Одержимость

Первое, с чем её встретил новый день – головокружение. Кэсс медленно разомкнула глаза под раздражающий звон в ушах, всё ещё не соображая, где она вообще находится. Но постепенно белая пелена перед глазами рассеивалась, и она не без облегчения узнала свою комнату. Она заставила себя медленно приподняться, ощущая слабость в теле, которая необычно быстро исчезала. Во рту всё ещё стоял непонятный сладкий привкус... Пьеро?... Точно, вчера было его выступление. Ей... было особенно приятно думать о Пьеро сейчас. Может, это значит— Пьеро! Что... Какого чёрта она уснула?! Почему вспоминать... так сложно? Что вчера вообще произошло? Она в последнюю очередь должна была ложиться спать этой ночью, она ведь знала, что раз Пьеро пришёл вчера, то почти наверняка явился бы и сегодня! Кэсс уткнулась лицом в ладони, нервно сжимая попавшие в них пряди. Она была невероятно разочарована, но пока не решила, злится она на саму себя или на кучку этих загадочных и до отвращения неудачно сложившихся обстоятельств, заставивших её забыть что-то настолько важное, которые она сейчас по какой-то причине даже не могла вспомнить. Это... кое-что напоминает. Вчера она делала то же самое. Чёрт. Чёрт! Да что это... Что происходит... Туман в голове постепенно размывался, проясняя всё больше обрывков вчерашнего вечера, но отчего-то все они казались будто чужими. Не её собственными. Мелочь. Скоро пройдёт. ...«...внезапно обхватил её шею руками, прижимаясь ближе...» ...Это. Его тело тогда было таким... крупным. Она снова вспомнила ощущение его рук на себе. Так... Мелодичный звон колокольчиков, когда сквозь завесы шатра прорывался слабый ветер или когда Пьеро двигал головой. Он тёрся об её плечо... ...тепло. ...Натяжение ткани на её спине, когда его ладонь сжималась. Его безумно выразительные глаза, кода он на неё смотрел... такие качественные склеры. Будто это настоящий их цвет, настолько естественно они на нём смотрятся. До его появления ей никогда не приходилось с таким сталкиваться. Это красиво. Подождите... Его зрачки. Это... Она детально вспомнила взгляд Пьеро, когда его зрачок... изменился. Это... Она... вчера была настолько «под эффектом», что решила смириться с этим?! Это особый случай! Что это вообще... могло значить? Понятное дело, что менять форму зрачков для человека невозможно, но... Но он ведь ещё и в линзах. Как... Как это вообще в теории можно провернуть, когда в глазах ещё и линзы? Как монотонные линзы могут резко... изменить свою окраску? Его зрачки точно не были такими до того момента. Это... попросту невозможно. ...Невозможно, если это не реальный цвет его глаз. Это... не делает ситуацию лучше. Пьеро... вообще человек? Кэсс всё это время не ощущала, насколько быстрым всё это время был её пульс. Она почти слышала, как бьётся её сердце, точно пытаясь вырваться из грудной клетки. Она уставилась перед собой, чувствуя, как дрожат её губы от желания рассмеяться. Тыльная сторона её ладони прикрывала уголок её рта, будто неосознанно пытаясь стереть эту усмешку с губ. («...было спокойнее от мысли, что он может быть не человеком», да?) Она сгорбилась, пряча лицо в руках в попытке заглушить приступы смеха. (Вселенная явно на твоей стороне!) Каждая секунда с этим осознанием вынуждала её рефлекторно сжиматься всё сильнее, пока неконтролируемые усмешки мешались с кашлем, и чем дольше это продолжалось, тем труднее было сказать, был ли смех её реакцией на абсурдность ситуации в целом, или же на нелепость собственных мыслей. (Так что, лучше, чтобы он был каким-нибудь монстром, говоришь?) Ей хотелось остановиться, но она не могла перестать смеяться. В голове появлялось множество фраз, как-либо оценивающих происходящее, и она разрывалась изнутри от слишком огромного количества кардинально разных мнений, удерживать которые в одной голове было слишком изнурительно. («Не-человек был бы лучше, да? Так что, ты рада?) Горло раздирало изнутри от нехватки воздуха. Кашлять стало больно, и из-за подступающего удушения вместе с острой болью в уголках её глаз стала поблескивать собирающаяся влага. (Ты довольна, моя дорогая?)

