Pretend you didn’t

В квартире было тихо. Шиын сидел за столом, сдвинув в одну сторону счета: квитанции, уведомления, выписки. Пальцы быстро пролистывали, взгляд цеплялся только за цифры. Складывалось впечатление, что суммы никогда не менялись. Менялось только их расположение: где-то становилось больше, где-то меньше. Он открыл приложение, сверил остаток. Мысленно пересчитал ещё раз. Цифры сходились в минус. Как всегда. Он смотрел на ровные цифры так, будто мог найти решение, как избавиться от долга как можно скорее. Шиын провёл большим пальцем по краю бумаги, выравнивая стопку, словно в этом была необходимость. На самом деле — нет, просто так было проще. Он закрыл папку слишком аккуратно. Проблем нет. «— Я помогу решить любые твои проблемы. — У меня нет проблем.» Мысль всплыла автоматически. Он на протяжении недели время от времени неосознанно возвращался в кабинет к этому разговору. В тот момент Шиын ощущал отвращение к самой сути разговора. Вообще непонятно почему Сухо решил сделать такое гнусное предложение. Так ещё и начал следить за ним на работе. Иногда он так глубоко уходил в свои мысли, что не сразу замечал, что Шиын смотрит в ответ. Телефон коротко завибрировал. Шиын увидел через шторку уведомлений, что Хумин спрашивает купил ли он подарок Хёману на день рождения. И в голове тут же всплывает их разговор в офисе сразу после встречи в пятницу в клубе. «— Пока Хёмана нет... Я наконец-то нашел тот лимитированный шлем. Мне пришлось облазить много гиковских магазинов, но был только в одном на другом конце города, — шёпотом сказал Шиын, чтобы Хёман не услышал, если был где-то неподалёку. — Да ладно! Хёман же разрыдается от счастья! — Мы его больше полугода не могли найти. — Хумин в восторге округлил глаза. — Ты серьёзно видел его там?» И Шиына прошибает понимание: всё становится на свои места, словно кусочки пазла сложились. Если бы он не смотрел тогда на идущего в свой кабинет Сухо, то не заметил бы ту маленькую заминку в походке на вопросе Хумина. Тогда он не придал этому никакого значения, а сейчас всё сошлось. Даже стало немного грустно, что даже без особых поводов для подозрений, Сухо увидел в нём угрозу. — Ты опять это пересчитываешь? Голос Ёнъи выдернул его из мыслей. Она стояла в проёме, прислонившись плечом к косяку, с кружкой в руках. — Уже посчитал, — спокойно ответил он, не поднимая взгляда. — Угу. Поэтому сидишь с этим полчаса. Он закрыл папку окончательно и только после этого посмотрел на неё. — Ты что-то хотела? Она прошла внутрь, поставила кружку рядом с ним, даже не спрашивая. — Хотела посмотреть на человека, который всегда твердит “у меня нет проблем”. Шиын едва заметно хмыкнул. — И? — И пока не впечатлена, — она пожала плечами. — Выглядишь как человек с таблицей в голове. — Это лучше, чем без неё. — Ты же знаешь, что я подрабатываю. Я могу тебе помочь со всем этим дерьмом. Шиын посмотрел на сестру с теплотой, а на губах проскочила едва уловимая тень улыбки. — Твоя помощь намного больше, чем ты думаешь, — он обвел глазами комнату. — Так что оставь себе деньги. Они все равно не спасут ситуацию. — Зануда, — протянула она, но тут же оживилась. — Кстати. Как там твой директор поживает? — Нормально, наверное, мне откуда знать. Ходит себе, работает. Другое меня не касается. — Я бы не смогла работать, если бы такой горячий красавчик ходил рядом и работал, — она улыбнулась, мечтательно прикрывая глаза. — Теперь понимаю почему ты про него говорил. Тишина на секунду стала плотнее. Шиын отвёл взгляд. — Я бы про него не говорил, если бы ты не спрашивала. — Ага, — кивнула она, уже не споря, — ты же у нас всегда отвечаешь на вопросы. Особенно, если бы они тебе не понравились. Он ничего не ответил. Ёнъи постояла ещё секунду, потом легко толкнула его в плечо. — Ладно. Не скучай тут. И не пересчитывай одно и то же по десять раз. — Иди спать, Ёнъи. — Уже иду, — отмахнулась она, направляясь к двери. — Только не влюбись в своего директора, хорошо? Шиын даже не поднял головы. — Не неси ерунды. Она тихо хмыкнула и исчезла за дверью. В квартире снова стало тихо. Шиын открыл папку на секунду. Потом закрыл.

🖇️

Утро началось так же: душ, кофе выпитый на ногах. Единственное, что осталось за пределами "обычного" — папка сегодня лежала закрытая без очередного подсчёта. В вагоне было тесно. Кто-то задел плечом, кто-то громко говорил рядом. Шиын стоял, держась за поручень, и смотрел в одну точку. Ни одна мысль не задерживалась, пролетая так же, как сейчас вагон по туннелям. Остановка объявилась слишком быстро. Он вышел вместе с потоком людей, не задерживаясь. В офисе было тихо. Шиын пришёл одним из первых. Как всегда. Даже простые действия к подготовке рабочего дня были всегда автоматизированы: сначала снять пальто, потом включить ноутбук, свет, потом только сесть за стол. Шиын снял пальто, подошёл к столу. Взгляд метнулся вверх. Свет наверху теплой струйкой лился из кабинета через приоткрытую дверь. Он моргнул раз, второй. Сел за стол, включил сначала лампу, потом ноутбук. Провел по лицу рукой и тяжело вздохнул. Офис наполнялся людьми, шум приводил в чувство, давая возможность собрать себя. Шиын посмотрел на часы. Через минут пятнадцать директор Ан должен спуститься для проверки рабочего процесса. Сначала его это раздражало, поднимало внутри волну негодования. Их работа никогда не требовала проверки. Они выполняли даже больше, чем от них требовалось. Так к чему такой контроль именно их работы? Их пятёрка давно была одной компанией — Хумин, Хёнтак, Джунтэ, Хёман и он сам. Они слишком хорошо знали друг друга, чтобы объяснять очевидное словами, и слишком давно прошли вместе всё, чтобы оставаться просто коллегами. Это была обычная дружба — шумная, привычная, местами раздражающая, но своя. Та, в которой не нужно объяснять лишнего. Свой закрытый круг, в который никто со стороны не попадал просто так. И именно поэтому они работали так, как работали. Любые задачи, любой объём — быстро, слаженно, без лишних слов. За эти годы они стали чем-то цельным, где каждый понимал другого раньше, чем тот успевал что-то сказать. Со временем это раздражение стало конкретнее. Не из-за самого факта контроля — с этим Шиын мог бы смириться — а из-за того, что Сухо вмешивался туда, где, по его мнению, в этом не было необходимости. Позже раздражение сменилось интересом. Что именно тот пытается найти среди мигающих мониторов и скрипящих кресел? И почему каждый раз именно у них? — Дамы и господа, вас приветствует Чхве Хёман, — громкий возглас прямо с порога заставил сидящих в рабочем зале поднять голову к двери. Хёман с широкой улыбкой приветственно махал окружающим рукой. Он кивал головой, пока шёл к своему месту. — Придурок, ты чего орёшь с утра, — недовольно скривился Хумин. — Тебе не стоит пить так много перед понедельником, Баку, — Хёман приложил руку к носу, свободной разгоняя воздух вокруг себя. Хумин фыркнул и покачал головой. — В самом деле, — начал Джунтэ, — с чего вдруг так энергия прёт? — Я репетирую, — Хёман кинул сумку в кресло, широко улыбаясь. — Между прочим, перед вами стоит ценный ведущий на каждом тимбилдинге. Он же через две недели будет. Забыли? Первая команда обречённо вздохнула. — А ты, руководитель Ён, не смей отбиваться от коллектива, — он повернулся к Шиыну, тыча на него пальцем. — В прошлый раз у тебя были "семейные дела", но мы-то знаем правду. Шиын ничего не сказал, только щёлканье ручки выдавало то, что он раздражён. — И не смотри так на меня. Тебя тогда предупредили. И в этот раз ты обязан прийти. Хёман подмигнул Шиыну широко улыбаясь. Он хотел сесть, но осмотрелся по сторонам и взглянул на наручные часы. — А, кстати... А где? — он провёл рукой по воздуху. — Конкретнее, — Шиын проследил за рукой, не понимая что тот имеет ввиду. — Ну... Директор Ан. Где он? Он