Вселенной больше нет, но я о ней зачем-то помню

Память о тебе, как жвачка в волосах

И видимо слишком глубоко в башке застряли корни.

Холодно в аду, нечем дышать на небесах

Вселенной больше нет, но я о ней зачем-то помню.

***

Возвращение в реальность не было приятным. По правде сказать, оно было чудовищным, и в первый момент Джекс даже подумал, что умирает. На самом деле умирает, а не рассеивается на кучу пикселей, как много раз до этого, чтобы через мгновение собраться обратно. Тело казалось чужим. Руки, ноги, спина, затылок, — всё зудело, тянуло и пульсировало в такт быстрому ритму сердца. Бум, бум, бах, бах, бах. Хотелось содрать с себя этот нелепый кожаный костюм, облегающий слишком тесно, не дающий сделать вдох. Джекс вцепился непослушными пальцами в волосы и оттянул их, до боли сжав у корней. А затем почти подавился воздухом, осознав наконец, что происходит. — Вот же срань, — выдохнул он. Цензура не запищала в ушах комариным писком. — Какой пиздец. У него были волосы. Это открытие оказалось слишком неожиданным, и Джекс принялся ощупывать свою голову. Ни длинных гладких ушей, ни резиновой маски, обтягивающей деревянную болванку черепа. На лице снова были глазницы, переносица с горбинкой и мягкие губы, которые Джекс попытался растянуть в разные стороны, но зашипел от боли, когда нижняя треснула. Вкус крови на языке оглушил. В глазах защипало. Он больше не принадлежал цифровому аду. Он был живым, реальным, чувствовал боль, как человек, и даже мог плакать. По-настоящему, а не пиксельными каплями голубых слёз, которые даже не скатывались по лицу, а болтались под глазами, как две уродливые серёжки. И он больше не был Джексом. Его кожа не отливала синюшно-фиолетовым, на руках не было проклятых мультяшных перчаток, а на теле осточертевшего розового комбинезона для дошкольников. Цифровой цирк исчез. Вселенной Кейна не существовало, и вместе с ним больше не существовало и Джекса. Он снова стал собой. — Феликс, — прошептал он, всё ещё держась за голову. — Я хренов Феликс. Цензура не запищала. А старый ноутбук с трещиной через весь экран, вдруг мигнул и погас. И тогда Феликс рассмеялся.

***

Устроиться на работу оказалось сложнее, чем пройти самое дебильное испытание Кейна. Феликс часто об этом думал, но каждый раз останавливал себя. Суеверный страх вернуться в цирк не поддавался логике, а челюсть с глазами преследовала в кошмарах. Один раз Феликс даже решил, что сходит с ума, когда посреди ночи гора вещей на стуле напомнила ему силуэт Королёра, стоящего в углу. Он несколько минут уговаривал себя встать и включить торшер, а потом методично складывал одежду в шкаф, уснув только тогда, когда комнату затопил бледный рассвет. Из-за этого он проспал собеседование в закусочной, но на жалость к себе сил не оставалось. Нужно было продолжать искать место в реальности, где еда не возникала сама по себе. И где она была ему необходима. Живой организм ощущался полным отстоем по сравнению с цифровым аватаром. — А что ещё вы умеете? Этот вопрос Феликс слышал на собеседованиях так много раз, что уже даже не было забавно. Вместо ответа он лениво рассматривал женщину перед собой. Лет сорока, красивая, в узкой серой юбке чуть выше колена и с тяжёлыми золотыми серьгами, оттягивающими мочки. Судя по усталости в накрашенных глазах, этот вопрос она тоже задавала далеко не в первый раз за день. Феликс вздохнул. — Ну, я быстро адаптируюсь к любым условиям. “Например, к рассеиванию друзей, сходящему с ума искусственному интеллекту и телу резиновой фиолетовой крольчатины, приколись”. — А как это поможет вам в работе уборщика? — озадаченно поинтересовалась женщина. — А как это мне помешает? Из офиса Феликс вышел безработным и мрачным. Реальность вокруг него отказывалась быть дружелюбной, подсказок в разноцветных коробочках на дороге видно не было. И совершенно не было друзей. Феликс остался один впервые за ужасно долгое время, и тоска, которую он безуспешно гнал от себя с возвращения в реальность, начала топить его разум с азартом капризной трёхлетки в магазине игрушек. Он скучал по этим лузерам, с которыми вместе умудрился нагнуть цифровую вселенную. По улице он шёл медленно, бездумно переключая песни в стареньком плеере. Его последний улов на барахолке — ни выхода в интернет, ни навороченных функций. Тупо хранилище для песен, от которого не надо было ждать сюрпризов. Этот плеер не мог взбеситься и затянуть его в старые треки Placebo, сделав резиновой ерундой с жуткими жёлтыми глазами. В бар он зашёл почти что случайно, даже не зная, хватит ли ему денег на бутылку пива. В качестве запасного варианта всегда оставался отработанный флирт, чтобы хоть кто-то из посетителей угостил, надеясь на продолжение вечера. Феликс обычно не тратил время на эти похотливые рожи, пил и ел за чужой счёт, а потом сваливал, делая вид, что ему срочно нужно отлить. Схема была проверена годами и не требовала репетиций. Однако, усевшись за барную стойку в слишком пустом и полутёмном баре, Феликс только разочарованно поджал губы и достал из кармана последнюю мятую десятку. Халявы этим вечером можно было не ждать, а выпить хотелось сильнее, чем проявлять дебильную финансовую грамотность. — Чего налить? Барменша возникла перед ним внезапно. Она будто бы заспавнилась прямо из воздуха, и Феликс вздрогнул. Девушка вопросительно вздёрнула проколотую бровь. — Я буду пиво, — ответил Феликс. — Гуляю на все. На стойку перед барменшей легла мятая купюра. И пока та шла к маленькому красному ретро-холодильнику, Феликс привычно принялся её разглядывать. Чёрный топ почти не скрывал десятки рисунков на коже, чёрных и цветных, больших и маленьких. Барменша выглядела, как книжка с картинками или раскраска. Неряшливый образ дополнял бритый висок и множество разноцветных прядей в оставшейся слева копне волос. Их обладательница будто бы до конца не определилась, в каком цвете хотела быть, и вылила на себя всю палитру. Это вызвало уже знакомую тревожность, и Феликс вдруг произнёс, сам мало понимая зачем: — Клёво, наверное, не быть конструктором? Бутылка с пивом выскользнула у барменши из рук, разбиваясь об пол с громким шипением. Напиток выплеснулся, пачкая кроссовки девушки, но та не обратила внимание, резко поворачиваясь к Феликсу. Прищурилась, просверлила его взглядом серых глаз, а затем медленно проговорила: — А ты всё такой же ушлёпок, Джекс. — Виновен, — кивнул он и почувствовал, как улыбка почти порвала ему рот. В этом мире Зубл звали Сэм. Она много хмурилась, много язвила, меняла собственные местоимения в рандомном порядке прямо посреди предложений и, кажется, реально была рада видеть старого знакомого. Во всяком случае Сэм-Зубл не казалась той, кто стал бы терпеть Феликса просто из-за симпатичной мордашки. — Ты знаешь что-то про остальных? — спросила она, постукивая пальцами по бокалу с виски. — Я нихрена не помню. Феликс мрачно хмыкнул. Он и сам помнил до смешного мало. Воспоминания о времени, проведённом в цифровой реальности, блекнуть отказывались, напоминая красочный блевотный коктейль или бэдтрип, а вот о возвращении он не имел ни малейшего понятия. — Сомневаюсь, что хоть кто-то из этих неудачников сидит в Твиттере, — буркнул он, делая глоток пива. — А искать их на форумах среди тех, кого оплодотворили инопланетяне, я не нанимался. — И вообще не факт, что они вернулись вместе с нами, — мрачно заключила Сэм. — Могли застрять в текстурах или провалиться под карту. Или что там происходит, когда игра багует? Хер его знает. — Я не большой фанат игр, — Феликс пожал плечами. — Но я рад, что жив. Кстати, тебе напарник не нужен? Я решил сменить профессию, знаешь ли. Сэм скептически приподняла брови. — И кем ты работал? — Я профессиональный безработный, — широко улыбнулся Феликс. — Но я очень хорошо умею пиздеть с людьми и втюхивать