***

Кэсс застыла на пороге кухни, когда её взгляд зацепился за надкушенное яблоко на столе, и в её голове вихрем пронеслись воспоминания о ярмарке после выступления... Пьеро. — «Maçã do amor», хах? — с ироничной ухмылкой обратилась она в пустоту, проходя в кухню, — Так вот что за любовь вы предлагаете? Она подошла к чайнику, зажигая огонь на плите. — А как удобно устроились... Открыто наркоту продаёте. Воистину обескураживающая смелость! Она с наигранной театральностью кружилась по кухне, подготавливая чашку с сахаром для кофе, с явной издёвкой добавляя в свои движения излишней артистичности. — Нет, мне реально интересно, просто продавать? Чтоб каждый, кто отключится, написал заяву? Она резко обернулась к столу, принимая театральную позу с пустой чашкой в руке. — «Не страшны нам люди в форме!», сказали монстры, — она выдержала короткую паузу, будто удерживая интригу невидимых зрителей на импровизированной сцене, — «Ибо монстрам люди не страшны!» Кэсс внезапно замолчала, опуская руки, и уже гораздо менее оживлённо поставила чашку с сахаром на стол, когда чайник наконец закипел. —...«А не страшны нам люди форме потому, что друг друга они не понимают». Она уставилась пустым взглядом в столешницу, наполняя кружку кипятком. Её тон стал намного тише, и эмоций в нём почти не осталось. В ноге резко вспыхнула жгучая боль, и она с опозданием осознала, что снова ушла в мысли, и кипяток перелился через край прямо на пол. Кэсс прошипела от боли и взяла тряпку с другого конца стола, чтобы протереть поверхность, попутно вспоминая, почему люди всё-таки носят тапочки в своих домах. Она сглотнула от боли, садясь за стол, пока её выражение становилось всё более отрешённым. (...Потому что монстры предусмотрительны.) (Потому что монстры меняют места.) (Потому что понимают риски) (Потому что... не одни...) ... Люди... и монстры? Что... это всё должно значить? Это... слишком. Слишком... хорошо объясняет почти всё... Да как это вообще может объяснять хоть что-то! Монстры? Нет, это сейчас серьёзно? ...Зрачки? ...Подозрительно высокий рост у всего каста? Сговор во всём цирке? Организованные похищения? Спланированные убийства? Ещё и под обыденность замаскированные... Будто для них такие ассистенты в порядке вещей. Чересчур идеальная слаженность? Неестественная грация, которой она никогда не замечала в людях? А её ощущения? А скорость? Тишина? Это... можно продолжать до бесконечности. Да когти в конце концов! И... склеры. Даже это подходит... Кто... они? Это... что это должно значить... Какие ещё... монстры? Это... Это... Что... Что происходит...

