tell no one

Он так и не понял, спал ли вообще. Вроде бы провалился в темноту где-то после шести, а в восемь уже звонил Чанбин и рычал в трубку: «Спи давай, к часу будь как огурчик». Джисон хотел спросить, какой, нахрен, огурчик, когда у него голова раскалывается, а веки склеены, но Чанбин уже сбросил. Он провалялся до полудня. Встал, принял душ, выпил кофе — чёрный, без сахара, обжигающий. Это было привычно.

***

Теперь он сидел в участке, листал бумаги, которые видел уже раз десять, и ждал. Чанбин заварил новую кружку и устроился за своим столом. — Во сколько? — поднял от бумаг на него взгляд Джисон. — Сказали к обеду. — Чанбин глянул на часы. — Так что с минуты на минуту. Джисон резко кивнул. Сделал вид, что читает протокол осмотра. В голове крутилось то, о чём он думал прошлой ночью на крыльце. Как он пытался представить Минхо взрослым. Высоким. В пальто. С холодными глазами. Интересно, угадал? — Ты какой-то дерганый, — заметил Чанбин. — Выспался просто хорошо. — с иронией ответил Джисон. Ведь он опять, уже третий день, спал от силы часов пять. Чанбин хмыкнул, но ничего не сказал.

***

Машина подъехала ровно в час. Джисон услышал звук мотора раньше, чем увидел её — иномарка, низкая, тёмная, не из этих мест. Такие здесь не ездят. Чанбин глянул в окно, поставил кружку на стол и выпрямил спину. Джисон остался сидеть в таком же положении. Из машины вышел мужчина. Длинное чёрное пальто, которое не носит никто в этом городе. Тёмные волосы, острые скулы, спокойные глаза. Ни улыбки. Ни тени эмоций. Джисон смотрел на него через мутное стекло и чувствовал, как внутри всё сжимается. Он угадал. Почти точно угадал. Только холоднее. И жёстче. Мужчина зашёл в участок. Кивнул Чанбину — коротко, официально. — Ли Минхо. Начальник отдела по особо тяжким делам. — Слышали, — Чанбин пожал протянутую руку. — Проходите. Минхо перевёл взгляд на Джисона. Секунда. Другая. — Это наш патрульный, Хан Джисон, — представил Чанбин. — Да, я прочитал в рапорте. Всё. Ни «привет», ни «мы знакомы». Просто — «прочитал в рапорте». Как будто они никогда не сидели на одной лавочке. Как будто не смотрели, как грузят вещи в машину. Как будто Минхо не сказал ему что-то важное в последний день перед отъездом. Джисон сжал челюсть. — Приятно познакомиться, — сказал он и сам не узнал свой голос — сухой, колкий. — Надеюсь, в Сеуле не разучились работать с живыми уликами. А не только с отчётами. Чанбин бросил на него быстрый взгляд. Минхо не изменил лица. — Я справлюсь. — Голос ровный, без эмоций. — Главное, чтобы местные не путались под ногами. Джисон почувствовал, как кровь прилила к лицу. — Местные, между прочим, нашли тело. И улики. И вызвали подкрепление, пока столичный детектив ехал в своём пальто. — Вызвали, — согласился Минхо. — А оцепить место забыли. Вчера здесь кто угодно мог пройти. — Так вы затем, чтобы указывать? — Затем, чтобы работать. Если, конечно, вы не против. Джисон открыл рот, готовясь опять сказать что-то колкое, но Чанбин его опередил. — Ладно, хватит. — Он встал между ними, разводя руки, как судья на ринге. — Минхо, мы в курсе, что вы профессионал. А Джисон, работает здесь сутками и знает каждый закоулок. Так что давайте без гонки самолюбий. Минхо чуть склонил голову — жест, который можно было принять за извинение, а можно и за насмешку. — Я хочу посмотреть место, — сказал он. — Прямо сейчас. Чанбин кивнул. — Хан, покажешь? Джисон поднял голову. Внутри всё кипело — не от страха, от злости. — У нас есть дежурный по району, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он лучше меня знает восточную сторону. Я сейчас вызову. Он посмотрел на Чанбина. Тот молчал, но Джисон заметил, как его пальцы сжались на кружке. — Джисон, поезжай, — сказал Чанбин. Голос ровный, спокойный, но Джисон услышал в нём то, что обычно называют «приказом». — А вы? — Джисон повернулся к нему. — Вы тоже были там. Можете показать. — У меня совещание через час. И потом, — Чанбин усмехнулся, но усмешка вышла кривой, — ты лучше меня знаешь, где что лежит. И умеешь молчать, когда надо. Последняя фраза прозвучала странно. Джисон не понял, что Чанбин имел в виду — про молчание. Но переспрашивать не стал. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Поехали. Покажу всё, а то вдруг столичный гость заблудится в наших лесах. Минхо ничего не ответил. Только взял с вешалки своё чёрное пальто и вышел первым. Джисон натянул куртку и пошёл за ним, чувствуя спиной взгляд Чанбина. Почему он так хотел, чтобы я поехал? — подумал Джисон. — И почему Минхо как-то всё равно? В машине они молчали. Джисон вёл, Минхо сидел рядом, смотрел в окно. Ветер трепал ветви деревьев, небо висело низкое, серое. Дождя не было. Но воздух был такой же тяжёлый, как сегодня ночью. Джисон покосился на профиль Минхо. Тот же. Почти тот же. Острые скулы, прямой нос, губы сжаты в тонкую линию. Только взрослее. «Какой же ты чужой теперь», — подумал Джисон. Вслух не сказал. — Давно работаете патрульным? — спросил Минхо, не глядя на него. — Достаточно. — И не хотите повышения? Джисон усмехнулся. — А вы хотите совет, куда идти? — Я просто спросил. — А я просто ответил. Минхо замолчал. Джисон почувствовал, что сморозил глупость. Что Минхо, скорее всего, не пытался его задеть — просто задал рабочий вопрос. А он повёл себя как обиженный ребёнок. — Нравится мне здесь, — сказал он уже спокойнее. — Свой угол. Не надо ни перед кем отчитываться. — Угол, в котором кто-то убивает людей. Джисон промолчал.

