Счастье вне устава

Утро в деревне началось не с ароматного латте, а с подозрительного скрежета где-то над головой. Йеджи, завернутая в шелковый халат, который выглядел в этом пыльном доме как экзотическая птица в клетке, замерла с кружкой растворимого кофе. — Только не привидения, — прошептала она. Вооружившись тяжелым штативом от камеры (единственное, что сошло за оружие), она осторожно полезла на чердак по шаткой деревянной лестнице. Чердак встретил её паутиной и полумраком. Пробираясь между старыми сундуками, Йеджи зацепилась подолом халата за гвоздь и, пытаясь высвободиться, умудрилась застрять ногой между рассохшимися половицами. — Ну замечательно, — прошипела она, дергая ногой. — Просто блеск, Хван Йеджи. В этот самый момент внизу послышался короткий, властный стук в дверь. Раз. Два. И тишина. — Эй! Есть кто? — низкий голос Рюджин раздался уже внутри дома. Она не ждала приглашения — мастер пришел работать. — Я здесь! Наверху! — крикнула Йеджи, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Только осторожнее, тут… Договорить она не успела. Лестница под тяжелыми шагами альфы даже не скрипнула — Рюджин поднималась уверенно и быстро. Когда её голова показалась в проеме чердака, она замерла, оценивая картину: изысканная омега в дорогом шелке, со штативом в руках и ногой, намертво зажатой в полу. Рюджин молчала ровно пять секунд. Её взгляд скользнул по испуганному лицу Йеджи, задержался на оголенном плече, с которого сполз халат, и вернулся к «капкану» из досок. — Охотишься? — коротко бросила Рюджин, ставя ящик с инструментами на пол. — Там что-то скреблось! — попыталась оправдаться Йеджи, отчаянно прикрываясь шелком. — И я, кажется, застряла. Поможешь? Рюджин не ответила. Она подошла ближе, и пространство вокруг Йеджи мгновенно заполнилось ароматом холодного моря и свежести. Альфа опустилась на одно колено прямо в пыль, не заботясь о своих штанах. Её сильные пальцы обхватили лодыжку Йеджи. Кожа была горячей, а хватка — стальной, но удивительно бережной. — Не дергайся. Сломаешь ногу, — отрывисто скомандовала Рюджин. Она достала из кармана складной нож, одним четким движением поддела щепу и надавила на соседнюю доску. Свободной рукой она приобняла Йеджи за талию, чтобы та не потеряла равновесие. На секунду их лица оказались совсем рядом. Йеджи видела каждую ресничку и спокойный, почти гипнотизирующий взгляд альфы. — Вытаскивай, — выдохнула Рюджин. Йеджи освободила ногу и тут же пошатнулась. Рюджин придержала её, давая опору, и так же быстро отстранилась, как только убедилась, что омега стоит крепко. — Труба внизу. Здесь — птицы. Гнездо свили, — Рюджин кивнула на угол под крышей. — Не трогай их. Сами улетят. Она поднялась, подхватила свой ящик и направилась к выходу, как будто спасать городских девиц из чердачного плена было её ежедневной рутиной. — Подожди! — крикнула Йеджи ей в спину. — Аджумма Ким сказала, что ты капитан взвода. И что ты можешь починить всё. Это правда? Рюджин остановилась у лестницы, обернулась и смерила Йеджи коротким взглядом с головы до ног. — Починю. Если мешать не будешь. Она спустилась вниз, и через минуту из кухни донесся уверенный лязг разводного ключа. Йеджи осталась стоять в пыли, прижимая ладонь к тому месту на талии, где еще секунду назад чувствовала тепло руки Шин Рюджин. Кажется, тихая жизнь на окраине обещала быть гораздо более волнующей, чем весь её сеульский роман. Целая неделя прошла в ритме металлического стука, запаха свежей краски и негласного напряжения, которое, казалось, можно было потрогать руками. Рюджин работала на износ. Её отпуск подходил к концу, и как истинный капитан, она не могла оставить «объект» в хаосе. Она перекрыла крышу, заменила проводку и привела в порядок веранду, действуя с пугающей скоростью. Рюджин была немногословна, как скала. На все попытки Йеджи завязать светскую беседу она отвечала коротким «угу» или «нормально», не отрываясь от чертежа или инструментов. Она казалась воплощением дисциплины, но тишина между ними была обманчивой. Жажда под маской безразличия Йеджи, стараясь быть полезной (или просто желая находиться рядом), постоянно мелькала поблизости. То она приносила ледяную воду в запотевшем стакане, то пыталась подать инструмент, случайно касаясь горячих пальцев альфы. В один из таких моментов, когда солнце стояло в зените и жара в доме стала невыносимой, Йеджи сняла верхнюю рубашку, оставшись в легком топе на тонких бретельках. Она стояла у окна, подставив шею редкому сквозняку, и её светлая кожа, влажная от пота, казалась почти прозрачной. Рюджин в это время возилась с порогом. Она замерла всего на секунду. Её взгляд, обычно холодный и сосредоточенный, внезапно изменился. Он стал тяжелым, почти осязаемым. Она не просто смотрела — она изучала. Как плавно изгибается линия её плеч. Как капля пота медленно катится по ложбинке между ключицами. Как тонкая ткань топа облегает тело омеги. Это был взгляд хищника, который слишком долго сидел на цепи. В глазах Рюджин вспыхнул первобытный, жадный огонь, от которого у Йеджи по спине пробежали мурашки, не имеющие ничего общего с холодом. Альфа шумно втянула носом воздух, улавливая аромат Йеджи, который в закрытом пространстве дома стал дурманящим. Но как только Йеджи обернулась, почувствовав на себе этот наэлектризованный взгляд, Рюджин мгновенно «включила» капитана. Она резко отвернулась, сжав челюсти так, что на скулах заиграли желваки, и с удвоенной силой вбила гвоздь в доску. Последний штрих К вечеру пятницы дом преобразился. Рюджин собирала инструменты, её движения были резкими, почти грубыми. Она явно боролась с собой. — Закончила, — бросила она, не глядя на Йеджи. — Завтра в часть. — Так скоро? — Йеджи подошла ближе, чувствуя, как внутри всё сжимается от мысли, что этот «ураган в рабочих штанах» исчезнет из её жизни. — Я даже не успела тебя поблагодарить... по-настоящему. Рюджин наконец подняла голову. Её лицо было непроницаемым, но рука, сжимающая рукоять ящика, побелела от напряжения. Она сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию до опасного минимума. Теперь Йеджи чувствовала исходящий от неё жар — жар тела, которое всю неделю работало на пределе, и жар желания, которое Рюджин так тщательно скрывала под маской сурового мастера. — Ты заплатила, — коротко отрезала Рюджин, но её взгляд снова, словно против воли, скользнул по губам Йеджи. — Большего не надо. Она развернулась и вышла в сумерки, оставив Йеджи в обновленном, идеально работающем доме, который без этой угрюмой альфы вдруг показался ей огромным и совершенно пустым.