Тёмное пламя

* * *

Это полный провал.

      Алёнка с силой захлопнула дверь. Ей отчаянно нужны были тишина и покой, но то, что произошло внизу, окончательно размазало её самообладание. Смех мешался со слезами. Ставки сделаны, а прежний образ выжжен до костей сигаретным пеплом и проспиртован до основания.

Больше никто не поверит.

      Задыхаясь в истерике и заходясь в мерзком хриплом кашле, она пыталась вернуть контроль, но выходило паршиво.       — Да… ха… ха… почему… — давясь словами, Алёнка пыталась заставить себя замолчать.

Она знает.

      — Нет…

Она знала.

      — Нет…

Она узнает.

      — НЕТ! — сорвавшись на приглушённый крик, она швырнула в стену первое, что подвернулось под руку.

Ноль контроля. Тупая пизда.

      Она пыталась заткнуть собственные мысли. Будь такая возможность — пробила бы себе перепонки, лишь бы не слышать этот гул в черепной коробке. Но толку? Шум шёл изнутри. Это была она сама.       Дрожащими руками она вытерла лицо, размазывая слёзы вместе с чёрными разводами туши, и подняла голову. На стене висело разбитое зеркало — подарок Саши на день рождения. Покачиваясь и едва контролируя движения, Алёнка подошла к своей «жертве». Глубокая трещина расколола отражение надвое, но даже она не могла скрыть того убожества, в которое превратилась «солнечная» принцесса.       Размытая тушь, поплывший макияж. Когда-то сияющее лицо трансформировалось в… у этого вообще есть название?

Уродина. Способна только разрушать. Созидание — не по моей части.

      — Заткнись, — едва слышно выдавила она.       Её колотило от неистовой ярости на саму себя. Так банально проебаться, так тупо выдать свою настоящую суть и просрать годы безупречной конспирации — для этого нужно было обладать поистине выдающимся кретинизмом. Жизнь продолжается, да? Именно так обычно говорят неудачникам, которым больше нечего терять.

Вот и весь «гений».

      — Что тебе вообще от меня надо?! — прорычала Алёнка, бросая вопрос в равнодушную пустоту комнаты.       Надеялась ли она на ответ? Возможно. Но проблема заключалась в том, что ответом служила оглушительная тишина. Ей до тошноты не хотелось признавать, что этот голос — её собственный; хотелось бы вообще вырезать эти мысли из головы, не замечать их, но они били без промаха, точно в цель. Они выжигали всё живое внутри, оставляя после себя лишь пепелище и глухую, пульсирующую злобу.       Времени на рефлексию ей не дали. С балкона донёсся лёгкий хруст картона. Глаза, привыкшие к темноте, выцепили странный предмет… Пачка сигарет? Откуда? Залез вор? Но Маша ставила барьер.       Стоит ли взглянуть? В её откровенно херовом настроении хотелось хоть как-то отвлечься от привычного самобичевания. Да, странно. Да, максимально по-еблански. Но почему бы, спрашивается, и нет?

Могли бы ещё крошек насыпать, я бы точно клюнула.

      Проигнорировав издевательский упрёк, Алёнка — в странной смеси шока и сладкого предвкушения — осторожно выскользнула на балкон. Это было чертовски непросто: ноги подкашивались, тело после всех потрясений было в отвратительном состоянии, но природное любопытство или просто желание отвлечься оказалось сильнее.       Оказавшись на своём привычном «посту», она принялась высматривать источник звука. Глаза постепенно привыкали к ещё более густой темноте. В паре шагов от перил она заметила светлое пятно — белую картонную пачку.

Это ведь мои сигареты.

