Наступила облегчающая тишина. Чонгук, словно сбрасывая с себя оцепенение, покрепче перехватил в правой руке свой клинок, прошипел сквозь зубы: — Напелся, тварь? А теперь устроим вечеринку? — бросился к крайнему чудищу в атаку. Эти твари, пока Чонгук наблюдал за маленьким театром одного актёра, взяли его в плотное кольцо. Теперь он надеялся только на свою скорость, силу и удачу. На последнее парень уповал больше всего, потому что эти явно мутировавшие чудища с пугающим постоянством отбивали его атаки. Кое-как, с трудом завалив четверых шестёрок главного запевалы, Чон с сожалением смотрел на свои метательные ножи, валявшиеся в обломках стёкол. При всём своём опыте и мастерстве, отточенном за последнее время, ни один клинок сегодня не достиг своей цели. Это очень его огорчило. Значит, стоило на досуге пересмотреть тактику ближнего боя, введя новые переменные. Тяжело дыша после драки, он снова двинулся вперёд на тварь, но, не успев пройти и пары метров, остановился. Через разбитые витрины аптеки перешагивали новые чудища. И тут до Чона дошло, для чего был этот спектакль, который уже не казался интересным, а скорее пугающим. Это был клич, призыв, зов для собирания остальных поблизости тварей. Чонгук устало вздохнул и мысленно попрощался с семейкой Мин, извинился перед Юнги за, вполне может быть, уже невыполненное обещание не бросать и вернуться домой. Машинально нащупав сокровенный футляр в нагрудном кармане, он пожалел, что так и не открыл Мину цели их похода в Мокпхо. «Значит, эта планета обречена на смерть», — мелькнула мысль, а вслух дерзко произнёс, обращаясь к зазывале, отошедшему к стене, чтобы не мешать своим. — Милый, а что же ты не предупредил, что у нас ещё гости будут? Я бы подготовился, — от нахлынувшей ярости сжал челюсти так сильно, что услышал скрип своих зубов. Как ещё не раскрошились. Он, стараясь не спускать глаз с тихо надвигающихся тварей, присел, на ощупь собирая несколько своих ножей и царапая кожу рук о стекло. Затем, выпрямившись, поудобнее перехватил рюкзак на плечах, затянув потуже ремни, с трудом восстановил дыхание, покрепче сжал ручной клинок и с безумной улыбкой рванул снова в бой. В его светлой голове родился план, дающий хоть маленькую надежду на выживание. Если он сможет вырваться из здания, то сможет затеряться в многочисленных переулках города. Осталось только сделать это. На бегу Чон пнул левой ногой лежащий на полу небольшой металлический короб из-под лекарств прямо в тварей по центру, а сам ринулся к левому флангу, метая на ходу подобранные ножи. Удивительно, что два из трёх нашли черепа чудищ. Пока Чонгук отбивался рюкзаком и клинком от двух тварей, зажавших его в углу, он заметил, что живых чудищ стало меньше, а зазывала лежал с пробитой головой. Изловчившись, Чонгук наконец-то сумел одного сбить с ног, а второму сделать подсечку, отчего тот упал на колени, Чон сразу сверху всадил свой кинжал в голову, а пытавшемуся встать на ноги чудищу со всей силы ударил ботинком по хребту, машинально проводя свободным клинком по шее. Оглянувшись, он в здании не увидел никого живого, кроме себя. Чонгук грешным делом подумал, что неужели он так сильно поддался страху смерти, смешавшемуся с животной яростью, что не запомнил и половины своего боя. Но обострённый слух уловил едва слышные звуки проходящего сражения. Он осторожно выглянул на улицу и увидел, как спиной к нему какой-то парень добивал последнюю тварь, а вокруг него лежал добрый десяток трупов. Чон направился навстречу своему спасителю (он очень надеялся, что не к охотнику идёт в лапы добровольно) и остановился, не веря своим глазам, когда