мы гнались за ласточкой, но нашли кокон из одеял

•••

«хочешь дружить — я с радостью

хочешь любить — я со всей страстью

не хочешь, ладно, я только за

вот только громче стала гроза»

Они неслись босиком по зелёному полю и хохотали. Ласточка, за которой Гарри и Драко бежали во весь дух, уже давно улетела в ярчайшую голубизну неба, но юноши настолько поддались азарту, что всё равно мчались дальше; туда, где начиналась узкая река. Ласковый летний ветер трепал волосы, знойное солнце слепило глаза, а от быстрого бега дыхание выходило урывками. Драко догнал Гарри у низкого склона, толкнул его острым локтём в бок, но тот устоял и, проворно ухватившись за его ладонь, утянул за собой. Они кубарем покатились вниз.       — Нечестно! — смеясь и потирая ушибленное колено, — ты должен был один свалиться, Поттер.       — Не-а, — забавно кривляясь, упрямо заявил Гарри и слегка подтолкнул Малфоя в плечо. — Ты первый начал, а я просто не остался в долгу.       — Придурок, — под заливистый хохот Гарри он поправил белую рубашку, снял с неё травинки и посмотрел на гриффиндорца убийственным взглядом: — Когда-нибудь я отомщу тебе за это.       — Да ты что? — явно издеваясь, Гарри расширил глаза в удивлении, но Малфой демонстративно проигнорировал его. Лицо обдало жаром, когда Поттер задержал внимание на его серебристых волосах, так красиво блестящих в свете солнечных лучей, тонких пальцах и бусинке пота, скатывающейся по шее. Он сглотнул вязкую слюну, откинулся назад и устремил взор на пушистые облака. Наступила тишина, в которой было слышно, как журчала вода совсем рядом, а птицы пели наперебой. Гарри не заметил, что Драко тоже устроился на траву и вглядывался в затейливые узоры в небе. Поттер чувствовал тепло на своей коже, улавливал аромат цветов, доносившийся с поля, и порой отгонял от себя назойливо жужжащих пчёл. Высокая трава мягко колыхалась под лёгким ветром, переливаясь разными оттенками зелени, и тихо шуршала. Над головой плыли облака, неторопливо меняя формы — то пышущий огнём дракон, то змея, ползущая по синеве. За ними хотелось наблюдать и никуда не спешить. Гарри ощущал под собой нагретую землю и едва уловимую свежесть воды неподалёку. Утро тянулось мягко, будто само лето на мгновение замедлило ход времени. Всё вокруг казалось таким простым: только тепло, свет и молчаливое знание, что в этот момент мир был на своём месте. Это было первое лето в его жизни, за которое он понял, что значит «лёгкость». Гарри глубоко вздохнул, наслаждаясь, и шумно выдохнул.       — Теперь не жалеешь, что согласился приехать? — шёпотом спросил Драко, по-прежнему глядя на облака. Он лежал, жуя травинку, и выглядел таким… таким… Гарри чуть улыбнулся. Это было лето, в котором он впервые увидел Малфоя таким расслабленным и спокойным.       — Не жалею, — он облизнул пересохшие губы, склонился и дотронулся до чужих волос — трепетно и аккуратно, будто боясь, что мог нарушить что-то очень хрупкое. Гарри разместил сорванную ромашку за ухо Драко, пристально всмотрелся в его лицо и неожиданно обнаружил, что оно утратило детскую припухлость.       — Пялишься, Поттер, — подловил его Драко и усмехнулся, замечая покрасневшие от смущения щёки. — Думаю, нужно возвращаться… Им всего пятнадцать. И впереди целых три месяца, чтобы Гарри узнал ещё много нового об этом нахальном слизеринце, с которым он дружит с первого курса.

•••

Первый курс.

Библиотека Хогвартса была пустой. За высокими окнами темнело, последние лучи осеннего солнца золотили длинные ряды книжных стеллажей, а в воздухе пахло старым пергаментом, пылью и чернилами. Они сидели за одним столом уже час и очень старательно делали вид, что занимаются. Получалось не особенно убедительно. Гарри подпирал щёку ладонью и смотрел в раскрытый учебник, лениво пролистывая страницы, а Драко склонился над пергаментом и задумчиво крутил перо в пальцах. Несколько минут прошло в неловкой тишине. Разговор не клеился. Время от времени кто-нибудь из них поднимал взгляд, замечал, что другой сделал то же самое, и оба возвращались к своим записям.       — Ты не читаешь, — заметил Малфой.       — Потому что скучно, — Поттер быстро захлопнул учебник и настороженно оглянулся в сторону мадам Пинс. Библиотекарь славилась тем, что замечала даже самые незначительные нарушения, а грубое обращение с книгами считала личным оскорблением. — Я уже десять минут пишу это эссе и ничего не придумал.       — Только десять? Я сижу над своим уже полчаса, — напряжение между ними немного ослабло, и Драко шепнул храбрее: — Если мы оба провалим Зельеварение, Снейп окажется в полном восторге. Возможно, это будет самый лучший день в его жизни, — Драко откинулся на спинку стула и потёр переносицу. Он перевёл взгляд на собственный свиток, исписанный всего на треть. — Но тема и правда ужасная. Кто решил, что сравнительный анализ стабилизирующих настоек может быть интересным?       — Хоть в чём-то мы согласны... — хмыкнул Гарри. — Я начинаю подозревать, что у Дурслей было не так уж плохо, — трагически признался он. — Терпеть учёбу ещё семь лет будет невыносимо.       — Мистер Поттер! И только потом Поттер понял, как громко высказался. Они боязливо переглянулись с Малфоем, вцепившись в лямки школьных сумок. Мадам Пинс неожиданно оказалась рядом, и ребята тут же схватили все свои вещи и выскочили из библиотеки.

