Одержимость

***

Из мыслей Кэсс вернула тяжёлая ладонь, опустившаяся на её плечо. Она перевела взгляд на Пьеро, не реагируя на прикосновение, и заметила, что он был слегка насторожен. Но его лицо сразу же смягчилось, как только Кэсс вернула ему взгляд. Он наклонился ближе, медленно скользя ладонью по её плечу вниз, убирая, будто желая насладиться этим коротким прикосновением как можно дольше. Кэсс пристально следила за каждым его действием, но обошлась без комментариев. — Тебе понравилось мое выступление? — прошептал он, не оглядываясь. Это вынудило Кэсс быстро окинуть шатер взглядом самостоятельно, на секунду ощутив, как что-то внутри неприятно кольнуло. Но когда шатер оказался пуст, она догадалась, что, скорее всего, он уже успел убедиться в этом сам, просто она была слишком отвлечена, чтобы это заметить. Пьеро слегка отодвинулся, чтобы посмотреть на ее лицо, выглядя почему-то сбитым с толку, но уже через секунду расплылся в этой своей улыбке, будто его что-то сильно то ли умилило, то ли восхитило, хотя, может, и всё вместе (И что это только должно значить?!)... — Ты... волнуешься обо мне, моя госпожа? — спросил он едва дрогнувшим голосом. Его вид стал таким... счастливым. Пусть она и не любила, когда ей указывают на её же чувства, от Пьеро, наверное, это не так плохо, ведь он не... Нет, она не должна ставить его в исключения, он просто воспринимает такие вещи не так, как... другие. Большинство. Он воспринимает это ближе, более... искренно. Без всяких идиотских масок. Может, ей и вправду такого не хватало. Его дыхание стало чуть глубже, и теперь Кэсс отчётливо ощущала его на своей коже... — Ты сам говорил, что из-за этого у тебя могут быть пробле— ...Начала Кэсс, отведя взгляд в сторону в попытке сформулировать наиболее подходящий в этот момент ответ, который как можно меньше походил бы на оправдание, но договорить ей так и не дали. Пьеро, услышав прямое подтверждение своего предположения, внезапно обхватил её шею руками, прижимаясь ближе, и опустил свою голову ей на плечо, будто иначе справиться с нахлынувшими эмоциями он был не в силах. Кэсс замерла, затаив дыхание. Её тело будто парализовало. Почему она не сопротивляется? Перед её глазами вспыхнула белая вспышка, и она осознала, что слишком растеряна, чтобы даже посмотреть на случившееся с другой стороны или хотя бы попытаться представить, насколько это было предсказуемо. Всё, о чём она сейчас могла думать – это то, как близко он сейчас. Как нежно, но при этом достаточно крепко, чтобы не дать ей уйти, он прижимает её к себе. То, как он... трётся щекой о её плечо?... «Такой огромный, а ведёт себя как маленький щенок...»... Она забыла все свои вопросы, чувствуя, как на что-то запрятанное глубоко внутри, такое маленькое и хрупкое, что-то, чего раньше совсем не было видно посреди кромешной тьмы, пролился свет, который моментально стал впитываться в его очертания. От внезапного прилива эмоций она потеряла дар речи, загнанная в угол своими собственными ощущениями. Неужели она втаптывала это в грязь так долго лишь для того, чтобы какой-то фриковатый клоун, которого она знает всего вторые сутки, одним только своим появлением перевернул весь её годами создаваемый по кусочкам мир верх дном? Она резко почувствовала, что воздуха стало не хватать и прерывисто выдохнула, вспоминая о необходимости кислорода. Её разрывало изнутри от желания раствориться в этом свете и полностью вычеркнуть его из своей жизни раз и навсегда, ведь она прекрасно