***

— Во-от! Кэсс протянула перед собой блокнот с зарисованными на нём картонными фигурками из вчерашнего выступления, поправляя подушку за спиной. — У Пьеро тут три рога, а у Арлекина – два! И в жизни у них с колпаками так же! Это... забавная деталь вымышленной истории для спектакля, — резко понизила она тон, — О, или я должна была сказать «автобиографического рассказа»? Кто зна-ает! Она натянуто улыбнулась монстрам на бумаге. — А это вообще что!... Что за закорючка! Этот фиолетовый... Шут, что-ли? Как это вообще в жизни выглядеть будет? Она усмехнулась в лист, наконец откладывая блокнот в сторону. На секунду замолчав, она проверяюще похлопала себя по карманам джинс. — О... точно. Билет Пьеро и брошь Арлекина. ... Пьеро приходил этой ночью? Она снова уставилась в пустоту перед собой. — Почему... он это делает? ... Почему... он выглядел искренним? Почему его чувства ощущались реальными? «моя госпожа» «...смотрит, будто она какое-то божество...» ...«Ангел»? Пьеро... обещал сегодня встретиться. Интересно, он будет выжидать её под дверью где-нибудь в кустах? Это в его духе! Как там? «Не хотел тревожить тебя, моя госпожа», да? «...И потому ждал, пока ты сама будешь готова меня видеть»? Ну конечно! Но для такого ему сначала попасться надо, а он же у нас умелый... «Монстр». Кэсс с сомнением потянулась к тумбочке, аккуратно подхватив розу за стебель. Некогда ярко-, почти блестяще-кровавые, лепестки побагровели, и теперь окрас бутона смутно напоминал... мясо. Запах все ещё был достаточно резким, значит, кровь ещё сохнет. На его голове не было раны, когда она смотрела, но кровотечение было слишком обильным для простой царапины. Возможно, к тому моменту рана уже попросту затянулась. «Монстр»... Она провела по лепестку кончиком пальца, и на нём остался слабый коричневатый след. Это... его кровь. Забрав сумку из прихожей, Кэсс открыла её, отыскивая наушники. На внутренней стороне осталось едва заметное смазанное коричневое пятно. На проводе наушников... коричневый след. Не исчезла. Эта кровь... вся его. Это и правда было реальным. Кэсс несколько секунд сверлила пол отсутствующим взглядом, а после на её губах расползлась едкая ухмылка. Она встала, полностью воодушевлённая своей же идеей, и поспешно отправилась на кухню. Она несколько секунд стояла над отравленным яблоком, затем отнесла его к раковине, промывая под струёй воды, и отрезала потемневшую часть ножом.

***

Примерно через час Кэсс открыла дверцу духовки, доставая уже подрумянившийся пирог, и переставила форму для запекания в перчатках на стол. — Ну красота! Покопавшись на дне ящиков, она взяла уже давно забытую солонку с корицей – раньше ей нравилось добавлять её в чай. — Что может быть лучше вкусной шарлотки одиноким вечером! — игриво пробормотала она, посыпая пирог. Закончив с украшением, она нарезала пирог на несколько равных частей, предварительно обернув нож пергаментом, и сложила два куска в бумажный пакет, оставив остальную часть на столе, сложила его и поспешила убрать в сумку, даже не дождавшись, пока тот остынет. Она дрожащими руками натянула на себя верхнюю одежду и покинула квартиру, запирая дверь на ключ, и направилась к автобусной остановке. Она была слишком возбуждена. Из-за слишком быстрого пульса было тяжело дышать, но плевать ей на это было. Она не знала, была она взводе из-за чистого ужаса или дикого азарта, но сейчас это её не волновало. Ей нужно что-то сделать с этими эмоциями. Прямо сейчас. Она с усилием заставила себя дождаться автобуса, борясь с порывами поплестись на другой конец города пешком из-за мучительного чувства от бесконечного ожидания, и вошла внутрь, разрываясь между оглушающим шоком и предистеричной эйфорией.