всегда в это время уже здесь где-то, — Хёман указал на место рядом с собой. Шиын снова посмотрел на часы на мониторе. Действительно. Шиын ещё какое-то время смотрел в монитор, не вчитываясь. Строчки расплывались, цепляться было не за что. Он щёлкнул ручкой. — Я за кофе, — бросил он в сторону, не поднимая взгляда. Никто не ответил. Хотя обычно он идёт делать себе кофе после обеда, но сейчас Шиын чувствовал необходимость в кофеине. Кухня встретила его тишиной. Он нажал кнопку кофемашины, опёрся ладонью о край стола, глядя, как медленно наполняется чашка. — Вы сегодня раньше. Голос прозвучал спокойно, почти на уровне шума воды. Шиын не вздрогнул. Только на долю секунды задержал дыхание. — Бывает, — так же ровно ответил он и обернулся, приветственно кивнув головой. В воздухе повисла пауза. Слишком тихая для двух человек. Шиын взял чашку и развернулся. Сухо стоял чуть ближе, чем требовалось. — Проверка сегодня отменяется? — Шиын сделал глоток обжигающей жидкости. — Нет, — коротко ответил Сухо и через секунду, — Просто сдвинулась. Шиын кивнул. Взгляд скользнул привычно и быстро, зацепился чуть дольше. Он отвёл его первым. — Тогда у вас будет возможность убедиться, что мы всё ещё справляемся без дополнительного внимания, — спокойно добавил он. Почти нейтрально. Почти. Уголок губ Сухо едва заметно дёрнулся. — Я уже убедился. Тишина снова легла между ними, но она становилась какой-то комфортной. Шиын чуть сильнее сжал чашку в пальцах. — Тогда, возможно, в следующий раз можно будет сэкономить время, — он сделал ещё глоток. — Всем. — Возможно. Шиын сделал шаг в сторону, собираясь выйти. На мгновение они оказались слишком близко. Настолько, что это уже нельзя было списать на тесное пространство. — В пятницу... — Сухо сделал паузу, дожидаясь, когда Шиын посмотрит на него. — В пятницу ваша девушка сказала, что много слышала обо мне. — Она – не моя девушка. И она любит приукрасить. Сухо не отвёл взгляд и не сдвинулся. Впрочем, как и Шиын. Они смотрели друг на друга, будто пытались увидеть в другом что-то знакомое только им. Кто-то из сотрудников зашёл на кухню. Шиын моргнул, сбрасывая наваждение. Он повернулся в сторону открывающейся двери. Контакт был прерван, что одновременно давало облегчение и некое сожаление. Сжав чашку крепче, возвращая себя в привычную форму, Шиын двинулся на выход. Он остановился на секунду, будто хотел что-то еще добавить. Но не добавил и пошёл дальше, не оборачиваясь. Дверь мягко закрылась за его спиной. Следующие несколько дней, после столкновения на офисной кухне, Шиын перестал поднимать взгляд, когда Сухо оказывался в поле его зрения. Он злился на себя за ту короткую потерю контроля — за то, как на секунду позволил себе раствориться в чём-то, чему не мог дать названия. Попадаться в это снова он не собирался. Даже не отрываясь от монитора, он всё равно отмечал его присутствие. Краем глаза. По движению. По тому, как Сухо стал задерживаться возле их команды дольше, чем раньше. Его поза изменилась — стала расслабленнее, руки больше не скрещены на груди, а спрятаны в карманы брюк. Он стоял чуть повернувшись корпусом в сторону стола Шиына И Шиын был уверен — Сухо смотрит. Он не подавал вида. Только пальцы чуть сильнее давили на клавиши, выдавая его больше, чем хотелось бы. Когда Сухо наконец разворачивался, чтобы идти дальше, Шиын позволял себе короткую слабость — оторвать взгляд от экрана и провести им вслед. По спине. По белоснежной рубашке. — Ты сейчас дыру в нём прожжёшь, — Хёман подкатил на кресле к столу Шиына. Шиын не дёрнулся. Только перевёл взгляд обратно на монитор. — Работай, — спокойно бросил он. Хёман хмыкнул, не отъезжая. — Я и работаю. Просто ты в последнее время… немного странный, — он наклонился поближе к столу, понижая голос до шёпота, чтобы никто не услышал, кроме Шиына. Шиын ничего не ответил. Хёман наклонил голову, будто прикидывая что-то у себя в голове. — Особенно когда он рядом. Щелчок клавиши вышел громче, чем нужно. Шиын чуть повёл плечом, словно разминая напряжение, и только после этого бросил: — Тебе заняться нечем? — Уже занялся, — легко отозвался Хёман и откатил обратно к своему столу.

🖇️🖇️

Шиын сидел на кухне. Нога нервно отбивала ритм по ножке стула, а пальцы плотно сомкнулись на горячей чашке. Отец стоял в дверном проёме, немного шатаясь из стороны в сторону. — Ты... — начал он, но его язык заплетался, — Ты неблагодарный сосунок. Какое ты право имеешь мне говорить что мне делать и сколько пить? Шиын смотрел немигающим взглядом на дверцу шкафчика. Единственное, что радовало — Ёнъи не было дома. — Смотри на меня, идиот, когда я с тобой говорю! Шиын медленно повернул голову в сторону кричащего отца. Он старался из всех сил, чтобы не потерять самоконтроль, хотя чаша была уже почти переполнена. — Иди проспись, — не сказал, а будто зашипел, — потом поговорим. — Ах, ты ублюдок мелкий, — мужчина оттолкнулся от дверного косяка и ринулся к Шиыну. Его ноги заплетались, но он устоял. Удар пришёлся резко — с запахом алкоголя и злости. Голова чуть дёрнулась в сторону, но Шиын не отшатнулся. На секунду в кухне стало тихо. Он медленно провёл языком по разбитой губе, слизывая выступившую кровь. — Всё? — тихо спросил он. И встал. Рука Шиына дёрнулась, но так и застыла. Пальцы сжатые в кулак побелели от напряжения. Он оттолкнул от себя отца и пошёл в свою комнату, закрывая дверь на замок. Звонкий звук металла отозвался в голове: он смог, он сдержался. Пока что всё под контролем. Шиын уткнулся головой в холодное дерево и рвано выдохнул. Он смотрел в потолок, по которому уже начали расползаться лучи от уличного фонаря. В квартире стояла тишина, в которой всё казалось слишком громким — даже собственные удары сердца. Шиын встал с мятых простыней, оставляя за спиной кровать, в которой он так и не уснул. Прошёл на кухню, не включая свет полностью, будто хотел оставить пространство полутенью. Пальцы машинально нашли чашку, кофе в ней давно остыл, но он всё равно сделал глоток. Он не сразу заметил, что Ёнъи уже дома. — Наконец-то, — её голос прозвучал из коридора. — Я думала ты сегодня не выйдешь. Шиын не обернулся сразу. — Работы много. Взял на дом. — Угу... Она подошла ближе, не торопясь, как будто чувствовала напряжение. — Ты ел? — спросила она наконец. — Да. Коротко и быстро. Слишком привычно. Ёнъи чуть наклонила голову, рассматривая его внимательнее. — Ты всегда так быстро отвечаешь, когда ответ «нет». Шиын слабо выдохнул через нос, почти как усмешку. И в подтверждение её слов живот предательски заурчал. — У тебя слишком много наблюдений. — У тебя слишком много “всё нормально”. Он поставил чашку на стол чуть резче, чем нужно было. — Потому что всё нормально. Но в этот раз это прозвучало не как конец разговора, а как попытка его удержать. И Ёнъи не отступила. Она опёрлась бедром о край стола, чуть ближе, но без вторжения. — Что с губой? Шиын на секунду замер. Пальцы непроизвольно коснулись нижней губы. — Ничего. — “Ничего” обычно не оставляет следы. Тишина стала плотнее. Он отвёл взгляд. Не от неё, от темы, что стало своего рода ответом. Ёнъи чуть тише добавила: — Ты можешь не рассказывать. Я не спрашиваю, — она сделала паузу. — Но ты хотя бы можешь не делать вид, что тебе вообще всё равно. Эта фраза повисла между ними дольше остальных. Шиын медленно выдохнул. И впервые за разговор не сразу ответил. — Я не делаю вид, — сказал ровно, но уже не так закрыто, как обычно. Ёнъи кивнула, будто этого ей было достаточно. Она не стала “разбирать” брата. Просто положила на секунду теплую ладонь на плечо, давая понять всё без слов. Она поставила в микроволновку заранее оставленную порцию ужина Шиына. После того как таймер сработал Ёнъи поставила тарелку на стол перед братом. — Тогда просто поешь, — сказала она спокойно и ушла, оставив брата одного.

