а я ненавижу зависимость

            Макс, её нет, понимаешь? Мамы больше нет! Какой бы она ни была, но теперь она мертва,–сестра никогда так не кричала, слышать её было почти физически больно. – Ян, а я в чём виноват? Я ей по вене пускал? –он пытался, правда. Пытался не доводить сестру ещё сильнее, но этот разговор был обречён ещё до начала. – Да где я сказала, что ты виноват? Я тебе, блять, понятно выразилась, что матери у нас больше нет! Если тебе не жаль, то меня хотя бы поддержи! – она перешла уже на ультразвук. Если бы Макс не знал её так хорошо, то, наверное, не понял бы ни слова. Звонок оборвался. Эта истерика продолжается уже слишком долго. Яна, его маленькая и хрупкая Яна, никогда не умела воспринимать такие известия. Никогда не умела спокойно слушать о новой смерти, даже побывав в самых разных республиканских больничных отделениях. Видела ведь и внезапные смерти грудничков, и образцовых семьянинов, повешенных на собственных ремнях. А тут всего лишь женщина, назвать которую матерью язык не поворачивался никогда.Она и не старалась ею быть.Но Яна любила её всегда и при любых обстоятельствах. А Макс? А что он? Он имя её лишний раз вспоминать не хотел. Тоня… Сразу появляется горечь во рту, а внутренности скручивает так, что хочется перестать чувствовать совсем. Такое мерзкое чувство. Когда же это началось? Вспомнить бы… Даже эту попытку прерывает новый звонок. На экране мобильного номер, который по шкале ненависти доходит до абсолютных 80 баллов из 72 изученных. Всё-таки лучше ответить, хотя ничего нового никто из них не услышит. Почему нельзя просто оставить его в покое?Эти люди не знают о том, что такое нормальная жизнь. – Ты чего, трезвый? Матушка постаралась? – Сделай тон понесчастнее. У тебя сегодня матери не стало, если ты заметил. И случилось это не без твоей помощи. Вспомни, как она умоляла тебя приехать, – и опять он об этом. Они все решили ему мозг через трубочку высосать? Плевать он хотел, кто там и когда умер. У него нет матери. – Да, а потом она забыла отключиться, и я слышал, что конкретно ей надо, – ей всегда нужно было одно из двух: либо доза, либо деньги на неё. – Макс, я понимаю. Мы не были лучшими родителями, но давай прекратим метать стрелки хотя бы на эти несколько дней. Просто появись на похоронах. Я прошу только об этом, – ого, не лучшими родителями они были? Он ему, сука , вообще не отец, никто, чтобы говорить о том, каким он был родителем. Торчком он был, им и останется. Второй на сегодня звонок обрывается, оставив собеседника без ответа. Мать умерла, ты должен ехать на похороны. Слышали? Он ей должен. Даже после смерти, он всё ещё ей что-то должен. Да какая, к чёрту, разница, что там с ней случилось? Не мать она ему! Сколько можно? Нематьнематьнематьнемать. Тоня перестала быть его матерью ещё в 15, когда пыталась накачать психотропными, чтобы удовлетворить всех своих подруг. Такое не забывается, а о прощении и говорить бессмысленно. Она никогда его и не просила. Не считала нужным. Всё-таки дети – её собственность, и рожала она их для себя. Они должны ей и для неё. Были когда-то. Сейчас они выросли. Даже если бы Макс хотел, то не смог бы приехать. После окончания универа уже год он пашет в лаборатории, помогая в разработке какого-то нового крутого препарата. Блять, на что ушёл космический бюджет федерации? Денег нет не то что на испытания, их нет даже на исследования. Как минимум год люди сидят и имитируют активный мысленный процесс над поставленной задачей. А он продолжает в этом вариться. Как всегда, хочется, чтобы на него смотрели, и скоро он заставит их. Тоня, смотри, кого ты воспитала. *** На работе всё так же много долбаных дегенератов, которые видят дерьмо везде, только не в самих себе. В своём отношении к людям, к профессии и этому ебучему лекарству. Так нравится получать бабки за имитацию? Скоро прикроют их всех и поминай как звали. Макс прошёл в кабинет , к счастью, Нина была здесь. – Нин, привет. Там вроде практиканты собирались чуть ли не в Минздрав идти. Есть успехи? – О, ты тут. Да кто их туда пустит? Письмо даже загрузить не успели. А ты чего такой потрёпанный? Заходи после работы, быстро в порядок приведу, – подмигнула девушка, она всегда старалась подбодрить его таким способом. Вот только ни разу этого не случилось. – Всё нормально, – процедил Макс, – просто Тоня отъехала. Вся семья названивает с претензиями, будто я реально ей по вене пускал, –Произнести это вслух оказалось легче. Парень не подбирал слова, не пытался изобразить грусть, просто озвучил сухие факты. Нина понимающе