gravity

      По зданию разлетается приглушенный бетонными стенами стон. Мужской стон. Спускающиеся по ступенькам члены банды неосознанно оборачиваются и тут же смущенно опускают взгляд в пол. Это явно было не для их ушей.

***

      Тэхен с улыбкой ребенка, наконец дорвавшегося до подарков на Рождество, вновь заносит разбитый в кровь кулак, но запястье перехватывают тонкие сильные пальцы. Контраст бросается сразу в глаза. Медовая и «карамелизировавшаяся» под постоянными лучами солнца кожа с прорванными костяшками и старыми мелкими шрамами, усеянная извечными мозолями, довольно сильно выделяется на фоне аристократически бледных пальцев с аккуратным уходовым маникюром и столь нежной кожей, что с трудом верится в то, что Чон вообще поднимает хоть что-то тяжелее своих бумажек в кабинете.       — Хватит, — голос мягкий, но властный и ощутимо прокуренный. — Труп мне не нужен, не сегодня.       — Ащ, вечно вы чеболи все веселье обламываете, — кривит губы Тэхен, но сразу же свистит своим парням, вырвав руку из чужого ослабевшего захвата. — Сворачиваемся, куколки.       Полдюжины крепких парней в унисон недовольно стонут, но послушно отпускают бедных зарвавшихся бизнесменов, чьи брендовые шмотки безвозвратно испорчены оторванными рукавами и налипшей грязью с чужих сапог. Избитые и униженные мужчины с болезненным скулежом отползают как можно дальше от крепких бандитов, при этом не смея даже взгляда поднять на Чонгука, который лишь педантично обнажает запястье с часами и просчитывает сколько у него есть времени до ужина с деловым партнером. Нормальным партнером, а не как этот сброд. Главная ошибка, которую совершают уже не первые идиоты, это считать, что у такого мелкого новичка, как Чон, не будет нужных сил, чтобы закрыть лишние рты. Но молва расходится достаточно быстро. Еще пара подобных индивидуумов, решивших, что вместо приветствия новой компании на рынке ее стоит запугать, и слухи о крыше распространятся достаточно далеко.       Чонгук криво усмехается и затягивается сигаретой, которая до этого безбожно зря тлела в свободной руке. Будучи глупым подростком, он мечтал связать свою жизнь с бандой. И, если бы не отец, отправивший наследника в другую страну на обучение, Чон точно дорвался до высших ступений к своим тридцати, но теперь он глава довольно юного холдинга, который развил из застойной компании отца. Поэтому старые пути ему закрыты. Имидж и все дела. Но это же не означает, что нельзя обращаться за помощью к старым знакомым. Именно это Чонгук и сделал спустя полтора года управления компанией отца и сразу после получения кресла генерального директора. Логично, что выросший в объятиях банд Чон прекрасно понимал силу и важность «крыши». Поэтому незамедлительно двинулся к старым знакомым. Пусть прошло много лет, пусть произошла заметная рокировка сил, но Пуленепробиваемые Звери никогда не бросают бывших товарищей в беде. Особенно когда те приходят с довольно денежным предложением. Именно с того момента Ким Тэхен и его «куколки» стали буквально собственностью Чонгука, который при желании может вызвать их посреди ночи чтобы пяточку почесать или телевизор переключить. Учитывая, сколько отстегивает им и верхушке банды Чон, все более чем удовлетворены подобным раскладом.       — И да, для особо тупых, лучше вам не пытаться найти управу в виде полиции или СМИ, — Чонгук делает шаг вперед и мужчины в потрепанных костюмах у него под ногами вздрагивают, сбиваясь в кучку на пыльном полу. — В целом, мы бы и изначально могли обойтись без лишних телодвижений, если бы вам не хотелось так сильно нагреть меня на бабло. Так что жду завтра мой контракт, подписанный вашими боссами, и щенячью покорность. Иначе сегодняшнее развлечение покажется вам чем-то релевантным отдыху на Мальдивах.       С заплывшими глазами и распухшими лицами, мужчины энергично кивают, но что Чонгук лишь посмеивается и одним движением разворачивается на каблуках своих дорогущих ботинок. Тэхен завороженно смотрит на лакированную поверхность и в который раз задается вопросом, каким образом этому чеболю удается никогда не пачкаться в столь пыльных и захламленных местах. Да в носках его туфель можно свое отражение увидеть, если подойти ближе.       — Попугай, ты решил им компанию составить? — вырывает из раздумий негромкий бас и у Тэхена мурашки по позвоночнику бегут. Вот обязательно так понижать голос, обращаясь к Киму?       — Иду я, — цокает языком парень и поправляет полурасстегную рубашку, а на ней еще одну рубашку.       Сколько Чон его знает, Тэхен всегда ходит в огромных штанах, которые могут вместить в себя еще четверых таких же Тэхенов, цветастых рубашках, надетых одна на одну в произвольном порядке и иногда застегнутых совершенно невпопад, и чертовых банданах, которые всегда завязаны криво. Ей-богу, Чонгуку нет дела до чужого внешнего вида, но руки каждый раз чешутся поправить проклятую тряпку на башке этого попугая.       — Поедешь со мной, если застрянем, то хоть будет на кого это спихнуть, — кивает на лифт бизнесмен, тут же нажимая кнопку. Остальные члены банды понятливо плетутся к лестнице. И ведь все прекрасно знают, что Чон лично следит за качеством своих объектов, так что скорее метеорит упадет, чем этот лифт застрянет, но Чонгук всегда так делает. Придумывает крайне идиотские причины остаться с Тэхеном наедине. И это тоже ни для кого не секрет. Ну, может быть ни для кого, кроме Кима.       Он недовольно плетется по пыльному этажу, сплевывая кровавую слюну куда-то в сторону, и покорно заходит следом за Чонгуком, думая о чем-то своем. Лифт просторный, с зеркальными панелями, ярким светом, стильными светящимися кнопочками, будто в каком-то новомодном торговом центре. И едет также медленно. В доме Тэхена вовсе лифта нет, шахту сделали, а дальше не закончили.       — Едем, как черепахи, — подает голос Ким, наконец замечая на себе чужой взгляд. — Ты пялишься на мои губы.       — Допустим, — пожимает плечами Чонгук, лишь на мгновение смотря в чужие глаза, а затем снова на разбитую губу. Ладонь будто сама тянется к чужому лицу. Чон большим пальцем стирает кровь с пухлой губы, прямо по родинке, но лишь размазывает сильнее. А Тэхен не отстраняется. Не возмущается. Не сбегает.       И это зеленый свет для Чонгука. Он одновременно жмет наугад туда, где должна быть кнопка остановки лифта, и подается вперед, вжимаясь своими губами в чужие. Свет над головами тускнеет, будто намеренно становясь более интимными, хотя это просто система реагирования на резкую остановку. Тэхену уже как-то плевать. Ему наконец глаза не режет, хотя жмурясь не то чтобы большая разница есть. Он жадно отвечает на поцелуй, ощущая вкус дорогих сигарет и собственной крови. Мозолистыми пальцами с окровавленными костяшками Ким зарывается в мягкие пряди чертового чеболя, который явно по куче часов тратит на свою укладку. Укладку, которая теперь будет беспощадно испорчена. Тэхен даже шкодливо хихикает в поцелуй, тут же получая ощутимый укус. Чонгук собственнически сжимает мягкие ягодицы под плотной джинсой, даже не спрашивая разрешения. Кажется, того как жаждуще льнет к нему Ким, более чем достаточно, чтобы принять это за разрешение.       Тэхен оттягивает Чонгука от себя за волосы и осоловелым взглядом смотрит прямо в покрытые поволокой желания глаза напротив. Они на одних углях стоят и в одном огне сгорают. Вместе. Не говоря ничего, оба вновь набрасываются друг на друга, борясь за доминирование в поцелуе, кусаясь и тихо рыча от того, что другой никак не отдаст ведущую роль добровольно.       Чонгук срывает с чужих волос бандану и резко перехватывает запястья Тэхена. Опьяненный поцелуем и собственным возбуждением, Ким не сразу осознает происходящее. Понимание приходит лишь вместе с давящим чувством на коже.       — Ты мне руки связал, пидор, — шипит Тэхен, с силой дергая запястья, но то ли бандану жаль, то ли внутреннее желание поддаться сильнее, — ничего не выходит.       — От пидора слышу, — хрипло смеется Чонгук, обхватывая ладонью мощную шею парня и вжимая в стенку лифта. Горячие губы голодно целуют и целуют, не давая мозгу нормально работать и фокусироваться. Единственное, что с каким-то садистским удовлетворением понял Тэхен, так это то, что у Чона теперь губы тоже кровоточат в местах особо ярых укусов. Его лицу идет алый. Ким многое бы отдал, чтобы увидеть того Чонгука, о котором рассказывали старшие члены банды, заставшие безбашенного подростка, бунтующего против богатеньких родителей. Того Чонгука, который ходил с разбитым лицом и кастетом наперевес. Хотя холеный Чонгук с ролексами на запястьях нравится Киму ничуть не меньше, чем тот выдуманный в голове образ.       