      Подойдя ближе, она подобрала пачку и принялась её рассматривать. Отравлены? Подстава? Запах тот же — та самая дешёвая «Корона», чьим главным достижением, судя по надписи на упаковке, было наличие фильтра. Но что, если внутрь что-то подмешали?       Скептически обнюхав находку, она всё же решила рискнуть. От одной затяжки хуже не станет.       Высекши искру, Алёнка прикурила. Бумага затлела, наполняя лёгкие горьким, противным дымом. Заметят? Плевать. В её положении это было уже неактуально. Она чувствовала себя смертницей, которой позволили выкурить последнюю сигарету перед казнью. Смирение с тем, что завтра её ждёт окончательный пиздец, странным образом успокаивало.       Наслаждаясь моментом, она краем глаза уловила движение. В углу балкона застыла тёмная фигура. Длинный плащ или пальто — в сумерках было не разобрать, но само наличие здесь кого-то чужого заставило извилины напрячься.       Алёнка медленно повернула голову. Из-за скверного освещения лица было не разглядеть, но это точно был парень: высокий, с густой шевелюрой, в расстёгнутом пальто, под которым виднелась белая рубашка.       — Дядь, ты дорогу позабыл? — с привычной иронией бросила она.       И тут же осеклась. Дошло. Этот тип стоял на территории штаба. За барьером. Прямо на её балконе. Какую хуйню она только что сморозила?       В глазах заплясали искры. Осознав, что гость явился явно не для светских бесед, Алёнка вскинула руку и швырнула в него огненный шар. Безрезультатно — парень лениво заблокировал атаку, даже не шелохнувшись. Она попятилась, надеясь нырнуть обратно в комнату, но окно за её спиной оказалось заперто.

Тупая ловушка. И я в неё влетела.

      Напряжение росло. Хмырь продолжал стоять в тени, храня гробовое молчание. Никаких действий, никакой агрессии — просто неподвижный силуэт. Алёнка раздражённо почесала затылок. Теоретически, стоило позвать подруг, но шумоизоляция в штабе была отличной, да и видеть их лишний раз не хотелось. Гордость и злость перевешивали страх.       — Если ты пришёл грабить… — она постаралась, чтобы голос не дрожал. — То я нищая. Алё, я «Корону» курю! — Она выразительно ткнула пальцем в сторону дешёвой пачки.       Может, она просто окончательно поехала крышей? Голоса в голове уже есть, теперь вот галлюцинации пошли. Или сигареты были с каким-то «сюрпризом»? Ясно же, что они не из воздуха материализовались — кто-то подбросил их с явно недобрыми намерениями.

О чём я, блять, думаю?!

      Действительно, в такой ситуации стоило беспокоиться о чём угодно, только не о составе табака. Нужно было выбираться из этой западни. Бежать? Но куда?       Триумфальные планы к отступлению рухнули: фигура пришла в движение. Незнакомец направился к ней вальяжной походкой. Каждый его шаг впечатывался в тишину, резонируя с ритмом её собственного сердца — тяжёлым, сбивчивым, предвещающим неминуемый финал.       Тёмный силуэт замер в нескольких шагах, изучая её бледное от ужаса лицо и едва держащие тело, подкашивающиеся ноги. На нём была маска Совы.       — Насиловать?.. — прохрипела Алёнка, чувствуя, как блядский ужас подбирается к горлу.       Фигура на мгновение замерла в замешательстве, но быстро вернула лицу холодное выражение. В ту же секунду она сорвала маску.       — Морок? Ты-то какого хера здесь забыл? — изумление на миг вытеснило страх.

Стоп. Морок. Здесь.

      Кажется, смерть настигла её раньше положенного срока. Осознав всю паршивость ситуации, она начала пятиться к перилам балкона. К её удивлению, он не спешил нападать — лишь наблюдал с пугающим азартом, словно ему было чертовски интересно, чем закончится этот цирк.       — Проваливай отсюда! — выплюнула Алёнка, запуская в него огненный шар.       Морок молчал. Легко уклонившись от снаряда, он ехидно улыбнулся — так смотрят на неразумное дитя, балующееся в песочнице. Небрежным жестом он поправил шевелюру и стряхнул пепел с рукава пальто.       — Вас разве не учили, как правильно встречать гостей? — Морок так и сочился сарказмом.       — Какие, нахуй, гости?! — Алёнка не унималась, продолжая окучивать его яростными огненными залпами.       Князю Тьмы, как его величали в сказочном мире, порядком надоело прыгать по балкону, уворачиваясь от атак этой мелкой девчонки. Настало время для плана «Б».       — Какой грязный слог, Рыжова, — элегантно поддел он, — принцессам не подобает так выражаться.