***

Ангар встретил их запахом сырости и ржавчины. Стены и пол помнили ночь. Криминалисты уже всё обработали, но очертания тела ещё угадывались на бетоне — белый контур, обведённый мелом. Минхо опустился на корточки, не касаясь ничего. Осмотрел пол, стены, потолок. — Где нашли купюру? — Во рту. — В каком положении было тело? Джисон показал. Минхо кивнул. — Следы волочения? — Нет. — А должны были быть. Джисон замер. — Что? — Посмотрите на пол. — Минхо показал пальцем в угол. — Здесь бетон пыльный, но рядом с телом — чище. Кто-то вытирал следы. Плохо. Но пытался. Джисон пригляделся. Минхо был прав. Он сам не заметил этого вчера — в темноте, в спешке, с трясущимися руками. — Я... — начал он и замолчал. — Ничего, — сказал Минхо, поднимаясь. — В первый раз всегда всё пропускаешь. — Это не первый раз. Минхо ничего не ответил. Он пошёл дальше, к стене с надписью. Джисон остался стоять. Злость на самого себя смешивалась с ночными воспоминаниями. «Пф, — подумал Джисон, — я бы и сам заметил через пару минут. Просто не успел». Он догнал Минхо у стены. — «Никому», — прочитал Минхо вслух. — Небрежно. — Может, писал после убийства на адреналине? — Может. — Минхо достал телефон, сделал несколько снимков. Он убрал телефон, повернулся к Джисону. — Это часть фразы. Я почти уверен. — Чего? — Пока не знаю. Но найдутся другие слова — поймём, что убийца хочет сказать. Джисон хотел спросить, откуда такая уверенность, но передумал. Минхо говорил спокойно, будто рассуждал о погоде. И в этой спокойной уверенности было что-то, что бесило. И одновременно — внушало странное доверие. — Поехали обратно, — сказал Минхо. — Посмотрю ваши отчёты.