кивнула, словно говорила: " Ты не виноват, что тебя облили кипятком за случайно растоптанную таблетку и не виноват в том, что матери у тебя не было". Эта девушка не умела осуждать. *** Нина работает здесь уже года, наверное, полтора. Когда Макс только пришёл, она сразу положила на него глаз. Чуть ли из халата не выпрыгивала, чтобы он заметил. Конечно, Максу всегда говорили о хороших внешних данных: высокий, русые волосы, серые глаза. Просто мечта. С такими острыми и правильными чертами лица, хорошим телом… сука, заткнитесь, девушки прыгают на многих. Просто не все умеют отказывать. Даже не так. Не все девушки умеют принимать отказы. А Нина приняла. Так и сдружились. Она всё равно недвусмысленно намекала, что хочет с ним переспать, но теперь это было даде забавно. Макс не против, но не с Ниной. Она слишком напоминает ему сестру. Нина Ларина с такими же большими тёмными глазами и длинными чёрными волосами, как у его Яны. Такая же энергичная и безбашенная. Вот только в Яне это удалось подавить, а Нина… Нина реально ебанутая. Только этой девушке он может довериться, только она сможет понять. Но они слишком похожи. Нет, он бы не смог трахнуть копию сестры. Макс ужасно скучал по Яне, но обида была сильнее. До боли в горле хотелось её позвать, до дрожи во всём теле сорваться и приехать. Но он не сможет простить никого из них. Не за то, что они сделали. В любом случае самокопанием можно будет заняться и вечером , а сейчас нужно продолжать изображать активный мыслительный процесс , это же так сложно. – Макс, тебя в лаборатории ждут, – крикнул кто-то из коллег. они без него ничего не могут? *** Как должна ощущаться безысходность? Наверное, как что-то вязкое, липкое, расползающееся и заключающее в объятия. Его безысходность была другой. Его безысходность, как бракованная петарда. Ждёшь, что сейчас рванёт, но из неё только сыплется порох. Каким он мог стать? Какой Тоня могла быть матерью? Прямо сейчас хочется захерачить в раковину килограмм натрия, но вместо этого он продолжает вымерять дозировки необходимых для проекта федерации компонентов. Это не лекарство, это скорее яд. Так Макс и думал тогда, в 15… Липко и слишком много рук. Столько острого. Где он вообще? Хочется кричать, но что-то мешает. Паника. Такая яркая, ни на что не похожая. Ему кажется, что он умрёт. Прямо сейчас, ничего не успев понять. А потом приходит она… Треск. Пробирка разлетается в дребезги, а содержимое разъедает брюки. Успокойся, её нет, теперь вообще нет. Никогда больше не будет. Ты смог, ты смог жить тогда и сможешь сейчас. Даже лучше, лучше, чем они все, и для этого Макс сделает всё возможное. – Макс, всё нормально? – спрашивает вроде Игорь, обычно он здесь не тусуется. – Нормально всё, Игорёк. Ты лучше смотри, чтоб не взорвалось, – попытался отшутиться, указывая на какую-то жидкость в руках коллеги. *** – Он уже звонил? – поинтересовалась Нина при встрече. Знала, что имя уточнять не нужно. Всё знала. А скоро узнает ещё больше. – Да, хочет, чтобы я на похоронах был. Может, думает, что я вместо гвоздик на могиле 3 грамма оставлю? Пачки феназепама ему с головой. – Максим Валерьевич, ну вы же чист… – пролепетала Нина. Ей настолько нравилось его отчество? Гадость какая. – Я всегда чист, Нинок. Остальное – наследственное. А сейчас её нет, – это могло бы быть грустно, если бы не было так легко. Для кого-то сегодня случилась самая большая трагедия, а Макс радовался, как ребёнок новой игрушке. Сегодня праздник, они с Ниной точно откроют коньяк. – Кстати, Нин, может, сегодня вечером у меня посидим? Поминки устроим. Ларина лишь промолчала. Понимала его и не могла ни в чём винить.Они итак знают, что она придёт. Будет рядом, чтобы поддержать этого непутёвого ребёнка. *** Конец рабочего дня никогда не ощущался настолько живым. Даже лужи на растрескавшемся асфальте были какими-то особенными. Родными. Макс серьёзно начинает считать этот день вторым днём рождения. Ничего ведь не изменилось. Точно. Осознание приходит так резко, будто ему зарядили пощёчину. Ничего не изменилось. Как было, так и осталось. Тоня всегда находилась так далеко, но продолжала отравлять жизнь. А сейчас оковы как будто спали. Только дышать всё так же тяжело. Нужно быстрее домой. Макс уже почти дома. Проходит знакомые улицы и оглядывается по сторонам, ну точно ребёнок. Как будто трава стала вновь зеленее. Исписаный всевозможными граффити подъезд подстегивает желанием оставить и свой след на полуживой стене. И он делает. Находит в карманах куртки манетку и размашистым почерком выводит: "Мяу". Такой идиотский порыв, но радости столько, будто он выиграл миллион. Он поднимается в квартиру, а уже здесь резко сползает на пол. Всю жизнь эта тварь мешала. Такие, как она, мешают. А у него есть преимущество. Он может убить их. У него есть на это право. Макс сможет. Он покажет, чего стоит Максим Кононов. Смотри на меня, тварь. В квартире хаос, видно, что убираться в ней даже не собираются.