им бухло. — Спрошу у босса, — Сэм опрокинула в себя виски и вытерла рот тыльной стороной ладони. — Надеюсь, он откажет. Ты заебал меня ещё в цифровом аду. — Взаимно, радость моя, — Феликс послал Сэм воздушный поцелуй, уворачиваясь от подзатыльника. — Но видеть меня ты всё же рада, признай это. Сэм опустила пустой стакан в мойку. А затем как-то неловко повела плечами, разукрашенными татуировками, поджала губы, будто бы сомневаясь, но всё же кивнула. — Да. Приятно поговорить с тем, кто знает, через какое дерьмо ты прошёл. Феликс не любил привязываться. Это умение атрофировалось у него ещё в средней школе, когда вместо шумной компании мускулистых регбистов, он оказался на отшибе пищевой цепи. Слишком длинный и щуплый для спорта, слишком хаотичный для театрального кружка, безголосый для хора и слишком зацикленный на своём собственном образе для гиков. Он проторчал без друзей в школе до самого выпуска, по вечерам выслушивая от подвыпившего отца оскорбления. Жирный боров, по нелепому стечению обстоятельств носивший ту же фамилию, что и Феликс, почему-то искренне верил, что его сын лузер, убожество или на случай пяти бутылок пива — педик. Феликс научился не слушать этот бред, уныло разглядывая охотничью винтовку, висящую на стене в гостиной. Хотелось хоть раз шмальнуть не по дичи, а по назойливо зудящему, как старый телек, мужику в потной майке. Делать этого Феликс не стал. Но свалил в другой штат сразу после выпуска из школы, поставив жирную точку в отношениях с ошмётками семьи, которая у него когда-то была. После этого он даже не пытался к кому-то привязаться, убеждая себя, что это путь придурков и сопляков. Настоящие мужики — это одинокие волки без тихой гавани и прочей шелухи. Из-за этого нелепая привязанность к Сэм казалась ещё более дискомфортной. Феликс никогда не мечтал о старшей сестре, но догадывался, что примерно так и ощущались те отношения между ними, которые зародились ещё в цифровом цирке. Сэм не пыталась его учить или порицать, но приглядывала, время от времени позволяя себе дать совет: — Медленнее лей ликёр. Так слои будут чётче. — Трудоголикам в галстуке сразу продавай бутылку. Нам потом меньше бокалов мыть. — Если увидишь, как к пьяной девчонке подкатывает какой-то хрен, скажи мне или выгони его сам. Будь человеком, а не говном. Феликс поначалу закатывал глаза и огрызался. Но новая работа была важнее желания строить из себя мачо. Поэтому он старался следовать простым правилам Сэм и не выёживаться, даже если иногда хотелось сделать что-то назло. Спустя месяц после их встречи Сэм уже плотно занимала место в жизни Феликса, и отрицать это стало просто невозможно. Он теперь снимал комнату в её квартире, подолгу торчал в ванне, раздражая соседку, иногда разбрасывал вещи. Но затем всё равно собирал их и зачем-то готовил извинительный завтрак, если их ссора накануне переходила рамки дружеских перепалок. Сэм не умела долго злиться. Тараканы в её собственной голове роились целыми сутками, и, как догадывался Феликс, их редко занимали попытки ужиться с новым соседом. Сэм меняла одежду, цвет волос и пирсинги с такой скоростью, что время от времени нельзя было предсказать, в каком виде она покажется с утра. Синеволосой и с септумом в носу? В мешковатом брючном костюме и с выжженым блондом, зачёсанным назад, как у Драко Малфоя? Феликс бы мог делать ставки, но в одиночку это было фактически невозможно. — Мне кажется, я нашла её. Совместный просмотр кулинарных шоу стал ритуалом в их квартире так внезапно, что ни один участник даже не успел возразить. Просто в какой-то вечер они оказались на диване, обложенные снеками, и принялись пересматривать все сезоны “Адской кухни”. Возможно, Гордон Рамзи напоминал им обоим Кейна, но признаваться в этом никто не желал. — Нашла кого? — лениво отозвался Феликс, запуская руку в пачку с чипсами. Вместо ответа Сэм почти что ткнула экран своего смартфона ему в лицо. Феликс зажмурился от яркости, но проморгавшись, непонимающе уставился на какие-то картинки. — Всё ещё не понял, — он оттолкнул телефон и всё же взглянул на Сэм. Сегодня она предпочла снять весь пирсинг с лица и накрасила губы розовой помадой. — Это хентай? — Иногда я поражаюсь твоему идиотизму, — закатила глаза Сэм. — Разуй глаза. Ничего не напоминает? Феликс снова пригляделся. И в тот момент, когда до него дошло, он даже пожалел об этом. Паника дёрнулась в желудке, взвиваясь до горла, и пережала лёгкие. То, что он мысленно принял за рандомную картинку, на самом деле, было им самим. Точнее, Джексом. Фиолетовый нелепый кролик, нарисованный в стиле аниме, жутко улыбался своими жёлтыми зубами. Он словно готов был в любой момент вылезти из экрана и произнести: — Классное вышло приключение, а? Момент, когда Феликс оказался на полу, отбросив телефон в сторону и сжавшись в клубок, прошёл мимо него. Он не мог дышать, не мог говорить, даже моргать не мог. Всё его тело превратилось в камень. Дрожащий и болезненный сгусток паники и ужаса, затопившего сознание. Комната сжалась до пикселя, телевизор, казалось, мигал всеми оттенками красного и синего. “Ты не выбрался, ты не выбрался, ты всё ещё здесь, тебя здесь нет, ты просто игрушка, ты…” — Феликс, мать твою! Лицо Сэм, обеспокоенное и бледное, он смог разглядеть только после того, как она с силой сжала его безвольную руку в своей. Было больно, но боль отвлекла. Комната перестала мигать. — Пять вещей, которые ты видишь. Живо. Назови их. — Я… — Феликс подавился воздухом, судорожно нашаривая взглядом хоть что-то. — Диван. Чипсы. Телек. Торшер. Твоё тупое лицо. — Умница, — Сэм кивнула. — Теперь пять вещей, которые ты слышишь. Паническая атака отпустила его только спустя десять долгих минут. Одеревеневшие мышцы расслабились, дыхание пришло в норму. Но Феликс всё равно продолжал пощипывать себя за запястье. Кожа. Настоящая, тёплая, живая. Бледная, а не фиолетовая. Настоящая. — Я нашла Гэнгл, — Сэм больше не пыталась показывать ему рисунки, и Феликс был ей за это благодарен. — Знала, что она эскапирует в творчество. На твоём аватаре, кстати, больше всего лайков. Девочки в комментариях кипятком ссутся. — Это потому что я даже там был красавчиком. Не завидуй, Лего, — устало отозвался Феликс. — Напиши этой любительнице аниме. Встретимся, пропустим по стаканчику баббл-ти. Или что там она пьёт? Матчу? — Успокоительное, — мрачно хмыкнула Сэм. — И тебе пора, шизик. Гэнгл ответила только спустя пару дней. Рассыпалась в восторгах и смайликах прямо у Сэм в личке, попросила не сердиться на рисунки и даже пригласила их обоих в какую-то кафешку, намекнув, что придёт не одна. Через переписку понять, в каком именно эмоциональном состоянии Гэнгл находилась, было невозможно. Но она ответила. И это внезапно показалось Феликсу очень важным. Даже несмотря на то, что маска трагедии в своё время доводила его до белого каления. В день их встречи у Сэм случилось обострение. Она не могла понять, какой именно хочет видеть себя в зеркале. Или каким именно. Её швыряло от штанов-карго до платьев, от желания нацепить все украшения в доме до желания пойти в пижаме. Ей не нравилось ни собственное тело, ни собственное лицо, и на второй час этой суматохи Феликс махнул рукой. Сам он чувствовал себя вполне уверенно. Разве что свежие симметричные проколы в нижней губе, сделанные руками Сэм, немного давали о себе знать. Но в остальном Феликсу было глубоко плевать в чём идти на встречу с Гэнгл. Вот уж перед кем он бы точно не стал выпендриваться. — Юбка или джинсы? — Сэм, растрёпанная, как подстреленный фазан, вылетела из своей комнаты, когда стрелки часов уже начали намекать на их опоздание. — Или свитер? — Какой свитер? На улице июль, — закатил глаза Феликс. — Надень костюм горничной, не прогадаешь. — Оставлю его для тебя, — огрызнулась Сэм. — Волосы лучше собрать? — Так, — Феликс