***

Тук-тук-тук-тук. — Это я! Ну что, как поживаешь? Иссох там небось в своей каморке, а? — лучезарно протараторила она в дверь, прекрасно понимая, что ей не нужно дожидаться ответа, чтобы знать, что её слышат. Почти сразу за дверью послышались тяжёлые шаги, и дверь открыл её босс. — Приве-ет! Скучаешь там один, да? Ты глянь на эту погоду, какая серость! Так и сморщиться можно... — неестественно энергично лепетала Кэсс, на что босс устало вздохнул. — Дурдом по другому адресу, — отмахнулся он, пропуская её в дом. Кэсс довольно улыбнулась, проходя внутрь. Она присела за столик на маленькой кухне, пока босс возился с чаем. — Рассказывай, чего явилась, — обманчиво-недружелюбно начал он, но Кэсс-то знала, что он самый добрый человек на этой земле! Сразу же после сатаны. — Ну чего ты как не родной, разве я не могу навестить своего любимого дядюшку? Эм-м, вопросы там деловые обсудить, знаешь? Как там говорят, светские беседы, да? Стать ближе, всё такое, — ярко улыбалась Кэсс. — Знаю я твои деловые вопросы. Зубы мне не заговаривай давай. Ближе к делу. Он развернулся к ней лицом, скрестив руки на груди. — Ла-адно, раскусил... — она драматично обиженно опустила голову, вытаскивая пакет с пирогом из сумки на стол, — Твоё любимое! Босс долгую секунду сверлил подарок взглядом, задумавшись о чём-то своём, а потом задумчиво хмыкнул и отвернулся к плите, снимая с неё закипевший чайник. — Подкупить меня решила, маленькая засранка? — уже с доброй ноткой спросил он, наполняя две чашки, и сел напротив Кэсс. — За кого ты меня принимаешь... — сказала она уже спокойнее, щуря глаза, — У тебя остались те крекеры? У меня эти яблоки уже в селезёнках сидят после этой шарлотки... Зато получилось просто незаконно вкусно! — указала она на пирог, помешивая дольку лимона в кружке, — Видишь, не такая я и неумёха. — Это-то меня и смущает. С чего бы тебе, беспросветной лентяйке, так себя утруждать? — заметил он, указывая на полку за ней, — Смотрю я, взрослая жизнь пошла тебе на ура? Кэсс дежурно улыбнулась, доставая пирог из пакета. Куски заранее уже были разделены пергаментом, чтобы не слипнуться по дороге, поэтому выложить их на тарелку, окончательно не испортив подачу, не составило труда. — В городе стало меньше этих листовок, заметил? Ажиотаж падает, — аккуратно начала Кэсс, достав из указанной полки новую пачку крекеров, открывая, сосредотачиваясь на реакции босса. — Ну и слава Богу. Давно пора. Оборзели уже в край со своей рекламой, — осуждающе пробурчал он, отпивая чай, — А с каких это таких пор вы цирками заинтересовались, мадемуазель? — не без иронии поинтересовался он, перекладывая один кусок себе в заранее приготовленное блюдце. — Ну что ты, это же цирк ужасов! — ответила она с той же иронией, наигранно выделяя интонацией последнее слово, — Ты видел этих клоунов? — Маньяки это, а не клоуны, — ответил он, пробуя пирог, — Это ты их рожи видела? Понаделали себе масок этих... Ну, клоуны, иначе и не скажешь. Кэсс достала несколько крекеров на стол, отпивая чай. — По новостям жужжат об ещё одной пропавшей. Гнилое всё это дело. ...О. Точно. Ну, она догадывалась ещё вчера. Ещё несколько минут они разговаривали, перекусывая у кого чем, когда Кэсс заметила первые изменения в речи босса. Заторможенность. Паузы между словами стали чуть длиннее, но явной сонливости на нём ещё не было заметно. Когда босс почти полностью доел свою порцию, это стало ещё очевиднее. Он меньше язвил, но это всё равно была лишь малая часть того, что испытывала она после яблока. Но... даже так. — Здесь ведь намного чаще всякие цирки приезжают. Думал сходить когда-нибудь? — вернулась к теме она, уже не пытаясь звучать слишком оживлённо. Она сохраняла улыбку, чтобы не вызывать подозрение, но в излишестве больше не было нужды. — Цирк, говоришь?... Ты про этот цирк ужасов? — одарил он её озадаченным взглядом. ...