🖇️🖇️🖇️

Шиын шел быстрым шагом по лобби бизнес-центра. Часы показывали, что рабочее время начнется через полчаса. Он, можно сказать, впервые в жизни приходил в офис впритык к началу. Поэтому он ускорил шаг, когда увидел, что в лифт заходит последний человек. Он вбежал в кабину лифта и двери за ним закрылись. Взгляд пробежался по присутствующим. Человек пять — меньше, чем он ожидал. Сухо тоже смотрел на него. Он стоял у задней стены. Его взгляд скользнул чуть ниже глаз, задерживаясь на губе. Шиын кивнул в приветствии и отвернулся к двери лицом. На втором этаже лифт со звонком открылся и внутрь начали заходить люди. Слишком много. Шиын машинально сдвинулся, уступая место, и почти сразу пожалел об этом. Пространство сжалось слишком быстро и резко. Чужие плечи, локти, чужое дыхание слишком близко. Он попытался развернуться корпусом, найти хоть немного воздуха между собой и остальными. Не получилось. Его жали ближе к стене. И к Сухо. Сначала это было просто точкой соприкосновения — плечо, линия спины. Ничего, что нельзя было бы проигнорировать. Шиын задержал дыхание, пытаясь не придавать этому значения. Кто-то впереди сдвинулся, и давление усилилось. Он чуть повёлся вперёд, пытаясь вернуть себе пространство, но только ухудшил положение. Контакт стал плотнее, ощутимее, слишком реальным, чтобы делать вид, что его нет. Шиын сжал зубы. Отодвинуться было некуда. — Губа… — послышалось почти у самого уха. Сухо подбирал слова. — У вас всё в порядке? Шиын едва заметно замер. Не от слов, а от того, насколько близко это прозвучало. Пальцы на секунду сжались на ручке сумки. — В порядке, — Шиын кивнул головой. Он упрямо смотрел на закрытые двери, считая секунды до следующей остановки. Не думать. Просто не думать. Лифт дёрнулся, и кто-то снова сместился. Шиын едва заметно напрягся, стараясь вернуть контроль хотя бы над дыханием. Это ничего не значит. Просто тесно. Просто люди. Он повторил это про себя ещё раз. И ещё. Двери открылись. Поток людей сдвинулся вперёд, вытаскивая его из этой сжатой коробки вместе с собой. Шиын вышел почти сразу, делая шаг в сторону. Слишком резко. Свежий воздух показался холоднее, чем должен был. Он не обернулся. Сделал ещё шаг в сторону, будто просто освобождая проход, и только потом остановился. Ладонь на мгновение сжалась в кулак и тут же расслабилась. Шиын провёл пальцами по воротнику, поправляя. Дыхание выровнялось не сразу. Он опустил взгляд, будто проверяя что-то на телефоне, просто чтобы не поднимать его. Слишком рано. Слишком… глупо. Ничего ведь не произошло. Он зафиксировал это как факт и, не давая себе времени передумать, развернулся и пошёл дальше. Шиын повесил лёгкое пальто и двинулся к своему столу. Четверо первой группы развернулись на креслах. — Руководитель Ён, а чего ты так поздно, — начал Хёман, но осёкся. Его взгляд снова ушёл к стеклянной двери и задержался. Внутрь зашёл Сухо. Он перевел взгляд снова на Шиына. Когда директор поднимался к себе в кабинет, Хёман открыл рот, но так ничего и не сказал, и, щёлкая пальцами, указал рукой на только что закрывшуюся матовую дверь. Шиын посмотрел на него и проследил за движением руки. — Если скажешь хоть слово, я завалю тебя работой на год вперёд. — голос был холодный и предупреждающий. — Голову от стола не оторвешь. — Я и не собирался, — пробурчал Хёман, разворачиваясь к монитору. — Шиын, а что у тебя тут... — Джунтэ замялся и показал себе на нижнюю губу. — Упал. Не беспокойся. — Снова отец? — Хумин понизил голос, чтобы никто не слышал. Шиын молчал. Они знают всю ситуацию дома, но лишний раз никто об этом не говорил никогда. — Шиын, мы можем разобраться, — Джунтэ поднял руки вверх, сжимая кулаки, а Хёман в знак согласия изобразил удар рукой. Шиын глянул на них и легко улыбнулся. Его друзья как всегда готовы встать за него, чтобы защитить. Это умиляло его каждый раз. Особенно Джунтэ, который не умел драться, но готов был пойти даже на это. — Всё в порядке, ребята, — Шиын сказал чуть теплее обычного, но потом полусерьезно добавил, — Работайте. — Да, руководитель Ён, — отозвались те хором и улыбнулись.        Следующие дни в офисе прошли в привычном ритме. Работа требовала внимания, но не требовала лишних слов. Пятёрка оставалась на своём месте — шумной, слаженной, слишком хорошо понимающей друг друга, чтобы объяснять очевидное. Иногда Хёман что-то бросал через стол, Джунтэ отвечал слишком эмоционально, Хумин только качал головой, а Хёнтак молча делал свою часть работы. Шиын почти не вмешивался. Только наблюдал и возвращался к работе. В пятницу к вечеру офис начал постепенно замедляться. Люди собирали вещи, закрывали задачи, кто-то уже обсуждал выходные. — Собрались все, — голос Хёмана прозвучал громче обычного, проходя по открытому пространству офиса. Несколько человек подняли головы. — Завтра выезд. Девять утра. Две команды — без опозданий. — Это угроза или корпоративная мотивация? — донеслось с другой стороны зала. — Это забота о вашей организованности, — не моргнув, ответил Хёман. Сухо стоял чуть в стороне от центра движения, не вмешиваясь в разговор.

🖇️🖇️🖇️

Утро субботы было более шумным, чем обычно. Совершенно не похожее на офисное — оно было более живое. У входа в здание постепенно собирались люди с сумками, рюкзаками, пакетами с кофе. Хёман пересчитывал людей так. Джунтэ пытался вспомнить, ничего ли он не забыл. Хумин молча проверял телефон, а Хёнтак уже стоял готовый, будто давно закончил со всем этим. Шиын пришёл без опоздания. Поприветствовав всех, он занял своё место. — Поехали, — коротко сказал водитель, когда автобус заполнился. И шум начал двигаться. Шиын мельком заметил, как чёрная машина Сухо уже выруливает с парковки первой. Автобус гудел привычным шумом — рёв мотора, голоса, спорящие за места. — Я сказал, я не сижу у окна, — буркнул Джунтэ. — Ты всегда сидишь у окна, — спокойно ответил Хёман. — Сегодня я духовно другой человек, поэтому я хотел сесть у прохода. Хёнтак молча сел к Хумину — то, что они будут сидеть вместе, даже не обговаривалось. Хёман развернулся на сиденье, как будто это не автобус, а его личная сцена. — Так. Если мы доедем и никто не потеряется, я считаю это успехом компании. Шиын сидел чуть в стороне от шума, смотрел в окно. — Ты сегодня подозрительно молчаливый, — Хёман наклонился к нему через проход. — Я всегда молчаливый. — Нет. Иногда ты молчаливо осуждаешь. Это другое. А сегодня ты просто молчаливый. Шиын чуть выдохнул через нос, почти как смех. Его телефон завибрировал, оповещающий о входящем сообщении. Сообщение от Сухо было коротким: “Играй честно." Шиын нахмурившись, смотрел на телефон. Он не сразу понял, что именно его зацепило. Сообщение было коротким, почти обычным. Слишком обычным, чтобы в нём что-то искать. Именно это и раздражало. Шиын перечитал его один раз. Потом ещё раз — уже не глазами, а как будто пытаясь уловить смысл между строк. Играй честно. Он медленно выдохнул через нос. — Какая ещё игра… — почти беззвучно, только губами. Но мысль не ушла. Она не находила, к чему себя привязать. Работа? Нет. Тимбилдинг? Глупо же. Он даже не видел его сегодня. И всё равно фраза звучала так, будто Сухо уже стоял где-то рядом и наблюдал за тем, как он реагирует. Слово “игра” зацепилось отдельно, как если бы его вытащили из другого контекста и оставили без объяснения. Или ему это только кажется... Шиын перевёл взгляд в окно. За стеклом — движение, дорога, чужие машины. Всё нормально. Всё как обычно, но внутри было ощущение, будто кто-то на секунду обозначил правила, которых он не видел. И хуже всего было то, что он не мог решить — это предупреждение, шутка, наблюдение или его воображение. Он снова разблокировал экран. Пальцы зависли над клавиатурой. “Я всегда играю честно. Либо не играю вовсе.” Он убрал телефон в карман, но не сразу. Ответ был отправлен. Он ждал ещё секунду, сам не понимая чего. Телефон больше не вибрировал. Шиын отвёл взгляд в окно. За стеклом мелькали деревья, шум дороги был ровным, почти успокаивающим. Но мысль не уходила. И всё? Он поймал себя на этом вопросе и раздражённо выдохнул через нос. Это было просто сообщение. Ничего больше. Но почему-то казалось, что ответить надо было иначе. Автобус дёрнулся на неровности дороги, кто-то сзади громко рассмеялся, разговоры снова вернулись в привычный шум. Но внутри осталось ощущение, что фраза не закончилась. Не его, а Сухо. Шиын чуть сдвинулся на сиденье, упираясь плечом в стекло. Холод от окна был ровный, нейтральный, но не помогал. И что это вообще должно значить?.. Он не задавал этот вопрос вслух. Только мысленно, как будто проверяя, не перегнул ли он сам. Телефон снова лежал в ладони экраном вниз. Никакого ответа всё ещё не приходило. И в этом было что-то… неправильное. Не раздражающее даже, скорее пустое. Как если бы разговор начался в комнате, а дверь закрыли до того, как ты успел понять, о чём он. Шиын тихо прикрыл глаза. ... Не играю вовсе. Фраза возвращалась сама, без его желания. Слишком уверенно. Слишком размыто для обвинения. Он чуть сильнее сжал телефон. — Бред… — едва слышно. Но даже это не прозвучало убедительно. Он открыл глаза и взгляд снова упёрся в сменяющийся пейзаж за окном. И впервые за всё время поездки он поймал себя на том, что пытается представить: что именно Сухо счёл “игрой”. Почему его собственное отрицание не закрыло это ощущение, а наоборот — оставило его висеть ещё сильнее. И почему всё то напряжение, которое разгоралось между ними после случая в клубе давало какой-то смутный намёк, что речь может быть и вовсе не о тимбилдинге. Автобус остановился с лёгким рывком. Голоса вокруг оживились сразу — кто-то потянулся к верхней полке за сумками, кто-то уже тянул их вниз. Шиын поднялся не первым. Дал потоку пройти вперёд, как обычно. Без спешки. Без лишнего движения. Когда он вышел на улицу, воздух оказался прохладнее, чем он ожидал, чище. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. И только потом понял, что взгляд уже ищет. Он остановил себя почти сразу. Неважно. Кто-то рядом громко позвал Хёмана. Смех, разговоры, суета — всё смешалось в привычный фон. Шиын поправил ремень сумки на плече и сделал несколько шагов вперёд, пропуская людей. Кто-то задел его плечом — он автоматически сдвинулся в сторону. — Руководитель Ён! Он обернулся на голос автоматически, почти с облегчением, что возникла возможность зацепиться за что-то конкретное. Пара быстрых реплик, организационная мелочь, кто куда идёт и всё вернулось в нормальный ритм. Контроль вернулся тоже. Почти. Шиын кивнул, сделал шаг в сторону, пропуская ещё кого-то, и машинально провёл взглядом по площадке — просто оценить обстановку. И только потом понял, что задержался. Всего на долю секунды. Сухо стоял чуть в стороне. Разговаривал с кем-то спокойно. Ничего необычного. Ничего, что требовало бы его внимания. Шиын отвёл взгляд почти сразу. Играй честно. Фраза всплыла сама, без причины. Он поправил сумку на плече, хотя в этом не было необходимости. Люди проходили мимо, кто-то смеялся, кто-то звал остальных — обычный шум, обычное движение. Всё как всегда. Но ощущение лёгкого сбоя никуда не делось. Как будто он что-то пропустил. Он отвернулся окончательно и пошёл в сторону остальных. Подойдя к своей четверке, Шиын осмотрелся вокруг. В этом месте на тимбилдинге они были всем отделом, кажется, второй раз за все время. Они стояли на полянке, куда обычно прибывали автобусы. Спереди были полосы деревьев, которые уходили глубоко в посадки, а сзади горная местность. В прошлый раз они ходили в горы, в этот раз Хёман говорил, они пойдут вглубь леса. Там недалеко от палаточного городка есть источник, куда можно будет сбежать от шумного празднования в конце вечера. Шиын посмотрел на друзей. Хёнтак и Баку стояли в стороне, что-то рассматривая на телефоне второго и смеялись. Джунтэ и Хёман сверяли количество людей на поляне и на бумаге. Взгляд скользнул дальше по группкам людей: все разбились так же, как и общались в офисе. Его взгляд повело в конец толпы. Там стоял Сухо, что-то пролистывал в телефоне. Он выглядел иначе, чем на работе. Строгий черный костюм сменил серый спортивный, отчего силуэт стал чуть мягче. Волосы не были привычно уложены, будто сегодня он просто провёл по ним рукой и на этом закончил. Он был без своей привычной собранности. Шиын не заметил, что слишком долго смотрит, пока не поднял взгляд, а глаза Сухо смотрели прямо на него. Шиын поспешно отвёл взгляд, дыхание чуть сбилось — незаметно для окружающих, но постыдно для себя. Он посмотрел на кроны деревьев, но мимо воли снова перевел взгляд на Сухо. Тот всё так же держал взгляд на нём, а на лице легла тонкая тень ухмылки. Несколько секунд никто из них не отводил глаз. Тишина между ними длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы это стало неловко. И Сухо позвали. Он обернулся, тем самым разрывая контакт. Шиын выдохнул только сейчас. Он остался стоять, не двигаясь, с лёгким, почти раздражающим, покалыванием где-то на кончиках ушей. Поймали. — Прошу внимания, — Хёман крикнул громко, чтобы присутствующие услышали. Он подождал, пока все повернут головы к нему и продолжил: — Сейчас мы идём за те деревья, — он указал пальцем в сторону. — Там уже стоят наши палатки. Их будет шесть — по два человека. Так что разбивайтесь на пары кто с кем спит самостоятельно. А теперь погнали! Последнюю фразу он выкрикнул почти подпрыгивая на месте. Толпа радостно подхватила свои вещи и все пошли в сторону, куда указал Хёман. — Кто у нас с кем ночует? — Шиын спросил у Хёмана, когда с ним поравнялся. Джунтэ, Хёнтак и Хумин шли рядом. — Есть кто-то конкретный с кем ты хочешь ночевать? — спросил Хёман, поворачиваясь к Шиыну. — Нет. — слишком быстро. — Хочу дома ночевать. Шиын посмотрел на друга, лицо того было слишком спокойным, значит, он сам себе придумал эту двусмысленность фразы. Он прочистил горло. — Ой, не начинай, — Хёман зажмурил глаза, поднимая лицо к небу, давая понять, что не хочет ничего выслушивать. — Изначально план был: Баку — с Готаком, ты — со мной. — А я? — протянул жалобно Джунтэ. — Прости, малыш Джун, тебе придется с кем-то из второй команды, — сказал Хумин, ободряюще сжимая его плечо. — Зашибись, — расстроенно прошипел Джунтэ. — Я так рад, что палатки уже стоят и не нужно будет весь день тратить на то, чтобы прочитать долбанную инструкцию, — Хёнтак счастливо улыбался. — «Вставьте шест А в петлю В.» И вот же гадство, всегда найдется что-то, что никуда не впихивается. — Ага, я знаю, — Хёман кинул на него раздраженный взгляд искося. — Вчера госпожа Чин пыталась мне два часа объяснить как собирать эти проклятые палатки. — О, ты же и подкатить к ней успел небось, — Хумин стукнул того по плечу. — Вы знаете, — Хёман покачал головой, поправляя лямку спортивной сумки, — мы совсем не подходим друг другу. — Отшила? — все четверо сказали в один голос. — Придурки, — шикнул Хёман, ускоряя шаг. Друзья начали пихать его в плечо с двух сторон, заливисто смеясь. Хёман пожал плечами и улыбнулся — он не мог на этих идиотов долго злиться. Они разложили вещи в своих палатках и начали стягиваться на поляну, где будут сейчас игры. "Сплочение коллектива", чтоб его. Шиын посмотрел в сторону и увидел что-то типа палатки со столиком и всем необходимым, чтобы приготовить себе кофе. Он хотел было пойти себе сделать стаканчик, как громкий голос Хёмана оповестил всех собраться возле него. Он мог бы работать просто рупором, ей богу. — Значит, так. Я сегодня ведущий и организатор вашего позора, — Хёман улыбнулся, а кто-то из толпы загудел. — Позор, зато весёлый, Сонмок, так что не начинай. А сейчас пройдите все на нашу импровизированную арену. Толпа двинула за Хёманом. Они прошли буквально пару метров и остановились на полянке у деревьев, где была тень. — Наша первая игра называется "Человеческий узел", — Хёман обвел всех взглядом, отмечая кто понимает, а кому надо объяснить более подробно. — Вы завязываете себе глаза тканью, став в круг, берётесь за руки с разными людьми, образуя, так называемый, «узел». Ваша задача — распутаться, не отпуская рук. Чего притихли, народ? Общаетесь и общими усилиями выпутываетесь. Всё понятно? Людей собирают в круг. Шум, все завязывают себе глаза, кто-то смеётся, кто-то уже заранее понимает, во что его втянули. Хёман стоит чуть в стороне, как и положено организатору, и голосом, который не терпит вопросов, раздаёт команды. — Руки в центр. Закрыли глаза. И не отпускаем, пока не скажу. Шиын выдыхает, делает как сказали. Протягивает руки вперёд — и почти сразу теряет ощущение, где его собственные. Чьи-то пальцы, запястья, ладони — всё перемешивается слишком быстро, без времени подумать. Он слегка хмурится, но не дёргается, просто фиксирует, что хаос начался. Где-то рядом слышится голос Джунтэ — слишком эмоциональный, как всегда. Кто-то смеётся, кто-то ругается, потому что уже понятно, что это не “простое задание”. Узел начинает двигаться сам по себе — люди делают шаги, не видя общей картины, и всё только сильнее запутывается. — Да чёрт, — шипит Шиын, когда кто-то наступил ему на ногу. Он делает небольшой шаг в сторону, чтобы не тянуть никого на себя, и в этот момент чувствует, как движение рядом становится точнее. Не случайное. Кто-то рядом не дёргается в панике, а спокойно выравнивает ситуацию. — Не спеши, — слышит он сбоку. Сухо. Голос ровный, без давления. Просто факт. Шиын не отвечает. Но и не спорит. И это само по себе уже странно. Он чувствует, как их положение в узле меняется — не резко, а будто