•••

Удушающая жара стояла в воздухе и неприятно липла к телу, пока юноши на мётлах летели к Малфой-мэнору, но без прежнего азарта и веселья — Нарцисса велела вернуться к обеду, и никто не стал с этим спорить. К словам матери Драко всегда прислушивался с подчёркнутым вниманием и уважением, как всё чаще замечал Гарри: иногда казалось, что только её одну он и слышал, и не позволял отцу управлять собой. И чем дольше Поттер находился рядом с их семьёй, тем яснее видел эту динамику. Драко постепенно выходил из-под влияния Люциуса. Это немного, но… радовало его. С высоты он разглядел строго выстриженный зелёный сад, о котором с особой тщательностью заботилась Нарцисса, ловко орудуя ножницами и отдавая распоряжения домовикам. Холодное здание возносилось башнями в голубое небо и даже в яркую солнечную погоду выглядело чужим и неприступным. Когда Гарри оказался в этом роскошном поместье в день приезда, ему сразу же захотелось сбежать и не появляться там больше. Гарри регулярно чувствовал контраст между собой и этим местом: однажды на завтраке он рассмеялся от абсурдности — его чумазые кеды так странно выглядели на фоне светлого мраморного пола и дорогой столовой. Пусть его личная спальня на Площади Гриммо и была большой в сравнении с чуланом под лестницей, как раньше считал Поттер, но Малфой-мэнор казался огромным. Он долго привыкал к обширному особняку и множеству его комнат. Они приземлились возле острых кованых ворот и пошли по длинной подъездной аллее, не переставая игриво пихать друг друга. Маленькие камешки взлетали из-под обуви, падая на короткую зелень газона. Где-то вдали разразился глухой раскат грома. Пыльная дорожка ожила под первыми тёплыми каплями дождя — они падали редко, но тяжело, оставляя на сухой земле тёмные и расползающиеся следы.       — Стой, подожди, — Гарри схватил ладонь слизеринца, ощутив нежную кожу под пальцами, и после резко отпрянул. — Твои родители убьют нас за такой вид. Они сразу же поймут, где мы были!       — Не бойся, это будет безболезненно, — с ухмылкой произнёс Драко, пока Гарри бережно снимал с его волос и одежды все признаки прогулки за территорией поместья. Мистер Малфой не раз давал им понять, что не одобряет такие вылазки.       — Тебя-то они пожалеют, — говорил Гарри, выуживая тростинки и листочки из воротника рубашки, — но меня проклянут. «Мистер Поттер, а мы надеялись, что вы самый благоразумный друг нашего сына и подаёте ему лучший пример», — неуклюже изобразил Гарри голос Люциуса Малфоя, понижая тон — пародировать у него никогда не получалось. Малфой звонко рассмеялся, а Поттер неожиданно для себя вздрогнул от этого звука. — Я тебе клянусь, проклянут, — уверял гриффиндорец, изредка касаясь кончиками пальцев его шеи, пока поправлял воротник.       — Мама отговорит отца от срока в Азкабане, ты ей очень нравишься, — выдохнул Драко куда-то в лоб Гарри, и тот поднял взгляд. К ромашке в волосах он потянулся дрожащими руками. — О большем, чем «Круцио», можешь не переживать, — не переставая лукаво улыбаться, склонился и прошептал он у виска Гарри.       — А может ты ещё не видел своего отца настолько озлобленным, — зашептал Гарри, всматриваясь в серые глаза напротив и сжимая цветок в ладонях. — Но да… — он подвис, не в силах перевести взгляд, — да поможет мне Мерлин. Поттер неловко отступил назад, желая увеличить расстояние, потому как такая близость была непривычна для них обоих. И вдруг дождь усилился, точно кто-то открыл невидимый шлюз в небе. Капли обрушились плотной завесой, тяжело ударившись о землю, и вскоре дорожка потемнела, заискрившись влажным и текучим блеском.       — Ну, конечно, — протянул Гарри, запрокидывая голову. — Просто идеально.       — Не стой столбом, Поттер, — Драко взял его за запястье. — Беги. И в следующую секунду они сорвались с места. Гравий хрустел под ногами, дождь бил по лицу, плечам и волосам, мгновенно промокая одежду насквозь, а сильный ветер едва ли не сносил их. Мир вокруг размылся — зелень газона, серые кованые ворота и тёмные линии деревьев вдоль аллеи. Гарри смеялся, не совсем понимая, почему — то ли от холода, то ли от самого ощущения, что всё это происходило с ними. Он чувствовал ладонь Драко, не отпускающую его даже на бегу, и от этого становилось странно спокойно, почти глупо спокойно.       — Ты сейчас упадёшь! — крикнул Драко, не оборачиваясь.       — Не упаду! — и на этом он поскользнулся на мокром камне. Малфой дёрнул его на себя, и Гарри врезался плечом ему в бок. На краткий миг они оказались совсем близко — так близко, что дыхание, дождь и смех переплелись в оглушающий и единый шум.       — Ты ужасен, — шепнул Драко, но в голосе не было злости.       — Ты сам меня потащил! Они добежали до ступеней одновременно, тяжело дыша и смеясь уже тише, будто дождь заставлял их говорить меньше. И всего на одно мгновение Гарри подумал, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Юноши вошли в дом растрёпанные и промокшие до нитки из-за внезапного ливня и всё ещё пререкались друг с другом.       — А ты не смотришь под ноги!       — Ещё раз повторяю, это ты тащил меня, придурок.       — Я?! Да без меня ты бы свалился на месте! А где благодарность, Поттер? Они резко смолкли, встретив в проёме в гостиную Нарциссу и Люциуса Малфоев. Женщина, сузив глаза, внимательно наблюдала за ними. Драко вытянулся и расправил плечи под её немым взором, а Гарри опустил голову, не зная, что сказать. Он понимал, что оправдываться ещё рано, а любое сказанное сейчас слово лишь выдаст их с головой, поэтому предпочёл молчание, позволяя секундам растянуться в вечность.       — Я полагаю… прогулка вышла продуктивной, — холодно изрёк Люциус и посмотрел не на грязь у подошв обуви, а на то, как парни стояли рядом: близко, касаясь плеч. Он тяжело вздохнул и направился в свой кабинет, явно сдерживая недовольство их внешним видом.       — Отлично, вы не опоздали, — вежливо промолвила Нарцисса спустя время. — Драко, милый, обед подадут через пару минут. Будьте готовы. Она должна была услышать, с каким облегчением выдохнули Гарри и Драко. Однако заметила другое, очень важное, — с лица её сына не уходила счастливая улыбка, — но решила не задавать лишних вопросов и поспешила за мужем. Гарри поймал понимающий и заговорщический взгляд Драко и уголки его губ дрогнули в усмешке. Они оба едва слышно хихикнули. Маленькая тайна осталась при них: никто из родителей не догадался, где они находились на самом деле, и от понимания сохранившегося секрета стало тепло.       — Видишь, обошлось без «Круцио», — в пол тона произнёс Драко, когда они поднимались на верхний этаж.       — Мерлин оказался на моей стороне.       — Нет, Поттер. Просто в твоей голове моя семья уже давно стала воплощением вселенского зла.       — Прости, но твои родители иногда реально меня напрягают.       — Но не я?       — Да… Потому что ты — это ты, Драко. Не похож на них, — признался Гарри, не смотря ему в глаза и нервно держась за поручень лестницы.