Эффект сильнее, чем она думала. Это совершенно не похоже на его обычное поведение. Он вернулся именно к этому цирку, хотя она специально не называла ничего конкретного... — А ты что, сходить туда захотела? Ну, знаешь... Возможно, это не такая и плохая затея. Если не давать себе передышку, от всей этой волокиты и зачахнуть можно. !... Ей... нужно убедиться. — А... на спектакль? Говорили, скоро приезжает какая-то труппа из другого города? — ложь. — Я в своей жизни повидал столько спектаклей, крошка, что тебе и не снилось, — многозначительно ответил он... подозрительно мягким тоном. Что... Крошка?... Последний раз, когда он её так называл... ...Был слишком давно. О-он... В с-смысле, он согласился только на... этот цирк, хотя... ненавидит всё это одинаково. В голову бесконтрольно полезли воспоминания. Э-это... Это значит... Хватит. Препарат имеет какое-то особое отношение конкретно к этому цирку. Возможно, они сами его и производят, но... Н-но как вообще можно закрепить какую-то конкретную ассоциацию в... строении вещества? Хватит... Она зажмурилась, пытаясь вытеснить навязчивые мысли, но они продолжали наслаиваться друг на друга, напоминая о том, о чём думать она уж точно не хотела. Не сейчас. Хватит! Она с силой сжала ладонь на своей ноге, возвращая взгляд на босса, который по своему виду уже хотел было что-то спросить, но она его опередила. — Я слышала, у них довольно дорогие билеты! — перевела она тему, придвинув тарелку с оставшимся куском пирога к себе, — Не думаю, что в твоём стиле так раскошеливаться на такую дрянь. Босс легко рассмеялся. — Знаешь, а может, ты и права. Я помню, сколько народу было в магазине... Хоть уборщика после них нанимай. ... Это не его слова. Кэсс достала ложку из чая и попробовала пирог, убедившись, что босс это видит. И правда вкусно... даже с содой в этот раз не переборщила. А это... яблоко, судя по всему, придаёт довольно уникальное послевкусие. — С корицей, заметил? Как тебе нравится, — чуть тише обратилась к нему Кэсс, — Как тебе? — Очень хорошо. Не знал, что ты любишь готовить, — это... мягче, чем он ответил бы в обычной ситуации. Это не он. Кэсс съела ещё ложку. Он должен это видеть. Он должен... Е-если она не сможет оправдаться в будущем, он... Нет, нельзя этого допустить. — Ты так вымахала, уже ведь совсем взрослая... А я тебя вот такой крохотной помню! Он сделал жест руками, и его лицо обрело какой-то... ностальгический оттенок. Н-нет, он ведь не станет ударяться в воспоминания— — Уже совсем девушка... Совсем как— Кэсс резко встала, натягивая нервную улыбку. ... — Была рада составить компанию! Извини, но мне уже пора. Меня ждут. Она наклонилась, напоследок съев ещё ложку, и обернула оставшийся кусок в пакет, возвращая его в сумку. Ей больше нельзя здесь оставаться. — Мм... Ну, поспеши тогда. Здесь-то он бы уж точно съязвил! Она накинула ветровку и вышла в коридор, убедившись, что босс встал её проводить. Кэсс с напряжением посматривала на него, одеваясь, зная, что его молчание в этот момент было совершенно неправильным. — Я... ушла. — До встречи. Удачи тебе, — улыбнулся он на прощание. Нет, что ты... Кэсс отчаянно осмотрела лицо босса на прощание и вышла, стараясь не хлопнуть дверью слишком сильно, и прислонилась к ней спиной, переводя дыхание. Он... Это всё... Н-нет, он не должен себя так вести... Он не должен это говорить! Это не он!... Эффект оказался слишком сильным, он может заметить. Она... она должна что-то придумать. Срочно. Он не может это не заметить... Всё зависит от того, на что он спишет своё состояние. И... и если он заподозрит её... Она не может позволить ещё и ему себя ненавидеть. Пожалуйста, только не он. Нужно... уходить. Как долго на нём будет проходить эффект? Кэсс медленно отошла от двери, смотря ей вслед, и двинулась в сторону города, постепенно набирая темп. Она... сможет оправдаться позже. Ей нужно поговорить с Пьеро. Как можно скорее. Она постаралась скрыть все внешние признаки напряжения. Ведь если Пьеро и следил за ней, он точно заметит её состояние, и если он спишет это на её визит, то он... точно интерпретирует это по-своему. Нельзя позволить этому случиться. Недолго думая, она свернула на оживлённый переулок, по которому можно было выйти прямо к цирку.