его аккуратно разворачивают в нужную сторону. Не он управляет движением, и не его заставляют — просто рядом кто-то делает это быстрее, чем он успевает подумать. — Сделай шаг чуть назад, — снова Сухо, уже тише. И Шиын делает. Не потому что доверяет. Он бы так не сказал себе. Скорее потому что в этом хаосе проще следовать, чем сопротивляться, погружаясь в ещё бо́льший хаос. Где-то снаружи голос Хёмана перекрывает шум: — Если вы сейчас сломаете узел, я вас всех оставлю тут жить! Кто-то отвечает ему смехом, а внутри круга становится теснее. Кто-то наклоняется, кто-то проходит под чужими руками, и Шиын вдруг понимает, что стоит слишком близко к кому-то, но даже не может отступить без того, чтобы не потянуть других. И в этот момент Сухо снова говорит, слегка задевая плечом в нужную сторону: — Сюда. И Шиын делает шаг туда, даже не до конца успев понять, почему это кажется самым простым вариантом из всех возможных. Узел постепенно начинает расползаться. Сначала это даже не выглядит как распутывание. Скорее как усталое “кажется, мы случайно стали ближе к нормальному миру”. Люди делают осторожные шаги, меняют хват, кто-то тихо подсказывает, куда повернуться. — Ещё чуть-чуть, не дергайтесь! — голос Хёмана где-то снаружи, уже с оттенком победной усталости. — Я не хочу, чтобы вы тут навсегда остались в этой позе. Снова в толпе раздается смех. Шиын чувствует, как напряжение постепенно уходит из рук — не сразу, а слоями. Сначала хаос, потом контроль, потом просто дышать становилось легче. Он делает шаг назад, пытаясь аккуратно выйти из переплетения, и в этот момент понимает, что пространство вокруг него вдруг стало слишком свободным. Слишком резко. И это даже страннее, чем сам узел. Рядом движение останавливается на долю секунды. — Подожди, — слышит он Сухо. И Шиын замирает скорее не из подчинения, а потому что уже автоматически подстроился под этот голос. Ещё один шаг и узел окончательно “развязывается”. Люди выдыхают, кто-то сразу начинает махать руками, разгоняя кровь, кто-то жалуется, кто-то смеётся слишком громко, как будто надо срочно вернуть себе нормальность. Шиын стягивает повязку, опускает руки вниз и только сейчас понимает, что пальцы слегка онемели. Он делает маленькое движение плечом, возвращая себе ощущение пространства. И только потом замечает, что стоит не совсем “отдельно”. Сухо в полушаге от него. Близко, но не специально. Просто так вышло в момент распутывания, когда все двигались одновременно. Но он почему-то не спешит сделать шаг назад. — Нормально? — спокойно спрашивает Сухо. Шиын кивает почти сразу. — Да. Сухо чуть отводит взгляд и они расходятся вместе с остальными, обратно в шум, в движение, в привычное “много людей вокруг”. Но у Шиына остаётся странное ощущение. Не от узла, а от того, что в этом хаосе всё почему-то становилось проще, когда рядом был один конкретный голос. — Вы молодцы, ребята. Справились даже быстрее, чем мы все предполагали, когда задания придумывали. Аж обидно. Десятиминутный перерыв перед началом второго задания. Не разбредайтесь далеко. Директор Ан, вы король этой игры! Шиын закатывает глаза — Хёман в своем репертуаре. Толпа постепенно распадается. Кто-то идёт к воде, кто-то садится прямо на траву, кто-то уже обсуждает, кто кого чуть не уронил и кто виноват. Шум становится мягче, не таким плотным, как в самом задании. Шиын делает несколько шагов в сторону автоматически, не задумываясь, просто чтобы выйти из общего потока. Пальцы всё ещё немного покалывают после хватки, он разжимает их, проводит рукой по запястью, возвращая ощущение. Кофе. Мысль возникает почти сразу, как только становится тише. Он бросает короткий взгляд в сторону той импровизированной стойки, но не идёт. Не сейчас. Вместо этого взгляд цепляется за знакомую фигуру чуть дальше. Хёнтак стоит боком, чуть наклонившись к телефону Баку. Тот что-то показывает, пролистывает, комментирует быстро, почти сбивчиво. Хёнтак сначала молчит, потом коротко усмехается — едва заметно, но Шиын это замечает. Было ощущение, что это разговор не “на всех”, а “между”. Но Шиын подходит ближе, не торопясь. — Что там? — кивает он в сторону телефона. — Да Баку опять какую-то хрень нашёл, — отзывается Хёнтак, но не отстраняется. — Это не хрень, — Баку даже не поднимает головы. — Это стратегия. — Ты в прошлый раз тоже говорил, что это стратегия. — Но мы так и не проиграли. — Мы еле выжили, — сухо поправляет Хёнтак. Баку тихо фыркает, но телефон не убирает. Он продолжает листать, и в какой-то момент их плечи почти касаются, когда он показывает что-то ближе. Шиын ловит это движение на автомате. И отворачивается чуть раньше, чем это можно было бы назвать “смотрел”. — Через сколько второе? — спрашивает он, больше в воздух, чем конкретно кому-то, чтобы спросить хоть что-то. — Минут десять, — отвечает Баку. — У тебя есть время морально подготовиться. — Я уже подготовился. — Не верю, — усмехаясь, вставляет Хёнтак. Шиын тоже подхватывает этот смешок. Он снова бросает короткий взгляд на них. На то, как Баку что-то говорит, не отрываясь от экрана. На то, как Хёнтак слушает не перебивая, но и не отступая. И это выглядит так естественно. — Собираемся! — голос Хёмана снова режет пространство, возвращая всех в игру. Шиын разворачивается первым. Людей снова собирают на поляне. Хёман уже выглядит слишком довольным для человека, который не собирается никого мучить. — Следующее задание, — он хлопает в ладони, привлекая внимание, — “Слепой проводник”. Кто-то сразу стонет. — В парах, — продолжает он. — Один с завязанными глазами, второй ведёт. Руками не трогаем. Только голос. Если кто-то уронит своего — я не виноват. Смех прокатывается по толпе. Шиын уже понимает, что ему это не понравится. — Всех вас делим на 2 группы: тех, кто ведёт и тех, кого ведут. Сейчас вам дадут мешочек, из которого вы вытянете имя того, кто вас поведёт. Шиын оказался в группе "кого ведут". Раздражение снова начинало подниматься внутри. Он достал клочок бумаги, сложенный пополам. Выдержав пару секунд, он открыл ее. Ан Сухо. — Да вы, блин, издеваетесь... — пробормотал себе под нос, нахмурившись. Он поднял взгляд, чтобы найти Сухо. Тот стоял в нескольких метрах и уже смотрел на него. Шиын поднял бумажку в руках, показывая её ему. Сухо кивнул и подошёл к Шиыну. Ткань легла на глаза слишком плотно. Темнота не абсолютная, но достаточно, чтобы потерять ориентир. Он стоит на месте, пытаясь хотя бы примерно понять, куда ему идти, что делать, но не получается. Шум вокруг становится громче и бесполезнее. — Готов? — голос рядом. Слишком близко. Шиын сжимает губы. — Да. — Тогда слушай, — голос мягкий, без приказного тона. — Сделай шаг вперёд, чтобы я смог просчитывать, учитывая его длину. Первый шаг он делает осторожно. Слишком осторожно. Как будто земля под ногами может исчезнуть. — Вперёд два шага. Шиын делает шаг вперед. Пауза. Ещё один. Он не уверен, куда идёт, но голос остаётся рядом. — Чуть левее на шаг. Шиын поворачивает, делая два шага. Секунда — и плечо почти задевает что-то. Он замирает, потирая место ушиба. Шиын слышит, как Сухо выдохнул. — Доверься мне, — спокойно, не ускоряя речь, как будто ничего не произошло. Шиын медленно выдыхает, ожидая дальнейших инструкций. — Теперь вперёд шага четыре. Шиын с осторожностью ступает. Он всё ещё пытается контролировать всё сам. Понять логику маршрута, но не выходит. — Не спеши, — снова Сухо. Это звучит как напоминание. И в какой-то момент Шиын ловит себя на том, что перестаёт прислушиваться к внутренним ощущениям, а слушает голос рядом. Шаг. Пауза. Поворот. Его направляют. Это неправильно и непривычно. Он это понимает. Он не должен так легко отпускать контроль. — Дальше прямо три шага. Но всё равно идёт. И второй раз за день, он соглашается с внутренним предположением, что в этом положении лучше довериться хоть на немного, чем самому держать всё в голове и спотыкаться, спотыкаться, спотыкаться. Рядом кто-то смеётся. Кто-то упал. Кто-то ругается. Но это всё становится фоном. В груди стучит сердце о ребра так сильно, словно пытается вырваться наружу и посмотреть на Шиына недоверчиво. Посмотреть на того, кто, можно сказать, впервые решил дать кому-то чужому возможность вести его по течению. — Стоп. Шиын останавливается сразу. Без вопроса. — Всё, — говорит Сухо. Шиын стягивает повязку не сразу. Секунду держит её в руках. Как будто проверяет, изменится ли что-то, если он откроет глаза. Не меняется. Только одно. Теперь — когда он на финишной прямой, оставив остальных позади себя всё ещё идущих или лежащих на полосе препятствиий — он точно знает, что в какой-то момент перестал контролировать ситуацию. И это почему-то не казалось чем-то ужасным, как должно было быть. — Перерыв полчаса! Курим, пьем кофе и