встал с дивана, на котором просиживал задницу последние несколько часов. — Ты сидишь тут, а я сам подберу тебе шмотки. Иначе мы никогда отсюда не выйдем. Ты сегодня Сэм Винчестер или Саманта из “Секса в большом городе”? — Что-то между. Феликс кивнул и вошёл в комнату Сэм, которая сейчас больше напоминала склад вещей, на котором взорвалась коробка с фейерверками. Всё было разбросано и раскидано по разноцветным кучам. Футболки и кофты свисали со спинки кресла, джинсы и брюки расползлись по полу и кровати, украшения лежали на столешнице россыпью сверкающей бижутерии вперемешку с косметикой. У Сэм действительно был полный хаос в голове, и он самозабвенно захватил и личное пространство. Феликс вздохнул. А затем с равнодушием вытянул из кучи шмоток какую-то большую черную футболку с изображением Фредди Меркьюри, синие джинсы-клёш и бандану. Обувь он трогать не стал, уж с этим Сэм способна была справиться сама. Естественно, образ ей не понравился, но время уже закончилось. Поэтому когда они всё же выползли на улицу, настроение было ниже среднего, норовя скатиться к привычным перепалкам. И какая-то часть Феликса искренне хотела довести Сэм до ручки, чтобы услышать первосортный мат, но он держался. Как-то глупо было назначать Гэнгл встречу, чтобы потом сливаться с неё из-за рандомного срача. К кафе они подошли, опоздав на десять минут, из-за чего Сэм была ещё мрачнее. Она бесконечно теребила полсотни браслетов на своих запястьях, кусала нижнюю губу и переминалась с ноги на ногу, будто бы собственное тело причиняло ей дискомфорт. Феликс знал это чувство, потому что не раз испытывал его после возвращения в реальность. У живого организма были свои реакции на тревожность, волнение и всё то, что отсутствовало в цифровом аду. И привыкнуть к этому было совсем непросто. А у Сэм это, должно быть, обострялось ещё сильнее. Феликсу было искренне жаль, но он не собирался демонстрировать это. Его сочувствие было ненужным и абсолютно бесполезным. — И как выглядит наша подружка? — спросил он, когда они зашли в слишком розовую и слишком милую кофейню. — Боже мой, да я был прав! Огромное меню, висящее над витриной, сообщало: “У нас есть 350 вариантов баббл-ти! Собери свой вкус”. — Да-да, ты безумно прозорливый, — закатила глаза Сэм. — Только, пожалуйста, не веди себя, как утырок, а то она уйдёт раньше, чем мы поздороваемся. — Я заготовил около десяти шуток про хентай, — страдальчески вздохнул Феликс. — Можно озвучить хотя бы пять? — Нет. Заткнись и иди за мной. Гэнгл и её “плюс один” устроились за столиком у большого панорамного окна. За ним проходили пешеходы, ехали машины, кто-то выгуливал собаку. Летний город был ярким, шумным и ему было глубоко наплевать на то, что происходит в корейской забегаловке, пахнущей карамелью и варёной тапиокой. Светловолосая миниатюрная девушка в красном (специально что ли?) платье безусловно была Гэнгл. Она что-то бездумно скетчила в маленьком блокноте, одновременно переговариваясь со своей компаньонкой. Взгляд Феликса упал на неё и он проглотил очередную порцию того, что когда-то с радостью бы отцензурил Кейн. Потому что загадочная компания Гэнгл была не просто рандомной подружкой из колледжа. Узнать Рагату в симпатичной рыжеволосой девушке было так же легко, как и узнать Гэнгл в блондинке, сидящей рядом. И пусть на ней не было синего платья в заплатках, а вместо глаза пуговицы, что-то кукольное всё равно читалось и в рыжих мелких кудряшках, и в джинсовом голубом комбинезоне. Сэм почти споткнулась, но Феликс небрежно придержал её под локоть и подвёл к столику. Две пары глаз обратились к нему, и в них он не без удовольствия заметил узнавание. — Дамы, чертовски рад нашей встрече. Обещаю не быть ушлёпком ближайшие десять минут. Время пошло. — И, видимо, вышло, — со вздохом заключила Рагата. — Привет, Джекс. — Феликс, — поправил он её. — А это Сэм, больше известная вам, как Зубл. Охренеть, мы реально сейчас выглядим, как фрики, которые раньше общались только под никами, а потом решили перенести свои извращения в реальность. У кого какой кинк? Игрушки? — Феликс подмигнул Рагате, усаживаясь за стол. Рядом опустилась Сэм. — Шибари? — он поиграл бровями в сторону Гэнгл. — Мужики с кляпом во рту, — Сэм пихнула его локтем в бок. — Я рада, что мы нашлись. — Я тоже, — Гэнгл смущённо улыбнулась, отчего у неё на щеках появились две ямочки. — Меня зовут Мэллори. Но вы можете называть меня Эми, это домашнее имя. — А я Аннабель, — Рагата заправила рыжую кудряшку за ухо. — Всё ещё не верится, что мы выбрались. Феликс кивнул. Вести себя, как говнюк, перехотелось. Было удобно и весело делать это в цифровой реальности, где они все были анонимны. Никто не знал ни имён, ни внешности. Никто не мог дать отпор, чтобы это сработало в долгосрочной перспективе. Феликсу даже на мгновение стало немного неловко, вспоминая, как он без сожалений разрядил в Аннабель-Рагату целую обойму. Тогда ему казалось, что это просто тупая игра и способ снять напряжение. Сейчас это казалось дебильным и очень жестоким. Как и всё, что происходило в цирке. — А как вы, — Эми смущённо улыбнулась, — друг друга нашли? — Явно не так, как это сделала ты, подружка, — фыркнул Феликс. — Я бы в жизни не додумался сексуализировать зубные протезы, но эй! У тебя вышло отлично. — Ты меня хвалишь? — с недоумением моргнула Эми. — Одно твоё желание, крошка, и я снова стану засранцем. — Нет-нет, — Эми придвинула к себе стакан с какой-то разноцветной бурдой и шумно втянула её в себя через трубочку. — Меня устраивает твой нынешний вайб. И не называй меня так. — Как скажешь, крошка. Сэм с силой отдавила ему ногу под столом, и Феликс зашипел от боли. — Расскажете, как вы вернулись? — робко спросила Аннабель. Их рассказы были похожи. Все очнулись в своих телах ровно там, где и находились их телефоны или компьютеры. Словно цифровая реальность ориентировалась на какой-то внутренний адрес, выбитый у каждого в коде. И ни один из них так и не смог вспомнить, как именно их затянуло в безумный мир Кейна. Даже понятие времени казалось смазанным. Но Эми сказала, что родители не могли дозвониться до неё неделю, а Аннабель промолчала, видимо, не желая делиться подробностями своей личной жизни. Феликс не осуждал. Его тоже никто не стал бы вызванивать, даже если бы он сдох в канаве. — Я искала информацию о “C&A”, — лицо Эми стало немного печальным, сразу же напоминая её вечную траурную маску. — Мне кажется, что проект был засекречен, потому что из упоминаний в сети есть только бредовая конспирология и христианские форумы. — А я пыталась найти хоть что-то про Помни, — Аннабель поджала губы. — Но меня выкинуло только на какой-то похоронный русский сайт. Феликс упёрся щекой в ладонь, методично помешивая баббл-ти толстой розовой трубочкой. Напиток тоже был нежно-лиловый, сладкий и, на удивление, приятный на вкус. К тому же, платить за него Феликсу не пришлось. Эми проспонсировала их встречу, скромно заявив, что это процент с монетизации её рисунков. — Я делаю акриловые брелоки с Джексом, — пробубнила она на вопрос Сэм о том, насколько хорошо продаются их цифровые аватары и в каком виде. — Думаю даже сделать плюшевые игрушки. — Когда станешь миллионершей, не забудь нас, — с улыбкой откликнулся Феликс, поочерёдно тыкая во все топпинги на витрине, чтобы создать себе баббл-монстра или баббл-хрючево, как ласково обозвала напиток Сэм. — Без этого сраного кролика не было бы у тебя славы. — И буллинга, — закатила глаза Аннабель. — Ты мог бы и извиниться за своё поведение. — Ладно. Извини. Лица присутствующих вытянулись, и Феликс расхохотался. И смешно ему было ровно до тех пор, пока Аннабель не упомянула Помни. Потому что о ней Феликс думать совершенно не хотел. Каков был шанс того, что выберутся все? Сначала ему казалось, что он твёрдо стоит на