***

Вдали наконец показались желанные палатки. Перед цирком снова мельтешили розовые зазывалы. Подойдя ближе стало слышно, что они рассказывали страшилки проходящим мимо людям, параллельно пытаясь впихнуть им листовки. А в цирк вообще можно заходить днём? Не похоже, что сейчас его рабочее время. Хотя у кассы, кажется, всё ещё стоит тот билетёр... — Неужели наши скромные выступления всё-таки впечатлили тебя, мэм? ...Кто бы сомневался. Арлекин плавно нарисовался из-за её спины, слегка наклоняясь в сторону, и встал прямо перед Кэсс, окидывая её взглядом. — Ты так и не надела мой подарок. Режешь без ножа, дорогая, — игриво заострил зубы он, переводя взгляд куда-то ниже...? — О... — это прозвучало довольно... лично, — Зато билетик Пьеро у тебя тут как тут. Похоже, выглядывал из кармана. Он в любом случае слишком большой, чтобы полностью в нём поместиться... Он потянулся своими когтями, чтобы зацепить билет из её кармана, на что Кэсс раздражённо убрала его руку, доставая билет самостоятельно. Ему лучше не знать, что и его брошь у неё с собой. А то мало ли... озвереет от счастья. Он снова сделал то обиженно-раздражённое лицо, которое делало его ухмылку ещё более ядовитой, следя за тем, как Кэсс рассматривала рожицу Пьеро на его билете. «Почему он?», да? «Что в нём особенного?»? У него эти вопросы прямо на лице написаны. Пожалуй... если посмотреть на это со стороны, то её отношение к Пьеро и правда может показаться... преувеличенным. — О, это не новый. Этот уже пробит. Я даже удивлён, что наш влюблённый Пьеро не подал новенький билет на блюдечке сразу же, как только его выступление кончилось! Со стороны может казаться, что у неё нет причин выделять его среди других. — Вчера были не единственные выступления? Когда начнутся следующие? Хочешь знать причину? — Так Пьеро тебе ещё не рассказал? — теперь его ухмылка была откровенно злорадствующей, — Да ну, неужели он с тобой даже не разговаривал? Потому что он не задирает голову рядом с ней, несмотря на то, чем... кем он является. — Ты что, даже его голос не слышала? — он выглядел искренне удивлённым, но его эта мысль заметно радовала. Будто... он рад, что она может быть не так близка с Пьеро. Потому что он... продолжает пытаться быть с ней осторожной, как бы она себя ни повела. — Или... быть может, ты решила поиграть в героя? Защищаешь его, м? Не признаёшься, да? — он вопросительно вскинул бровь, — Это он тебя попросил? ...Будто она правда чего-то стоит. Он снова наклонился к её лицу, явно намеренно вторгаясь в её личное пространство, но Кэсс осталась на месте с равнодушным видом. Он больше не застанет её врасплох. Тем не менее, это его привычное поведение странным образом немного её успокоило. И правда. После зрачков в мире ничего не изменилось. Это... действительно успокаивает. Почему ей казалось, будто сейчас они... станут другими? — Ну не бойся ты, расскажи! Я ведь всё равно узнаю... — он снова оживился, и теперь явно воспринимает всё это как игру. Кэсс... почувствовала желание улыбнуться, — И, так и быть, я сохраню ваш секрет. Но только если скажешь сама! — Тебе и секреты? О, решил наконец оправдать статус клоуна и подтянуть юмор? Лицо Арлекина на секунду стало почти удивлённым, и проследив за траекторией его взгляда, Кэсс поняла, что он смотрит на её... рот. Она всё-таки улыбнулась. Не отзеркаливая его же саркастичную ухмылку, а... почти искренне. Она не виновата, что ощущение, что под её ногами снова появилась почва и она не бьётся о стенки чёрт пойми