Он мог бы сидеть так всю жизнь, если бы не пришла Нина. Стучать для неё – это непозволительная роскошь, которую она ну никак не может себе позволить. Нина очень красивая. Длинные волосы, собранные в высокий хвост, и домашняя одежда только дополняют. Макс всё-таки задумывается с ней переспать. – Твои экзистенциальные кризисы могут подождать, я тортик купила, – улыбнулась девушка, – но ты мне всё сейчас расскажешь. Девушка по-хозяйски прошла в квартиру.Она прекрасно видела всю эту разруху, но комментировать даже не думала. Это не её квартира и не её жизнь. Ей так-то плевать. Обувь она всегда кидала как попало. Иногда искать приходилось долго. Но Макс всегда искал и будет продолжать. Ларина – единственная, кто не бросил его, зная почти всю правду. Если и она уйдёт, то никакого смысла не останется. Зато можно будет и побыть вмазаным пару раз.Они медленно прошли на кухню.Нина выставила на стол две рюмки и нарезку из того, что завалялось в холодильнике , аккуратно разлила коньяк и приподняла руку. Они чокнулись, выпивая содержимое залпом. Горечь алкоголя разливалась теплом по всему телу. Так проходили каждые выходные. В компании или без, но алкоголь был всегда. Это уже нихуя себе компания. – Будешь говорить, что я неблагодарный? – А смысл? Ты взрослый самостоятельный мальчик. Не хочешь ехать на похороны – не надо. Вот только легче тебе от этого не станет, – Нина выпила ещё рюмку, скоро разговаривать не смогут уже оба. – Нин, давай оставим эту тему. Я хотел поговорить о другом. – У кого-то кроме коньяка появились шансы? –Иногда эта её привычка подмигивать очень раздражала, но Нине всегда было до лампочки. – И речи быть не может, коньяк на первом месте. А вообще, ты заработать не хочешь? В лаборатории и так пиздец. Скоро будут требовать прототипы препарата, а у нас только интересные доводы . Взъебут, ещё и штраф огромный будет, если не уволят к чертям, – Боже, пожалуйста. Нина должна согласиться. Нина моментально стала серьёзной. Слишком хорошо она знала такие идеи Макса. В прошлый раз они чуть не вынесли пол-алкомаркета. – Это и так понятно. На чём ты хочешь заработать? – У тебя же вроде были знакомые барыги? Так вот, мы начнём вместе работать. Нин, ты не хуже меня умеешь из всякой херни варить конфетку.– Откуда Макс знает? Нина один раз сварила фен на спор. В ней есть потенциал.–Ещё и траву начнём выращивать, если что. А там уже посмотрим, – он потянулся за колбасой, стараясь не видеть лица подруги. Ларина молчала, по ощущениям, вечность. Но решение вынесла справедливое. – Ты, конечно, самый последний мудак, но я согласна. Как минимум это будет весело, а как максимум – обосрёмся мы вместе. Давай выпьем, – Нина разлила новую порцию алкоголя. В воздухе повисло невысказанное "за нас". *** Следующий день они благополучно проспали, а потом Нина договорилась с кем-то о встрече. Суббота, ноябрьская ночь, и Макс с Ниной, которая светится как новогодняя ёлка. Есть только одна небольшая нестыковка: Макс никогда не праздновал Новый год. Они стоят в переулке за домом и ждут кого-то из знакомых Лариной. Сколько придётся ждать, никто не сказал. Сейчас бы 100 грамм для смелости. Но Макс понимал, что в такие моменты он должен быть даже больше, чем трезвым. Слишком это всё непредсказуемо. Ждать им приходится меньше, чем ожидалось. Чёрная Audi подъезжает довольно быстро. Водитель не говорит ни слова, а Нина пулей запрыгивает на переднее пассажирское. Максу остаётся так же быстро сесть на заднее.До места встречи ехать прилично. Макс задумался, почему так вышло? Так повлияла смерть Тони? А потом понял. Отправной точкой для всего этого никогда бы не стала ничья смерть, он просто видит в этом бизнес и способ самоутвердиться. Просто Макс такой.Одно другому не мешает. Ему так легче. Он слишком привык, что кто-то с химией в крови зависит от него. Это случилось бы рано или поздно, ведь сейчас такого человека у него нет. Но ничего, скоро каждый второй ущербный будет употреблять товар, сваренный с его помощью. Люди, как паразиты, будут жить за счёт того, что есть такой Максим Кононов, который каждый день вправе выбирать, чем травить народ сегодня. Макс уже решил, чьи будут первые пару грамм. И ему в этом помогут.