Луна на лбу

      Декабрь.       Уже декабрь, а Гинро как двенадцатого ноября проснулся с болью в голове и ужасом в душе, так, кажется, до сих пор и не раздуплился.       Фотографий с дня рождения Рюсуя особо не разлетелось.       Мацуказе (каким-то образом не имевший и намёка на похмелье!) разве что извинялся перед Гинро за то, что совершенно не помнил, натворил ли он что-то.       В мире ничего не поменялось, он не взорвался, учеба шла своим чередом, разве что похолодало.       Да и казалось бы - ну, да, ещё одна безумная вечеринка Рюсуя, как и всегда, нужно тусить как последний раз и оставить всё, что случилось в тех стенах, покоиться там.       Идти дальше.       Но не мог Гинро идти дальше. Он помнил всё до искорок в глазах Мацуказе и теплоты его пальцев на своих костяшках. И не был уверен, что из-за этого правда происходило, а что было пьяными глюками.       Но одно Гинро понимал очень явно - на этой вечеринке он осознал, что влюбился. Влюбился в Мацуказе. Бесповоротно. Тупо. Но очень сильно.       И чем больше он об этом думал, тем понятнее становилось, что это чувство зародилось в нём не в ту ночь.       Гинро влюблён в Мацуказе давно, пусть и осознал это только сейчас. И возможно, из-за того, что его влюбленность совершенно неосознанная и нескрытая - заметили её уже все кроме него и потому все и считают их с геями?       Вот Мацу жалко-то тогда.       Гинро влюблён в Мацуказе и без понятия, что с этим делать. Даже до конца признавать это как-то не хотелось.       Но делать было нечего. Уже декабрь. Уже надо как-то с этим уживаться.       Тем более после той вечеринки, казалось, их отношения с Мацуказе никак не поменялись. Разве что Гинро стало сложнее смотреть ему в глаза.       В общем, Гинро продолжал размышлять, пялясь в зеркало напротив выхода из комнаты... И вид напротив его удручал. - Бля, Мацу.. - Да, что такое? - А у тебя ножниц нет? Ну, под рукой... - Ну, были где-то... А зачем, позволь спросить? - Да волосы отросли, невозможно уже... - А-а, тебя постричь?       И у Гинро дрогнули плечи. -.. Меня? - Ну, в смысле, я могу. Если ты не возражаешь. Тебе же за этим ножницы, я верно понимаю? - Незамутненный Мацуказе полез куда-то в ящики стола. - Ну... Если ты... Хочешь..? - Мацуказе собирается СТРИЧЬ его? Типа сам? - Не переживай об этом, это не повод тревожиться.       И Гинро вообще не сообразил как он в это, казалось бы, зимнее утро полное рефлексии оказался сидящим на коленях пока Мацуказе пытался сообразить как подстригать его белокурую карешку.       Гинро ненавидел себя за то, что вслушивался в его дыхание. - Только слишком коротко всё равно не надо?... - Поспешил разорвать тишину он. - Я конечно как ты отращивать не планирую, ха-ха, но и лысым остаться не хочу... - Всё хорошо, я знаю, как ты обычно подстригаешься, я постараюсь... Я часто раньше стриг сестру.       Во-первых, откуда Мацуказе знает как Гинро постригается и почему он вообще за последние полгода их знакомства обращал на это внимание???       Во-вторых, Гинро помнил этот неловкий злосчастный горшок на опубликованной семейной фотографии Мацу, из-за которого он даже сначала на понял, что это за странный мальчишка в панамке рядом с Мацуказе.       Поэтому доверия к действиям озвученный факт про сестру не вызывал уж точно.       Но больше чем за то что вслушивался в дыхание Гинро ненавидел себя за то, что согласен ходить со злосчастным горшком, если Мацуказе продолжит так бережно перебирать его волосы.       Ножницы начали щёлкать.       Гинро, смотря на белое небо в окне общежития задумался. А ведь он никогда и не... Влюблялся-то?.. То есть, он условно пытался "ухаживать" за Рури и Кохаку в старшей школе, но там не было и половины тех эмоций, что окатывали его сейчас, когда Мацу мимолётно касался его шеи.       Гинро никогда не влюблялся так сильно и капитально. Гинро никогда не влюблялся в парня. Гинро никогда не чувствовал такого прежде.       Гинро был без понятия какие у такого... Правила? - ..Эй! Чёлку не трожь! - Вдруг отмахнулся Гинро от ножниц. - Ой-ой, извини... Я.. - Она должна до подбородка быть, так надо. Не состригай там много. - Забурчал Гинро. - Это стиль. - Да?.. -.. Да, мама так носит. - Чуть тише хмыкнул Гинро. - Ей идёт, так что... - Ах.. Понял. - Вздохнул Мацуказе. - Хорошо.. Уверен, твоя мама выглядит с этой причёской замечательно. Я постараюсь не задеть, извини. - Пф-ф, да все в семье говорят что со мной папины гены даже не старались. Я и мама как две капли воды. Так что насколько ей идёт эта прическа можешь увидеть уже на мне!       И заулыбался. Ладно, никакая влюблённость не могла прибить у Гинро его самолюбие. - Ха-ха, тебе, несомненно, очень идёт. - Кивнул Мацуказе. - Но.. В каком-то смысле даже жаль. - Жаль? - Жаль, что очень идёт. - Мацу вернулся к затылку Гинро. - .. Это ещё что значит? - Глаза у тебя очень красивые. Никогда таких не видел. - Тихо бросает Мацуказе. - Жалко, что чёлка закрывает их.       ... А вот потешить самолюбие Гинро влюблённость, похоже, могла ещё как. Влюбленность в такого как Мацуказе точно.       Единственным минусом влюбленности в паиньку-Мацуказе было пожалуй то, что Гинро почувствовал необъяснимую тягу к тому, что до этого так старательно отрицал и ненавидел. К познанию. К тому, как что-то работает.       К правилам, грубо говоря.       А есть ли они о любви вообще?       Похоже, предстояло узнать.