какой бездонной ямы оказалось таким приятным! Скрывать это сейчас точно не лучшая тактика, поэтому остаётся просто вести себя естественно. Иначе он поймёт, что это было... непреднамеренно. И точно найдёт способ её за это постебать, будто она может позволить ему такое удовольствие! Но его, похоже, это и правда удивило. Он... впервые видит что-то искреннее от неё, кроме той... сцены. И по его реакции на это можно будет многое сказать. — О-о? Неужели ты оценила мой юмор, мадам? Я глубоко польщён, — он... и правда стал мягче. Тон едва ощутимо стал теплее. Но так, будто он... это не контролировал. Значит, он... испытывает к ней что-то не настолько токсичное, как сам пытается показать. И она не могла сказать, хорошо это или плохо. — В таком случае, с моим билетом я смогу заставить тебя смеяться до белых вспышек, — сообщил... он. ...Спасибо, что ему хватило мозгов добавить в тон сарказм, чтобы не звучать слишком серьёзно. — Сколько злости на этом милом личике... — он... на это и рассчитывал?! — не принимай близко к сердцу, дорогая, — проворковал он, отступая. Он специально сказал это, чтобы снизить градус внезапной нежности, гадёныш!! — И вообще, у меня нет времени на твои игры, я, знаешь ли, спешу, — проговорила Кэсс, обходя Арлекина сбоку к цирку. — Спешишь, значит? Снова к Пьеро, да? Бежишь билетик выпрашивать? — включил свои привычные издёвки он, догоняя. — На него хотя бы спрос есть, не трясись. — Это на него-то спрос? О, видела бы ты, сколько милашек прямо дрожали, чтобы попасть в мой шатёр, — самодовольно проинформировал он, — ...И после него тоже, конечно же. — И чего же ты сейчас тогда за мной плетёшься, а не за своими милашками? Они вошли на территорию цирка под чутким взглядом билетёра, не проронившем ни слова. Ладно...? Возможно, это из-за зелёного чучела рядом? Он же один из них. ...«Монстров». Кэсс внимательно следила за лицом билетёра, пока они проходили за ограждение, и убедившись, что он это видит и не имеет ничего против, с сомнением кивнула ему, мгновенно получив кивок в ответ, и перевела взгляд на Арлекина, который молча за этим наблюдал. — Почему? Потому что ты так и не ответила на мой вопрос, конечно же! Может, уже самое время наконец это исправить? — Да тебе и расписание автобусов доверить будет страшно. Кэсс задумчиво зевнула и резко остановилась, чуть не врезавшись в чьё-тело. Это... одна из зазывал? Похожа на... Кэсс слегка задела её плечо, отчего её маска дрогнула, но силы от удара оказалось недостаточно, чтобы сбить её полностью. Кэсс сделала шаг назад, когда за этой... девушкой возник билетёр, поправляя её маску. — Не пропустите аттракционы. Вам точно понравится, гость, — монотонной интонацией произнесла она... знакомым голосом. ...Это точно Кэрол. — Ох! Как неловко, дорогая, твоя маска чуть не съехала, — формально-приторно объяснился билетёр, пока Арлекин... стоял рядом. Она не смотрела в его сторону, — Не беспокойся о ней, гость. Она просто играет свою роль. Здесь никто никогда не выходит из образа, — он с напором смотрел ей прямо в лицо, выглядя почти... предупреждающе. О... — Ни при каких обстоятельствах. Сам себя и выдал! Кто бы стал так трепаться, будь она и правда простым работником? Хотя Кэсс в любом случае её сразу узнала. Не узнать эти тёмные волнистые локоны, когда она видела их чуть ли не каждый божий день, было невозможно... да и её рост был один в один. А голос был просто... финальной деталью. — Но вы выглядите несколько озадаченно. Вам понравились наши промо-аттракционы? Или что-то случилось? Он перевёл взгляд на Арлекина. — Арлекин? Она— Пьеро! ...