возвращаемся на нашу трэш-локацию, — голос Хёмана звучит уже привычно, как часть фона. Люди расходятся быстрее, чем в первый раз — меньше смеха, больше усталости, разговоры тише. Шиын проводит рукой по лицу, будто стирает остатки темноты. Мир возвращается слишком резко. Он делает шаг в сторону, не сразу понимая куда. — Кофе? — звучит рядом. Слишком спокойно, чтобы быть случайным вопросом. Шиын поворачивает голову. Сухо стоит чуть сбоку, уже без той дистанции, которая была раньше. Не близко, но и не “как со всеми”. — Здесь есть, — кивает он в сторону стойки. Как будто Шиын сам бы не догадался, что палатка с корявыми буквами «Кофе» на импровизированной вывеске — это место, где можно сделать себе кофе. Он смотрит в ту сторону, потом обратно на Сухо. — Можно. — Я думал, ты откажешься, — бросает Сухо, не глядя. — Почему? — Ну, ты не выглядишь как тот, кто согласился бы пить кофе со мной. — Ты слишком много думаешь за меня, — Шиын переводит на него взгляд. Он прикусывает себя за язык. Неформальный стиль общения слишком естественно слетает с его губ, но, кажется, Сухо совершенно не придал этому значение. — А кто, если не я? — на лице появляется улыбка, лёгкая тень той, что когда-то Шиын видел мимолётно в клубном полумраке. Шиын на секунду замирает. — О, ну конечно, — раздаётся сзади. Хёман материализовался как будто из воздуха. — Стоило вам отойти вдвоём, как я сразу понял — компания для чашечки кофе найдена. Шиын прикрывает глаза на секунду. Хёман катализатор спонтанности, необдуманных замечаний, абсолютно тупых и абсурдных шуток. — Ты же занят организацией. — Я универсален, — без тени смущения. — Могу и организовать, и проконтролировать. — Кого? — Вас, конечно. Они подходят к столу. Хёман уже тянется к стаканчикам первым, как будто это его личный буфет. — Так, кто что пьёт? Или я выбираю за вас? — Себя выбери, — спокойно говорит Шиын. — Я уже выбрал. Я — душа компании. Сухо тихо усмехается. Едва заметно, но Шиын это слышит. Хёман протягивает им стаканы, не спрашивая. — Вот, держите. Не благодарите. Шиын берёт, машинально. Тепло в ладонях ощущается слишком отчётливо. Он делает глоток, не сразу понимая вкус. Слишком занят другим. — Кстати, — Хёман делает паузу, глядя между ними. — Я вас на следующем задании тоже вместе оставлю. — Нет, — выпалил сразу Шиын. — Отлично, — Сухо одновременно с ним. Шиын поворачивает голову. Сухо не смотрит на него. Как будто это вообще не важно. — Решено, — довольно подытоживает Хёман. — Я люблю, когда люди находят общий язык. — Мы не находили, — отвечает Шиын ровно. — Конечно, — кивает Хёман и подмигивает. — Это я про себя и директора. Шиын делает ещё глоток. Слишком быстро. И только потом понимает, что температура уже не имеет значения. — И последнее на сегодня, — Хёман хлопает в ладони, слишком довольный собой, прохаживаясь по полянке. — Проверим вашу координацию. Кто-то уже начинает смеяться заранее. — В тех же парах, — добавляет он. — Между вами зажимается шарик. Руками не держим. Задача — пройти дистанцию. — Вы серьёзно?.. — раздаётся из толпы. — Более чем. Шиын выдыхает через нос и говорит громко, чтобы Хёман его услышал: — Кто вообще это придумал? — Ты мне потом спасибо скажешь! — не моргнув, отзывается Хёман. — Ну что за идиот… — тихо, себе. Им выдают шарики. Лёгкие. Нелепые. Слишком несерьёзные для того, во что это превращается. — Держи, — Сухо протягивает один. — Я поведу, — спокойно говорит Шиын и берет шарик даже не глядя. — Не вопрос, — Сухо кивает слишком быстро, будто это изначально было понятно. Они становятся друг напротив друга. Слишком близко. — Ниже надо опустить, — говорит Шиын, уже собранно. Сухо чуть двигается. Шарик зажимается между ними — где-то на уровне груди. Слишком лёгкое давление. Слишком ощутимое. — Не дави, — автоматически делает замечание Шиын. — Ты сам давишь. — Потому что ты двигаешься. — Потому что ты командуешь. Пауза. — Я иду вперёд, ты – назад, — Шиын первым делает шаг. И шарик едва не выскальзывает. Он резко останавливается, рефлекторно сокращая дистанцию. Очень резко, слишком близко. — Осторожнее, — тихо шипит. Тупое задание. Тупой шарик. Тупая потеря концентрации. Почему у Сухо получалось вести с самого начала, — так легко и просто — а у него всё ускользает не успев начаться? Они пробуют снова. Шаг. Ещё один. Ритм появляется не сразу — сбивается, возвращается, снова ломается. Шиын ведёт не очень хорошо: то ли у него не получается, то ли сокомандник нерасторопный. — Левее. — Так? — Нет. — Тогда говори нормально. Шиын на секунду замолкает. Раздражение поднимается быстро, но не выплёскивается наружу. Ситуация явно не из обычных. — Чуть… ко мне, — поправляет он. И тут же понимает, как это звучит и, кажется, из-за своих мыслей щеки окрашиваются едва заметным румянцем. Сухо едва заметно усмехается, но делает. Шарик сжимается сильнее. Дистанция сокращается. И на этот раз они не останавливаются. Где-то сбоку кто-то роняет свой шарик, раздаётся смех, Хёман орёт что-то про “руки не использовать”, но это всё не важно. Важно, что Шиын максимально сосредоточен на задаче, он больше не пытается просчитать движение. Он просто задаёт темп. И ловит, как Сухо под него подстраивается. Так легко и точно. — Стоп, — говорит он, когда они почти у конца. Они пересекают финишную прямую и останавливаются. Секунда. Они всё ещё стоят. Слишком близко. Шарик зажат между ними, как единственное оправдание дистанции. — Можно было быстрее, — спокойно говорит Сухо. — Можно было промолчать, — так же спокойно. Но никто не двигается первым. Хёман хлопает в ладони, объявляя конец. Шум возвращается быстрее, чем после прошлых заданий — уже не смех, а облегчение. Кто-то сразу уходит в сторону, кто-то падает прямо на траву. Шиын делает шаг назад первым. Как будто только сейчас вспоминает, что дистанция — это нормально. — Всё, я больше в этом не участвую, — бросает кто-то из толпы. — Запомните этот момент, — довольно отвечает Хёман. — Завтра вы будете вспоминать это как лучшее время в жизни. — Сомневаюсь. Люди постепенно тянутся к палаткам. Там уже стоит стол — несколько ящиков, пластиковые стаканы, открытые бутылки. Слишком очевидное продолжение дня. Шиын останавливается, оглядывая это всё. — Вы тут умереть собираетесь? — он переводит взгляд на Хёмана. Тот усмехается, закидывая руку ему на плечо, как всегда не спрашивая. — Руководитель Ён, — тянет он почти лениво, — давай признаемся честно. Всё это, — он кивает куда-то назад, в сторону поляны, — просто прелюдия. Шиын поднимает бровь. — К чему? — К этому, — Хёман чуть сильнее сжимает его плечо и кивает на ящики. — Люди раскрываются не тогда, когда держат шарики. А когда перестают держать себя. Шиын молча согласился, что в этом есть доля правды. — И ты каждый год это устраиваешь? — сухо. — Меня заставляют, — невозмутимо. — Я просто делаю это красиво. Шиын смотрит ещё раз на стол. Потом на людей, которые уже тянутся за стаканами. Потом в сторону, почти автоматически. И только после этого делает шаг вперёд. Люди уже собираются у стола. Кто-то смеётся, кто-то открывает бутылки, кто-то спорит о том, кто сегодня “позорно проиграл”. Шиын стоит чуть в стороне, рядом с Хёманом. Тот всё ещё держит руку на его плече — легко, без веса, как будто так и должно быть. — Я серьёзно, — Хёман кивает в сторону ящиков. — вот это — главный этап сплочения. — Ты говоришь это каждый раз, — спокойно отвечает Шиын. — Потому что это правда каждый раз. — Или потому что ты сам это организуешь. — Не путай причину и следствие. Шиын фыркает едва слышно. Берёт стакан, но не пьёт. Просто держит. — Ты сегодня подозрительно терпеливый, — замечает Хёман, наклоняясь чуть ближе. — Я всегда терпеливый. — Нет. Обычно ты уже скидываешь мою руку, а сейчас молча стоишь. Ощущение, что у меня день рождения. Шиын поворачивает голову, чтобы ответить — и на секунду замирает. Сухо стоит напротив. Не прямо рядом, но достаточно близко, чтобы это уже было в их с Хёманом пространстве. Он не вмешивается в разговор. Просто берёт стакан со стола. И этого оказалось достаточно, чтобы что-то сместилось внутри Шиына. Хёман тоже замечает. Быстро. Слишком быстро. И, конечно же, не упускает. — О, директор к нам присоединился, — протягивает он с той самой интонацией. — Теперь нужно вести себя прилично. — Попробуй, — спокойно отвечает Сухо. Хёман усмехается. Снимает руку с плеча Шиына — не потому что надо, а потому что стало интереснее. — Я вообще-то образец приличия, — кивает он. — Просто в расслабленной форме. — Это называется иначе, — едко замечает Шиын. — Зависть тебе не идёт. Шиын молчит. Смотрит не на Хёмана. — Ты не пьёшь? — Сухо кивает на его стакан. Звучит больше не как вопрос, в как простое наблюдение. — Пью, — отвечает коротко. И делает глоток. Как