•••

Второй курс.

Ребята стояли на одном из проходов и спорили, когда конкретно потерялись: полчаса назад или два, если судить по ощущениям. Лестница дёрнулась, и площадка развернулась к другому коридору. Оба инстинктивно схватились за перила.       — Видишь? — возмутился Драко. — Он делает это специально.       — Замок не может делать что-то специально, — будто услышав слова Гарри, лестница тут же передумала и с противным скрипом повернулась. Они замолчали. — Беру свои слова обратно. Через сорок минут блужданий, три тупика и одну лестницу они добрались до нужного этажа. Оба были раздражены, голодны и готовы обвинить во всём архитектуру Хогвартса, а не своё несоблюдение временных рамок. Возле кабинета выяснилось, что урок отменили ещё утром — на двери висела аккуратная записка. Всё это время они бессмысленно скитались по этажам Хогвартса. Гарри нервно рассмеялся. Драко хотел сохранить достоинство, но через секунду тоже расхохотался, прислонившись плечом к холодной каменной стене. Это был, наверное, первый раз, когда они забыли, что вообще-то должны друг друга раздражать.

•••

Уборная в Малфой-мэноре напоминала продолжение общего языка дома: холодного, выверенного и дорогого. Пространство было просторным, с высоким потолком, от которого тускло отражался рассеянный свет магических светильников. В центре располагалась большая ванна — глубокая и вырезанная из магически обработанного мрамора. Поттер вздрогнул и прошёл внутрь, шепча «Люмос». С недавнего времени Гарри находил в поместье скрытое и не сразу различимое тепло — ухоженные и с любовью выращенные цветы в углах комнат, тёмное дерево дверей и окон и приглушённое мягкое золото, мерцающее на портретах предков Малфоев. Правда, родители Драко действительно напрягали — они отчитывали сына за манеры, недостойные их фамилии: неопрятный вид, неосторожность и неподобающее поведение. И замечали очевидную близость с Гарри. Её Люциус никогда не называл вслух, тогда как Нарцисса вовсе не спешила осуждать. Гарри понимал, что это другая семья и у неё есть свои порядки, но ему было тяжело принять их, просто потому, что Сириус вырастил его по-другому. «Ты можешь делать всё, что тебе захочется, но будь ответственным за свой выбор», — когда-то сказал ему крёстный, и он неизменно держался за это: был честным даже тогда, когда врал в открытую, предупреждал, что хотел сделать что-то опасное, и не доказывал свою правоту особо пылко, тем самым выводя и отца на острые эмоции. Поттер мог нарушать правила, но не скрывать намерений от Сириуса, и поэтому между ними выстроились прочные и доверительные отношения. Гарри много лет прожил в чулане, заполненном тьмой, и потому каждый раз, когда оказывался в темноте мэнора ночью, всплывали воспоминания — будто он снова заперт в тесных четырёх стенах. Это чувство сковывало, неприятно оседая внизу живота. И именно это ему не нравилось больше всего. Поттер мог смириться с холодом Люциуса, молчаливой наблюдательностью Нарциссы и их условиями, но не с этим. Не с мраком, что сгустками лежал в комнатах и особенно в ванной. Гарри не успел понежиться под горячей водой. Он спешно принял душ, не обращая внимания на полутьму, и быстро переоделся.

•••

Третий курс.

Коридор на седьмом этаже пустовал. За высокими окнами лениво кружил снег, где-то вдалеке слышались приглушённые голоса учеников, спешащих на занятия, а здесь было удивительно тихо, и поэтому Драко сразу заметил Поттера. Он сидел прямо на полу, прислонившись спиной к стене, и внимательно смотрел куда-то за угол.       — Что ты тут делаешь, Поттер?       — Жду кота, — Гарри шикнул, присев ещё ниже. — Не говори так громко!       — Какого ещё кота? — спросил Драко шёпотом, приблизившись, и уселся рядом. Мантия смялась, но он не обратил на это внимания. Из-за поворота резко выскочил Живоглот. Рыжий кот важно шествовал по коридору и держал в зубах чью-то кожаную перчатку, как ценную добычу. Он прошёл мимо, даже не взглянув на Гарри, который уже подкрадывался к нему сбоку.       — Вот этого! — победно произнёс Поттер, схватившись за шерстяное тельце котика. Тот жалобно мяукнул в его руках. — Он иногда сбегает от Гермионы.       — Ты самый странный человек, которого я встречал, — Малфой удивлённо покачал головой.       — Но ты всё равно подошёл ко мне.       — Неправда! Я шёл в библиотеку.       — Уверен?..       — Не начинай, — Драко недовольно скрестил руки на груди, а улыбка Гарри стала шире. И почему-то это раздражало значительно меньше, чем должно было.