Татуированная ладонь скользит от шеи ниже, оглаживая бесчисленные безделушки, которые на себя вешает Тэхен, и проникая под слои рубашек. Второй рукой Чон все еще удерживает парня, будучи не до конца уверенным, что тот не решит вырваться. Поэтому расстегивать чертовы пуговицы приходится довольно неуклюже.       — Если ты, сука, порвешь мне одежду… — едва успевая вставлять слова между поцелуями, грозится Тэхен.       — Куплю новую, — отмахивается Чон. — А вот с твоим грязным ротиком надо что-то делать.       — Заткни меня своим членом, — выпаливает Ким, ощущая как лицо пунцовеет сильнее прежнего. — Я серьезно, малыш чеболь, я хочу тебе отсосать.       Чонгук замирает на мгновение. Не то чтобы он не ожидал таких слов от острого на язычок Тэхена, который в целом всегда говорит то, что думает. Если думает вообще. Однако сейчас его слова почему-то выбили из колеи. Чертовски хотелось поддаться им, но мысль о том, что довольно скоро, забеспокоившись об отсутствии босса, его люди поймут что надо запустить обратно лифт, не давала покоя.       — Обязательно отсосешь, попугайчик, но не сейчас.       Одна пуговица все же отрывается и отлетает в сторону, когда Чон распахивает чужие многослойные рубашки. Он с довольным урчанием впивается в измазанные кровью губы вновь, проталкивая гибкий язык внутрь, пока ладони жадно оглаживают обнаженный торс, мощную грудь с проколотыми сосками, ощутимый пресс. Черт, со стороны и по поведению Тэхен всегда казался миленьким хиленьким мальчишкой с сучьим характером, но тело у него ничуть не уступает самому Чонгуку. От этого ведет еще больше. Возможно, Чон может наконец себе признаться, что ощущать под собой крепкое сильное тело, взращенное тренировками и уличными драками, в разы больше возбуждающе, чем все те женоподобные мальчишки, которые обычно вешались на Чонгука в клубах, и секс с ними. Осознание, что теоретически Тэхен мог бы вот точно также зажимать самого Чона, но вместо этого сладко стонет в поцелуй и трется бедрами о чужой пах, лишь бы получить хоть немного стимуляции… добивает.       Языки влажно переплетаются, и по лифту разносятся развратные влажные звуки и причмокивания. Тэхен никогда не замечал за собой особой любви к подобному, до сегодня. Даже каждый собственный тихий полустон болезненной пульсацией отдает в зажатый меж двумя телами член. Ким отворачивается, чтобы хоть немного вдохнуть, пока Чонгук переключается на его шею, и встречается взглядом с самим собой. Зеркала. Весь лифт зеркальный. И теперь Тэхен видит свое затраханное выражение лица со всех ракурсов. Видит припухлые от поцелуев губы, алые щеки, на которых откуда-то видны тонкие дорожки слез, и блестящие желанием глаза. А также видит то, как Чонгук буквально вгрызается в его шею, оставляя россыпь засосов и укусов, которые ведь не скроет ни одна рубашка Кима. Губы Тэхена распахиваются в немом стоне и в голове мелькает мысль, что с таким выражением лица он бы и сам себе засадил.       Чонгук резким движением подхватывает парня под бедра, вжимая в стенку лифта спиной. Безразмерные рубашки соскальзывают ниже, и Тэхен тихо шипит от контраста горячей кожи и холодной зеркальной поверхности. Голову кружит осознание, что Чонгук с такой поразительной легкостью подхватил совсем уж немаленького Тэхена на руки. Кажется, Ким готов спустить в штаны от одного лишь осознания чужой силы.       — Попугайчик, нас в любой момент могут хватиться, — посмеивается Чон в чужие губы, от которых за эти жалкие несколько минут стал зависим.       — Ну, многоуважаемый чеболь разберется с этой проблемой, да? — нарочито высоко тянет Тэхен, закидывая связанные руки за голову бизнесмена.       — Разберется.       