Внезапно откуда-то появился, положив ладонь на плечо билетёра, привлекая тем самым его внимание. Он встревожен. — А вот и чёрт! — поздоровался Арлекин. Пьеро окинул его мрачным взглядом, а потом указал, смотря на билетёра, ладонью на себя. — Пьеро. Она... с тобой? Пьеро энергично закивал. Он... знает, какая опасность ей сейчас может угрожать, и пытается её защитить. Если бы он всё-таки и планировал в будущем добавить красок городу листовками с её неотразимым личиком, даже если бы он хотел забрать её чисто для себя, а не для всего состава, его лицо... Нет, его обеспокоенность... была бы другой. За этой стоит не страх потерять добычу. Кэсс краем глаза заметила, что билетёр переглянулся с Арлекином, но сама она не отводила глаз от Пьеро. Его обеспокоенность выглядела... как простой испуг. Без скрытого циничного подтекста. Он... боится... просто потому что ей может угрожать опасность. Не потому что его «добычу» могут перехватить другие. ... — Она растеряна, Пьеро, — перевёл на него взгляд билетёр. Уже нет, вообще. — Как будто она нашла в цирке что-то... знакомое для себя. На маске Пьеро появилась устрашающая улыбка, когда он уже хотел что-то... ответить? Постойте, ему ведь— — Растеряна? Да ты только глянь на её лицо! Спокойна, как дьявол, — вмешался Арлекин. Он... не дал Пьеро открыть рот? Или лишь вступился за неё? Или... Дьявол? —...В таком случае, — начал билетёр, одарив Арлекина недовольным взглядом, — Я уверен, наш гость будет рад вернуться на вечерние аттракционы. — Можете не сомневаться, — улыбнулась Кэсс, хотя тот, кажется, ещё не договорил. Повисла пауза. Арлекин едва сдерживал смех, билетёр сделал осуждающее лицо, а Пьеро... Её согласие его заметно успокоило. Он... одобрительно ей пару раз кивнул, сияя своими глазами. —...Превосходно. Дай ей свой билет, Пьеро. Иначе я буду вынужден предложить ей свой. Хах? Она перевела взгляд на Пьеро. Он выглядел... чуть мрачнее. Сразу после упоминания билета. ...Возможно, она догадывается, какой билет он имеет в виду. — С нетерпением ждём вашего возвращения, гость, — вернул свою деловитую вежливость билетёр, переводя внимание на Кэсс. — Я тоже, — о чём-то задумавшись выпалила Кэсс, не совсем того осознавая. ...Кажется, она отвлеклась. Она чувствовала, что на неё разом уставились три пары чёрных глаз. Вернее... две с половиной, с учётом билетёра... Первым предсказуемо отвис именно он, собираясь, и взглядом намекнул Арлекину следовать за собой, и только тогда Кэсс всё-таки на него посмотрела. Он сразу же это заметил, и посмотрел на неё в ответ с слишком уж довольным видом. Наслаждается этим больше её самой, а? — Вынужден откланяться, мэм! — нарочито весело сказал он, — Но не думай, что я не помню нашу сделку. На тебе должок, дорогая, не забудь! Должок, значит? Кэсс сопроводила его настороженным взглядом и лишь тогда, когда они скрылись за палатками, обернулась к Пьеро, который выглядел... очень... ...грустно?... Нет, она когда-нибудь точно ему пришьёт собачьи уши за то, что он каждый раз находит способ заставить её вернуться к этой ассоциации. Ну вот что это за взгляд сейчас? Как она по его мнению это назвать должна? ...Огромные, наивные и... до чёртиков искренние. Уставленные прямо на неё. Что-что, а такой взгляд не подделаешь и с годами практики. У него такой вид, будто он сейчас в труху рассыпется, если ему сказать что-то грубое... ...Не подделать. Он и правда не притворялся.