нулевой отметке, затем она подскочила до 20%, когда в его жизни появилась Сэм. Теперь, после встречи с Эми и Аннабель, шансы вновь стали падать. Они не могли спастись из цифрового ада все. Это пахло слащавыми концовками ромкомов, которые Феликс считал полным дебилизмом, но всё равно любил где-то очень глубоко в душе. А кому не нравились хэппи-энды? — Феликс? Он моргнул, отгоняя от себя мрачные мысли, и перевёл взгляд на Сэм. Та смотрела на него ровно так же, как когда у него случилась паническая атака, и ему пришлось отрицательно качнуть головой, беззвучно сообщая: “Я в норме”. В норме, он, конечно, не был. Но с этим можно было справиться самому. — Мы хотим попробовать найти Помни и Королёра. — Ага, если они ещё живы, — махнул рукой Феликс. — Валяйте. — Ты нам не поможешь? — Аннабель удивлённо приподняла брови. — Я думала, что у вас с ней… В смысле, вы… В общем, это… — Мы с ней “что”? — Феликс уставился на Аннабель, не моргая и улыбаясь так широко, что проколы в нижней губе заныли. — Ну же. Скажи это, куколка. Аннабель дёрнулась на последнем слове, как от пощёчины, и Феликс мгновенно растерял всё желание издеваться. Это было чересчур. Как пинок по самому больному кровоточащему месту. По ране, которая так и не зажила ни у одного из них. — Я скоро вернусь, — дрожащим голосом произнесла Аннабель и, глядя исключительно в пол, встала, почти выбегая на улицу. Сэм прикрыла лицо ладонью. Эми нервно побарабанила пальцами по своему скетчбуку, а затем посмотрела прямо на Феликса. И в её тёмных миндалевидных глазах он не увидел ни грусти, ни маниакальной радости. Лишь тяжёлую, как бетонная плита, серьёзность. — Ты пойдёшь и извинишься перед ней, — негромко, но твёрдо произнесла Эми. — Мне плевать, кого ты из себя строишь, но если ты снова человек, то и веди себя с нами по-человечески. Мы больше не в цирке, Феликс. Мы выжили и выбрались. И я ни за что не хочу общаться с Джексом больше никогда в своей жизни. Поэтому либо ты извиняешься перед Аннабель и в следующий раз думаешь о том, какой вес имеют твои слова, либо уходи и не возвращайся. Феликс встал, нашаривая в кармане пачку сигарет и задумчиво глядя на дверь, над которой то и дело раздавался звон колокольчика. Будучи Джексом, он всегда уходил, зная, что жертвам его насмешек никогда от него не избавиться. Как и ему от них. Было бесконечно легко сваливать в свою комнату, чтобы позже вновь собираться разноцветными пикселями на очередном приключении Кейна. Было безнадёжно и абсолютно безразлично. Не так, как тут. В реальности его могли ткнуть носом в то дерьмо, которое он говорил. — Пока я извиняюсь, вытри слюни Сэм, — произнёс он, делая шаг по направлению к двери. — Она вот-вот побежит за обручальным кольцом. — Господи, да какой же ты гондон, — пробормотала Сэм, прикрывая пунцовые щёки второй ладонью. — Ага, — фыркнул Феликс. А затем повернулся к Эми и произнёс: — Знаешь, в реальности ты нравишься мне куда больше. — У меня терапия три раза в неделю, — Эми взмахом руки указала на выход. — Вали уже. Аннабель он нашёл в переулке между кофейней и соседним офисным зданием. Она курила тонкие ментоловые сигареты, прислонившись к стене, и шмыгала покрасневшим носом. Лицо оказалось заплаканным и бледным, из-за чего веснушки, покрывавшие большую его часть, стали ещё заметнее. — Зажигалку дашь? Феликс встал рядом, протягивая раскрытую ладонь. На неё с небольшой заминкой опустилась розовая зажигалка. Он прикурил и, выдохнув дым, постарался собраться с мыслями. Извиняться он умел до позорного плохо. Не научили в детстве, не научился после. Мог выдать что-то шутливое и неискреннее, но для серьёзного требовались все силы. — Я повёл себя, как дерьмо, — наконец выдавил из себя Феликс. — Да ты что? — Аннабель истерично хихикнула и вновь шмыгнула носом. — А я и не заметила. — Если хочешь, можешь тоже назвать меня… Аннабель шумно выдохнула, поворачиваясь к нему. В её больших голубых глазах стояли слёзы. — Я не хочу тебя никак называть! Я даже вспоминать о тебе после возвращения не хотела! Если бы не Эми, я бы и на встречу эту не пошла, потому что знала, что “Джекс” — это не вымышленная личность, а самый настоящий козёл в реальности! — Верно. Но я всё равно не должен был говорить то слово, — кивнул Феликс. Гнев Аннабель его даже не задел. — Хочешь расскажу секрет? — Не хочу, — буркнула девушка. — А я всё равно расскажу, — пожал плечами Феликс. — Когда Сэм показала мне рисунки Эми, я запаниковал. Свалился, как куча мусора, на пол и даже не мог сделать сраный вздох. Когда пришёл в себя, решил, что буду шутить про Джекса так, чтобы больше не бояться того, что проснусь с фиолетовой рожей и ушами. — Я не могу шутить про Рагату, — тихо откликнулась Аннабель. — Мне всё ещё иногда кажется, что я набита синтепоном. Когда впервые с возвращения порезалась во время готовки, смеялась, как идиотка, увидев кровь. Феликс кивнул. Он отлично понимал, о чём говорила Аннабель. И от этого чувство вины становилось только крепче. — Ты не хочешь искать Помни, потому что боишься, что она не вернулась, так ведь? Аннабель легко коснулась его плеча кончиками пальцев, вынуждая снова посмотреть на неё. Она больше не плакала, но красные пятна с лица так и не пропали. Её румянец походил на аллергию. Аллергию на дебилов и мудаков. — Я не верю в счастливые концовки, — Феликс щелчком отправил окурок в мусорный бак, стоящий в паре шагов от них. — То, что мы все выжили, это погрешность. Я не рассчитывал, что вернусь. И, если честно, не хочу даже думать о том, что Помни или этот псих Королёр остались там. Говорить Аннабель правду оказалось ужасно приятно. Пружина в груди немного разжалась. Даже дышать стало легче, и Феликс с наслаждением втянул в себя воздух, пропитанный выхлопными газами и помойкой. — Мы хотя бы не начинаем с нуля, — Аннабель достала из кармана телефон. Он оказался совершенно новым и безусловно дорогим. Феликс фыркнул. — Она говорила, что у неё был блог про заброшки. — Да, который никто не смотрел, — Феликс кивнул. — И что? — Пришлось порыться, но я, кажется, нашла его, — Аннабель быстро заклацала ноготками по экрану, а затем развернула его в сторону Феликса. — Вот. Блог выглядел, мягко говоря, заброшенным. Вместо фотографии профиля была безликая серая картинка. Вместо описания три слова: “Гуляю по заброшкам”. Подписчиков оказалось одиннадцать, но пока Феликс рассматривал профиль, их количество снизилось до десяти. — Посмотри последнее видео. Картинка дрожала. Съёмка явно велась на телефон и вспышка плохо справлялась с темнотой какого-то помещения. В микрофоне раздавалось шумное дыхание. Смотреть такой контент было невыносимо. И Феликс уже думал выключить видео, как вдруг на экране показалась и тут же пропала дверь с уже знакомыми буквами. — Вот же срань, — выдохнул Феликс, проматывая немного назад и нажимая на паузу. — Это офис “C&A”. — Точно, — улыбнулась Аннабель. — А теперь зайди в комментарии. Там всего один, не ошибешься. “Если ты выбралась оттуда, свяжись со мной”, — писал некий @K1N6ER. — Ты хренов Шерлок, — покачал головой Феликс. — Когда ты собиралась рассказать нам об этом? — Ровно тогда, когда ты повёл себя, как полный урод, — Аннабель скривила губы. — Я уже написала ему. Он ждёт нас завтра после шести. — Если этот псих выбрался, то шансов у Помни остаётся ещё меньше, — Феликс снова помрачнел, сжимая кулаки в карманах. — Я расскажу ей о том, какой ты трус, при встрече. — Валяй. Феликс, по правде сказать, был согласен на целую конференцию, посвящённую его сомнительным моральным качествам, если бы это означало, что там будет присутствовать Помни. Если бы она была там, он бы согласился и на многое другое. Но эту правду он говорить Аннабель не стал. Потому что надежда была ещё слишком хрупкой. Потому что Феликс ужасно боялся верить в счастливые концовки.