•••

Обед проходил с церемониальной точностью, как отлаженный ритуал, в котором каждая деталь имела своё место и значение, и потому на него категорически нельзя было опаздывать. Поттер уяснил это ещё пару дней назад. Длинный стол в столовой был накрыт идеально: пол отражал мягкое сияние свечей, серебряные приборы лежали так выверенно, что к ним будто бы нельзя было прикасаться — тонкий фарфор казался невесомым в руках. Высокие окна пропускали тусклый свет, и в нём всё выглядело отстранённым, подобно сцене, где каждый уже знал свою роль, вот только Гарри, к сожалению, не выдали сценария. Нарцисса сидела во главе стола с естественной грацией, которая не требовала усилий — она кивала домовикам, и те мгновенно подавали блюда, сменяя их с незаметной слаженностью. Её голос был мягким, но в нём угадывалась непреложность: просьбы не нуждались в повторении. Люциус же держался прямо и неподвижно, словно само пространство подстраивалось под его присутствие. Он говорил немного, но каждый его вопрос был направленным — о занятиях, о планах, о том, как проходило лето.       — Северус рассказал мне, как ты окончил пятый курс, Драко, — стальным голосом произнёс мистер Малфой, отчего у Гарри всё перевернулось внутри. Волшебник оторвал взгляд от тарелки, и неожиданно уголки его губ немного поползли вверх. — Всё прекрасно, мой мальчик.       — Спасибо, — он сухо улыбнулся в ответ. Поттер нутром узнал напряжение, застывшее в воздухе. Драко бросил короткий взгляд в его сторону, и в нём проскользнуло что-то странно живое и выбивающееся из общей строгости происходящего. Блюда сменялись одно за другим. Все они были изысканные и сложные по приготовлению. Разговор тёк плавно, но не свободно, в нём не было пауз для смеха или спонтанности. Порой Нарцисса вмешивалась, сглаживая острые углы Люциуса, и в её присутствии давление становилось менее ощутимым. Гарри чувствовал себя лишним и чересчур громким для этой аккуратной тишины вокруг. Он старался держаться так же ровно, следил за каждым движением и не нарушал невидимых правил, но всё равно испытывал контраст из-за своей привычки говорить прямо и свободно. Здесь его слова звучали, как неуместная грубость.       — Как бы вы не думали о Драко, но он отлично справляется в учёбе, — Гарри невольно встал на его защиту, утеряв контроль над собой, когда мистер Малфой высказал едкое замечание своему сыну. — Он даже победил в двух матчах по квиддичу, обогнал Гермиону в Трансфигурации и лучший из всех в Зельеварении, но не благодаря профессору Снейпу, а… Гарри не дали договорить. Драко предупреждающе пихнул его коленом под столом.       — Я знаю, что он лучший в этом, — сквозь зубы проговорил Люциус, прожигая взглядом Поттера, — но может быть ещё лучше. И говорил я, мистер Поттер, о другом, — он обратил внимание на Драко, потеряв интерес к Гарри и делая вид, что он не сидит за их общим семейным столом. — Драко, мой мальчик, тебе нужно подтянуть Историю магии. Если в будущем ты хочешь работать в Министерстве, то тебе обязательно надо знать и этот предмет.       — Я… — сглотнув, начал было Драко, но зажмурился и мысленно отмахнулся от того, что хотел сообщить. Он выпрямился. — Как скажешь, отец. И всё же под этой идеальной поверхностью всплывало нечто неуловимое: взгляды, которые пересекались и тут же отводились, лёгкое напряжение в плечах Драко и сдержанное дыхание Гарри. Обед заканчивался тихо; приборы осторожно ложились на тарелки, стулья отодвигались без скрипа, и всё происходило с той же точностью, как и начиналось. Гарри позволил себе вздохнуть глубже лишь тогда, когда они встали и вышли из столовой.

•••

Четвёртый курс.

В гостиной Гриффиндора было непривычно тихо. По окнам скользили капли дождя, камин потрескивал огнём, а большинство учеников уже разошлись по спальням. И только Малфой с Поттером допоздна готовились к экзаменам, потому как весь день потратили на тренировки по квиддичу. Гарри растянулся на диване, без особого энтузиазма листая учебник по Трансфигурации. Драко сидел в кресле напротив, положив ногу на ногу. Перед ним лежал аккуратный черновик с тестом по Зельеварению, который он дописывал последние двадцать минут. Поттер покосился на пергамент.       — Дай списать.       — Нет, — Драко даже не поднял головы. Кончик пера быстро скользил по пергаменту, оставляя за собой ровные строчки аккуратного почерка.       — Почему?       — Потому что это моя работа, — равнодушно ответил тот, переворачивая страницу. — Делай сам.       — Я просто посмотрю, — возмущённо буркнул Гарри и откинулся на спинку дивана.       — Поттер, нет.       — Ты ужасный человек, — он драматично вздохнул и всплеснул руками для убедительности.       — Мне говорили, — отозвался Малфой таким тоном, словно речь шла о давно установленном и общепризнанном факте. Он задумчиво постучал пером по краю свитка и даже не попытался скрыть самодовольную ухмылку.       — Жадный. Гарри прекрасно знал, что это неправда. Драко мог без лишних слов поделиться конспектами, учебником или последним шоколадным лягушонком, но сейчас отказывался из-за упрямства.       — Особенно когда речь идёт о домашней работе, — согласился Малфой с притворной серьёзностью.       — Эгоистичный.       — Безусловно. На этот раз Драко всё-таки рассмеялся себе под нос. Гарри помолчал несколько секунд, а затем внезапно перегнулся через подлокотник и выхватил свиток прежде, чем Драко успел его остановить. Он торжествующе поднял пергамент над головой.       — Поттер, верни!       — Ты нарисовал в углу Снейпа… — Гарри уже пробежал глазами первые строки. Лицо его становилось всё более задумчивым.       — Нет, — ответ последовал очень быстро. — Совпадение, тебе показалось. Гарри громко и заливисто рассмеялся. Совершенно бессовестно. Драко попытался выхватить у него свиток. В углу был нарисован маленький профессор Снейп с подписью: «Недоволен». Его костлявые руки оказались сложены на груди, брови хмуро сведены к острому носу, а рот выведен тонкой и корявой линией.       — Это Снейп! Поттер согнулся пополам от смеха, выдыхая через раз. Из зелёных глаз полились маленькие слезинки, которые он снимал трясущимися пальцами. Лицо его раскранелось из-за хохота. Пергамент свалился на пол, пока Гарри старался восстановить дыхание. И только тогда Драко заметил, что уголки собственных губ предательски дрогнули вверх. Наверное, это было несправедливо, но смеющийся Поттер всегда оказывался заразительным.