Самоуверенно хмыкнув, Чонгук вдруг ставит парня обратно на ноги и резко разворачивает лицом к зеркальной стене, заставляя опереться на все еще связанные банданой руки. Тэхен даже сообразить ничего не успевает или возразить, как сильная рука резко сдергивает со штанов надетый поверх шлевок ремень, пряжка звонко ударяется об пол, и широкие бесформенные штаны Кима спадают прямо к коленям, обнажая медовые бедра. Чонгук вжимает Тэхена сильнее в стену и совершенно бесцеремонно спускает его белье к штанам. Не удержавшись, Ким приглушенно стонет, ощущая как истекающий смазкой член наконец оказывается вне тисков узкого белья.       — Блять, ты так намок только от одной мысли, что я тебя трахну? — не удерживается от поддразнивания Чонгук, обхватывая багровую головку ладонью и растирая по ней предэякулят. В обычном состоянии Тэхен точно ответил бы что-то крайне язвительное, но сейчас он способен лишь стонать и толкаться в чужую руку, будто нуждающийся щеночек.       Свободной рукой Чон чуть приспускает собственные брюки и не удерживается от шумного выдоха, когда и сам ощущает ту же свободу, как и Тэхен мгновение назад. Чонгук перехватывает парня одной рукой поперек талии, а второй хватается за горло, надавливая ощутимо, но не до полноценной асфиксии.       — Сука, посмотри на себя. Течешь для меня, скулишь, весь твой вид так и кричит о том, как же сильно ты хочешь быть оттраханным, попугайчик, — урчит на ухо ему Чонгук, притираясь членом к чужим ягодицам. — Оттраханным мною.       — Ты… — едва выдавливает из себя Тэхен, ощущая как сознание, поглощенное возбуждением, едва держится в рабочем состоянии. — Ты слишком большого о себе мнения.       — Правда? Значит, если я тебя сейчас оставлю, такого нуждающегося и неудовлетворенного, то ты не приползешь ко мне на коленях, умоляя и утыкаясь этой миловидной мордашкой в мой член, лишь бы только я тебя поимел? — низко посмеивается Чон, делая еще один толчок. Обоим хотелось бы, чтобы это движение было… внутри.       — Ты только говоришь, но нихуя не делаешь, — намеренно провоцирует Ким.       С тихим рычанием Чонгук вжимает парня лицом в зеркальную стену и обхватывает чужие бедра обеими руками. Он разводит ягодицы в стороны и грязно сплевывает на сокращающуюся дырочку ануса, тут же прижимаясь к ней большим пальцем. Хочется выебать этого засранца до звездочек перед глазами, но то, как туго идет даже один палец, приводит в чувства. Несмотря на свою любовь к грубому и грязному сексу, Чонгук в моменте прекрасно понимает, что без смазки и должной растяжки будет больно обоим. Не «приятно больно», а так, что с высокой вероятностью у обоих к черту упадет. Да и без презерватива трахаться тоже такое себе удовольствие, не имея даже представления о том, чем может наградить этот уличный пацан.       Поэтому Чон сплевывает вновь, но на этот раз на собственный член, распределяя слюну и естественную смазку по всей длине, а затем толкается меж чужих бедер. Тэхен тихо охает, явно удивленный таким поворотом событий. Чонгук буквально использует его сейчас, насильно прижимая бедра друг к другу, дабы создать желаемое трение.       — Давай, попугайчик, сделай приятно столь ненавистному тебе чеболю и сожми ножки плотнее, — горячо шепчет прямо в ухо Чонгук и обхватывает чужой член ладонью вновь, начиная двигать ею в такт своим бедрам. С губ Тэхена все громче и громче срываются стоны. Влажные звуки и шлепки заполняют небольшое пространство лифта. Оба парня голову теряют то ли от возбуждения, то ли друг от друга.       Тэхен и правда покорно сжимает ноги сильнее, чувствуя как чужой влажный от предэякулята член скользит по коже и головка каждый раз толкается в шовчик между основанием члена и анусом. От такой стимуляции у парня просто глаза закатываются, а из горла сами по себе вылетают нуждающиеся стоны. Тэхен не впервые берет на себя роль принимающего, однако впервые чувствует, насколько интенсивным и приятным может быть не только проникающий секс, но и межбедренный.       Бедра с каждым разом двигаются все быстрее и мощнее. Кожа к коже. Ким упирается связанными руками в зеркало и опускает голову на собственные руки, не в силах самостоятельно держать ее поднятой. Если бы не Чонгук, то он бы и стоять на ногах уже не мог бы, но сильные руки надежно удерживают. Настолько надежно, что Тэхен впервые чувствует в себе потребность быть уязвимым рядом с этим человеком и ощущать его силу с каждым разом все больше и больше.       