VIP-клиент

      Среда и четверг слились для Дениса в один сплошной, пульсирующий комок нервов. Если раньше он существовал в режиме автопилота «учеба-работа-дом», то теперь каждый его шаг, каждая мысль были пропитаны лихорадочным ожиданием пятницы.       Он поймал себя на том, что постоянно смотрит на экран телефона. Виктор звонил каждый вечер. Они больше не переходили ту опасную, обжигающую грань, которую перешагнули во вторник, словно оба понимали: следующая ступень должна произойти в реальности. Их разговоры стали глубже — они говорили об архитектуре Петербурга, о любимых книгах, о том, как Виктор в двадцать пять лет с нуля строил свой первый бизнес, едва не прогорев в кризис. Денис впитывал каждое слово, каждый низкий обертон его голоса. Ему казалось, что он знает этого мужчину всю жизнь, и одновременно не знает его совершенно.       Но чем ближе была пятница, тем сильнее в Денисе просыпался его главный враг — комплекс нищеты.       Утром в четверг он минут двадцать стоял перед своим старым, скрипучим шкафом, створка которого держалась на честном слове. Внутри висели две рубашки (одна из них — выпускная, купленная три года назад), пара потёртых джинсов, несколько футболок и одна тёплая, но безнадежно растянутая кофта.       — Пиздец, — шёпотом резюмировал Денис, прислонившись лбом к прохладной дверце.       Он закрыл глаза, живо представляя себе Виктора. В его воображении тот носил костюмы, сшитые на заказ, дорогие часы и ботинки, которые стоили больше, чем почка Дениса. И вот он, Скворцов, придёт на встречу с этим человеком в джинсах с протёртыми коленями.       В университете его нервозность достигла пика. На лекции по истории средних веков он трижды уронил ручку, а когда преподаватель попросила его прокомментировать буллу Папы Римского, Денис выдал что-то настолько невнятное, что вся аудитория, включая Антонину Павловну, удивленно замолчала.       — Скворцов, вы сегодня с нами, или астральное тело покинуло аудиторию? — язвительно поинтересовалась профессор. — Извините, я задумался о крестовых походах, — буркнул Денис, утыкаясь в конспект под тихие смешки сокурсников.       В перерыве Лёха прижал Дениса к стене в коридоре.       — Так, колись. Ты либо должен денег бандитам, либо у тебя сегодня свидание, на котором ты планируешь потерять девственность. У тебя лицо такое, будто тебя ведут на эшафот, но ты этому почему-то рад. Денис тяжело вздохнул, потирая переносицу. Лёха был единственным человеком в универе, кто знал о его тяжелом финансовом положении, хотя о работе в «Элизии» Денис, естественно, молчал.       — Лёх… У тебя есть какая-нибудь нормальная шмотка? — тихо спросил он, избегая взгляда друга. — Только не твои эти кислотные толстовки с аниме, а что-нибудь приличное. Классическое. У меня завтра важная встреча, а я выгляжу как оборванец.       — Свидание! — Леха присвистнул, его глаза округлились. — Я так и знал! Кто она? С нашего потока?       — Это неважно. Просто встреча. Так ты выручишь?       — Обижаешь, братик! — Лёха хлопнул его по плечу. — У меня от старшего брата осталась черная водолазка. Чистый кашемир, ни разу не надёванная, потому что брат раскачался в зале и она на нём трещит. А на твою худую, но жилистую тушку сядет идеально. Завтра принесу. С тебя потом подробный отчет!       В четверг вечером, когда раздался звонок от Виктора, Денис был напряжен до предела.       — Добрый вечер, студент, — бархатный голос окутал его, как тёплое одеяло.       — Привет, — Денис попытался звучать непринужденно, но его баритон предательски дрогнул.       — Что случилось? — Виктор, казалось, улавливал малейшие изменения в его интонациях сквозь сотни километров. — Твой голос звучит так, будто ты готовишься к обороне Брестской крепости.       — Ничего. Просто устал, — соврал Денис, нервно теребя край одеяла.       — Денис, мы договаривались — никакой фальши, — голос Виктора стал строже. — Чего ты боишься? Завтрашнего дня?       Студент сглотнул. Всё его естество требовало держать лицо, но с этим мужчиной все маски трещали по швам.       — Я боюсь, что ты разочаруешься, — на одном дыхании выпалил Денис. — Я… послушай, Виктор. Ты успешный, взрослый человек. А я живу в хрущевке на окраине, донашиваю вещи и считаю мелочь на проезд. Мой голос в телефоне — это одно. Но в реальности я просто нищий студент. Мы из разных миров. Тебе будет со мной стыдно! — выпалил Денис и зажмурился, ожидая, что сейчас Виктор скажет что-то вроде «да, ты прав, забудь», и этот прекрасный морок закончится.       — Денис, — раздался тихий, тяжелый вздох. — Послушай меня очень внимательно, — голос Виктора дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я звонил в тот сервис не для того, чтобы найти себе инвестиционный проект. Я звонил, потому что устал. Устал от фальшивых улыбок и от тех, кто только и думает, как запустить руку в мой кошелек, да ещё желательно через постель, чтобы не слишком утруждаться. А потом я услышал тебя. Парня, который читает Платона на галерке, который не боится послать меня к черту за мои же деньги, который тащит на себе всю семью и ни разу ни на что не пожаловался. — Виктор сделал паузу, словно давая словам впитаться в сознание Дениса. — Я лечу в Петербург не к твоему гардеробу, студент. Я лечу к тебе. Мне плевать, если ты выйдешь ко мне в мешке из-под картошки. Ты меня понял? Не смей стыдиться себя.       У Дениса защипало в носу. Он часто моргал, глядя в темноту комнаты, пытаясь справиться с комом в горле. Эта абсолютная, непробиваемая забота, которая звучала в голосе Виктор, ломала все его внутренние барьеры.       — Понял, — прошептал он.       — Вот и отлично, — голос мужчины потеплел. — Завтра в 19:30 машина будет ждать тебя у подъезда. Я пришлю номер. Постарайся поспать, малыш.       Пятница подкралась незаметно, и Петербург словно решил поддержать драматичность момента. С самого утра город накрыла плотная, серая морось, а холодный ветер с Невы пробирал до костей.       Вернувшись из университета с добытой у Лёхи чёрной кашемировой водолазкой, Денис начал собираться. Он вымыл голову, тщательно высушил свои светлые, вечно непослушные волосы, стараясь уложить их хотя бы в какое-то подобие порядка. Надел чистые тёмные джинсы и Лёхину водолазку. Она действительно села идеально. Чёрная, мягкая ткань облегла его худощавое, подтянутое тело, подчеркивая линию плеч и контрастируя со светлыми волосами. В ней его бледное лицо и светлые, почти прозрачные глаза казались еще выразительнее. Он выглядел старше своих двадцати. Он выглядел красиво. Денис сам удивился своему отражению в мутном зеркале в прихожей.       Мама вышла из кухни, вытирая руки полотенцем, и замерла.       — Денечка… — она окинула его удивленным взглядом. — Какой ты красивый. У тебя свидание?       Денис почувствовал, как краска приливает к щекам. Он никогда не обсуждал с мамой свою личную жизнь, тем более ту, которой до этого момента у него по сути и не было.       — Что-то вроде того, мам, — он неловко почесал затылок, стараясь не смотреть ей в глаза. — Я пойду поужинаю с одним человеком. Буду поздно. Не ждите меня и ложитесь спать.       Мама мягко улыбнулась и подошла ближе, поправив воротник его водолазки. В её глазах была затаённая грусть и огромная любовь.       — Ты так быстро повзрослел. Иди. И, Денис, позволь себе хотя бы сегодня вечером не думать о нас, хорошо? Просто отдохни.       — Спасибо, мам, — он порывисто обнял её.       В 19:25 его телефон завибрировал. СМС от Виктора:

«Машина внизу. Тёмно-синий Мерседес. Я внутри. Жду тебя».

