Счастье вне устава

Йеджи стояла на кухне, глядя на гигантского краба, и чувствовала, как внутри всё трепещет — то ли от возмущения, то ли от странного, тягучего восторга. — «Невестка», значит? — пробормотала она, поправляя фартук. — Ну хорошо, капитан Шин. Посмотрим, как ты справишься с ответным ударом. Она не была мастером деревенской кухни, но эстетика была её коньком. Через два часа краб был приготовлен в изысканном чесночном масле с травами, аккуратно разделан и упакован в дорогой ланч-бокс, который выглядел как произведение искусства. Йеджи надела свое лучшее льняное платье — белое, подчеркивающее плавные изгибы её фигуры, — и, вооружившись корзинкой, направилась к части. Осада КПП Контрольно-пропускной пункт части встретил её колючей проволокой и молодым дежурным, который при виде Йеджи едва не выронил автомат. Она выглядела здесь как инопланетянка: слишком красивая, слишком нежная, слишком... пахнущая персиками и дорогим шампунем. — Мне нужно видеть капитана Шин Рюджин, — мягко, но уверенно произнесла она. — Капитан на стрельбище... То есть, я имею в виду... — солдат замялся, но тут сзади послышался знакомый топот. Те самые утренние солдаты, завидев её, тут же вытянулись в струнку. — О! Невестка приехала! Дорогу невестке! Через пять минут Йеджи уже вели через плац. Солдаты оборачивались, присвистывали (тихо, чтобы не услышало начальство) и шептались. Рюджин обнаружилась у ангаров. Она была в полной экипировке: бронежилет, кобура на бедре, рукава кителя закатаны, обнажая сильные предплечья с проступившими венами. Она что-то жестко выговаривала подчиненному, но, заметив приближающуюся процессию, осеклась. Прямое столкновение Рюджин смотрела, как Йеджи идет по пыльному плацу, словно по подиуму. Её взгляд снова стал темным и жадным. Он скользнул по открытым плечам омеги, по её тонкой талии и остановился на губах. — Ты что здесь делаешь? — хрипло спросила Рюджин, когда Йеджи подошла вплотную. Она старалась звучать строго, но её выдавали расширившиеся зрачки. — Принесла обед своему... «жениху», — Йеджи специально выделила последнее слово, глядя Рюджин прямо в глаза. — Твои люди сказали, что я теперь невестка. Решила соответствовать статусу. Вокруг повисла оглушительная тишина. Солдаты поблизости внезапно очень заинтересовались чисткой оружия, стараясь не пропустить ни слова. Рюджин медленно сократила дистанцию. Теперь между ними было всего несколько сантиметров. Йеджи чувствовала исходящий от неё запах пороха, пота и того самого манящего мужского аромата дикой мяты. Альфа наклонилась к самому уху Йеджи, так что её горячее дыхание обожгло кожу. — Мои люди болтают лишнее, — прошептала Рюджин так низко, что у Йеджи подогнулись колени. — Но они не ошибаются. Она внезапно забрала корзинку из рук Йеджи, коснувшись её пальцев своими — на этот раз она не отстранилась сразу. Её взгляд жадно прошелся по лицу омеги, словно она хотела запомнить каждую черточку. — Иди домой, Хван Йеджи. Здесь опасно, — Рюджин сделала паузу, и её голос стал еще более хриплым. — Для моего самообладания. Я приду вечером. Сама съем твоего краба. И тебя... заодно. Она резко развернулась к солдатам и рявкнула так, что те подпрыгнули: — Чего уставились?! Кругом! Бегом марш! Йеджи провожала её взглядом, чувствуя, как по телу разливается сладкий жар. Кажется, игра в «соседей» официально закончилась. Вечер в части превратился в настоящую легенду. Когда Йеджи ушла, оставив корзинку, аромат чесночного масла и нежного крабового мяса начал медленно расползаться по плацу, сводя с ума голодных солдат. Рюджин поставила корзинку на капот джипа и на секунду отошла в штаб, чтобы сдать рапорт. Этого мгновения хватило рядовому Паку — самому голодному и, как он сам считал, самому хитрому бойцу взвода. Парень рассудил, что от такого огромного краба одна клешня не убудет. Он максимально тихо, почти по-пластунски, подобрался к ланч-боксу, быстро выудил лакомый кусок и уже готов был скрыться в тени казармы. — Стой. Голос Рюджин прозвучал не громко, но с такой силой, что рядовой Пак замер на одной ноге, как подстреленный аист. Клешня во рту предательски задрожала. Капитан медленно вышла на свет фонаря. Её взгляд был холоднее арктического льда. Она не кричала. Она просто смотрела на Пака так, будто он только что украл государственную тайну или, что в её системе ценностей было гораздо хуже, — еду, которую её омега приготовила лично для неё. — Пак, — вкрадчиво произнесла Рюджин, поправляя перчатку. — Ты, я вижу, очень энергичный сегодня? Раз сил хватает на мародерство? — Товарищ капитан... я... просто хотел проверить... — промямлил солдат, пытаясь проглотить кусок. — Проверить? — Рюджин горько усмехнулась. — Проверять будешь выносливость своих легких. Полная экипировка. Бронежилет. Каска. Срок — шесть часов. Пока я не доем этот ужин, ты не имеешь права остановиться. Бегом. Марш! Шесть часов искупления Весь взвод сочувственно вздыхал, глядя, как несчастный Пак наматывает круги по периметру части под палящим вечерним солнцем. Рюджин же, демонстративно устроившись на веранде казармы, открыла ланч-бокс. Она ела медленно, смакуя каждый кусочек. Вкус был потрясающим — нежным, сладковатым, именно таким, как сама Йеджи. Рюджин ловила себя на мысли, что её жадность распространяется не только на еду. Она злилась на солдата не за краба, а за то, что кто-то посмел прикоснуться к частичке того тепла, которое предназначалось только ей. Каждый раз, когда Пак пробегал мимо, задыхаясь, Рюджин поднимала стакан с ледяной водой и смотрела на часы. — Еще четыре часа, Пак! Не сбавляй темп! — бросала она, и в её голосе слышалось опасное удовлетворение. Возвращение хищника К полуночи, когда наказание закончилось и Пак буквально рухнул в пыль без сил, Рюджин уже была у своей машины. Она привела себя в порядок, сменила пропотевшую футболку на свежую и, бросив последний взгляд на опустевший ланч-бокс, выехала за ворота. Её тянуло к тому дому на окраине с такой силой, против которой была бессильна любая усталость. Она знала, что Йеджи ждет. Когда её пикап затормозил у знакомого забора, свет в окнах дома еще горел. Рюджин вышла из машины, чувствуя, как внутри всё напряжено. Она больше не была «мастером на все руки» или «соседкой». Она была альфой, которая пришла за своей омегой. Йеджи открыла дверь еще до того, как Рюджин успела постучать. — Твои солдаты выжили? — с улыбкой спросила омега, опираясь на дверной косяк. Рюджин сделала шаг вперед, входя в личное пространство Йеджи, и закрыла за собой дверь. В прихожей воцарилась тяжелая, сладкая тишина. — Один почти погиб, — хрипло ответила Рюджин, прижимая Йеджи спиной к двери и фиксируя её руки своими. — Но он усвоил урок. Никто не имеет права брать то, что принадлежит капитану. Её нос уткнулся в шею Йеджи, жадно втягивая запах персика, смешанный с ароматом кухни. — Краб был вкусным, — прошептала она в самую кожу омеги. — Теперь мой черед благодарить.