тот повернулся, вытирая о рукав от чёрной крови свой нож. Напротив стоял кошмар прошлой жизни Чонгука, или заноза, проникшая в его сердце и не дающая жить спокойно по сей день. — Ну, привет, язва! — мягкий низкий голос, от которого у Чонгука пошли мурашки по телу. — Наконец-то я тебя нашёл! Скучал? — широкая улыбка озарила лицо парня. Чонгук, унимая дрожь в руках, подошёл поближе и со словами: — Конечно, Ким, скучал! — отправил в нокаут засранца, снова появившегося в его жизни. Видя, как чужое тело осело на землю, Чонгук поднял голову к небу и тихо воззвал: — Блять! Да за что мне всё это! Он оглянулся по сторонам и, ничего и никого опасного не обнаружив, вернулся в аптеку, аккуратно переступая через трупы чудищ. Пока он собирал своё оружие, голова моментом распухла от нахлынувших воспоминаний. Выйдя из здания, он нашёл взглядом лежащего Кима, выдохнул и устало поплёлся к нему. Рассматривая его, Чон задержался на его лице и, замечая разбитую губу и мгновенно распухший нос, тихо прошептал: — Даже сейчас, сука, красивый! С трудом водрузил тяжёлое тело себе на спину, не забыв при этом прихватить его рюкзак. Он, еле передвигая ногами, пошагал в один из переулков, замеченных по пути сюда. Возвращаться к своим и не думал, по крайней мере пока не разберётся с новой проблемой в виде Кима.***
Апрель, 2028 год.
За несколько дней до встречи...
Уже больше месяца Ким находился в неприятной ему компании. Причём нелюбовь была взаимна. Он всеми фибрами души чувствовал, как его с трудом переносили, особенно рыжий, мерзкий сержант Джек Смит. Сначала Смит, словно позабыв инцидент в части, приторно и слащаво улыбался, пытался шутить, завязать разговор. Но после того, как он недвусмысленно намекнул о совместной прогулке в заброшенный дом, Тэхён жёстко его отбрил, при этом применив болевой приём; спорное общение оборвалось, а липкие, продолжительные взгляды остались. Ким старался не обращать на них внимания, неизменно держал разум холодным и ясным, чётко помня о предупреждении Хоби. Всю часть пути Ким прекрасно делал вид, что подчинялся майору, выполняя многие его приказы днём. Не упорствовал, когда группа отклонялась от желаемого Кимом маршрута, налаживал связь для них и активно сражался с чудищами, встречающимися на пути. А ночь была его личным временем. Он, не пропуская ни одного дня, незаметно покидал лагерь и уходил на поиски хоть каких-то следов своей язвы, с каждым разом всё расширяя территорию. Возвращался он всегда за пару часов до рассвета долгое время ни с чем, вымотанный, но никогда не терявший надежду. Несмотря на усталость, Ким даже в это короткое время не позволял себе полноценно отдохнуть, ведь угроза в виде Смита не растворялась его желанием и силой мысли. Но и время с ними не проходило даром. Он потихоньку изучал привычки своих противников, которых собирался бросить или уничтожить в скором времени. Например, Джек Смит — неуравновешенный, вспыльчивый тип, стремящийся доказать своё превосходство над остальными любыми путями. Такой, своего рода, альфач — сила есть, ума не надо. Извращённая натура, не принимающая прямых отказов, азартная и тщеславная. Именно на этом и собирался сыграть Ким. Пак Хичоль — самый прожорливый и всегда голодный, огромный человек-шкаф. Тэхён несколько раз уже пытался его отравить, но безуспешно. Казалось, что у лейтенанта был железный желудок с соляной кислотой, переваривающий абсолютно всё, что попадало ему в рот. Этот козёл в первый раз обгадил все ближайшие кусты вокруг лагеря, а во второй раз просто высунул голову из своей палатки и наблевал снаружи. Это удивило и огорчило Кима