      Сердце Дениса пропустило удар, а затем заколотилось с такой скоростью, что, казалось, сейчас сломает ребра. Он здесь. Виктор приехал за ним сам. Не прислал такси, не назначил встречу в ресторане. Он ждал его у подъезда старой хрущевки.       Накинув свою тонкую осеннюю куртку, Денис выскочил на лестничную клетку. Он спускался по обшарпанным ступеням, перепрыгивая через две, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. Толкнул тяжелую железную дверь подъезда, вышел на улицу.       Картина была сюрреалистичной. Во дворе, где асфальт был изрыт ямами, заполненными грязной дождевой водой, а у мусорных баков вечно тёрлись бездомные коты (и не только), стоял тёмно-синий, отполированный до зеркального блеска Mercedes-Maybach. Он выглядел здесь как космический корабль, приземлившийся на картофельном поле.       Мелкая морось оседала на волосах Дениса. Он сделал глубокий вдох, собирая в кулак всю свою волю, выпрямил спину и шагнул к машине.       Когда он подошел ближе, задняя дверь плавно, бесшумно открылась.       Денис заглянул в полумрак просторного салона, пахнущего дорогой кожей и едва уловимым ароматом табака и терпкого парфюма, и замер, забыв, как дышать.       На заднем сиденье сидел Виктор.       Мужчина был точно таким, каким Денис его себе представлял, и в сто раз лучше. Высокий, крупный, с широким разворотом плеч. На нём было тёмное пальто, расстегнутое на груди, под которым виднелась темно-серая рубашка без галстука. В тёмных, коротко стриженых волосах на висках серебрилась благородная седина. Но главным было лицо — волевое, с резкими чертами, жесткой линией челюсти и синими, глубокими глазами, которые сейчас смотрели на Дениса так пристально, что парню показалось, будто его прошило током. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд под шум петербургского дождя.       — Здравствуй, студент, — произнес Виктор. Его голос вживую звучал ещё глубже, еще насыщеннее. От этого звука у Дениса по позвоночнику пробежала крупная дрожь, а внизу живота все мгновенно скрутило от предвкушения.       Денис сглотнул, чуть наклонил голову и, глядя прямо в глаза Виктора, ответил своим фирменным, раскатистым и глубоким баритоном:       — Добрый вечер, Виктор.       Глаза мужчины вспыхнули огнем. Он чуть подался вперёд, услышав этот голос в реальности, без помех сотовой связи. На его губах появилась довольная улыбка.       — Садись, — он отодвинулся, приглашая Дениса внутрь. — Иначе простудишься.       Денис скользнул на заднее сиденье, чувствуя, как утопает в мягкой коже. Дверь закрылась за ним с глухим хлопком, отсекая шум улицы, холод и дождь. Они оказались в замкнутом, интимном пространстве, где воздух искрил от напряжения.       — Трогай, Александр, — негромко бросил Виктор водителю, отделённому от них поднятой стеклянной перегородкой. Машина плавно тронулась с места. Виктор повернулся к Денису, рассматривая его так внимательно, словно пытался запомнить каждую чёрточку: светлые влажные волосы, бледную кожу, настороженные глаза, тонкую куртку, которую Денис нервно сжимал пальцами.       — Сними её, — тихо сказал Виктор, кивнув на куртку. — Здесь тепло.       Денис послушно стащил куртку, оставшись в водолазке. Взгляд Виктора скользнул по его плечам, груди и вновь вернулся к лицу.       — Ты дрожишь, — констатировал мужчина. Его большая, тёплая ладонь вдруг протянулась и мягко накрыла сцепленные в замок руки Дениса. От этого прикосновения парня бросило в жар. — Я такой страшный?       — Нет, — выдохнул Денис, его баритон прозвучал хрипло от волнения. — Вы… ты… Ты не страшный. Просто это все как-то…       — Слишком? — подсказал Виктор, поглаживая большим пальцем костяшки рук Дениса.       — Слишком, — согласился парень.       Виктор усмехнулся и вдруг, совершенно неожиданно, потянулся к Денису. Парень инстинктивно вжался в сиденье, не понимая, что мужчина собирается сделать, но Виктор лишь мягко провел ладонью по его щеке, убирая прилипшую влажную прядь светлых волос. Его пальцы были горячими и чуть шершавыми.       — Я же говорил тебе, — его сильный голос превратился в шёпот, от которого у Дениса подкосились бы ноги, если бы он стоял. — Никакой картофельный мешок не спрячет того, что внутри. Ты невероятно красив, Денис.       Денис замер, не смея пошевелиться. От близости Виктора, от его запаха, от его голоса у него кружилась голова. Вся его напускная уверенность «Дэниэла» исчезла, оставив лишь двадцатилетнего парня, который отчаянно нуждался в этом человеке.       — А твой голос… — Виктор подался ещё ближе, так что их лица разделяли считаные сантиметры. — Вживую он звучит как абсолютный грех. Скажи ещё что-нибудь.       Денис посмотрел в его глаза, чувствуя, как внутри просыпается тот самый внутренний стержень, что не раз спасал его и заставлял взять себя в руки, смешанный с первобытным, обжигающим желанием. Он не собирался быть просто послушной игрушкой в руках этого сильного мужчины. Он тоже хотел играть.       Парень чуть наклонился вперёд, сокращая расстояние, и, понизив голос до вибрирующего, густого баса, который заставил стекла в машине едва заметно резонировать, произнес:       — Куда мы едем, Виктор? Или вы планируете преподавать мне практику прямо на заднем сиденье Майбаха?       В глазах Виктора мелькнуло восхищение пополам со страстью. Он хрипло рассмеялся, откинувшись на спинку сиденья, но не выпуская руки Дениса из своей.       — С зубами. Все-таки с зубами, — с удовлетворением произнес он. — Нет, студент. Майбах — это слишком банально для первого раза. Сначала я накормлю тебя нормальной едой в месте, где нас никто не побеспокоит. А потом… потом посмотрим, насколько хорошо ты усвоишь урок.       Денис откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Страх отступил, растворившись в тепле чужой ладони.