Чон мягким движением оглаживает большим пальцем головку члена Тэхена, заставляя того сильнее прогнуться в спине, то ли от желания уйти от касания, то ли наоборот, чтобы толкнуться в руку. Татуированная ладонь мягко очерчивает каждую венку на чужом члене, проходясь подушечками пальцев по самым чувствительным местам и зажимая у основания. Это заставляет Тэхена возмущенно застонать, а Чонгука самодовольно усмехнуться. Он делает очередной толчок, усиливая давление на чужом члене, и вновь перехватывает Кима за горло, заставляя смотреть на их общее отражение.       — Только глянь на себя. Я даже не вошел в тебя, а ты уже такой разбитый. Крутой и выебистый вышибала в банде, которого слушаются многие мелкие шавки, но такой сладкий и нуждающийся в моих руках, — толчки становятся все более хаотичными, а движения руки разрозненными. Вторая ладонь сильнее сжимает горло.       — Гук… — только и может проскулить Тэхен.       — Острый на язык, бесстрашный в драках, но в моих руках ты как чертов пластилин. Посмотри на себя, вся мордашка в слезах, а в глазах ни намека на осознанность. Все, о чем ты сейчас можешь думать, это мой член и собственное удовольствие. Я же прав?       В ответ парень лишь вновь стонет, потому что ладонь, до этого наконец начавшая не только сдавливать, но и ласкать покрасневший от прилившей крови член, вновь оказалась у основания, лишая подкатывающего оргазма. Чонгук с легкостью переворачивает Тэхена обратно лицом к себе и вновь подхватывает на руки. Но теперь он интенсивно и грубо толкается бедрами, заставляя их члены тереться друг о друга. Ким опускает руки и, насколько позволяет связывающая бандана, сжимает оба ствола, заставляя их с Чоном застонать от стимуляции в унисон. Чонгук вжимает парня в стенку лифта все сильнее, заставляя проезжаться голыми плечами по холодной зеркальной поверхности, и буквально втрахивает в вертикальную поверхность, пока Тэхен едва не срывает голос от надрывных стонов. Руки и бандану заливает спермой сначала один раз, а совсем скоро и второй. Чонгук не сразу замирает, а еще пару раз двигает бедрами, сжимая ладонями чужие ягодицы с такой силой, что там определенно останутся синяки. У Тэхена в ушах звон, а все тело будто ватное. Он думал, что за свои двадцать семь лет прекрасно узнал что такое крышесносный секс, но сейчас осознает, что все его убеждения пошли крахом.       Отдышаться и прийти в себя времени не остается. Из динамика доносится голос и Чонгук что-то отвечает. Тэхен не сразу понимает, что его мягко ставят на ноги и ласково целуют, что-то шепча в губы.       — Хэй, попугайчик, давай приходи в себя, через пару минут лифт обратно включат, наша остановочка, — хрипло посмеивается Чон. Он развязывает руки Тэхену и этой самой банданой стирает с обоих следы спермы, откидывая ткань куда-то в угол кабинки лифта. — Слышишь меня?       Ким лишь осоловело смотрит на него и неуверенно кивает. Он приваливается сильнее к стенке лифта и с трудом надевает белье и штаны назад. Свет резко вновь становится той самой ослепительной яркости и лифт медленно начинает ехать вниз. Чонгук, уже полностью приведший себя в порядок, насколько это было вообще возможно, подходит ближе и мягкими движениями помогает парню разобраться с одеждой, параллельно оставляя поцелуи на пухлых губах.       — В следующий раз кури что-то более приятное, у меня во рту будто пепельница побывала, — закатывает глаза Тэхен, поправляя рубашку с оторванной пуговицей.       — Не бойся, в следующий раз в твоем рту побывает только мой член.       Чонгук резко притягивает Кима к себе за волосы для жадного поцелуя и также резко отстраняется, когда лифт слегка вздрагивает, прежде чем остановиться окончательно. Двери открываются и оба выходят с таким видом, будто только что обсуждали погоду на выходных. Но припухшие губы, блестящие глаза, покрытая засосами шея Тэхена и стойкий запах секса не оставляют окружающим и шанса на то, чтобы правда не понять, что происходило в этом лифте.       Тэхен по привычке идет в сторону старенького внедорожника, на котором и приехал со своими парнями, но его, будто котенка, хватают за ворот рубашки и тянут к люксовому автомобилю, где перед Чонгуком уже услужливо открывает двери личный водитель.