Тактика, известная ещё со времён Древнего Египта: измотай врага, и он сам упадет к твоим ногам.

      Морок не нападал. Он лениво блокировал выпады, экономя каждое движение. Алёнка и без того вымоталась за день, а тут ещё этот кадр нарисовался. Она задыхалась. Паузы между залпами становились всё длиннее, а сами огненные шары — меньше и бледнее.       В глазах Алёнки периодически темнело, мир вокруг начинал плыть. Что ему могло понадобиться? Это ведь он подбросил ей сигареты, которые конфисковала Варя?       — Я к вам с широтой души, а вы пытаетесь нанести мне увечья, несовместимые с жизнью, — он подмигнул, и в его глазах блеснул опасный азарт.       На миг она впала в ступор. Что с ним, блять, не так? К чему этот напускной официоз и нахрена он вообще сюда припёрся? Он же прекрасно знает, что у неё к нему длинный список личных счетов.       Например, за то, что он подделал внешность Саши и технично спёр важный артефакт. Или за то, как он чуть не переломал ей ноги — такой вот «подарок» на День защиты детей.       — Думаешь, я поверю в эту херню? — Алёнка продолжала держать его «на мушке», но пламя на ладони было едва теплое.       Это была жалкая попытка устрашения. Морок видел: она пуста. Если эта девчонка не прекратит дёргаться прямо сейчас, она просто подохнет от переутомления раньше, чем он успеет договорить.       — Я и сам тогда не мог поверить своим глазам, — Морок начал медленно сокращать дистанцию. — Сначала пытать, потом убить, а после сбежать, заметая улики… — Он добавил это с плохо скрываемым уважением в голосе.

Сова. Это был он.

      — Понятия не имею, о чём ты, — она постаралась, чтобы голос прозвучал максимально холодно. — Но я бы с радостью сначала тебя пытала, а потом прикончила. — её взгляд пылал неприкрытой ненавистью.       — Ну-у… — Морок картинно задумался. — Прямо сейчас вы явно не в кондиции для подвигов.       И ведь не поспоришь. Весь день — сплошная ебатория: сначала бой, потом стычка с Варей, а следом Маша окончательно выжрала остатки мозга. Сейчас Алёнка едва держалась на ногах. Опция «эффектно убить врага» была временно заблокирована, но это не значило, что она не попытается выпустить ему кишки при первой возможности.       — Тогда какого хера тебе надо? — она даже не пыталась скрыть неприязнь.       — Знаете, тот случай меня… впечатлил, — он снова включил режим дешёвого драматурга. — Я представлял вас совсем другой, а теперь наблюдаю иную картину. Куда более любопытную.       Морок, по-хозяйски расположившись за столиком, жестом пригласил её присесть. Алёнка помедлила, борясь с инстинктивным желанием вцепиться ему в глотку, но всё же начала медленно сокращать дистанцию, пока они не оказались друг напротив друга.       О какой «картине» он бредит? Если девчонки узнают, что она не просто не испепелила его на месте, а ведёт с ним беседы, её сначала прибьют, потом воскресят, прогонят по кругу и снова казнят — самым изощрённым способом.       — Надо же, великий Морок увидел девочку-подростка в уязвимом положении! — ядовито воскликнула она, до хруста сжимая кулаки. — Самому-то не смешно?       — Той мыши смешно не было, — он окинул её тяжёлым, убийственным взглядом. — Я, знаешь ли, не люблю, когда мои планы пускают под откос. — Морок потянулся к пачке, лежащей рядом с Алёнкой.       — Тогда к чему весь этот цирк с сигаретами?! — Она резко вырвала упаковку из его пальцев.       — Я предполагал, что у вас трудный возраст, но чтобы кражи, курение, алкоголь… у-у-у, — он драматично закинул голову, изображая притворное разочарование.       — Подслушал? Молодец. А теперь пошёл нахуй из моего дома, — отрезала Алёнка.       — Сор из избы не выносят, принцесса… — Морок взял паузу, неспешно прикуривая. — Интересно, а «девочки» в курсе истории с мышью? — бросил он, прикусив сигарету губами.       Алёнка не сразу сообразила, к чему он клонит. Но когда дошло, что эта говорливая тварь может вывалить наружу все её «подвиги», по спине продрал мороз. Ситуация принимала дерьмовый оборот.