осознавала, что привыкать к темноте вновь будет слишком мучительно. Воспоминания постепенно вернулись к последним событиям. Он убил человека. По телу Кэсс пробежала новая волна мурашек. Она замерла с распахнутыми глазами, задержав дыхание вновь, но в этот раз не оставила это незамеченным и медленно выдохнула. После того, как он... грубо с ней обошёлся? Её губы неосознанно искривились то ли в нервной усмешке, то ли в знак... полного осознания. Пьеро, похоже, почувствовал, что что-то не так, и снова отодвинулся, чтобы окинуть её лицо взглядом, с беспокойством замечая её неоднозначное выражение. Это не было чистым смущением, но и ни страхом, ни отвращением в том числе, но при этом она... улыбалась. Но ведь улыбка это признак хорошего настроения, тогда почему она выглядит так... удивлённо? Его пугала эта неопределённость. Он не знал, нужно ли ему дать ей больше пространства прямо сейчас или это стоило воспринимать как хороший знак. Он... напугал её? Он поспешил? Наверное, ему стоило быть терпеливее... нежнее. Он не должен рисковать расположением Кэсс... Но что, если она и в самом деле не против? Но она выглядит... — Это было волшебно, — полушёпотом ответила Кэсс на, казалось, забытый вопрос, всё ещё уставившись в пустоту, постепенно расслабляя лицо. Но это не было спокойствием, её взгляд будто был затуманен чем-то... тёмным, но на этом фоне яркие блики в уголках её глаз играли особенно красиво. От её слов Пьеро опешил, заливаясь краской, явно не ожидая такого прямого ответа. Он вмиг успокоился, сияя, решив, что этот жест со стороны Кэсс может значить не что иное, как зелёный свет для таких же действий в будущем, и это внезапное осознание прошибло его током, погружая в мысли, и он не ощущал, как его ладонь сжималась на её ветровке, не замечал, как начинают подрагивать его пальцы, каким прерывистым стало его дыхание, а его пульс ощущала даже Кэсс через всю их одежду. Кэсс... Кэсс не сопротивляется его прикосновениям, даже таким близким... Она... улыбается и хвалит его... Неужели он... что-то значит для неё? Она правда его не боится?... Она правда его не отвергнет? Кэсс... Она особенная. Она не такая, как другие люди. Люди всегда были несправедливы и жестоки к ним, всегда жаждали лишь собственного развлечения, но она... она другая. Такая добрая... Она никогда не смеялась над ним, никогда не желала причинить зла... Она всегда была так мила с ним... с самого начала. Она не отвергла его, даже когда увидела кровь! Её это не испугало... Это... слишком хорошо, чтобы быть правдой. Прекрасный подарок, ниспосланный ему с самого неба... Подарок, о котором он не мог и мечтать. Подарок, который он совершенно не заслужил... Но при этом она все ещё стоит прямо перед ним, в его объятиях... Е-её пульс так близко... Бьётся так размеренно... Такой приятный звук. Он так и слушал бы его часами... Н-нет, она... Кэсс вряд ли на это согласится. Не стоит её пугать. Она правда настоящая... Всё тело горит, словно его окатило огнём всего лишь от ощущения её маленького, хрупкого тела в его... Его собственных руках... Ха-ах... Когда-нибудь он скажет ей это вслух. Когда-нибудь он заставит её увидеть, почувствовать, как его сердце бьётся для неё, лишь её одной! Но... не сейчас, сейчас рано. Она... Она всё ещё будет смотреть на него с этой улыбкой? Она всё ещё не захочет сбежать?... А если она узнает об э-этом?... О-она ведь... Нет, нет, нет! Она не должна знать! Она ведь не узнает, правда? Н-нет, всё в прошлом... Выступление