Луна на лбу

      Экзамены были кое-как сданы (пусть в случае Гинро и не с первого раза) и второй курс был с гордостью пройден.       Март награждал теплой солнечной погодой и самыми длинными каникулами в году. И сегодняшней датой.       Четырнадцатое марта.       Мацуказе сидел за столом, что-то печатая. Искал что-то из того, что советовал Цукаса. Комната общежития обливалась жёлтым светом из окна. У его шкафа стояла некогда связанная с забавной историей и полуспециально украденная домой бамбуковая палка, на столе возле Мацу стояла чашка чая, на полу валялось пару вещей Гинро, а вот их обладателя не было видно.       Ушёл. Утром. Не сказал куда. Мацуказе ждёт.       Вряд ли спросит, куда ходил. Вряд ли подаст виду, что думал об этом. Но всё равно было любопытно. Это просто не было в его духе, Гинро обычно в это время ещё спал.       Послышались шаги. Вдоль коридора. Прошли мимо окна, соседней комнаты... И остановились напротив их двери. Щёлкнул замок.       Он пришёл. Вернулся. Мацу угадывал Гинро уже по темпу и характеру шагов. Ох уж эти боевые привычки. Всегда дело в ногах.       И сейчас он продолжал угадывать, пусть и не повернулся на него. Гинро был нервный, но старался это скрыть. Но ноги не умеют врать точно также, как Мацуказе.       Сам Гинро, можно сказать, чувствовал, что сейчас шатается на неустойчивом веревочном мосту.       Может быть Гинро и мудак, но любовь к Мацуказе в его душе пылала слишком ярко.       Может быть Гинро и разгильдяй, но он был готов тратить часы, дни и недели, чтобы попробовать сделать Мацуказе счастливым.       Может быть Гинро и эгоист, но его эгоистичное нутро мечтало идти на поводу Мацуказе.       Может быть Гинро и трус, но сейчас он разворачивал очень плотный пакет, молясь, что содержимое не помялось слишком сильно.       Медленные нервные шаги. Он встал справа от Мацуказе за ноутбуком и протянул...       Букет?       Мацуказе сначала не поверил глазам.       И правда букет. Довольно маленький. Из белых роз, розовых маргариток и эвкалипта. Обернутый синей бумагой.       Вообще-то в Японии не то чтобы принято дарить живые цветы, но Гинро помимо светлых волос и смекалки от русских корней досталось некоторое принебрежение традициями.       Он стоял, держал этот букет и едва не трясся. Мацуказе сидел за столом и рассматривал цветы, повернув голову. Мацуказе никогда не получал цветов, хотя вообще-то страшно их любил, почти что любые. Он ошарашенно улыбнулся, смотря на букет и метая глаза на Гинро.       Может быть Гинро и не лучший партнёр, но завоевать сердце Мацуказе он хотел был хотя бы попытаться. - Привет... - Мацуказе кивнул на цветы. - Это?.. - Это тебе. - Буркнул Гинро. - Мне? - Да.       Мацуказе продолжил осматривать букет в чужих руках. - ... Цветы для меня? - Да. - Повторил Гинро.       Снова с этим смешным хвостиком, опять волосы отрасли. - Я... Польщён? Спасибо большое. - Мацуказе неловко развернулся на стуле. - А... В честь чего-то?       Гинро почти что кипел. Он аккуратно положил цветы Мацуказе на стол. - Праздник. - Коротко ответил Гинро и почти падая отошёл от стола.       Мацуказе поднял со стола цветы, любуясь ими. - Праздник?..       И тут до Мацуказе дошло.       Сегодня белый день.       О Господи. - Да. Праздник. - Гинро, не снимая уличной одежды, поспешил натянуть рюкзак. - Ладно, я, э-э, в магазин! Тебе взять что-то?       Мацуказе, казалось, выпал из реальности. - А.. - Он очнулся через минуту. - Онигири? - Без проблем. - На последнем издыхании кивнул Гинро       И, сдерживая собственный писк, крик и пар из ушей, едва не выбежал из комнаты.       Мацуказе проводил его взглядом держа в руке цветы.       В его голове что-то перевернулось. Щёлкнуло.       Это не похоже на пьяный поцелуй в щёку. Это не похоже на слова поддержки. Это не похоже на дружеское соприкосновение рук.       Мацуказе уткнулся в букет, вдыхая запах.       Это уже нельзя было оправдать.       Гинро и Мацуказе?.. - Никки-семпай? - Мацу постучался. - Да, Мацу-кун, что-то случилось? - Извини за беспокойство, у тебя нет вазы или чего-то подобного, позволь спросить?