Под одной крышей: Правила номер ноль.

Вечерний воздух в квартире был тяжелым, словно перед грозой. Сонхун почувствовал это, едва переступив порог. На кухонном столе лежал планшет отца Хисына, и экран предательски светился знакомым кадром из того самого видео. Минхо всё-таки сделал это — он отправил компромат родителям. Родители сидели в гостиной в полной тишине. Мама Сонхуна нервно перебирала край своей кофты, а отец Хисына смотрел в одну точку, сжимая челюсти так, что на скулах гуляли желваки. — Зайдите, — коротко бросил отец, не оборачиваясь. Хисын не отпустил руку Сонхуна. Напротив, он переплел их пальцы еще крепче, чувствуя, как ладонь Сноу слегка увлажнилась от волнения. Они прошли в центр комнаты и встали перед родителями. Хисын не горбился, не прятал взгляд. Он стоял прямо, закрывая Сонхуна своим плечом. — Мы видели это, Хисын, — начал отец, наконец поднимая тяжелый взгляд на сына. — Тот парень... в Пусане. Это то, от чего я пытался тебя забрать? То, ради чего мы сменили город и начали всё с нуля? — Да, отец, — голос Хисына был твердым. — Это я. Три года назад. Я совершил ужасную вещь, и я несу этот груз каждый день. — И ты... ты привел этого человека в наш дом? — мама Сонхуна посмотрела на своего сына с нескрываемым страхом. — Сонхун-а, ты знал об этом? Ты понимаешь, с кем ты... в каких ты отношениях? Сонхун сделал шаг вперед, становясь вровень с Хисыном. Он чувствовал, как внутри него закипает спокойная, уверенная сила. Больше никакого льда. Только чистое пламя. — Да, мама. Я знаю всё, — Сонхун посмотрел ей прямо в глаза. — И я знаю Хисына сейчас. Видео показывает зверя, но Хисын, который стоит перед вами — это человек, который каждый день борется с этим зверем ради меня. Вы видите насилие, а я вижу путь, который он прошел, чтобы стать нежным. Если вы хотите судить его за прошлое — судите и меня. Потому что я выбираю его. Любого. В комнате повисла тишина. Отец Хисына медленно поднялся с дивана и подошел к сыну. Он долго всматривался в его лицо, ища там признаки той старой ярости. Но нашел только решимость и... любовь. — Я всегда знал, что в тебе живет шторм, Хисын, — тихо сказал отец. — Но я никогда не видел, чтобы ты так отчаянно пытался его усмирить. Сонхун прав. Видео — это прошлое. Твои поступки сегодня — это будущее. Он перевел взгляд на их переплетенные руки и едва заметно кивнул. — Если ты обидишь его, Хисын... если та тьма когда-нибудь коснется Сонхуна — я сам вышвырну тебя из этого дома. Но если ты серьезен... то я не имею права стоять у вас на пути. Мама Сонхуна всхлипнула, но подошла и обняла сына, а затем, помедлив, коснулась плеча Хисына. — Будьте осторожны. Мир не такой понимающий, как мы. Но если вы счастливы... я попробую привыкнуть. Когда дверь в комнату Хисына наконец закрылась, напряжение последних дней окончательно рухнуло. Хисын прижал Сонхуна к двери и уткнулся лбом в его ключицу, тяжело и прерывисто дыша. — Мы сделали это, Сноу... — прошептал он, и Сонхун почувствовал на своей коже влагу. Хисын плакал. Впервые. — Они знают всё. И они не прогнали нас. Сонхун обхватил его лицо руками, целуя соленые дорожки на щеках. — Я же говорил тебе. Ты больше не один, Хисын. Никогда больше. Хисын подхватил его на руки и бережно уложил на кровать, нависая сверху. В его взгляде было столько обожания и тихой, светлой радости, что у Сонхуна перехватило дыхание. Хисын начал покрывать его лицо мелкими, нежными поцелуями: лоб, веки, кончик носа, щеки. Каждое прикосновение было как клятва. — Я так сильно тебя люблю, Сноу, — шептал Хисын между поцелуями. — Ты — мой спас спасательный круг. Мой свет. Моя жизнь. Он запустил руку под футболку Сонхуна, но не с требованием, а с бесконечной лаской, оглаживая его ребра, заставляя Сонхуна довольно жмуриться. В эту ночь в комнате не было дерзкого байкера и холодного принца. Были только два парня, которые обрели друг друга вопреки всему миру. Сонхун лежал в объятиях Хисына, слушая, как за окном затихает шум города. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь мягким светом ночника, но сейчас им не нужно было видеть друг друга, чтобы чувствовать каждую эмоцию. Напряжение, которое копилось неделями, окончательно вышло вместе с тем тяжелым разговором в гостиной. Хисын перебирал пальцами пряди волос Сонхуна, аккуратно заправляя их ему за ухо. Его рука спускалась ниже, очерчивая линию челюсти, шеи, задерживаясь на пульсирующей жилке. — Знаешь, — прошептал Хисын, его голос в тишине звучал непривычно мягко, — я до последнего момента ждал, что отец укажет мне на дверь. Я уже прокручивал в голове, куда мы поедем, в какой хостел заселимся… Я не мог допустить, чтобы ты остался там один, под их давлением. Сонхун приподнялся на локте, заглядывая в глаза Хисына. В них больше не было того колючего льда или дикой ярости — только бездонная, баюкающая нежность. — Ты правда готов был бросить всё? Свой дом, комфорт… просто чтобы забрать меня? — Без тебя этот дом — просто коробка с мебелью, Сноу, — Хисын притянул его к себе за затылок, соприкасаясь лбами. — Я же говорил: ты — мой якорь. Без тебя я бы снова сорвался. А так… у меня есть причина просыпаться по утрам и стараться быть лучше. Даже если это значит признавать свои ошибки перед родителями. Сонхун улыбнулся — открыто и искренне, так, как умел улыбаться только для него одного. Он прижался губами к ладони Хисына, целуя те самые костяшки, которые когда-то пугали его на видео. Теперь они были для него символом защиты. — Ты уже лучше, Хисын. Намного лучше того парня с видео. Тот парень не умел любить так, как ты. Хисын издал тихий, гортанный звук, в котором слышалось облегчение, и повалил Сонхуна обратно на подушки, нависая сверху. Он начал покрывать его лицо бесконечными, невесомыми поцелуями, будто хотел загладить каждую царапину на его душе. — Я хочу, чтобы завтра мы поехали к морю, — прошептал Хисын между поцелуями в шею Сонхуна. — Только ты, я и байк. Никакого колледжа, никакого Минхо, никаких родителей. Просто дорога и ветер. Хочешь? — Хочу, — выдохнул Сонхун, запуская пальцы под майку Хисына, чувствуя горячую кожу и сильные мышцы. — Хочу ехать с тобой куда угодно. Они пролежали так еще долго, перешептываясь о пустяках, строя планы на лето и просто наслаждаясь тем, что им больше не нужно играть роли «сводных братьев». Хисын то и дело притягивал Сонхуна к себе, вдыхая запах его кожи, будто не мог поверить, что этот ледяной принц теперь полностью принадлежит ему. — Спи, мой Сноу, — Хисын натянул одеяло до подбородка Сонхуна и крепко прижал его к своей груди, создавая для него самый безопасный кокон в мире. — Завтра начнется наш первый по-настоящему честный день. Сонхун закрыл глаза, чувствуя, как его окутывает сон. Он знал, что впереди еще будут трудности, что Минхо может попытаться укусить напоследок, что родителям нужно время… Но глядя на то, как Хисын оберегает его сон, он понимал: они справятся. Потому что их «тонкий лед» превратился в океан, который не под силу перейти никому.