жозя флуд и..

Лес встретил их тишиной, которая давила. С каждым шагом вперёд напряжение нарастало всё больше. Вокруг были только деревья и небольшие колючие кустарники, о которые можно было споткнуться, если не смотреть тщательно под ноги. В этой чаще не было ни одного намёка на что-то живое, что настораживало ещё сильнее. Пройдя глубже, над ними наконец-таки проявилось небо, которое было скрыто ранее из-за высоких деревьев. Солнечные лучи стали намного лучше освещать путь. По чему же они шли? По единственной тропе, которая вела в неизвестность и, казалось, длилась вечно. — И долго мы так будем идти? — спокойно спросил Петя. — Сколько понадобится, — ответила Аделя, осматривая очередное дерево на ходу. — А что мы вообще ищем? — возник вопрос у Камилы, и, наверное, не у неё одной. — Не знаю, — пожала плечами Аделя. — Никто не знает. Но это намного лучше, чем стрелять в мишени из лука. Лес менялся постепенно, и сначала это почти не бросалось в глаза. Просто казалось, что деревья стали гуще. Свет всё ещё пробивался сквозь листья на ветках, но уже не так свободно, как раньше. Он ложился на землю пятнами. Шли молча. Даже Гуменник, который обычно не упускал возможности что-нибудь вкинуть или кого-нибудь подколоть, теперь только время от времени пинал мелкие ветки и камни под ногами. Аня то и дело смотрела по сторонам, будто пыталась зацепиться взглядом за что-то интересное, но вокруг были только деревья, которые были абсолютно одинаковыми. Аделя шла впереди, рядом с Эмбер. Иногда она замедлялась, присматривалась к стволам, к земле, к каким-то едва заметным деталям, но потом снова ускоряла шаг. — Слушайте... — наконец не выдержала Муравьева. — Вам не кажется, что здесь как-то... одинаково? — Лес как лес, — пожал плечами Петя. — Ты ожидала тут чего-то магического и волшебного? — Я серьёзно. Он хотел ответить, но в этот момент Эмбер вдруг остановилась и замерла, концентрируясь на чём-то или на ком-то: — Тихо. Они замерли. Секунду ничего не происходило. Потом Гленн чуть повернула голову и указала вправо: — Там. Сначала никто ничего не увидел. Но если действительно присмотреться, за кустами действительно что-то выделялось — небольшое пятно цвета, которое выглядело слишком подозрительно и слишком ярко для такого мрачного места. Они подошли ближе. Это оказались ягоды. Невысокий куст был усыпан всем неизвестными тёмно-красными ягодами. — Ну хоть что-то хорошее, — усмехнулась Ами, приседая, чтобы взять одну из веток в руки и сорвать ягоду. — Типа настолько каша отвратительна, что вы готовы кушать неизвестные и, возможно, ядовитые ягоды? — с презрением посмотрел Петя на куст. — Ладно, я не против попробовать тоже. Гуменник плюхнулся рядом с Накаи, и они начали срывать ягоды одну за другой, оставляя капли сока на одежде. — Петя, куда ты жрёшь как свинья? Ты и так жиром заплыл, — слишком серьезно для шутки произнесла Петросян. — Отъебись, — прозвучал в ответ голос ходячего жира, который весит больше десятерых слонов — Петра. В ожидании друзей кто-то сидел на траве, кто-то просто стоял. Муравьева стояла, облокотившись на дерево и осматривая всё вокруг. Вдруг её взгляд остановился на тропе, по которой они шли всё это время. На ней лежала ещё не засохшая ветка, которая вряд ли бы могла отвалиться сама. Она прищурилась: — Ребят, я, конечно, не эксперт, но... Вряд ли эта ветка, — она указала пальцем, — могла бы тут лежать сама. Я ни разу не видела отвалившихся веток за всё время, что мы тут бродим. — Боже, доктор, оно опять нача... — Гуменник встал с земли и посмотрел на ветку. Он замолчал, ведь узнал её. Петя пинал её ещё... триста метров назад? И оставил на месте. — Мы ходим кругами. — Чё за бред ты опять несёшь, чепушня ебаная? — сказала Саша, облокачиваясь на соседнее дерево. — Просто констатирую факт. — Ыы, посмотрите, какой я крутой ботаник-физмат с шестьюдесятью семью подбородками, — дразнила Петросян. Закат разливался по небу медленно и плавно. Теперь вместо привычного голубого неба над ними проявлялся малиновый свет. Лес в этот момент выглядел даже красивым — если забыть, где они находятся и сколько времени уже бродят. Но забыть не получалось. — Так, — начала Аня, обводя всех взглядом. — И вправду похоже на то, что мы ходим кругами. — И что, гений, предлагаешь? — спросил Петя, вытирая грязные от ягод руки о штаны. — Сесть и ждать, пока нас спасут? Пока придет Илья Муромец или Алёша Попович? — Нет, — спокойно отрезала Щербакова — Возвращаемся. По своим же следам. Только теперь внимательно. Она подошла к ближайшему дереву и ногтем провела по коре, оставив светлую царапину. — Будем помечать. Каждое дерево, на котором сворачиваем или просто проходим. — Ну давайте, — буркнул Петя. — А то я не хочу тут ночевать. — Давно пора, — тихо заметила Муравьева, кивая на небо. Свет уже начал быстро гаснуть. Они шли ещё минут двадцать. Или больше — время в лесу как будто тянулось иначе. Темнота сгущалась. Уже приходилось намного пристальнее смотреть под ноги, чтобы не споткнуться. И тут Камила вдруг остановилась: — Подождите. Все напряглись. Она указала вперёд. Между деревьями проглядывал свет. Не закатный — обычный, ровный. Они ускорились. И через несколько шагов вышли туда, где лес резко редел. Деревья расступались, и впереди уже виднелась знакомая дорога. До дома они дошли почти молча. Звёзды на небе уже начали проявляться. Усталость накрыла резко. Каждый разошёлся к себе. Кто-то сразу рухнул на кровать, даже не переодевшись, кто-то ещё немного повозился, снял обувь, кинул вещи в сторону. Ночь наступила быстро. Все легли спать. Петя перевернулся на бок и зачем-то начал разговаривать: — Если завтра опять туда… — Заткнись и спи, — пробормотала Аделя. — Сама заткнись. — Я почти уснула, и ты свое хлебало открыл! — Боже, — прошептал Гуменник себе под нос и погрузился в сон.