•••

За окнами всё ещё шёл дождь, но уже не так сильно, как до обеда. После него глава семейства пригласил к себе Гарри на личный диалог, и тот всё гадал, что же хотел от него мистер Малфой. Драко успокоил его тревожные мысли и пожелал удачи, а Нарцисса деликатно намекнула о чём-то Люциусу и увела сына в гостиную, чтобы поиграть в шахматы. Поттер оттягивал беседу минут пять, стоя в ванной комнате и пытаясь снять беспокойство. Личный кабинет Люциуса был тёмным — тяжёлые портьеры едва пропускали рассеянный свет. Полки с книгами и артефактами на стенах не создавали ощущения хаоса знаний. Всё было расставлено с холодной симметрией. Иногда между книгами мелькали предметы, которые выглядели как семейные символы, чем просто украшения: тёмные, сдержанные, с историей, которую не объясняли вслух. В углах стояли цветы, не любившие яркость света, и почему-то Гарри казалось, что они принадлежали Нарциссе, а не Люциусу — как и все остальные растения в доме. Ну не убьёт же его Люциус Малфой за опрометчивость, правда же?! Поттер нервно сглотнул и остановился у входа, не решаясь пройти дальше.       — Мистер Поттер. Прошу, — донёсся голос мистера Малфоя сбоку. Люциус не поднялся из-за стола. Он сидел в кресле, просматривая какие-то бумаги, и коротким движением руки указал на свободное место напротив.       — Если вы позвали меня из-за… — начал было Гарри, но осёкся.       — Если бы это было «из-за», — невозмутимо перебил Люциус, — разговор состоялся бы за столом, — его слова прозвучали не как угроза, и Гарри был рад хотя бы этому.       — Тогда я не совсем понимаю, сэр, — он сжал пальцы и кивнул, опуская взгляд вниз: кеды снова казались до нелепости чужими на фоне чёрного шерстяного ковра, раскинувшегося по дощатому полу. Люциус некоторое время молчал, разглядывая мальчишку так, словно сопоставлял что-то уже известное с тем, что видел сейчас.       — Вы не вписываетесь в этот дом, — наконец заявил он.       — Это я уже давно заметил, — Гарри коротко усмехнулся, и в его зелёных глазах заплескали смешинки.       — И всё же… остаётесь, — тихо добавил Люциус, чуть наклонив голову.       — Драко пригласил меня, — бесстрастно ответил Гарри, пожав плечами. Волнение отступало, и он всё храбрее выдерживал присутствие грозного на внешний вид мужчины. — И… я хотел. В короткой паузе Поттер расслышал, как за окном шумели раскаты грома, а дождь барабанной дробью падал о землю. Он не мог отделаться от мысли, что мистер Малфой проверял его в разговоре, но как именно даже не догадывался.       — Хотели, — повторил Люциус, будто пробуя эту фразу на вкус. — Большинство волшебников в подобных обстоятельствах говорят о долге, благодарности или выгоде. Но вы о желании, — говорил он, всё больше и больше изумляясь.       — Я не умею по-другому, сэр.       — Это заметно, — вновь склонив голову, сообщил Люциус. На мгновение в его глазах мелькнуло нечто, похожее на одобрение. Гарри нахмурился, не до конца понимая, комплимент это или упрёк. — Вы вмешались в разговор за столом, — всё же поднимая эту тему, процедил Люциус. — Не из расчёта. Не из вежливости. Из импульса. Это… — он задумался на минуту, — удивляет меня.       — Драко заслуживает, чтобы о нём говорили честно, — судорожно выдохнув, быстро ответил Гарри. И на этот раз Люциус не перебил его.       — И вы полагаете, что я этого не делаю? — он заинтересованно сузил глаза и сцепил пальцы, склоняясь над столом.       — Я думаю, что… — Гарри запнулся всего на секунду, давая себе возможность не ляпнуть лишнего, но всё же продолжил: — Что вы требуете от него больше, чем нужно. Он и так делает всё возможное, чтобы порадовать вас.       — А вы уже поняли моего сына больше, чем я? — Люциус плавно выпрямился, сохраняя внешнее спокойствие, но челюсть его уплотнилась от раздражения.       — Я не понимаю всего, — искренне признался Гарри. — Но я вижу, как он напрягается, — и после промедления высказался намного тише: — И как расслабляется, когда выходит из дома.       — Дом — это не место для расслабления, мистер Поттер, — жёстко произнёс Люциус.       — Тогда для чего он? — почти сразу спросил Гарри. Вопрос задержался в воздухе дольше прочих. Они смотрели друг на друга в упор, будто искали ответ не в словах, а в реакции на них. Люциус глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла.       — Для устойчивости, — тихо сказал он куда-то в потолок, подтверждая принятое внутри. И в этом кратком мгновении он казался на годы старше своих лет. — Для того, чтобы человек знал, кем он является. И если вдруг опора исчезнет — у него будет место, куда можно вернуться.       — У него есть опора, сэр, — Гарри вдруг вздрогнул, не ожидая от себя… этого.       — Вы, — закатывая глаза, ответил Люциус. Его фраза не прозвучала, как вопрос, а Гарри не стал отрицать.       — Иногда да, — надавил на своём Поттер. Люциус изучающе посмотрел на него и неожиданно нашёл что-то новое для себя в лохматой причёске и нелепом лице с очками.       — Это делает вас ответственным не только за себя, — предупредил его Люциус.       — Я знаю.       — Нет, — мягко возразил он. — Вы чувствуете, но не понимаете, удастся ли вам это вынести. Боюсь, вы недооцениваете, насколько серьёзно звучат ваши намерения. Гарри не нашёл, что ответить.       — Вы мне не нравитесь. Вы чрезвычайно импульсивны и упрямы. Склонны принимать решения раньше, чем заканчиваете их обдумывать. Однако… отличаетесь от окружения, в котором вырос Драко, — подбирая правильные слова, говорил мужчина. — И именно поэтому… полезны.       — Я не уверен, что это звучит хорошо, — пробормотал Гарри. Ему стало не по себе.       — Это звучит точно. Вы, как ингредиент, что невозможно добавить в уже имеющийся рецепт, но… можете его расширить, создав что-то новое.       — Вы не против? — Гарри моргнул, пытаясь осмыслить эту непонятную зельеварскую метафору. Он моргнул ещё раз, с шоком разглядывая серебристые волосы, собранные в высокий хвост.       — Если бы я был против, — Люциус снисходительно улыбнулся, — вас бы здесь не было.       — Тогда зачем вы меня позвали? — Гарри поднял на него ничего не понимающий взгляд.       — Чтобы обозначить границы, — он вышел из-за стола и выглядел сейчас не просто серьёзным, а собранным так, словно разговор наконец подошёл к главному. — И их отсутствие там, где это допустимо. Я не буду запрещать вам влиять на Драко и общаться с ним, но и вы обязаны придерживаться правил этого дома, раз собираетесь здесь жить... какое-то время, — произнёс Люциус, будто он оформлял рабочую сделку и обсуждал оставшиеся детали. Или, быть может, с таким отношением он подходил ко всему, что любил, а по-другому и не умел. Гарри не понимал, но ясно почувствовал вспыхнувшее изнутри облегчение. — Влияние это не только свобода, но и направление. Мой сын дорожит вами значительно больше, чем полагает разумным. Я не собираюсь вмешиваться в это обстоятельство. Однако если однажды вы обнаружите, что не способны отвечать ему той же степенью преданности, проявите достаточно уважения, чтобы сообщить об этом раньше, чем причините ему вред.       — Я не собираюсь… Я просто хочу, чтобы ему было… легче.       — Лёгкость не является конечной целью, но она необходима, чтобы человек не сломался в пути к ней, — и добавил, переступив через свои же принципы: — В этом вы правы. Гарри впервые за весь разговор посмотрел на него без внутреннего сопротивления.       — Значит… вы не против, что мы… Он не договорил, а мистер Малфой не стал заставлять его.       — Я против того, что разрушает. Всё остальное — это вопрос формы и времени.       — Я постараюсь не разрушать, — Гарри кивнул, чувствуя, как скованность постепенно отпускала плечи, а счастье медленно окрыляло его.       — Постарайтесь быть осознанным, — поправил его Люциус. — Разрушение редко бывает намеренным. И… Если Драко пострадает из-за ваших поступков, мистер Поттер, мы вернёмся к этому разговору. Они замолчали, глядя друг на друга иначе — уже не с прежней настороженностью, а с вниманием, в котором появилась доля понимания.       — Вы можете идти, мистер Поттер, — отозвался он и погрузился в пергаменты, взяв их с деревянной поверхности стола.       — Сэр? — Гарри сделал шаг к двери, но остановился. — Спасибо, что… сказали это прямо. Мистер Малфой склонил голову.       — В некоторых случаях прямота экономит время. И я благодарен, что вы добры к Драко. На этом всё. Можете идти. Гарри снова кивнул и вышел. А Люциус посмотрел на закрытую дверь и осознал, что любимая супруга была права, когда вынудила его пообщаться с мальчишкой, с которым так долго дружил его сын.