***

— Как же я рад всех вас видеть! О, проходите-проходите. Здесь немного не прибрано, но я уже заварил чай. Или вы хотите кофе? Королёра звали старомодным именем Харлан, и он был одним из тех полубезумных мужчин за шестьдесят, которые хранили все чеки за покупки в записной книжке. Его дом под стать хозяину находился в упорядоченном хаосе, где стопки из книг заменяли тумбочки, а на полке пылились какие-то кубки, награды и целый ряд фотографий в рамках. Феликс не стал их разглядывать. Лезть в жизнь этого странного во всех отношениях мужика желания не было. — Я так рада, что ты жив! — Аннабель первая обняла Харлана, сжимая в пальцах его слишком тёплую для июля фланелевую рубашку. — Как ты себя чувствуешь? Феликс закатил глаза, уворачиваясь от подзатыльника Сэм. Самочувствие Харлана интересовало его в последнюю очередь. Куда больше его голову занимал комментарий под видео Помни. — Прекрасно, моя дорогая, — Харлан улыбнулся, отчего его лицо покрылось гармошкой морщин. — Как я могу вас называть? Они представились по очереди, как в младшей школе, и Харлан обнял каждого. Феликс на это только сжал зубы, торопливо похлопав мужчину по плечу. Пах Харлан пылью и полиролью, как старый книжный шкаф. — Я надеялся, что вас будет больше, — грустно улыбнулся бывший шахматный король, когда они уселись за круглый обеденный стол. Слишком большой для одного старика. — Но даже то, что вы нашли друг друга, это поразительно! — Я тоже надеялся, что здесь будет ещё кто-то кроме тебя, — процедил Феликс, чувствуя, как гнев и отчаяние заползают в голову, сжимая виски. — Например, наша общая знакомая, под видео которой ты оставил комментарий. Помнишь такую? Харлан опустил взгляд, принимаясь класть сахар в свой чай. На четвёртой ложке он удовлетворённо кивнул сам себе и отхлебнул из кружки, на которой можно было заметить почти стёршиеся уже знакомые и осточертевшие буквы. — Харлан, — осторожно начала Сэм. Сегодня на ней было коричневое свободное платье в стиле бохо и длинные серьги из бисера, — что произошло, когда ты уничтожил Кейна? Мы так и не смогли вспомнить. Ни один из нас. — Это неудивительно, моя дорогая, — Харлан протяжно вздохнул. — Когда я стёр код Кейна, я стёр не только его. По нелепой и глупой случайности, я запустил процесс форматирования. Всё, что происходило до этого, искусственный интеллект отправлял в облако. Вспомните офис Кейна. Гигабайты памяти обо всех приключениях на его полках. Облачное хранилище, благодаря которому он обучался. — Поэтому мы и не забыли цирк, — Эми испуганно нашарила ладонь Сэм на столе и сжала её пальцы. — Но его исчезновение уничтожило и облако? — Верно, — Харлан почесал густую светлую бороду. — Я не хотел удалять Кейна, это вышло случайно. Программа начала пожирать сама себя и не позволила мне скорректировать его код. — То есть, ты не можешь сказать, что случилось с Помни? — Феликс мрачно уставился на Харлана. — Увы, мой мальчик, — старик развёл руками. — Но я могу сопроводить вас в тот офис. Здание давно заброшено. Кажется, его даже планировали снести, но бюрократия помешала. Вечная история, да? Феликс резко отодвинул стул от стола и вышел из кухни. Ему нужно было на воздух. Нужно было выдохнуть, чтобы не нагрубить, не нахамить и не испортить всё, как всегда. К Харлану, каким бы психом он ни казался, у Феликса претензий не было. В конце концов, если бы не он, то вся труппа циркового цирка до сих пор бы сражалась с мармеладными крокодилами в стране сладостей. Но из-за ошибки Харлана воспоминания о том, как они выбрались, теперь были недоступны. И даже если Помни застряла в стёртой программе, вытащить её становилось невозможно. Впервые в жизни Феликс жалел, что его мозгов не хватило для учёбы на программиста. Может быть, если бы он освоил что-то кроме умения врать и выпендриваться, у Помни осталось бы на один шанс больше. На улице было жарко и солнечно. Над неряшливо разросшимися вокруг дома розовыми кустами порхали бабочки и жужжали пчёлы. Феликс уселся на ступени широкого крыльца, краска на котором растрескалась и отходила ломкими пластинами, обнял длинные ноги руками и прикрыл глаза, утыкаясь лбом в собственные колени. — Это же всегда было бесполезно, — глухо произнёс он. — И на что я, идиот, надеялся? — Надежда может спасти жизнь, мой мальчик. Харлан, шаркая ногами в старых клетчатых тапках, опустился рядом с ним. Феликс покосился на него, но отвечать не хотелось. Хотелось, чтобы его оставили в покое. — Я знаю, что разочаровал тебя, Феликс, — тем временем продолжил Харлан. — Ты ждал от меня знания, которое я не могу тебе дать. Я не знаю, как повёл себя цирк после того, как я убил Кейна. Но я могу попытаться запустить компьютер в старом офисе и проверить, не осталось ли кода Помни в системе. — И чего же ты сам туда не сбегал, раз можешь? — грубо поинтересовался Феликс. — Не заметил, чтобы ты был сильно занят, чувак. — Всё просто, — Харлан рассеянно проследил за бабочкой, пролетающей над крыльцом. — Мне было страшно возвращаться туда одному. Страшно. Феликс озадаченно притих. Причина была вполне вменяемая. И слишком честная и адекватная для того, кто годами больше напоминал психопата, чем разумное существо. — Я провёл там больше всего времени, — на лице Харлана застыло до того тоскливое выражение, что Феликс отвёл взгляд. — Я видел, как рассеиваются те, кого я помнил ещё при жизни. Моя жена, — Харлан покачал головой, — потеряла надежду и исчезла. Я боюсь не смерти, Феликс. Я боюсь оказаться там, где нет искупления, нет забвения, нет выхода. И смерти тоже нет. — Ты думаешь, что если мы растолкаем старый комп в заброшенном офисе, то нас затянет обратно? — уточнил Феликс. — Предположим. Но ты же форматнул Кейна. Куда нас может затянуть? Что ты не договариваешь, старик? Харлан нервным движением пригладил усы. — В “C&A” разрабатывали не только Кейна. И я боюсь, что те программы, которые создавали параллельно с ним, оказались забыты и заброшены на долгие годы. Они не могли обучаться в закрытой сети и… Что ты знаешь про адельфофагию? — Адельфо-чё? — Феликс нахмурился. — Адельфофагия или иначе “поедание братьев”, — пояснил Харлан, даже не обратив внимание на невежество Феликса. — Это процесс внутриутробного каннибализма. Свойственен некоторым видам акул, рыб, земноводных и… — К чему ты клонишь? — перебил Феликс, начиная уставать от внезапной лекции. — У песчаной акулы две матки, — никак не отреагировав, продолжил Харлан. — В каждой развивается множество эмбрионов, но самый крупный детёныш в итоге съедает своих более слабых братьев и сестёр. В конце концов, на свет появляются только две акулы. Но они уже опытные и крупные хищники. А теперь представь, — Харлан очертил руками небольшой квадрат в воздухе, — что то же самое происходит в закрытой сети, где были заброшены десятки программ-прототипов. — Человечество должно было остановиться на сраном “Тиндере”, — пробормотал Феликс, запуская пальцы в и без того растрёпанные обесцвеченные на кончиках волосы. — Хочешь сказать, что в офисе нас, вероятно, ожидает сожравшая сородичей обезумевшая программа, которая устроит геноцид, как только кто-то включит компьютер? — Пожалуй, да, — кивнул Харлан с невесёлой улыбкой. — Это наихудший вариант, но я буду надеяться на лучшее. — Супер. А теперь ты расскажешь то же самое остальным, потому что никто не пойдёт в тот грёбанный офис без этой информации. Харлан рассказал, хотя Феликс и ожидал, что с ним начнут спорить. Причины были. Идти в заброшку или идти в заброшку, где был риск оказаться затянутым в очередную нейросетевую ловушку, — разница присутствовала. И если бы не призрачный шанс отыскать там следы Помни, то Феликс и сам бы вряд ли согласился на эту авантюру. — Я не уверена, что хочу туда идти, — промямлила Эми, когда объяснения Харлана закончились. — Мы справились с Кейном, потому что нам повезло. — Есть какие-то способы обезопасить себя? — Сэм нахмурилась. — Я могу взять шокер. — А я биту, — фыркнул Феликс. — Аннабель купим пистолет, Харлан обойдётся кастетом. Алло! — он щелкнул пальцами перед лицом Сэм. — Это искусственный интеллект, а не Чак Норрис. — Феликс прав, — Харлан развёл руками. — Всё, что мы можем сделать, это не трогать ни гарнитуры, ни клавиатуры, ни мышки, ни даже мониторы. Если там что-то есть, то оно будет наблюдать за нами. — Звучит, как фильм ужасов, — призналась Аннабель. Феликс еле сдержался, чтобы не напомнить о том, какое именно имя было у самой девушки. С ним она могла не опасаться попадания в хоррор. Или уж точно не в роли жертвы. — Тогда решено, — Харлан улыбнулся. — Отправляемся на поиски Помни. Кто за рулём? Я потерял свои права. Феликс тяжело вздохнул. А потом поднял руку. — Я доброволец. Да, антиутопия подходила к ситуации куда лучше ужастика.