***

Чанбин в кабинете сидел уже расслабленно, пил очередной кофе. — Ну как? — спросил он, глядя на Минхо. — Работы много, — ответил тот. — Но материал есть. Он сел за свободный стол, взял папку с документами и углубился в чтение. Джисон наблюдал за ним из-за монитора. Минхо читал быстро, иногда делал пометки в блокноте, иногда хмурился. Ни одного лишнего движения. — Кстати, — сказал Чанбин, прерывая тишину. — Я вызвал Хван Хёнджина для дачи показаний еще сегодня ночью. Направил официальное уведомление о явке. Завтра в десять утра приедет. Минхо отложил папку. — Хёнджин? Это тот, который… — Сын владельца сети отелей, — кивнул Чанбин. — Богатый мальчик. Вы его знаете? — По слухам. Но через час всё пошло не по плану. В дверь постучали — сухо, вежливо, с лёгким оттенком нетерпения. Чанбин не успел ответить, как на пороге уже стоял Хёнджин. В дорогом пальто, с идеальной укладкой, которая только начинала сдавать под местной сыростью. Он выглядел так, будто его выдернули из ресторана. — Я приехал, — сказал он, окидывая участок быстрым взглядом. — Давайте покончим с этим поскорее. У меня завтра много дел. Чанбин встал, одёрнул форму. — Мы ждали вас завтра. Допрос назначен на десять утра, материалы ещё не готовы... — Слушайте, — Хёнджин снял пальто, не спрашивая, куда его повесить, и небрежно бросил на стул. — Ваш участок прислал мне официальную бумагу. Я обязан явиться. Я явился. Но у меня нет ни времени, ни желания торчать в этой дыре дольше, чем необходимо. Давайте ускорим процесс. Чанбин посмотрел на Минхо. Тот пожал плечами — мол, твой участок, разбирайся. — Я не готов к допросу, — повторил Чанбин, стараясь говорить спокойно. — Экспертиза не готова. Материалы... — Тогда зачем вы меня вызвали? — Хёнджин повысил голос. — Ради того, чтобы я сидел здесь и смотрел, как вы пьёте кофе? Джисон сжал зубы. Ему захотелось встать и сказать этому богатому мальчику, что его водитель мёртв. Что кто-то задушил человека, который работал на его семью пятнадцать лет. Но Хёнджин, кажется, думал только о своих встречах. Чанбин выдохнул. — Допрос будет завтра в десять. Как и планировалось. А сейчас — вам нужно где-то переночевать. — Здесь? — Есть гостиница на главной улице. Рядом с баром. Хёнджин скривился, как будто ему предложили переночевать в сарае. — Боже, — сказал он. — Ладно. Где эта ваша гостиница? — Не пропустите. Вывеска синяя. Хёнджин схватил пальто, не глядя на присутствующих, и вышел. Дверь хлопнула не слишком сильно — аристократично, с достоинством. Тишину нарушил Минхо: — Сочувствую тому, кто будет его допрашивать. Чанбин только рукой махнул. Джисон смотрел в окно. Хёнджин садился в машину, и даже его походка выражала раздражение. Минхо тоже не отрывает взгляда от окна, но он не смотрел на Хёнджина, он смотрел куда-то дальше. На вывеску. «SECRET» горела синим неоном даже в дневном свете. — Что-то не так? — спросил Джисон. Минхо помолчал секунду, потом покачал головой. — Ничего. Он вышел, не добавив больше ни слова. Джисон проводил его взглядом, потом перевёл глаза на Чанбина. Тот сидел за своим столом, смотрел в монитор и делал вид, что очень занят. Слишком занят. «Странные они оба сегодня», — подумал Джисон.