•••

После разговора с Люциусом у Гарри осталось странное чувство — будто внутри что-то сдвинулось, но он ещё не успел понять, в какую сторону. Поттер ожидал другого: жёсткости, дистанции или холода; но вместо этого получил спокойствие. Он шёл по мэнору, наблюдая за отсветами из окон. Дождь закончился, а тонкие лучи солнца заполняли коридоры, освещая пространство и золотистыми бликами ложась на мраморный пол. Юноша с воодушевлением улыбнулся. Нет. Всё прошло правильно. «Если бы я был против, вас бы здесь не было», — вспышкой пронеслось воспоминание, и Гарри подумал, что мистер Малфой всё-таки принял его. И никто больше не мог лишить его этой веры. Первым, кого увидел Гарри, когда зашёл в гостиную, был Драко, который уже заканчивал шахматную партию с Нарциссой. Возможно, ему не стоило наблюдать за тем, как миссис Малфой уверенно побеждала, нарушая хрупкое подростковое эго, но он просто не мог отказать себе в таком удовольствии. Гарри встал возле доски, смотря, как миссис Малфой умело переставляла фигурки.       — Шах и мат, милый, — сказала Нарцисса, галантно вставая с дивана, обшитого зелёными нитями. Она чмокнула сына в лоб, растрепав светлые волосы, и отправилась в кухню, чтобы принести холодный чай. Готовку женщина оставляла домовикам, но закуски и напитки предпочитала делать сама, вкладывая именно в это дело своё внимание и заботу. Драко сосредоточенно следил за отдаляющейся спиной Нарциссы, ожидая, когда она завернёт за угол.       — Так… — Малфой с болью сжал кожу, притянув к себе Поттера за рукав толстовки, — как прошло?       — Я всё ещё жив, если ты об этом, — Гарри пожал плечами и криво усмехнулся.       — Садись. Белые твои. Гарри присел напротив и начал расставлять шахматные фигурки, его пальцы изредка подрагивали, но он не обращал на это внимания. Он хотел было уже сделать первый ход, однако замер, словно забыл, как играть. Потянулся к пешке и с силой переставил её на доске.       — Ты всегда так играешь, когда нервничаешь?       — Я не нервничаю.       — Да кому ты врёшь, — прошептал Малфой, но тот ему не ответил. Мыслями Гарри находился не здесь, а там, где стены пристально вслушивались к каждому его слову. Он видел не шахматную доску, а кабинет, в котором Люциус говорил:       «Вы… полезны».       «Я не буду запрещать». И сделал не совсем удачный для себя ход пешкой. Драко прищурился.       — Поттер, ты сейчас отдашь мне слона, — прокомментировал он, а Гарри мысленно ударил себя в лоб за просчёт. Он постарался исправиться.       — Не отдам, — упрямо заявил Поттер, и через секунду: — …чёрт, — он подался вперёд, опираясь локтями о стол, и отдал Драко фигурку: их пальцы на мгновение дотронулись, и тот сразу же отвёл руку. — Почему ты всегда играешь в защиту? — вдруг спросил Гарри, проследив за его действием.       — Это стратегия, — приподнимая глаза и тут же опуская их.       — Или ты боишься. Наступила звенящая тишина, словно ещё чуть-чуть, и где-то точно вспыхнет молния. Драко сделал ход отрывистее, чем собирался.       — А ты, значит, нет?       — Я просто не думаю так далеко, — Гарри посмотрел на него, улавливая на коже искрящиеся лучики света, что проникали сквозь огромное окно, возле которого они играли. И осознавая — разговор шёл не о шахматах. Поттер переставил фигурку. — Он не против. Король в пальцах Драко завис в воздухе. Малфой уставился на Гарри так, будто тот только что заговорил на гоббледуке.       — Поттер… Ты сейчас очень плохо объясняешь. Гарри шумно выдохнул, откидываясь на спинку стула и вслушиваясь в треск огня в камине. Его молчание было долгим.       — Мистер Малфой сказал, что… — выдыхая воздух и краснея, потому что точно знал, как странно эти слова будут звучать, — что не станет запрещать мне… влиять на тебя, — Гарри порывисто провёл рукой по кудрявой копне волос. — Ещё… ещё он сказал, что я «полезен», сравнив меня с ингредиентами для зелья.       — Это у него почти комплимент, — смеясь, сказал Драко.       — Я догадался, — ответил Гарри, глупо улыбнувшись. Они не могли оторвать друг от друга весёлого взгляда. И в этот момент Поттер отчётливо почувствовал: дело уже не в разговоре с Люциусом. Не в разрешении и не в правилах. Драко смотрел на него так, будто ждал чего-то другого — подтверждения, которое он не мог сейчас сказать прямо. И этого оказалось достаточно, чтобы атмосфера между ними изменилась. Оба поняли одно и то же, но так и не произнесли вслух. Нарцисса оставила поднос с напитками на маленьком столике рядом с ними и, не встревая ни в игру, ни в диалог, вышла, думая о чём-то своём. Гарри глядел то на неё, то на Драко, что как-то… непривычно всматривался в его лицо, а затем сделал следущий ход.       — Так значит, я умнее Грейнджер? — самодовольно поинтересовался Драко, вскинув бровь.       — Заткнись, — ещё сильнее раскраснелся Гарри, а жар опалил его тело. Игра продолжилась.

•••