***

К офису “C&A” вела старая разбитая дорога, которая змеилась через лес километрах в ста от города. Когда они добрались до неё на старом пикапе Харлана на следующее утро, солнце оказалось затянуто серыми облаками, но жара всё равно оседала липким потом на теле. Феликс чувствовал, что футболка на спине промокла насквозь, как и затылок. Ладони норовили соскользнуть с кожаной оплётки руля. Время от времени Феликс перехватывал его одной рукой, вытирая вторую о джинсы. Энергетик, стоящий в подстаканнике, нагрелся и теперь на вкус ощущался, как сладкие грязные носки. — После той ёлки — направо. Харлан, сидящий на пассажирском сидении, с энтузиазмом развернул подтаявший протеиновый батончик и принялся жевать его, негромко подпевая песне по радио. Феликс не знал эту композицию. Он никогда не был поклонником старого кантри. — Предлагаю ещё раз проговорить план, — Сэм, сидящая сзади между Аннабель и Эми, перегнулась через спинки сидений. — Харлан? — Да, конечно, — он слизнул растопленный шоколад с пальцев и прочистил горло. — Когда зайдём внутрь, не трогаем ничего. Двигаемся строго друг за другом. Если заметите что-то подозрительное, не приближайтесь, скажите мне. Это, — он достал из нагрудного кармана флешку, — программа-шпион. Я запущу её со своего компьютера. Она проанализирует закрытую сеть и даст нам ответы. — А дальше? — Феликс сделал глоток тёплого энергетика и поморщился. — Если Помни всё ещё в сети, что ты думаешь делать? — Я постараюсь придумать, как запустить обратный процесс оцифровки, — Харлан неуверенно покачал головой. — Может, я и не помню, как, но однажды у меня получилось. Решение уже есть в моей голове, просто нужно будет копнуть поглубже. План звучал откровенно плохо. И Феликс понимал это так же, как и то, что их опыт работы в команде был до смешного мизерным. Чаще всего они разделялись, играли друг против друга, мало заботясь о том, чтобы не проиграть. Потому что в приключениях Кейна никогда не было победителей. Оставалась крошечная надежда, что мотивации в виде нахождения Помни, окажется достаточно. Офис представлял собой серое двухэтажное здание, окруженное забором с колючей проволокой и знаками: “Осторожно! Частная территория”. Феликс не без удовольствия затушил об один из них окурок, пока они разминали затёкшие ноги, бродя вокруг машины. Внутрь идти было страшно. Пара окон на втором этаже оказалась разбита, и казалось, будто бы здание наблюдает за ними слепыми провалами пустых оконных рам. Большая железная дверь выглядела неприступной, но какие-то любители острых ощущений успели подписать под логотипом компании, используя его заглавные буквы: “Сперма&Задница”. — Ты точно тут впервые? — указав на надпись, спросила у Феликса Сэм. — Уже не уверен, — пожал плечами Феликс. — Но разве они не правы? Харлан первым толкнул проржавевшие ворота, открывая им проход, и медленно пошёл ко входу. Следом за ним, крепко взявшись за руки потянулись Сэм и Эми. Феликс с Аннабель вошли на территорию последними. — Мы с женой устроились сюда совсем молодыми, — Харлан почти с любовью коснулся железной двери. — Это место было настоящим раем для тех, кто хотел творить чудеса. Для вас, молодёжи, — он грустно улыбнулся, обернувшись через плечо, — Интернет, социальные и нейросети, всемирная паутина — это уже обыденность. Но тогда мы искренне хотели сделать мир лучше. Проще. Понятнее и быстрее. — А вместо этого придумали Кейна и ему подобных, — передёрнула плечами Эми. — Не хочу тебя обидеть, Харлан, но Франкенштейн тоже был создан из любви к науке. — Когда был запущен проект “Кейн”, мы думали, что он будет ассистентом, другом и помощником. Его планировалось внедрить даже в больницы, — Харлан дёрнул за ручку и дверь поддалась, издав болезненный скрип. — Мы представляли себе мир, где реанимация умирающего начинается ещё до того, как запищат приборы. Потому что Кейн узнает о сбое сердечного ритма быстрее любой другой машины. — Ощущение, что вы здесь пытались поиграть в Бога, но проиграли, — Феликс пропустил Аннабель вперёд, а затем придвинул носком кроссовка небольшой камень, не позволяя двери за ними закрыться. — Харлан, чувак, давай ты сразу перейдёшь к той части, где всё пошло через задницу? Потому что мне Кейн устроил, как минимум, полляма инфарктов. И это только за последние пару приключений. — Через задницу, как ты выразился, пошло не всё, — возразил Харлан. Мощный луч его фонарика разбил темноту, освещая просторное лобби с диванами, стойкой ресепшена и кулером в углу. — Но мы так долго думали, что создаём чудо, что упустили из вида изъян. Фатальную слабость. Ахиллесову пяту. — И наличие у него глаз во рту? — нервно пошутила Сэм. — Его уязвимость к внешним воздействиям, — Харлан медленно пошёл к лестнице, ведущей на второй этаж. — Он был безупречен в обучении. Прекрасно анализировал данные и справлялся даже с самыми сложными задачами. Но любая броня сделала бы его работу медленнее и топорнее. Поэтому он был абсолютно открыт для любых атак. Мы планировали решить этот вопрос позже, но не успели. Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж, стараясь не наступать на какой-то строительный мусор, разбросанный на ступенях. При каждом шаге из под подошвы вырывалось облачко пыли. Чужих следов не было. С одной стороны это радовало, потому что Феликс бы не хотел салютовать группе отбитых подростков или бездомных, а с другой… Он бы предпочёл толстому слою пыли следы Помни. — Поразительно. Даже портреты всё ещё тут. Харлан застыл на втором лестничном пролёте, задрав голову и направив фонарик на стену. Там, под надписью: “Наши выдающиеся учёные” висело с десяток рамок с лицами местных работников. Феликс с трудом узнал Харлана. На фото тот был молодым, улыбчивым и в больших очках с толстой роговой оправой. Настоящий ботаник своего времени. — Это моя жена, — Харлан подсветил рамку с красивой шатенкой, которая смущённо улыбалась, глядя в камеру. — На мой взгляд, она была гораздо более выдающаяся, чем я. — Уверена, что многие мужчины бы с тобой поспорили исключительно из принципа, — фыркнула Сэм. — Учитывая, что она единственная женщина на этой стене славы. Харлан хмыкнул. — Она умела затыкать рот недалёким людям. Феликс поёжился, когда пришла его очередь пройти под портретами. Почти все эти люди умерли или исчезли. А, может быть, как Харлан, стали чудаковатыми стариками в фланелевых рубашках. В любом случае, свет науки уже давно оставил это место, уступив место мраку, грязи и запустению. На втором этаже было немного чище, что не могло не радовать. Но Аннабель всё равно постоянно чихала от пыли, бормоча извинения. У неё, как Феликс, успел узнать, была аллергия на пыль, шерсть и даже мягкие игрушки, которые собирали на себя всю летучую грязь в доме. Это звучало, как очень злая ирония, но говорить об этом Феликс не стал. Ситуация в кафе накануне очень плотно закрепилась в голове и дала понять: терпеть его дерьмо тут никто не будет. Поэтому он, делая крайне равнодушный вид, протянул Аннабель маленькую бутылку воды, которую прихватил с собой, и пробормотал: — Намочи рукав и дыши через него. Будет полегче. — Спасибо, — растерянно откликнулась Аннабель и снова чихнула. Феликс не стал отвечать. В данный момент его гораздо больше интересовал офис, в котором они оказались. Достаточно просторный, но больше напоминающий лабиринт из-за большого количества перегородок между столами. Над некоторыми из них висели пыльные фоторамки, календари и стикеры. На столешницах фирменные кружки. Точно из такой же Харлан пил свой омерзительно сладкий чай дома. Справа и слева располагались двери, ведущие, видимо, в другие помещения. И Харлан, не тратя время на раздумья, направился к той, что была справа, уверенно нажимая на ручку. Они оказались в затхлом коротком коридоре. Затем в ещё одном и ещё. Феликс бы уже бился в приступе клаустрофобии, если бы не оставлял все двери открытыми. Это было его правило. Никаких закрытых путей отхода. Никаких сюрпризов, никаких возможностей потеряться или застрять. Старый ковролин под ногами приглушал звуки их шагов, но собственное дыхание казалось Феликсу оглушительно громким и отвратительно шумным. Спустя десять минут долгих блужданий по коридорам и внутренним помещениям, Харлан наконец вывел их в очередной офис. Этот был гораздо меньше. У стен стояло всего шесть рабочих столов со стационарными компьютерами, а ещё холодильник с микроволновкой на нём и большая магнитная доска. На ней были обнаружены почти полностью стёртые коды и уравнения, а ещё масса нецензурщины, написанная, видимо, всё теми же любителями аббревиатур на двери. И можно было бы смело плюнуть на эту доску, но кое-что цепляло взгляд. Феликс пригляделся и подошёл поближе. Среди однотипных надписей чёрными маркерами и кривыми граффити, тонкими красными буквами значилось: “Тут была К”. Кайли? Кирстен? Кармен? Корнелия? Феликс понятия не имел, но знал и чувствовал, что эта надпись была сделана