закончено. Никто не понял, никого это не волновало. Всё уже позади. ... Кэсс перевела взгляд на макушку Пьеро, прижатую к её плечу. На свисающие вниз колпаки, едва ли не загораживающие ей весь обзор. То, с какой силой он сжимает ткань её одежды... Кэсс с огромным усилием сдерживала все так и лезущие отовсюду эмоции внутри себя, сохраняя отстранённое, даже мрачное, если не вестись на лёгкую улыбку и ложное спокойствие, выражение. Она находилась скорее в своей голове, чем полностью в реальности. Все эти эмоции высасывают слишком много энергии. Она устала, и это добавляло в её вакуум что-то... усыпляющее. Как действие снотворного. Только сейчас она начала ощущать, насколько много сил у неё забрала вся эта ситуация. Все эти осознания, все эти конфликты с самой собой... И она всё ещё не ела с самого утра. Не считая пары крекеров, дружелюбно украденных из кабинета босса во время её последнего визита. Ей нужно переварить всё это в одиночестве. — Думаю, мне уже пора, — прервала она молчание. Пьеро сначала снова окинул её взглядом, а затем, видимо, что-то для себя решив, всё-таки отступил, всё ещё выглядя до жути довольным. Она уже начинает привыкать к его вечно красному лицу... Попытавшись привычно порассуждать, Кэсс поймала себя за тем, что больше не могла сосредоточиться. Её мысли рассеивались, не успев даже выстроиться в единую цепочку, словно при сильном сквозняке. Или как частицы света в густом тумане... Или... Пожалуй, ей и правда бы не помешало передохнуть. — Ты... выглядишь уставшей, — заметил Пьеро, слегка наклоняя голову в бок, — Я могу проводить тебя до дома. Или... Ты могла бы провести ночь здесь. Со мной. Я-я имею в виду, что я бы просто остался рядом, следя за тем, чтобы никто не потревожил твой сон. Я совсем не возражаю, правда. Это не стало бы проблемой. Мне всё равно не нужно много сна, — закончил он свою речь, с каждым словом заводясь всё сильнее. Он пытался держать лицо, но его по уши красные щёки говорили громче него. Он так смущается. Он идеализирует Кэсс, но всё ещё боится её спугнуть, несмотря на свои неограниченные возможности. Он хочет, чтобы она выбрала его сама. Он видит в ней что-то сакральное, смотрит, будто она какое-то божество... И при этом хочет в первую очередь её защитить, а не присвоить любым способом. ...Такой милый. — Свежий воздух полезен для нервной системы, — уклончиво ответила она, смотря ему прямо в глаза всё ещё замутнённым, но уже чем-то другим, взглядом, отчего его зрачки неконтролируемо расширились, меняя форму – о? Она ведь отчётливо помнила, что в последний раз это был один цельный жёлтый зрачок, а сейчас в них появилась... дополнительная чёрная радужка? — Я бы хотела пройтись. Увидимся завтра? Пьеро оживился, несмотря на отказ, и взял её ладонь. — Да, д-да, конечно... Я обязательно навещу тебя. Буду с нетерпением ждать, моя госпожа. Кэсс могла отчётливо представить, что если смогла бы сейчас каким-нибудь образом посмотреть, что творится в его голове, то мгновенно бы обожглась. Столько эмоций... Хм... Он бы кипел или был бы горячим, как раскалённый металл?... — Спокойной ночи, Пьеро, — мягко улыбнулась Кэсс. — До завтра, Кэсс, моя дорогая, — он снова уставился на неё, но уже открыто. Любуясь... её улыбкой, вероятно. Такое выражение от одной лишь улыбки... Его так легко радовать. Кэсс позволила ему смотреть на себя ещё несколько секунд, а после медленно убрала свою руку, помахав ей на прощание, и оставила Пьеро наедине со своими мыслями.