одновременно. Радовало только то, что никто из этой троицы ещё не свёл палец к носу и не заподозрил его в этих невинных шалостях. Тэхён всё равно не терял надежды. И в одной из вылазок надыбал несколько упаковок снотворного. Ким Ёнгван — самый опасный из всех. Тэхёну иной раз казалось, что это вовсе не человек с ними находился, а робот: никаких слабостей, минимум эмоций, максимум выносливости и прожигающий насквозь взгляд. Киму думалось, что майор читал его как раскрытую книгу и был в курсе всех его тайных замыслов и планов. С ним Тэхён решил действовать по обстановке, лелея маленькую эгоистичную надежду на то, что если ничего не выгорит, то его оставят ещё хоть некоторое время в живых, потому что нужен для связи. Ким в одной из последних своих вылазок смог наконец-то автономно, с помощью ретранслятора и портативного планшета, подключиться к вышке маленького городка Сунчхон. Он чувствовал, что язва находился где-то неподалёку. Ему даже казалось, что он набрёл на его следы в виде потухшего маленького костра, пустых консервных банок и парочки чудищ с дырами во лбу; при этом не столкнулся ни разу, но решил, что уже пора начинать действовать. Он настроил систему связи так, что у любого, кто включит рацию, радио или другое устройство, сразу сработает маячок с координатами места. А для язвы Ким приготовил сюрприз и надеялся, что тот ничего не забыл и всё поймёт.***
Они неторопливо передвигались по улице в деревне. Тэхён со Смитом шли чуть впереди по одной стороне, а за ними Ёнгван и Хичоль чуть позади по другой. У Смита винтовка наготове. Он шёл чуть пригибаясь, представляя себя крутым спецназовцем. На самом деле его уже изрядно подбешивала вся эта операция. Надоело находиться всегда в пыли, жрать что попало и спать где придётся, постоянно просыпаясь от малейшего шороха. А ещё ему просто хотелось тупо потрахаться. А единственный, кто подходил на роль его секс-игрушки, держал оборону. Смит не мог дождаться конца операции, чтобы потом беспрепятственно оприходовать эту красивую задницу и наказать глубоко дерзкий рот, из которого лились тупые шутки. Только стоны он был готов слышать и ничего более. Тэхён же, почувствовав на себе жадный взгляд, оглянулся, сразу увидев оскал сержанта. «Так, Тэхён, приготовься! Сейчас или никогда!» — мысленно подбадривал себя Ким. Их двойка подходила к дому, в котором была спрятана ловушка, сделанная его руками. Оставалось только заманить туда Смита. Уняв своё внутреннее волнение, Ким постарался как можно спокойнее начать разговор. — Ох, меня всегда привлекали миленькие домики с резными заборчиками вокруг, деревянными окошками, а не вот эти новомодные постройки, в которых нет души. А в этих чувствуется какая-то интимная атмосфера, — смотря вперёд, чуть улыбаясь, выдал Ким. Смит аж остановился от неожиданности. — Ты со мной, что ли, разговариваешь? — удивился Джек. Тэхён картинно выдохнул и, повернувшись к рыжему, раздражённо ответил: — Тут рядом ещё кто-то есть? Смит опустил винтовку и посмотрел в сторону нужного Киму дома, а потом, прищурившись, прохрипел: — Я тебя понял, — подошёл поближе и по-хозяйски положил свою лапу на чужую талию. Ким внутренне содрогнулся от мерзкого ощущения, но вида не подал, лишь небрежно сбросил руки и отступил на шаг назад. — Блять, ты не мог раньше сказать, что просто не хочешь в лесу у дерева? — сверкая глазами, шептал Смит. — Ну, конечно, твоя красивая задница требует комфорта, — задержал взгляд на пухлых губах и судорожно сглотнул. — Душа, значит, атмосфера... Я первый пойду, — сорвался с места и побежал к домику. Быстро поднялся на крыльцо, рванул дверь на себя и успел