Сохраняй уверенность. Не ведись.

      — Да ну? Решил шантажировать меня такой хуетой? — она выдавила из себя наигранный смех. — Моя репутация — дерьмо, но твоя-то ещё хуже.       — Я запомнил вас другой, — Морок искренне, без тени игры, удивился. — Вот и заскочил «на огонёк», а тут вон оно как… — он развеял пафос дешёвым каламбуром.       Повисла тяжёлая тишина. И что тут скажешь? Он сидит и упивается властью над ней. А она… она выглядит как шлюха после оргии: тушь потекла, тоналка размазалась по лицу грязными пятнами. Настроение — просто сказка. И этот ублюдок ещё и нагло развалился в их штабе.       — Я думал, вы вся такая на позитиве, — нарушил он молчание, медленно выпуская дым. — А оказалось, вы ещё и режетесь. И маму с папой не слушаетесь… — он начал медленно плести свою паутину.       Морок видел, как в её глазах закипает бешеная, неконтролируемая злоба. Стоило быть аккуратнее — она всё-таки маг огня, а он здесь без магии, в самом логове врага. Но ему чертовски нравилось бить по больным местам этой забитой девчонки.       — Ой, прошу прощения. Про мать было лишнее, — он нарочито склонил голову, имитируя раскаяние.       — Каким боком это тебя касается?! — Алёнка окончательно сорвалась. — Хотел погнобить меня? Поздравляю, добился своего! Ты правда, блять, думал, что мне в кайф торчать в этой команде? Вечно быть на побегушках, пока ты, еблан, творишь очередную хуйню?!       Она резко подалась вперед и, сократив расстояние между ними до считанных сантиметров, мертвой хваткой вцепилась в воротник его пальто. Рывок был таким сильным, что Мороку пришлось качнуться вслед за ней.       — Мне это вообще не нравится, ни капли, ебанат ты тупорылый! Нахуй ты пришёл издеваться? Глумиться над тем, что я не «правильная» принцесса? Да, блять, у меня нет друзей! Да, я нахуй никому не сдалась! И теперь я вынуждена сидеть здесь и разжёвывать очевидные вещи какому-то долбоёбу, который меня в глаза не видел, но делает выводы за два часа!       Алёнка тяжело дышала ему прямо в лицо, почти сжигая его своим взглядом. Она не выпускала дорогую ткань из кулаков, игнорируя тот факт, что сейчас она максимально уязвима для любого его выпада.       — Интересно... — выговорил он, и в его голосе промелькнуло нечто, отдалённо похожее на сочувствие.       По языку тела было видно, что Морок ошарашен такой выходкой. Его взгляд метался по её искажённому яростью лицу, словно он пытался найти способ угомонить её — хотя бы ради того, чтобы она не испепелила его к чертям прямо здесь.       — Переборщил, каюсь, — он поднял руки в жесте капитуляции. — Но, может, уже отпустите? Это пальто стоит больше двадцати золотых, а я, знаете ли, не миллионер.       Алёнка всё ещё тяжело, со свистом дышала. Она медленно разжала пальцы, а затем бессильно рухнула обратно на стул, уронив голову на скрещенные руки. Морок, до сих пор пребывая в лёгком шоке, шумно выдохнул и тут же потянулся за второй сигаретой.       — Знаешь, не мне, конечно, советовать... — он чиркнул зажигалкой. — Но вам, принцесса, стоило бы наведаться к специалисту с такими закидонами.       — К чему этот тон? — глухо, до предела измотанно протянула Алёнка.       — Не понимаю, о чём вы, — он невозмутимо выпустил струю дыма.       — Почему на «вы»? Я младше. Ты, может, и не старик, но явно старше меня. Нахрена? — Она приподняла голову, сверля его взглядом.       — Ну, вы всё-таки королевских кровей. А меня с детства учили быть джентльменом, — в его голосе снова прорезался ядовитый сарказм.       Алёнка почти забыла, что формально она — принцесса Сказочного мира. Непризнанная, брошенная, но имеющая право требовать почтения. Вот только этот напускной официоз сейчас только выбешивал.       — Завязывай с этой формальной хернёй. Мы не на балу, — отмахнулась она.       — Захотите — будем на балу, но суть не в этом...— Морок затушил окурок. — Странно, что ты совсем не пользуешься своим положением.       — И какие у меня, блять, плюсы? — Алёнка выдала горькую, желчную усмешку.       Морок недоумённо вскинул брови. Для него было очевидно: даже будучи изгоем, она обладает правами, о которых местный плебс и мечтать не смеет.       — У меня нет дома, нет семьи, нет места, куда я могла бы вернуться и быть счастлива. Думаешь, мне горы золота отсыпают? — Она цинично покосилась на пачку «Короны». — У меня буквально нихуя нет. И никогда не было.       — Ну, Василиса выделила вам весьма недурный особняк под штаб, — он окинул террасу оценивающим взглядом. — Слышал, вам даже выдали приличное финансирование напрямую из Ассамблеи.       — Этот штаб — не мой дом, — отрезала она, и в голосе проступила тоскливая пустота. — И деньги эти тоже не мои. А на пару серебряных монет, учитывая здешние конские цены, особо не разгуляешься.       Алёнка откинулась на спинку стула и уставилась в ночное небо. Звёзды высыпали колючей крошкой, а луна сияла так ярко, как никогда раньше. Её до тошноты поражал сам факт: она сидит здесь, с самым ненавистным человеком в своей жизни, и впервые за долгое время не пытается ничего из себя строить.       — Мне даже обсудить это не с кем, — неожиданно начала она, всё ещё не отрывая взгляда от звёзд. — Приходится вываливать всё это тебе, блять, злейшему врагу. Тому, кто при первой же возможности использует каждое моё слово против меня же.       Она перевела взгляд на Морока. Тот слушал с каким-то странным, несвойственным ему пониманием. У них был целый ворох взаимных обид — обоснованных, кровавых и глубоких. Но парадокс заключался в том, что сейчас он был единственным, с кем у неё получался настоящий, живой диалог.

Единственным, кто не ждал от неё «солнечных» улыбок.