***

Людей за это время поубавилось. Сколько прошло с конца выступления Пьеро? Точно, ярмарка с едой... ещё не закрылась. Она хотела что-нибудь взять на обратном пути. Всего 4 позиции. Попкорн, ещё попкорн... О, яблоко в карамели было бы кстати. Она когда-то о нём слышала, но так и не находила возможности попробовать... до этого момента, получается. Попросив завернуть одну штуку для пробы в бумажный пакет, Кэсс убрала его в сумку и поплелась к дому. На улице стало холоднее. Это немного отрезвляло. Она не могла перестать думать обо всём, что успело произойти за эти... пару часов? Или сколько она там находилась... У неё было столько вопросов, столько теорий, столько тем для размышлений... Кажется, даже для её головы это слишком. Но она не может это забыть. Это слишком важно... Возможно, даже для её собственной безопасности. Всё здесь не так невинно, как может показаться... Отчасти по этой причине она не захотела остаться с Пьеро. А ещё потому... ...Нет, лучше оставить эту тему на потом. Всё уже кончилось. Это больше не имеет значения. Пьеро... Похоже, он и правда расправился с той женщиной. Надо будет завтра посмотреть по новостям о новых пропавших. У неё ведь был ребёнок... ...Но... то, что он это сделал... Это значит, что вчерашний злосчастный старик, похоже, был не так далёк от истины. Но откуда об этом мог знать он, ещё и до начала выступлений? Может... это как-то коснулось его близких? ...Или это просто было удобным оправданием для пустой ненависти к клоунам. Пьеро похитил, подготовил и вписал её в свой номер всего за пару часов. Это... впечатляет. Чисто с практической стороны... Может ли это значить, что из цирка ему в этом помог кто-то ещё? Это почти кричит о том, что похитить тех других девушек им не составило бы никакого труда. Допустим, они их и похищают. Они, потому что... чисто в одиночку это было бы не провернуть. Ну, как вообще можно скрыть что-то вроде тела от тех, кто постоянно таскается сплошь и рядом? Да и организаторы явно были в курсе о его изначальном номере. А этот розовый... билет... «Ангел» с пришитыми крыльями, словно... Словно никаким ангелом он и не был. Крылья ему... Ну, в их случае, ей... пришили отдельно. Ей «пришили» крылья, роль «ангела» на неё натянули искусственно! И... все те монстры из спектакля странно подходили под цвета палаток. Жёлтые, зелёные и розовые глаза монстров... Пьеро, Арлекин и... И «Ангел». Ещё фиолетовый, Шут, вероятно, бирюзовый... Разве там была бирюзовая палатка? Кажется, что-то мелькало... В следующий раз стоит осмотреться. И... белый. Белый глаз. Синего нет... У всех других цвета подходят, возможно, у «синего» артиста белые глаза. Или, может, глаз. Синий... Это тот билетёр с кассы. Билетёр... Чёрно-белая маска, один глаз, чёрная склера... Точно! Белый! Его зрачок был белым. И... с чёрной радужкой, как тогда у Пьеро... Ей это запомнилось, потому что он наклонился в её сторону, когда пробивал билет. Хотя он, кажется, был ниже обоих клоунов... Она шумно выпустила воздух, проводя ладонью по волосам. Нет, достаточно. Если она продолжит так много думать, у нее взорвётся голова даже не дойдя до дома. Стоит обдумать это всё хотя бы там. А какие вообще критерии для похищения? Может, всё это ведёт к тому, что она вскоре украсит город ещё одним постером, но уже со своим лицом? Ладно, это... действительно важно. И срочно. Надо будет решить это по прибытии в первую очередь.

***

Кэсс вошла в прихожую, оставляя пакет на полу, пока снимала верхнюю одежду. Пройдя на кухню, она стала складывать купленные в ближайшем продуктовом по пути продукты в холодильник и по полкам, пусть и взяла только самое необходимое. Она поставила закипать чайник и достала купленное на ярмарке яблоко. На картонном ценнике оно было подписано как... Maçã do amor, кажется. Amor ведь любовь? На... португальском, вроде. Или что-то такое. Яблоко любви... Вписывается в атмосферу цирка, если подумать. Такой романтический подтон на фоне всей этой мрачной готики и крови... Звучит заманчиво. Кэсс некоторое время рассматривала яблоко, отмечая почти идеальную форму и очень ровное карамельное покрытие, и уже хотела его попробовать, как её прервал засвистевший чайник. Она залила лапшу быстрого приготовления кипятком и поставила на стол. Точно, будет гораздо лучше, если яблоко она попробует в последнюю очередь. Так будет вкуснее, правда?