коротко вскрикнуть, прежде чем упасть на колени. Блеск холодных голубых глаз вмиг потух, с уголка губ потекла тоненькая алая струйка крови, и, прежде чем рухнуть совсем на деревянное покрытие, Смит криво усмехнулся и прошептал: — Вот же сука, Ким, — упал навзничь. Тэхён удовлетворённо улыбнулся. А майор, услышав вскрик подчинённого, ринулся к Смиту. Его поразило увиденное: того насквозь прошила заострённая арматура. Ёнгван заглянул внутрь дома и увидел прямо по коридору у стены полуразложившийся труп, сидящий на стуле, и верёвку, опущенную через всё пространство, берущую своё начало от конструкции, напоминающей огромный самодельный арбалет. Тэхён подошёл к крыльцу вместе с Хичолем. Лейтенант, увидев мёртвого Смита, рассмеялся громко и сквозь смех пробулькал: — Какого хрена его сюда понесло? Знал же, что входить без разрешения в дома нельзя! — а потом, глянув на Кима, похлопал того по плечу и, прищурившись, спросил: — Неужели ты ему предложил себя? Если чё, есть ещё я! Я умею быть нежным, — расхохотался ещё громче. Ким проигнорировал этого кабана. — Хватит! — рявкнул Ёнгван, зло зыркая на Тэхёна. Он чувствовал, что здесь что-то не так. Хичоль тут же успокоился, а потом выдал осторожное: — Майор, ну тут ясно как божий день, что чувак ждал гостей, пока сам не сдох, — кивнул в сторону трупа и, постояв секунду, пошёл вглубь дома. — Возможно, — опасно спокойно ответил майор, продолжая буравить взглядом рядового, который поднял голову и прямо посмотрел Ёнгвану в глаза с тихим вызовом. Этот молчаливый бой был прерван радостным возгласом Хичоля. — Блять! Да тут кофе есть! — вышел из кухни со ржавой банкой в руке, уже что-то жуя. Ёнгван нехотя перевёл взгляд на счастливого Хичоля и рыкнул: — Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты не жрал всё подряд и непонятно где?! Твоя мельница захлопнется когда-нибудь? Лейтенант, перестав жевать, промямлил: — Да ладно тебе, майор, это всего лишь галеты! Не очень вкусные, но всё равно сойдёт... Тэхён, смотря на всё происходящее, внутренне ликовал. Всё складывалось как нельзя лучше! И галеты, съеденные Хичолем, — сюрприз для него, но, если честно, то Ким и не рассчитывал особо на него. Зная аппетиты Пака, Тэхён был уверен, что тот и крошки смахнул со столешницы себе в рот, в которые он щедро насыпал седативные препараты, найденные тут же. А в кофе уже намешано снотворное. Вообще, этот домик он готовил две ночи, посмотрев украдкой карту предполагаемого маршрута у майора. Ким потом долго отмывал руки в холодной воде, избавляясь от запаха трупа, нашедшегося на заднем дворе. — Возвращаемся, — коротко отдал приказ Ёнгван и, переступая через Смита, спустился с крыльца. По дороге назад они наткнулись на стаю чудищ, с которыми быстро расправились. Хичоль, как всегда, с высоты своего роста просто опускал на их головы свои кулаки-кувалды. Но майор отметил, что движения его были слегка заторможены. Списав всё на банальную усталость, они продолжили свой путь: Тэхён впереди, Пак за ним, а замыкал цепочку майор. Спустя час Ёнгван заметил, что Хичоля шатает из стороны в сторону. — Лейтенант Пак, стоять! — громко окликнул майор. Остановился и Тэхён. Он развернулся, но подходить к ним не стал, нащупав при этом свой нож на поясе. Рядовой ещё в бою заметил, что лекарство начало потихоньку действовать, но хотелось всё же дойти всем составом до лагеря, тащить тушу на себе не улыбалось. Хичоль стоял и прикрывал ладонью рукав правой руки. Ёнгван, заметив это, нахмурился. — Показывай! — потребовал он. Хичоль лишь сильнее сжал ладонь и нервно затараторил: — Господин майор Ким, — вспомнил даже, как