не рандомным сталкером. — Эй, ребят! Кажется, я что-то нашла. Взгляды всех присутствующих обратились к Эми, которая указывала пальцем на какую-то кучу тряпья на кресле. Феликс уже хотел отвернуться, но затем заметил, что от найденного предмета тянулась… Лямка? Она безвольно свисала со спинки компьютерного кресла, сообщая, что куча тряпья была просто большим, бесформенным, пыльным, как и всё остальное, шоппером. — Ни у кого из тех, кто тут работал, такого точно не было, — подтверждая неозвученные догадки, произнёс Харлан. — Но мне кажется, что трогать чужие вещи будет не… — Да какая разница, — пробормотал Феликс, делая широкий шаг к креслу, подхватывая с него шоппер и бесцеремонно вытряхивая его содержимое на ближайший стол. — Что у нас тут? Когда облако пыли, поднявшейся из-за манипуляций Феликса улеглось, а Аннабель прекратила истошно чихать, все фонари оказались направлены на кучу вещей. Несколько мятых фантиков от “Reese’s”, большие чёрные наушники-накладки с проводом в изоленте, жвачка, какие-то билеты и чеки, связка ключей, огромный разряженный пауэрбэнк, кошелёк с двадцатью баксами в нём… Феликс небрежно запустил в него пальцы, нащупывая необходимое. Он и сам таскал айди вместе с банкнотами, умудрившись уже несколько раз его потерять, но отучить себя от этого было тяжело. Видимо, у владелицы кошелька была точно такая же проблема. — Сэм, посвети, — попросил он, вытирая карточку о штаны. А затем взглянул на неё и невесело хмыкнул, сглатывая внезапный ком в горле. — Поздравляю. Мы её нашли. С удостоверения личности на него смотрела темноволосая девушка, лицо которой действительно казалось знакомым. Видимо, на создании аватара для Помни алгоритмы Кейна дали сбой, потому что она походила на свою цифровую версию до жуткого сильно. Круглое лицо, курносый нос, уголки губ немного опущенные вниз, большие глаза. Художественно растрёпанные волосы чуть выше линии плеч. Ничего особенного, но сердце у Феликса подпрыгнуло и провалилось в желудок. Её звали Кристен. — Она милашка, — Сэм забрала у Феликса удостоверение, разглядывая фотографию. — И теперь мы точно знаем, что она здесь была. — И что она сюда не вернулась, — Феликс устало махнул рукой. — Харлан, запускай свою программу. Хочу свалить из этого очаровательного местечка побыстрее. — Надеюсь, что резервный генератор ещё не сдох, — пробормотал Харлан. Флешка из его кармана перекочевала сначала в руку, а затем оказалась в системном блоке. — Попробуем найти нашу девочку. — Кристен, — поправила его Аннабель. — Это её… Она не успела договорить. Будто бы повинуясь какой-то команде, экраны всех шести компьютеров в комнате мигнули и стали белыми, ослепив на мгновение всех присутствующих. Монитор Харлана пошёл рябью. Из старых колонок донеслись кашляющие помехи. Феликс инстинктивно отшатнулся, но постарался тут же взять себя в руки. Эми испуганно взвизгнула, вцепившись в Сэм. Аннабель тихо захныкала в собственный влажный рукав. — Кристен, это ты? — Харлан нажал какую-то комбинацию клавиш и клацнул по пробелу. Картинка на экране продолжала идти рябью. — А если вот так… Пальцы пожилого программиста забегали по клавиатуре. Колонки продолжали издавать шипение и хрипы. Феликс оглянулся. Все компьютеры были включены, но будто бы одновременно зависли. И только тот, на столе перед которым всё ещё валялись вещи Кристен, вдруг погас. Феликс подошёл ближе. В самом углу экрана что-то истошно мельтишило. Что-то красно-синее и размером с кукурузное зерно. — Харлан, здесь! — Феликс чуть не споткнулся о собственные ноги, когда изображение резко обрело чёткость. — На этом компе! Маленькой иконкой, которую Феликс сначала принял за блик, был уже знакомый шут. Он бил своим кулаком о монитор с той стороны. А нарисованный рот открывался в немом крике. Они нашли её. Харлан подкатился на кресле так стремительно, что старое колёсико наехало на кроссовок Феликса, но тот даже не отреагировал на боль в придавленных пальцах. Он, не отрываясь смотрел на микро-шута, напуганного и запертого в одиночестве. Феликс по себе знал, что время в цифровой реальности почти не имело значения. Конечно, там были и дни, и ночи, но всё это сливалось в одно огромное ничто. Он и сам чуть не сошёл с ума в цирке, но там его хотя бы окружали другие персонажи. Кауфмо, Риббит, Сэм, Эми, Аннабель, Харлан, — на них можно было отвлечься, с ними можно было поговорить. У Кристен же не было никого. После исчезновения Кейна она осталась одна в тёмной разрушенной системе. — Есть две новости. Хорошая и не очень, — тем временем проговорил Харлан, когда его стараниями на экране высветилось окно с ползущими по нему строчками кода. — Хорошая заключается в том, что в закрытой системе осталась всего одна функционирующая программа. — А та, что “не очень”? — облизнув губы уточнила Сэм. — Эта программа носит код Помни, — мрачно заключил Харлан, поворачиваясь к ним. — Она поглотила все угрозы. — Получается, теперь она самая сильная акула, — невесело заключил Феликс. — Её можно оттуда вытащить? Харлан нервно побарабанил пальцами по столу. — Я не знаю. Я никогда не сталкивался с подобным. Она буквально переписала свой собственный код, вплавилась в систему, чтобы выжить. Но, — в его глазах на секунду будто бы зажглась лампочка, — мы можем спросить её напрямую! Дайте мне минутку! Он вновь развернулся к монитору, принимаясь что-то ожесточённо печатать. Экран немного успокоился, перестав мигать. Окно с кодом стало больше. Изображение шута исчезло. А затем Харлан потянулся к колонке, подкручивая колёсико громкости, взял в руки пыльную гарнитуру и поднёс микрофон ко рту. — Активировать голосовое управление, — произнёс он. — Кристен, ты здесь? Сначала ничего не происходило. Из колонок доносились только помехи. Феликс уже готов был выругаться, как вдруг он услышал знакомый голос, который множество раз слышал во снах после возвращения: — Я здесь! Здесь! Пожалуйста, вытащите меня! — Кристен, мне нужно понять, в каком состоянии система, — затараторил Харлан. — Что происходит в твоей реальности? — Здесь темно и ужасно страшно, — колонка вновь зашипела, но звук не прервался. — Всё разрушено, всё уничтожено. Здесь негде прятаться, я одна, я одна, одна, одна… Монитор вновь замерцал, будто бы отзеркаливая панику в голосе Кристен. Феликс прикрыл глаза, крепко сжав челюсти. Он боялся такого исхода. И если для Харлана наихудшим вариантом был спятивший искусственный интеллект, то самый ужасный вариант Феликса сейчас умолял их о помощи. — Ты переписала свой код, — Харлан продолжал говорить в гарнитуру, одной рукой снова начиная печатать. — Мне нужно, чтобы ты вывела его на экран. Дай мне посмотреть. Строчки одна за другой стали появляться в окошке. Бесконечные ряды цифр, букв, каких-то терминов и обозначений. Сложная цифровая кровеносная система Кристен, плотно спутанная с закрытым сегментом сети. Феликсу не нужно было быть программистом, чтобы понять, что это был фактически случай сиамских близнецов. Как-то раз он читал о том, какими сложными и рискованными оказывались операции по их разделению. Требовалась филигранная работа, чтобы хоть один организм мог выжить и функционировать. — Я сделала паролем для запуска своё имя, — прохрипела колонка голосом Помни. — Я надеялась, что кто-то найдёт этот офис, найдёт меня и вытащит. Королёр придумал, как это сделать, в прошлый раз, он смог найти выход, смог достать ключи у Джекса из кармана и… Феликс замер. Идея, поразившая его мозг, была такой безумно простой, что на мгновение он решил, что спятил. Но времени разбираться с этим не было. Поэтому он перегнулся через Харлана и схватил гарнитуру, почти что крикнув в неё: — Не Королёр достал те ключи! Они всегда появлялись там, потому что Джекс научился наёбывать систему! И ты тоже можешь! Это теперь твоя система, Кристен. Ты можешь отделить её от себя. Не целься, а стреляй! — Что ты творишь? — Сэм дёрнула Феликса за рукав футболки. — Харлан же сказал, что… — Пропиши ей маршрут к выходу, — скомандовал Феликс Харлану, не обращая внимание на Сэм. — Карту нарисуй, я не знаю, пропиши кодом. — Это немного сложнее, чем ты думаешь, — попытался возразить Харлан. — Система закрыта, из неё нет выхода. Со всех сторон высокие стены и защита. — Тогда пусть твоя программа-шпион найдёт лазейку и пробьёт в стене дыру! — рявкнул Феликс. — Ты сам сказал, что Кейн был уязвим из-за собственной безупречности. Помни сожрала, возможно, десятки прототипов. Осталось просто сделать систему достаточно слабой, чтобы можно было откусить от неё приличный кусок. Харлан моргнул. — Это очень рискованно, но… По-своему гениально? Ты не думал пойти на программиста? — Я обязательно обдумаю это, если ты перестанешь тянуть время и сделаешь уже хоть что-то! — закатил глаза Феликс. А затем вновь поднёс гарнитуру ко рту: — Как успехи с ключами? — Не получается, — прохрипела в ответ Кристен. — Я не знаю, как у Джекса это выходило так легко! Феликс тяжело