***

Очень сладкий, насыщенный вкус с чем-то приторным. Это... не похоже на карамель. Но это и вправду было очень вкусно... Скорее всего, у них какой-то свой особенный рецепт карамели. Это... неудивительно... если подумать... Кэсс внезапно ощутила, что думать снова стало сложнее. Это... странно. Она считала, что уже успела развеяться за всё время на улице. Похоже, всё-таки придется поспать, потому что... ...Тело бесконтрольно расслаблялось. Пульс едва ощутимо ускорился, но этого оказалось достаточно, чтобы её пальцы начали подрагивать, а по всем сосудам стало медленно растекаться обволакивающее тепло. Так... приятно. Спокойно... Наверное, всё не так плохо, как ей думалось чуть ранее... Скорее всего, она просто себя накрутила, а цирк... Такие замечательные выступления, а Пьеро... Ах, та музыка... Она снова ощущала её ритм внутри, рядом с сердцем, словно на этот миг она стала неотъемлемым продолжением её собственного тела. Ей казалось, будто она забыла что-то важное, но никак не могла вспомнить. Хотя даже это сейчас не казалось чем-то стоящим... Можно отложить на завтра, ничего не будет... Тело стало таким невесомым и лёгким. Веки тяжелели, и на ватных ногах Кэсс заставила себя подняться, чтобы дойти до спальни, в полусознании нащупав выключатель света на кухне. Так хочется спать... Она, держась за стены рукой, дотащила себя до кровати, и просто ввалилась в неё, даже не снимая уличной одежды, отключившись почти в тот же момент. (Пьеро... Он... придёт? Я... хочу...) Это видеть.

***

Щёлк. Окно отворилось вновь, но в этот раз занавеска не была задёрнута. Он мог видеть Кэсс уже в тот момент... Это заставило его сердце забиться быстрее от предвкушения. Она... не шевелилась. Но перед тем, как начать беспокоиться, он заметил её слабое дыхание, когда подошёл ближе. Даже не выжидая лучшего момента в тени. Ему... нужно было убедиться. Даже если для этого ему пришлось обойти кровать, оказываясь в самом уязвимом положении в центре комнаты, ведь в этот раз она уснула в дальнем от него углу, спиной к окну. Он должен был увидеть её лицо. Её дыхание было сбитым... А её лицо покрывал румянец, а это выражение... Пьеро тяжело сглотнул, унимая подступающую дрожь. Он понимал, что она, наверное, не должна была сейчас выглядеть так, но не мог ничего поделать с нарастающим возбуждением. Не тогда, когда она выглядит... так... Беззащитно. Будто у неё... жар. Но ничего страшного, возможно, она всего лишь немного простудилась на улице. Ему просто стоит завтра убедиться, что она не заболела, и если что, он сможет показать её Доктору. Он поможет. А сейчас... Ах, это милое личико... — Ты... сводишь меня с ума, моя милая, — Прошептал Пьеро, оказываясь перед её лицом, — Весь твой вид... Твоё сердцебиение... Ах, это заставляет меня... терять терпение. Может, ты добивалась именно этого, моя госпожа? В его тоне на короткую секунду промелькнуло что-то едкое, почти жестокое. — Твоё милое поведение... улыбка, которая дразнит меня, хотя ты даже не подозреваешь об этом... Будто ты не осознаёшь, что каждым своим жестом отравляешь меня любовью. Он нависает над Кэсс, а его выражение из чистой одержимости обретает какой-то новый оттенок, более мрачный, более... собственнический. — Может, ты хотела увидеть, как я теряю контроль? Как становлюсь безжалостным под взором твоих нежных глаз? Он с обожанием всматривался в её лицо, стараясь регулировать своё дыхание. — Всё хорошо, моя дорогая. Потому что когда ты станешь моей, нежности не будет, — он выдержал короткую паузу, будто оценивая её реакцию на такое внезапное откровение, — Я