правильно по уставу обращаться к старшему по званию. — Вы же знаете, что на мне как на собаке всё заживает! Я... — Показывай, я сказал! — повысил голос Ёнгван. Пак убрал ладонь с руки, на которой чуть выше запястья виднелась рваная рана. Он снова зашептал: — Майор, я продержусь! Мы успеем найти того чёрта с вакциной! Мне каплю всего надо будет! Вы говорили, что ещё пару дней и мы выйдем на него! Я смогу, — пытался приблизиться к майору, не переставая тараторить. — Ты прав, Хичоль, — спокойно ответил Ёнгван, отступая назад. — По моим подсчётам остались только две непроверенные деревни, где он может прятаться. Только вот ты не узнаешь уже, в какой, Пак, — быстрым движением руки вскинул из кобуры пистолет, выстрелил лейтенанту прямо в лоб. Тот грузно упал на землю, выронив из рук банку кофе, которая с характерным металлическим звуком упала на дорогу и покатилась вперёд, остановившись в метре от Тэхёна. Ким не ожидал выстрела и незримо вздрогнул, но не двинулся с места, сохраняя мнимое спокойствие даже тогда, когда майор повернулся к Тэхёну и, махая пушкой, скомандовал, улыбаясь: — Двигаемся дальше! Тэхён лишь поднял банку и пошагал вперёд. Уже вечером, сидя друг напротив друга у костра, майор пил тот самый кофе со снотворным, когда Тэхён лишь делал вид, что сёрбает. — Ловко ты избавился от Смита, — нарушил тишину Ёнгван. — Это было красиво, — усмехнулся. Тэхён ничего на это не ответил, но глаз не отвёл от майора, при этом чувствуя, как предательские мурашки побежали по спине. — Только я бы на твоём месте затёр немного верёвку, а то она совершенно новая была, — продолжил он, шумно глотая напиток, смотря Киму в глаза. — Действительно лучший солдат. Я тебя недооценил. Только сейчас Тэхён позволил себе короткую ухмылку. — Чего ты хочешь? — спросил майор. — Мы могли бы договориться. Не знаю, чего ты так долго ждал, какие цели преследуешь, но всё решаемо, — подавил неожиданный зевок. — Вернуться живым, — твёрдо ответил Ким. Ёнгван широко улыбнулся, допил кофе и хлопнул себя по колену, поднялся: — Я тебя услышал, рядовой Ким, — ушёл к себе в палатку. Майор понял, что тот парнишка наверняка передал Киму разговор со Смитом, но не верил, что именно из-за этого солдат его убил. Уже засыпая, он подумал о том, что неплохо было такой кадр иметь в союзниках, но точно не сейчас. Несмотря ни на что, он всё равно собирался по окончании миссии его убить.***
Пробуждение Ёнгвана выдалось тяжёлым. Тело его затекло, но туманным мозгом он не мог сообразить почему. Еле разлепив веки, в которые как будто насыпали по тонне песка, он огляделся и понял, что находился на улице. Состояние тяжёлое, как будто после хорошей вечеринки. Но пил же только кофе. Оглядев себя и поняв, что к чему, сразу заорал во всё горло: — Я убью тебя, Ким! — и осёкся. Нельзя! Нельзя было сейчас привлекать внимание, пока он, твою мать, полуголый привязан по рукам и ногам к дереву. А в двух метрах, как насмешка, лежал разобранный собственный пистолет и банка кофе. А Ким тем временем держал путь в Сунчхон и надеялся, что к язве! Утром он получил сигнал и, проведя ревизию в вещах майора, прихватил с собой всё самое ценное, не забыв о синей папочке, которую уже проштудировал, и планшет с рацией. Теперь Ким был в курсе того, что его язва украл, куда держит путь и зачем. Осталось только найти его и предупредить об опасности. А майор... Ну, не поднялась у Кима рука на него! Поэтому он навязал ему морских узлов, даже оружие оставил. На деле ему на данный момент было на Ёнгвана всё равно: выживет он или его съедят зомби. Плевать! Сейчас его мысли были заняты другим человеком.