      — Так что когда ты начинаешь втирать мне про позитив, мир, дружбу и прочую жвачку… — Алёнка подалась вперёд, нависая над столом. — Поверь, я этим сыта вот по это самое горло. — Она с силой провела ребром ладони по шее, имитируя резкий надрез.       — И если ты хоть на секунду попытаешься представить, насколько мне на самом деле, сука, хуёво… — её тон стал опасно серьёзным. — Хотя тебе, скорее всего, глубоко насрать. Но если вдруг нет… просто знай: я бы в жизни не призналась в подобном человеку, которого ненавижу всеми фибрами своей блядской души.       — И зачем ты мне это говоришь? — он слегка надменно усмехнулся. — Ты ведь сама тут нашептала, что я могу использовать всё против тебя.       Морок пытался сохранить маску превосходства, но в глазах читалось непонимание. Она гнала его, но не считала это место домом. Она начала этот разговор, хотя он пришёл лишь запугать её и развлечься шантажом. Но вновь она обломала его планы.       — Ты ведь не убил меня, верно? — с долей иронии спросила Алёнка. — Не отдал на растерзание волколакам. А ведь мог. Но ты, наоборот, помог мне тогда.       — А ты можешь дать повод? — уже без привычного сарказма уточнил он.       — Без понятия, — спокойно ответила она. — А ты? — Невинный тон, за которым скрывался оскал.       — Я думал, что знаю тебя, — грубо отрезал он. — Ты сама в курсе, что твоя сила велика. Она создана для затяжной войны.       — Приму за комплимент, — Алёнка коротко рассмеялась.       — Не вижу юмора в данной ситуации, — Морок помрачнел. — У меня ещё есть личная жизнь, и расставаться с ней я не желаю. Мне нет смысла выводить ситуацию на затяжной конфликт.       И то верно. У них были разные цели. Убивать друг друга — значит ввязаться в позиционную войну, где побеждает не сильнейший, а самый выносливый. Морок мог прикончить её здесь и сейчас, но он не был готов к длительному отпору. Разная магия. Разная природа.       — И сейчас ты меня не убил, хотя шанс есть, — она хитро улыбнулась. — Зачем ты продолжаешь беседу?       — Честно говоря, мне просто скучно, — почти сонно пробормотал он. — А ещё появился шанс отплатить за давнюю помощь.       — Тц, — Алёнка громко цокнула языком. — Мне просто не хотелось признавать, что я повелась на твои грязные уловки.       — Тем не менее, про кражу артефакта ты умолчала, — он снова вернул себе ехидство.       — Мне было насрать на твою шкуру. Узнали бы они — мне настал бы пиздец.       Она скорчила гримасу человека, стоящего на эшафоте. Морок лишь хмыкнул, доставая украденное ею пиво.       — А мне насрать на твои проблемы. — Он бесшумно опустил уцелевшую бутылку на стол. — Теперь мы квиты.       — Какая щедрость, — саркастично протянула она, глядя на банку.       Морок резко встал. Непринуждённой, почти вальяжной походкой он направился к перилам балкона. В его руках вновь возникла маска Совы — он надел её медленно, с каким-то ритуальным спокойствием, и замер у самого края. Он словно собирался прыгнуть. ​      — Это и есть тот самый «тёмный артефакт», о котором говорила мышка? — напоследок решила съязвить Алёнка. ​      — Ты же не поверила в эту херню сама, — он обернулся к ней.       ​— Ну да. Но это не похоже на украденный у нас артефакт. Там лишь камушек был, а тут — целая маска, — она допытывалась с неприкрытым интересом. ​      — Это он и есть, — коротко ответил Морок. — Позволяет обманывать саму материю и становиться невидимым для тех, кому пожелаешь. ​      — Интересно, — процедила она. — Она ещё умеет блокировать магию? — в её голосе скользила двойственность. ​      Ответа не последовало. Возможно, Алёнка хотела спросить что-то ещё, но последняя нить надежды оборвалась: он испарился так же внезапно, как и появился. К собственному недоумению, она обнаружила, что на душе стало легче.

​Завтра я пожалею, что вывалила ему всё. Но и он сдал свой артефакт. Плевать.

​      Алёнка вскрыла банку и выпила почти всё залпом. Всё равно завтра пропажу заметят — так пусть это останется хотя бы в её желудке. Она тихо прокралась обратно в комнату. ​Окно таинственным образом перестало быть запертым.

Он же не умеет в магию. Что за фокусы блять!?

      ​Она притащила покрывало и подушку к подоконнику, чтобы наблюдать, как звёзды сверкают на небосводе. Прекрасное зрелище.

​Дарующее надежду.