хочу быть нежным, но знаю, что не смогу. Он осмотрел Кэсс, замечая, что в эту ночь одеяла на ней не было. Он точно помнил, что вчера она была накрыта им чуть ли не с головой... — Ты... настолько устала, моя госпожа? Или тебе больше не холодно? А может... тепла моего тела тебе оказалось достаточно? Его улыбка стала острее. Он опустил ладонь на край кровати, задевая когтями постельное белье, но всё ещё держал дистанцию от тела Кэсс. — Только посмотри, что ты со мной делаешь. Ты видишь, как сильно мои руки жаждут исследовать каждый сантиметр твоего тела? Как мои зубы прямо зудят от желания пометить тебя... Сделать тебя своей. Целиком. Пока твоё тело не запомнит моё имя лучше, чем свое собственное. Пока твоя кожа не начнет гореть от прикосновений любого, кроме меня. Он на секунду прервался, возвращаясь в реальность, мечтательно блуждая по её телу взглядом. — Но... нет. Пока нет. Так ведь неинтересно, правда? Тебе нужно это видеть. Почувствовать. Выбрать... Выбрать меня. Он сосредоточился на её лице, борясь с желанием придвинуться ещё ближе. — Может... ты уже это сделала, там, под светом тусклых ламп? О, как же бесподобно ты выглядела в те минуты... То, как блики играли в твоих прекрасных глазах... Мне хотелось остаться там с тобой навечно, — уставился перед собой он, предаваясь воспоминаниям о прошедшем вечере, — Т-ты... Ты тогда улыбнулась мне. Ты сказала, что моё выступление было волшебным. Может, это был сигнал? Ты хотела, чтобы я... касался тебя чаще? Стал более напористым? Колеблясь, он коснулся пальцем её ладони, аккуратно, чтобы не причинить боль, проводя по ней когтем. — Но если нет... Я могу измениться. Я могу двигаться в твоём темпе, как ты пожелаешь. Что угодно – лишь бы ты стала моей. Хочешь, чтобы я был нежным? — он медленно поднимается по руке, переходя на предплечье, делая прикосновение почти невесомым, — Ласковым? Застенчивым? Или... дерзким? — он провёл кончиком когтя по её руке, слегка надавливая, оставляя после себя едва заметный белый след. — Хочешь хищника, который преследует тебя с неумолимой страстью? Хочешь, чтобы я был грубым? Он приблизился к её лицу, словно высматривая любые признаки согласия. — Всё в порядке, моя милая. Я узнаю, что заставляет тебя затаить дыхание, — он продолжил двигаться выше по её руке, развернув коготь гладкой стороной, не переставая следить за её выражением, — Научусь тому, от чего твоя душа и тело будут дрожать ради меня. Его рука повисла в воздухе в сомнении, когда его взгляд застыл на всё ещё немного покрасневшем лице Кэсс, успевшем немного расслабиться за всё время его присутствия. — Потому что я люблю тебя, моя госпожа Кэсс. А ради тебя... я могу быть всем. Собравшись с мыслями, Пьеро коснулся тыльной стороной ладони её макушки, аккуратно проводя дрожащими пальцами по волосам, и только сейчас позволил себе отвести взгляд от её спящего лица, переключаясь на руку – ту, на которой он оставил... след, и нашёл на ней уже покрасневшую, почти исчезнувшую линию, и от этого вида в его глазах заиграл новый блеск. Это его... метка. Прямо на теле Кэсс... Символ, указывающий на её принадлежность– Н-нет! Кэсс... не знает о ней. Это не считается... Она... должна позволить ему пометить себя самостоятельно. Она должна видеть его, знать о его намерениях, смотреть ему в глаза... и всё равно разрешить сделать это с собой. Позволить оставить на себе доказательство его присутствия... Знак его преданности. Символ его безграничной любви... И... только тогда это будет считаться. А до этого... Кэсс... вряд ли это оценит. Ему не стоит её пугать.