вздохнул. А затем твёрдым голосом произнёс, копируя уже почти забытые интонации: — Хорошо, что я и есть Джекс, правда, Пом-Пом? Он отлично знал, что Аннабель, Сэм и Эми, стоящие за его спиной, явно испытали обширный приступ ПТСР. Возвращение Джекса не было в их бинго, как не было и в бинго самого Феликса. Но если фиолетовая крольчатина являлась проводником к выходу в прошлый раз, то он был согласен снова примерить на себя эту шкуру. — Джекс? — неуверенно произнесли колонки. — Это правда ты? — Что за недоверие? — фыркнул Феликс. — Когда я тебе врал? — Почти всегда, если честно. — Справедливо, — согласился Феликс. — Но сейчас я тебе не вру. Ключ уже у тебя в кармане. Тебе нужно просто его достать. Его взгляд упал на связку ключей из сумки Кристен и он взял их в руки. На простом металлическом кольце болтались три. Между ними оказался маленький брелок с названием штата Вайоминг. — Их должно быть три, Пом-Пом, — Феликс потряс связкой возле микрофона. — Слышишь, как звенят? Один серебристый, другой поменьше и с отломанным зубчиком. А третий… — Третий длинный и старый, — раздался из колонок хрип. — Он вечно застревает в двери. Харлан победно хлопнул ладонью об стол. — Шпион нашёл прореху! Скажи ей, чтобы шла по коду! — Эй, Пом, — Феликс до боли закусил губу, — пора искать выход. Повисла тишина. Код на экране, подчиняясь пальцам Харлана, становился всё длиннее. Лазейка, видимо, оказалась в самой глубине разрушенного лабиринта системы, и спустя пару минут голос Помни донесся из динамиков еле слышно. Будто бы она оказалась очень далеко. — Джекс, мне страшно. Что если ключи не подойдут? Феликс вздохнул. — Если не подойдут, я разрешаю тебе меня пристрелить при встрече. Договорились? В динамике раздался тихий нервный смешок, а затем экран мигнул в последний раз, и все компьютеры резко выключились. Офис вновь погрузился в темноту и тишину. Будто бы всё, что происходило последние минуты, было коллективной галлюцинацией. Феликс отложил уже ненужную гарнитуру обратно на стол. Харлан выдернул флешку из системного блока, с интересом разглядывая её покрытый гарью штекер. — Всё получилось? — разрушил тишину тихий вопрос Эми. — Она вернулась? Вместо ответа за ближайшей дверью раздался оглушительный грохот. Харлан подскочил на месте. Феликс обменялся взглядами с Сэм. — Что в той комнате? — спросила Аннабель, делая шаг в сторону источника шума. — Серверная, — тихо откликнулся Харлан. Феликс не понял, как рванулся к двери, с силой дергая за ручку и распахивая её. Свет его фонарика суматошно заметался по огромным системным блокам, увитым проводами от пола до потолка, а затем выловил крошечную фигурку. Это была Кристен. Помятая, растрёпанная, бледная и дрожащая, она сидела в углу, обняв колени и раскачивалась из стороны в сторону. Её бескровные губы беззвучно шевелились, а из широко распахнутых глаз безостановочно стекали слёзы. — Кристен? Произносить её настоящее имя вслух всё ещё было странно. Феликсу потребовалось усилие, чтобы не назвать девушку Помни. Но что-то подсказывало ему, что её ник больше не стоило вспоминать. Как минимум, в ближайшее время. Как максимум, нужно было оставить всё дерьмо в этом забытом Богом офисе. — Феликс, позволь мне. Аннабель легко протиснулась в серверную, делая маленькие шаги к Кристен. Та даже не подняла на неё взгляд. Из её груди вырывались хриплые вздохи вперемешку с рыданиями. Картина была ужасная. И Феликс совершенно не знал, что хочет сделать больше: обнять Кристен или хорошенько встряхнуть её, чтобы привести в себя. — Эй, милая, — ласково произнесла Аннабель, опускаясь на колени возле Кристен. — Ты вернулась. Всё хорошо. Ты снова живая. Кристен моргнула. Взгляд её остекленевших глаз стал чуть более осознанным, но она не ответила. — Я знаю, что тебе очень страшно, — продолжила Аннабель. — Мне тоже было страшно. Нам всем. Но это не обман. Ты действительно вернулась. Взгляни на свои руки. Аннабель с осторожностью перехватила ладонь Кристен, легко сжимая её пальцы. Затем взяла вторую и помогла Кристен приложить два пальца к запястью. Феликс мысленно восхитился. Сердцебиение. Вот что служило настоящим доказательством того, что тело, как и всё вокруг, было реальным. — Это твой пульс, — Аннабель слабо улыбнулась. — Твоё сердце. Настоящее. Реальное. — Ре… Реальное, — запнувшись, тихо повторила Кристен. Слёзы больше не текли по её лицу. — Бьётся. Я знаю тебя. Ты Ра… — Я была ей, — перебила Аннабель. — Всё в прошлом. Всё закончилось. Обратный путь из офиса к машине занял у них гораздо меньше времени. Разглядывать местные достопримечательности ни у кого не было сил. Даже Харлан притих. Перед уходом он спрятал в карман рамку, стоявшую на его рабочем столе. На ней Феликс разглядел большого ротвейлера, но задавать вопросы не стал. Он уверенно шёл вперёд, закрывая за ними двери, которые оставлял открытыми до этого. Словно отрезал наконец все пути в прошлое и в пережитые там ужасы. Для себя. Для Эми и Сэм, тихо о чём-то переговаривающихся. Для Аннабель и Харлана, идущих впереди их небольшого отряда. И для Кристен, руку которой крепко сжимал в своей. Её ладонь была холодной, грязной и немного липкой. Но настоящей. Из плоти и крови. На улице они устроили небольшой привал перед обратной дорогой. Из провизии у них были только раскисшие на жаре сэндвичи с сыром, купленные в супермаркете, пара бутылок воды, протеиновые батончики Эми и остатки уже горячего энергетика. Его Феликс с отвращением вылил у ворот, сминая банку и швыряя её за забор. Что бы ни говорил Харлан, но это место больше не заслуживало уважения. И Феликс даже сделал мысленную пометку, написать о нём на форуме сквоттеров. Пусть заселяют, захламляют и уничтожают даже остатки того, чем когда-то была великая “C&A”. — Держи, — Феликс снял с плеча старый шоппер, в который перед уходом из офиса сгрёб всё, что вывалил на стол, и протянул его Кристен. — Извини, пришлось в нём немного покопаться. — Ничего, — откликнулась она. — Там всё равно не было ничего ценного. Феликс прикусил язык. Может, для Кристен её шоппер и не представлял собой сокровищницу, но для него, Феликса, — да. Там было её имя. Имя, которое позволило вытащить Кристен из сломанной системы. — Двадцать баксов и жвачка — это целое состояние, — отшутился он, чувствуя, как его начинает душить внезапная неловкость. — И фантики. Фантики это настоящая улика, сладкоежка. Кристен подняла на него взгляд своих огромных карих глаз и улыбнулась. Она выглядела откровенно паршиво. Худая, бледная, с синяками под глазами, будто бы не спала целый месяц и не ела примерно столько же. Но её улыбка ощущалась, как награда. Как желанный и недоступный ранее приз. — Спасибо, Феликс, — произнесла она, несмело касаясь своими ледяными пальцами его руки. — За ключи и за то, что помог мне выбраться. — Всегда пожалуйста, — Феликс почувствовал, как краснеет и поспешил отвернуться, делая вид, что разглядывает заброшенное здание. — Но в следующий раз, когда решишь залезть в какую-то дыру, хотя бы предупреди. Я вызову копов. — Думаю, что острых ощущений мне хватило на несколько жизней вперёд, — усмехнулась Кристен. — Развлекать массы в сети — это не моё. У Помни это выходило гораздо лучше. — Возможно. Но ты нравишься мне гораздо больше. Он всё же покраснел. Густо, до горящих щёк и желания провалиться под землю. Момент для неловких признаний был совершенно неподходящий. И, если бы Кристен неловко попятилась, пробормотав что-то невнятное, Феликс бы понял. И даже поддержал дальнейшее “ничего не было” общение. Он бы никому не рассказал, не стал бы прикалываться и провоцировать. Просто закопал бы себя в собственном стыде и присыпал горсткой дебилизма сверху. Но Кристен не попятилась. Не смутилась и даже будто бы немного кокетливо склонила голову. Всё ещё болезненно бледная и уставшая, она вдруг привстала на носочки и коротко поцеловала его в пунцовую щёку. — Ты мог бы позвать меня на свидание после того, как я схожу в душ, поем и высплюсь. Просто предложение. — Свидание, — тупо повторил он. — Типа настоящее? — К счастью, да, — Кристен глубоко вздохнула, прищурившись от наслаждения. — Самое настоящее, реальное и с едой не из пикселей. — С последним будет непросто, — Феликс не смог сдержать улыбку. — Я на мели, знаешь ли. — Ладно, — пожала плечами Кристен. — У меня есть жвачка и двадцать баксов. Это целое состояние. А затем Феликс рассмеялся. Искренне и легко. Без тяжёлой бетонной плиты кошмаров на груди, без ощущения, что прошлое дышит ему в затылок. Он знал, что память останется с ним на долгие месяцы и, может, годы. Но здесь и сейчас он был счастлив. — Эй, Крис! Аннабель уже забралась в машину и теперь махала им из окна. Её рыжие кудри подсвечивало заходящее солнце, которое отражалось от окон старого здания, делая всё вокруг розовато-красным. — Ты знала, что Феликс тот ещё трус? Кристен хихикнула. А затем протянула Феликсу руку и проговорила, глядя на него: — Да. Самый настоящий.