будто этим что-то доказывает. Сухо чуть склоняет голову. Замечает, но не комментирует. Хёман переводит взгляд с одного на другого медленно и интересом. — Мне кажется, — задумчиво тянет он, — или я что-то пропустил. — Да, — спокойно говорит Шиын. — момент, когда ты решил помолчать. Хёман хмыкает. — Окей, я понял. Шиын делает ещё глоток. Теперь уже не из принципа. Просто потому что нужно занять руки и смочить горло. Время плавно шло к вечеру. Вторая команда разводила огонь у костровой зоны, а первая жарила мясо на мангале. В воздухе витала дружественная атмосфера — можно было бы сказать, что большая компания друзей приехала вместе отдыхать, но никак не люди, которые чаще всего конкурируют в пределах офиса. Стол постепенно наполняется шумом. Костер потрескивает сбоку, а Хумин жарит последнюю порцию мяса. Кто-то тянется через тарелки, кто-то спорит из-за последнего кусочка мяса, стаканы стучат о дерево. Разговоры заполняют всё пространство. Шиын сидит чуть откинувшись, держит стакан в руке, не спеша пить. — Что с тобой? Ты сегодня такой тихий, — Джунтэ смотрит на него поверх еды. — Я всегда такой. — Не скажи, — Хёман качает головой из стороны в сторону. — обычно ты не настолько молчаливый. — У него просто лимит на последнем задании исчерпался, — вставляет Сонджэ. Шиын не отвечает сразу, смотрит на Сонджэ в упор, чуть щурясь. Этот как всегда не упустит момента, чтобы не ковырнуть его. — Для тебя, Сонджэ, я сверхлимитно постараюсь, — спокойно говорит он, но голос так и пропитан язвительной интонацией. — Вот это забота, — тут же отвечает Хёман, усмехаясь. Шиын смотрит на свой стакан в руке, а потом переводит взгляд на Сухо, сидящего напротив чуть в стороне. Тот тоже смотрит, слушает разговор. Никто из них не спешил отвести взгляд. — Ты есть собираешься или будешь продолжать медитировать? — Хумин пихает в руки Шиына тарелку с мясом. Это вырывает Шиына в реальность. Он переводит взгляд снова на стакан, потом на друзей. Тот перекладывает в свою тарелку несколько кусочков и пытается вникнуть в разговор друзей. За столом давно никто не ест, только стаканы не успевают наполняться. Все изрядно пьяны, но упорно продолжают превращать всё в бессвязный поток цифр, слов, фраз. Алкогольные игры давно вышли за рамки просто игр, потому что мало кто соображал чей следующий ход и кто проиграл. Шиын уже не принимал участие в игре, только лениво откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. Хотелось побыть в тишине. — Я отойду, — сказал он, наклоняясь к Джунтэ. Тот что-то неразборчивое буркнул, кивнув головой. Шиын встал из-за стола. Он потянулся за бутылкой пива на столе, решив, что не помешает, чтобы руки не казались пустыми. Его взгляд метнулся на место, где сидел Сухо. Его стул пустовал. Он не заметил, когда тот ушёл. Шиын шёл через полянку к полосе деревьев. Воздух был прохладный, солнце уже село, а на небе от заката начали появляться первые звёзды. Трава шуршала под ногами, будто заглушая шум, который оставался позади него. Он прошёл сквозь деревья, направляясь к воде. И чем ближе к ней подходил, тем прохладнее становилось. Шиын увидел его не сразу. Сначала он осмотрелся вокруг, подыскивая себе место. И только потом взгляд зацепился за фигуру у воды. Сухо сидел на бетонном парапете спиной к лагерю. Руки опирались сзади, корпус чуть откинут назад. И в этом было что-то неправильное — не потому что он был один, а потому что он выглядел так, будто всегда был частью этой тишины. Шиын остановился неосознанно. Просто шаг чуть замедлился сам на секунду. А потом тело словно само его повело туда, не давая ни одной мысли вырваться вперёд. Шиын остановился в паре шагов. Пауза тянется чуть дольше, будто он решается нарушить уединение другого человека. Сухо не оборачивается сразу. Только через секунду чуть поворачивает голову, словно уже знал, кто подошёл. — Ты тоже сбежал? — голос Шиына звучит ровно, почти лениво. Сухо смотрит на него чуть дольше, чем требуется для ответа. — А ты? Шиын делает шаг ближе, не отвечая сразу. Он садится на деревянную кладку, которая имитирует сиденье. Его ноги не достают до земли пару сантиметров и он ими качает, ударяясь о бетонный парапет. — Здесь хотя бы тихо. Сухо чуть кивает, возвращая взгляд к воде. Шиын тоже переводит взгляд на воду. Между ними повисла тишина, но она не была не комфортной , не заставляла быстрее придумать тему для разговора, потому что было неловко. Было ощущение, что это правильная тишина. Словно два человека, которые знают друг друга всю жизнь, сидят и наслаждаются прекрасными видами. Шиын посмотрел на Сухо: тот с прикрытыми глазами сидел все в той же расслабленной позе. Его лицо было тихим и спокойным, делая черты лица ещё мягче. Мысль догнала его быстрее, чем он успел её остановить. Таким его никто не видел в офисе. Шиын отводит взгляд на секунду, будто сбрасывая напряжение и прочищает горло. — Нам, кстати, билеты дали. Сухо чуть поворачивает голову. — За победу? — Угу, — Шиын делает паузу, теребя этикетку на бутылке. — Даже не спросили, хотим ли мы в паре идти. Сухо чуть усмехается. Он садится ровно, стряхивая с ладоней пыль бетона. — А ты бы отказался? — А ты бы предложил? — Шиын щурится, отдавая пас. Повисшие в воздухе вопросы остаются без ответа, но каждый из них его знает. Ветер с воды становится ощутимее. Шиын сжимает бутылку в руке, не делая глотка. Пауза затягивается. Шум лагеря где-то далеко, почти не доходит сюда. Сухо смотрит на воду, потом чуть поворачивает голову. — Я так и не понял одну вещь. — Шиын не отвечает. Только переводит взгляд на него. — Почему ты тогда отказался от денег? — А ты зачем предложил? — Тогда я хотел, чтобы ты молчал. — А сейчас не хочешь? — Шиын крепче сжимает бутылку. — А сейчас хочу не только этого. Шиын коротко кивает. Он обрывает зрительный контакт, переводя взгляд на тихую воду — так проще говорить. — А что сейчас изменилось? — А ты не догадываешься?— Сухо чуть усмехается уже открыто: не как раньше — без сдерживания. — Не люблю гадать. — Шиын чуть щурится, ставя бутылку на парапет недалеко от себя и смыкает пальцы в замок. — Ты просто боишься сказать это вслух? Потому что это стало личным. — Ты всегда такой самоуверенный? — Шиын хмурится, но не отступает. Сухо чуть наклоняется к Шиыну, говоря чуть тише, чем до этого. — Только когда это работает. Шиын повернул голову в его сторону. Сухо смотрел прямо в глаза, а после взгляд не задерживался и заскользил по лицу. И на короткую секунду Шиын ловит себя на мысли, что где-то уже видел это описание. Кажется, там было про взгляд: левый глаз, губы, правый — замкнутый треугольник. Он тогда не придал этому значения, а сейчас оно слишком взволновало. — Не смотри так… я могу подумать, что ты флиртуешь. Голос Шиына немного запнулся. Сухо не отвёл взгляд. — Подумай. Шиын смотрит секунду и этого достаточно, чтобы податься вперёд раньше, чем он мысленно остановит себя. Сухо не двигается, передавая инициативу полностью в его руки. Поцелуй не нежный — сразу рваный, жадный, как будто всё напряжение, копившееся неделями, срывается в один момент. Шиын хватает его за плечи, за ткань толстовки, притягивает ближе. Сухо, не размыкая губ, встаёт между его ног. Дыхание сбивается. Слишком быстро. Слишком близко. Пальцы Сухо скользят по щеке, большой палец задерживается у подбородка и легко нажимает, чтобы углубить поцелуй. Шиын открывает рот почти сразу, не думая. Глухой выдох срывается в открытый рот Сухо. Шиын тянет его за шею ещё ближе, будто этого всё равно недостаточно. — Идём к берегу. Я слышал, что луна красивую дорожку отсвечивает на поверхности, — услышал Шиын на периферии чей-то голос вдалеке. Он разорвал поцелуй, толкая в грудь Сухо. Посмотрел на его лицо: глаза блестят, волосы растрепаны, по скулам разлился румянец, а губы припухшие и влажные от его укусов. Он понимал, что выглядит не лучше. И если их увидят, то ситуация будет однозначной. Шиын соскочил с лавки, накинул на голову капюшон и рванул в противоположную сторону. Подальше от места, откуда шли голоса. Он поднимался к деревьям, когда услышал: — Директор Ан, вы тоже здесь? А мы вот... Голоса утонули в неглубокой чаще деревьев. Он шел быстро, сердце колотилось уже не в горле, а в черепной коробке. Ему срочно нужно попасть к себе в палатку. Укрыться с головой одеялом. Чтобы никто не слышал его бешеное сердцебиение. Он ворвался в их с Хёманом палатку, подползая к своему месту. Тот уже был на месте. — Ты где был, дружище? — пьяно пробормотал Хёман. — Спи. — Мгм. Шиын прислушивался к храпу рядом, пытаясь приземлить свое сердцебиение. Через какое-то время он услышал звук открываемой палатки рядом. Он не был уверен, но ему казалось, что Сухо пришел в лагерь. Этой ночью Шиын так и не смог заснуть.

Утро выдалось тяжёлым для многих. Все собирали вещи, но оттенок вчерашнего веселья лёг на лица почти всех присутствующих в лагере. Шиын собрал все свои вещи и помог собраться Хёману. Они встретились с остальными у столика с кофе. — Мне так хреново... — захныкал Хумин, повиснув на Хёнтаке. — Слабак, — ответил Хёман и с бодростью, которой завидовал сейчас даже Шиын, помахал кому-то. — А ты, Джунтэ? Как прошла твоя ночь? — Не спрашивай, — обречённо вздохнул тот, поправляя очки. — Сонджэ пьяный — это какой-то неуправляемый осьминог. Он закидывал на меня свои конечности всю ночь! Я не мог заснуть только потому, что скидывал его и толкал на его сторону палатки. В следующий раз, Хёман, — Джунтэ ткнул в того пальцем, говоря почти злобно, — я сплю в одной палатке с Шиыном. А ты спи с Сонджэ. — Хёман будет его контрить, — едва усмехаясь сказал Шиын поверх стакана, — его храп будет отпугивать не только диких животных в округе, но и человеческих представителей морского мира. — Ты сегодня слишком болтлив для утра, — Хёман прищурился, обида сквозила в голосе. — Случилось чё? — Ага, — холодно отозвался Шиын. — Твой храп пробуждает не присущие мне способности. — Ха, бля, как смешно, — Хёман отвернулся к Хёнтаку. — А ты, Гого, как? Вы с Хумином последние ушли. — Та ничего странного, кроме того, что видели директора у берега. Шиын незаметно для других напрягся. — Что странного, что ты его там видел? — Хёман посмотрел на Хёнтака как на слабоумного. — Он вообще-то с нами приехал в лагерь. — Я знаю, идиот. Просто когда мы с Хумином спускались к воде, он стоял там и был какой-то... растерянный, что ли? — Директор Ан? Растерянный? — Хёман недоверчиво хмыкнул. — То тебе с пьяну померещилось, Гого. Директор Ан — мой эталон собранности, к которому я когда-то буду стремиться. — Такому раздолбаю ничего не поможет, — парировал Хумин. — Но Хёнтак прав. Он выглядел растерянным. С какими-то лихорадочно блестящими глазами. Шиын слушал в пол уха. Его сердце стучало так громко, что он затаил дыхание, чтобы никто не слышал. — А ну, тихо, — шикнул шёпотом Хёман, интенсивно махая рукой в приветствии. — Директор Ан! Сухо проходил в нескольких метрах мимо их компании. Он едва кивнул им. Шиын поднял взгляд. Тот был в том же сером костюме, на нём были солнцезащитные очки, которые скрывали его глаза. И такая привычная непроницаемая маска. Шиын отвёл взгляд. На этот раз его сердце замерло вместе с дыханием. — Директор Ан, — Хёман обратился к нему ещё раз, заставляя этим Сухо остановиться. — Вам понравился вчерашний день? — Нормальный, — коротко, холодно, узнаваемая отчуждённость. — В честь признания такого прекрасного ведущего и организатора, — Хёман скромно улыбнулся, указывая ладонью на себя, — могу я вас попросить о помощи? — Какого рода? — В автобусе сильно укачивает, а у вас такая вместительная машина. Можете подбросить нас до города, пожалуйста? Шиын повернулся к Хёману, незаметно ткнув того в спину. — Хёман... — предостерегающе начал Шиын. — А наглости тебе не занимать, — Сухо едва заметно усмехнулся такой дерзости. — Хорошо. Будете готовы — подойдёте. Хёман низко поклонился, рассыпаясь в благодарностях. Сухо пошёл дальше. — Хёман, я знал, что ты идиот, но это перебор, — начал Шиын. — Чё сразу "идиот"? Езжайте на автобусе. Только когда укачает, вспомните, что я старался и для вас тоже. Шиын глубоко вздохнул. Поехать на автобусе было правильно, но он подумал, что это выглядело бы по-детски. Хёман договорился за всех них. И если Шиын отобъется, то Сухо поймет, что он его избегает. Ещё и такой детский вариант выбрал. Будто мало было вчерашнего детского поступка, когда он сбежал. Они стояли у машины полностью собранные. Сухо был в машине. Никто не спешил рассаживаться. — Вы ждёте пока я выйду вам дверь открою? — Сухо нагнулся к открытому окну у переднего пассажирского сидения. — Мы думаем как поместимся вчетвером на заднем сидении, — немного робко ответил Джунтэ. — Немного потеснитесь. Места хватит. Хумин, Хёнтак, Джунтэ и Хёман не сгоравиваясь ринулись к задним дверям, открывая их, чтобы вихрем залететь в салон. Шиын раздражённо сжал лямку сумки и пошёл на переднее сидение. Он сел, смотря вперёд в лобовое стекло. Кинул сумку в ноги и застегнул ремень безопасности. Он чувствовал, как Сухо смотрит в его сторону. Сзади был хаос: Джунтэ шипел, чтобы его не пихал локтями Хёман; Хёман в свою очередь предлагал Джунтэ лечь на пол, там много места для него, из-за чего получил удар локтем в рёбра. Хумин и Хёнтак, кажется сразу нашли удобную позу для поездки — Хёнтак чуть ли не сидел на коленях половиной туловища. Когда все сзади успокоились и пристегнулись, машина тронулась. Шиын смотрел в свое окно, вообще не поворачиваясь в сторону Сухо. Иногда затылком он ощущал, будто тот смотрит. Иногда ловил в стекле размытые блики в знак своего подтверждения. В машине было тихо, кажется, половина группы — Хёман и Хумин — заснули. Шиын не позволял себе рефлексировать по поводу вчерашнего. Не здесь. Не в этой машине. Но раздражение на себя поднималось с каждым километром, оставленным позади. И он не был уверен: раздражение, что он испугался и убежал вчера, или что вообще это допустил. Город показался на горизонте. Сначала Джунтэ попросил остановиться, где ему нужно было выйти. Вместе с ним вышли из машины уже Хумин и Хёнтак. — Директор Ан, мы можем недалеко от офиса остановиться? — попросил Хёман. Сухо остановил машину. Хёман начал открывать дверь. Шиын отстегнул ремень и взял лямку сумки в руку. — А ты чего тут выходишь? — удивленный голос с заднего сидения. — Мне тоже тут надо, — тихо ответил Шиын. — Не близкий свет до твоего дома. Ещё и на метро потом ехать. Шиын вышел из машины, не закрывая дверь. — Хёман... Заткнись. — в следующую секунду он повернулся к Сухо и сделал небольшой поклон. — Спасибо, что подвезли, директор Ан. Хорошего вам дня. Шиын захлопнул дверь и пошёл вместе с Хёманом от машины. Он буквально закрыл дверь: не только машины, которая рванула с места, но и дверь во вчерашний день.